Перспектива

Часть первая

Личность в социальной психологии:

историко-гносеологическая

В душевной жизни одного человека другой всегда оценивается как идеал, как объект, как сообщник или как противник, и поэтому индивидуальная психология с самого начала является одновременно и социальной психологией…

3. Фрейд Глава 1

Специфика социально-психологического подхода к пониманию личности

1. 1. Проблема личности в классической социологии и в первых социально-психологических концепциях

Попытка рассмотреть становление проблематики социальной психологии личности в историческом аспекте неминуемо сталкивается с определенными трудностями выбора: по сути, вся история взглядов на предмет социальной психологии есть история специфических решений проблемы личности и общества, являющейся центральной для гуманитарного знания в целом. «Богатство прошлого» социальной психологии личности оборачивается в этом случае своей противоположностью, своеобразным embarras de richesses', тем более что ее собственная «короткая история» определяет для него довольно локальные временные рамки. Тем не менее мы попытаемся проследить основные векторы развития социально-психологической проблематики личности — сначала в классической западноевропейской социологии и ранних социаль-

Затруднение от избытка (фр.).

но-психологических концепциях, а затем через анализ основных теорий современной социальной психологии.

Для родоначальников европейской традиции структурного функционализма в социологии О. Конта (1798—1857) и Г. Спенсера (1820—1903) проблема соотношения индивидуального и социального выступала как проблема отношения человека к «социальному порядку», причем решение ее было двойственным.

С одной стороны, рассматривая развитие общества как процесс объективно нарастающей социальной дифференциации, неминуемо приводящий к возникновению определенных социальных структур, согласованность которых и задает необходимый для дальнейшего общественного прогресса «социальный порядок», они закономерно оценивали этот порядок как «внешний» (и, как правило, принудительный) по отношению к личности. Однако, с другой стороны, и известный «закон трех стадий» социальной динамики Конта, и «теория социальной эволюции» Спенсера ведущим фактором социального прогресса признавали прогресс человеческого духа. С их точки зрения развитие общества обусловлено развитием определенных идей, а основные интеллектуальные действия людей, какова бы ни была сложность современной им общественной структуры, универсальны и строятся по единому набору законов, что, в свою очередь, определяет последовательное приращение знания человека о себе самом и окружающем его социальном мире [по: Монсон П., 1992]. Таким образом, не столько «социальный порядок» творит личность, сколько, скорее, личность задает становление определенного «социального порядка»1.

5 стр., 2121 слов

Директор Института педагогики, психологии и социологии

Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Сибирский федеральный университет» УТВЕРЖДАЮ ___________________/ О.Г. Смолянинова «_____» ________2011 г. Рабочая программа дисциплины Дисциплина ОСНОВЫ ВЫСТУПЛЕНИЯ ПЕРЕД АУДИТОРИЕЙ_____ Укрупненная группа __030000-Гуманитарные науки_______________________ ( ...

Возможность этого определяется наличием у человека некоторых психологических качеств. Так, согласно Конту, для личности характерны два свойства, в которых проявляется ее социальная природа и которые ведут к «всеобщему согласию»: потребность пребывать в обществе себе подобных и потребность в доброжелательной кооперации. Оба они есть следствие победы в ходе исто-

1 Очевидно, что подобная доминанта свободы и рационализма данных концепций была обусловлена общим влиянием интеллектуальной революции эпохи Просвещения. Однако последняя была все-таки уже достаточно удалена по оси времени, и остается неясным — унаследованный или же собственный гуманистический пафос заставил, в частности, Г. Спенсера во второй половине XIX в. рассматривать социальный прогресс как постепенное освобождение личности от оков «социального порядка».

рического развития социального инстинкта над индивидуалистическим1.

Дальнейшее развитие данной проблематики было связано с определением в русле классической социологии линий социологизма и психологизма, начало которому положила полемика Э. Дюркгейма (1859−1917) и Г. Тарда (1843−1904).

С точки зрения Э. Дюркгейма, социальная реальность имеет собственную оригинальную природу и потому должна объясняться социальными фактами: она не может быть сведена к реальности человеческой индивидуальности. В качестве специфического вида социальных фактов он рассматривал коллективные представления, т. е. определенные способы мышления, чувствования и деятельности, приобретаемые человеком в ходе социализации. Этот общий тезис обусловил то понимание Дюркгеймом механизмов регуляции социального поведения человека, которое в дальнейшем было унаследовано социальной психологией2, а также идею о существовании уровня коллективных представлений как одного из двух уровней индивидуального сознания3.

3 стр., 1332 слов

1. человек как личность

Вопросы по § 1. Человек как личность Главное качество человека, состоящее в способности усваивать достижения культуры, осознанно включаться в жизнь общества, быть её субъектом – это: биологическое; социальное (общественное); духовное; культурное. К характеристикам человека как биологического существа относится наличие: мышления; членораздельной речи; психики; высокоорганизованного мозга. Не ...

Итак, согласно Э. Дюркгейму, человек есть «раздвоенная реальность» (Homo duplex), в которой индивидуальное и социальное сосуществуют, фактически не смешиваясь. Наличие в языке множества дихотомий для описания человеческой природы (тело и душа, чувства и разум, инстинкт и сознание) лишний раз доказывает, что полюс индивидуального, связанный с физическими потребностями человека, и полюс социального, отражающий наличие

1 Заметим, что, несмотря на апелляцию к инстинктивной природе социаль ности, Г. Спенсер видит причины ее закрепления в работе конкретных механиз мов социального контроля, базирующихся на «страхе перед живыми и перед мер твыми», которые воплощаются в создании государственных и религиозных соци альных институтов.

2 Именно Э. Дюркгейму исходно принадлежит представление о двух возмож ных формах «социального принуждения»: с одной стороны, социальное поведе ние человека регулируется и ограничивается внешними, объективно существую щими правилами социального взаимодействия, а с другой — не менее действен ным способом социальной регуляции выступают интериоризированные социальные нормы и ценности, которым Дюркгейм отводил главенствующую роль, так как «истинная основа солидарности в обществе состоит не в принуждении, а в интер- нализованном моральном долге по отношению к нормам группы» [цит. по: Гоф ман А. Б. Семь лекций по истории социологии. ML, 1995. С. 34].

7 стр., 3189 слов

Самоопределение личности в условиях массы, толпы

... психология личности с самого начала является одновременно также и психологией социальной в этом расширенном, но вполне обоснованном смысле. Массовая психология рассматривает отдельного человека ... в том, что вождь играет решающую роль в образовании массы. Список используемой литературы Лебон Г. Психология толпы. - М.: Ин-т психологии РАН ...

3 Последняя в преобразованном виде отразится затем в одном из основных концептов Дж. Г. Мида — понятии «обобщенного другого», представляющем ре зультат интернализации человеком социальных установок в ходе социализации.

у него понятийного мышления и морали, достаточно жестко разведены. Более того: человека делает человеком именно «всеобщее» — как символически представленное в его сознании общество.

Подобное оппозиционное разведение социального и индивидуального в человеке и акцентирование при изучении социализации процессов интернализации социального контроля потом еще долго будет преобладать в социально-психологических исследованиях личности, задавая «жесткое» понимание социальной детерминации индивидуального развития как однонаправленного процесса.

Заметим, что именно эти тезисы Дюркгейма и вызывали наибольшее сопротивление его современников. Так, с точки зрения его главного оппонента — Г. Тарда, каждый человек определен целым веером потребностей, мотивов, влечений, причем большая часть из них имеет иррациональную природу и является бессознательной. Общество представляет сумму индивидов, и, следовательно, источником не только индивидуально-психологического, но и социального является «неизменная человеческая натура» [по: Ручка А. Л., Танчер В. В., 1992].

Собственно, Г. Тард был первым исследователем в области социальных наук, который поставил под сомнение страстную веру в человеческий разум, унаследованную западноевропейскими мыслителями от эпохи Просвещения.

Его идея о роли иррациональных факторов в социальном поведении личности нашла свое более конкретное воплощение в одной из первых социально-психологических концепций — «психологии масс» Г. Лебона (1841−1931).

С точки зрения Лебона, главной чертой наступающей эпохи (имелось в виду наступление XX в.) станет замена сознательной деятельности отдельных индивидов бессознательной властью толпы1. Продолжая линию психологизма в анализе проблемы личности и общества, Г. Лебон считал причиной социальной динамики постоянную смену идей: будучи исходно интеллектуальным и духовным достоянием одного человека, определенная идея путем заражения проникает в «душу массы», находя все большее и большее количество своих приверженцев.

7 стр., 3019 слов

Социальная работа в социально-этнической сфере

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФГБОУ ВПО «ВОЛОГОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» ФАКУЛЬТЕТ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ, ПЕДАГОГИКИ И ПСИХОЛОГИИ КАФЕДРА СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ И СОЦИАЛЬНОЙ ПЕДАГОГИКИ Дисциплина: «Теория Социальной работы» Тема: «Социальная работа в социально-этнической сфере» Выполнилистуденты 2 курса Баженов Сергей Викторович Ионел Александр Михайлович Проверила Нагибина ...

Хотя анализу собственно толпы, или «массы», Лебон уделяет много внимания, основным предметом своего исследования он

1 Причину подобного торжества «массы» над личностью Лебон видел в господстве в обществе определенных идей, а именно идеи социализма.

видел именно личность. Как изменяется сознание и поведение отдельного человека в рамках подобной большой группы? — Вот тот вопрос, который оказывается в центре его концепции. Лебон отмечает следующие основные особенности личности в «массе»:

  • становясь ее членом, человек приобретает большее сознание собственной силы и перестает обуздывать врожденные инстинк ты, следовательно, повышается уровень его импульсивной актив ности;
  • вырвавшаяся на свободу иррациональность человека застав ляет его жить больше чувствами, а не прислушиваться к доводам разума, следовательно, повышается уровень его эмоциональности и снижается уровень критичности;
  • возросшая в силу вышеперечисленного восприимчивость к внушению и подверженность заражению заставляют человека при нести в жертву свои индивидуальные интересы и отказаться от произвольного поведения;
  • закономерным итоговым следствием являются снижение уров ня индивидуальной ответственности и фактическая передача этой функции лидеру — «вождю массы» [Лебон Г., 1995].

Нетрудно видеть определенную парадоксальность исследовательской позиции Г. Лебона: личность характеризуется им через те ее атрибуты, которые, по сути, являются безличностными. Подобный фокус анализа — изучение личности через процессы деперсонализации, через «недостаток личностности» довольно долго потом будет преобладать в социально-психологических исследованиях. Подчеркнем, что мы отмечаем эту особенность абсолютно безоценочно — лишь для того, чтобы обратиться к ее возможным причинам. Среди них можно выделить как минимум две.

6 стр., 2700 слов

Характеристика личности и психология переводчика

Лекция 1 ПРОФЕССИЯ: ПЕРЕВОДЧИК 1. Толмач и писарь 2. Этика переводчика 3. Основные требования к переводчику 4. Особенности общения через переводчика   1. Кто такой переводчик? В английском и немецком языках существуют разные слова для устного и письменного переводчиков — “translator” (ubersetzer) и “interpreter” (dolmetscher). В старорусском языке тоже существовало два слова: «толмач» — тот, ...

Во-первых, как и в случае первой характерной особенности ранних решений проблемы (жесткое позиционирование социального и индивидуального в личности), в формировании подобного подхода сыграла свою роль доминирующая в социологии того времени методология позитивизма: исходное стремление «очистить» представления об обществе от любого рода мистицизма неизбежно приводило к преобладанию полюса социальности в анализе личности.

Во-вторых, любой предмет изучения оказывается наиболее эксплицированным именно в ситуации «нехватки» каких-либо своих сущностных черт: так же как мы понимаем роль кислорода, когда нам нечем дышать, собственно личностное в индивиде становится

наиболее очевидным в случае его деперсонализированных проявлений.

Г. Лебон завершает свою характеристику личностных изменений, происходящих с человеком в результате его включенности в большие социальные группы, необходимым требованием появления фигуры вождя, в которой должны персонифицироваться утерянные каждым членом «массы» личностные атрибуты. Механизм этого процесса был впоследствии вскрыт 3. Фрейдом (1856−1939) в рамках психоаналитической концепции1.

Основным объяснительным принципом 3. Фрейд выбирает libido («масса объединяется любовью»), т. е. человек позволяет влиять на себя из-за желания быть в согласии и в любви с окружающими. В качестве основного механизма установления либидозных по своей природе социальных связей Фрейд выделяет механизм идентификации, в результате действия которого человек, будучи членом «массы», отказывается, в конечном счете, от своего Идеала-Я и заменяет его массовым идеалом, воплощенным в вожде. Тем самым исходно личностная инстанция объективируется и унифицируется, становясь «внешней силой» по отношению к человеку, выполняя свою социально-регулирующую функцию и создавая для него дополнительное напряжение «несвободы».

1 стр., 406 слов

Основные теории личности в психологии

Основные теории личности в психологии. Психодинамическая т-я (классический психоанализ) Фрейда. Главный источник развития личности - врождённые факторы (инстинкты) или либидо (биологическая энергия). идет первые 6 лет. 3 фазы развития личности: 1. Оральная (до 1.5лет). Резкий отказ матери кормления грудью => формирование качеств недоверие, сверхнезависимость и сверхзависимость. А длительное ...

Таким образом, именно благодаря механизму идентификации индивид приобретает собственно социальное качество: во-первых, потому, что его индивидуальное Сверх-Я образовано в результате идентификаций со значимыми объектами (прежде всего — с родительскими фигурами), а во-вторых, потому, что при условии включения в «массу» его идеальные представления о самом себе воплощаются в другом человеке (фигуре вождя).

Поэтому-то, с точки зрения Фрейда, психология личности и есть всегда социальная психология [Фрейд 3., 1998].

Этот интерес к психологическим механизмам становления индивида как социального субъекта обусловил еще одну характер-

1 Основное содержание социально-психологических воззрений 3. Фрейда представлено в его работе 1921 г. «Психология масс и анализ человеческого «Я», вышедшей спустя более 20 лет после «Психологии масс» Г. Лебона. Определяя в качестве ее центрального сюжета проблему взаимоотношений личности и общества, Фрейд сам достаточно сдержанно оценивал возможные перспективы ее решения, отмечая, что «есть проблемы, до которых нельзя долететь, но можно дойти хромая, и в таких случаях не грех и похромать» [Фрейд 3. Психология масс и анализ человеческого «Я». М.; СПб., 1998. С. 154|.

ную особенность социально-психологических исследований личности, актуальную и сегодня: изучение «поля социального» в личности через анализ структур индивидуального самосознания. Дальнейший поиск социального в личности во многом был связан с детализацией именно этой позиции.

Не останавливаясь сейчас на ее характеристике (конкретное ее содержание будет представлено во второй и в третьей главах данной части учебного пособия), отметим, что определенную роль в становлении подобного фокуса анализа сыграла феноменологическая традиция в социологии, связанная с именами Э. Гуссерля, М. Вебера и др.

Основные положения феноменологического подхода к анализу проблемы личности и общества могут быть кратко сформулированы следующим образом:

  • социальная действительность есть прежде всего продукт кон- ституирования нашего знания о ней, следовательно, традиции естественно-научного знания, в частности, принципы позитивиз ма, не применимы к изучению социальных явлений;
  • важнейшей способностью личности является способность интерпретировать и сводить к различным типам все разнообразие своих впечатлений о мире, следовательно, человек не может быть рассмотрен как социальный объект, он всегда субъектен — в силу факта интеракции с социальной действительностью;
  • подлинно социальное в личности скрыто от глаз исследова телей; научный интерес представляет не столько внешняя сторона социального (например, социальное поведение), сколько внутрен няя (например, субъективное понимание человеком целей своего социального поведения).

    Следовательно, основная исследователь ская задача состоит в описании природы обыденного сознания.

Таким образом, с данной точки зрения основной характеристикой человека как социального субъекта является способность к смысловой интерпретации действительности1. Возможность этого определяется в целом «погруженностью» личности в поле культу-

1 Исходно эта мысль принадлежав родоначальнику феноменологической традиции Э. Гуссерлю (1859−1938), а затем была значительно развита в «понимающей социологии» М. Вебера (1864−1920), во всей интерпретативной социологии нашего времени и в конечном итоге «отозвалась» в наиболее влиятельной теоретической позиции современной социальной психологии — позиции социального кон-струкционизма.

ры и, в частности, участием в языковой общности. Интерес к социокультурным факторам развития личности для социальной психологии развернуто был задан «психологией народов» В. Вунд-та (1832−1920)'.

В основе позиции Вундта лежала констатация очевидного ис-торико-географического факта: наличие впечатляющей вариативности образов жизни, обычаев, традиций разных народов. Однако, по справедливому мнению ряда социальных психологов, обращающихся сегодня к анализу личности [Beauvois J. -L., Dubois N., Doise W., 1999], зарождающийся интерес к анализу культурного разнообразия человеческой социабельности оказался в плену основной идеологической схемы западноевропейской культуры своего времени, а именно представлений о том, что онтогенез повторяет филогенез. Последнее неминуемо сужало возможности социокультурного анализа личности до исследований «национального характера», иерархических отношений между разными народами и т. п.

Завершая этот краткий обзор истории влияния классической западноевропейской социологии и ранних концепций социальной психологии на становление социально-психологических исследований личности, подчеркнем два следующих положения.

Во-первых, неоднозначность, «многомерность» представлений о личности в рамках социальной психологии во многом была обусловлена традициями ее социологической, психологической и феноменологической редукции.

Во-вторых, еще на ранних этапах развития в социальной психологии были заложены некоторые общие представления о социальной природе личности, имевшие значительный «отклик» во всей ее дальнейшей истории. К ним можно отнести прежде всего различные понимания природы социальной детерминации личностного развития, представление о социализации как процессе интернализации форм социального контроля и возможность изучения социального через анализ структур индивидуального самосознания.

1. 2. Развитие проблематики социальной психологии личности

Предыдущий анализ специфики подхода к личности на заре социальной психологии может создать ожидание аналогичного, достаточно развернутого изложения данного вопроса и в дальнейшем. Однако мы рискнем разочаровать потенциального читателя. Дело в том, что проблема личности в «классической» (если это определение применимо к столь молодой науке) социальной психологии была значительно менее эксплицирована, чем это можно было бы себе представить, исходя из начального периода ее становления. С конца 20 — начала 30-х годов нашего столетия, с того времени, как требования эксперимента все отчетливее зазвучали в среде социальных психологов, а центр исследовательской мысли переместился из Западной Европы на американский континент, и вплоть до середины 60-х годов, до момента известного кризиса, социальная психология была обращена к другим проблемам. Преимущественно они центрировались вокруг феноменологии малой группы. Однако это не значит, что проблема личности вообще «не звучала» в социально-психологических исследованиях. Она, скорее, оставалась некоторой «конечной рамкой» анализа. Прежде всего это касалось изучения процессов влияния группы на поведение индивида. И следует отметить, что выделившиеся еще на ранних этапах становления социальной психологии особенности рассмотрения в ней проблемы личности нашли в этих исследованиях свое подкрепление.

Как отмечалось, одной из таких характерных особенностей было обращение к личности через «безличностное», через анализ процессов деперсонализации. Но если ранним социально-психологическим концепциям был присущ интерес к процессам утраты человеком своих собственно личностных атрибутов в результате включенности в большие социальные группы, то в дальнейшем исследователи обратились к изучению аналогичной проблемы на материале малых групп. Эта линия прослеживается от одного из самых ранних социально-психологических экспериментов — эксперимента Н. Триплетта1, модифицированного и проанализиро-

1 Развернутую характеристику его концепции как одной из первых форм социально-психологического знания можно найти, например, в работе Т. Г. Стефа-ненко (1999).

1 Первый в истории социальной психологии систематический эксперимент, посвященный количественному измерению наличия конкуренции на продуктивность деятельности, был проведен Н. Триплеттом в 1898 г. В первые десятилетия нашего века Ф. Олпорт. обобщив данные Н. Триплетта, впервые ввел в социальную психологию понятия социальной фасилитации и ингибиции.

ванного впоследствии Ф. Олпортом, до значительно более поздних исследований Р. Зайонца и С. Аша.

Напомним, что основная идея, предложенная Р. Зайонцем для интерпретации казавшихся противоречивыми результатов Триплет-та и Олпорта1, состояла в следующем. Присутствие других усиливает возбуждение человека, выполняющего какие-либо задания. Известно, что возбуждение всегда усиливает доминирующую реакцию. Соответственно оно должно улучшать выполнение легких (социальная фасилитация) и ухудшать выполнение трудных заданий (социальная ингибиция).

Собственно социально-психологическая интерпретация может быть более развернутой. Социальное возбуждение усиливает доминирующую реакцию, потому что испытуемый, оценивая задание как легкое или трудное, вправе ожидать, что и наблюдатели его действий оценивают его аналогичным образом. Легкие задания принято делать легко (быстро, хорошо), а трудные, для которых нахождение верного ответа изначально оценивается как менее вероятное, — медленно и плохо. Оба действия являются «ожидаемыми» с точки зрения присутствующих других, и в том и в другом случае испытуемый как бы стремится быть более понятным окружающим, следовательно — менее индивидуализированным, более «безличностным». Как и в случае поведения в толпе, действия человека направляются некоторым групповым стандартом, а определяющим признаком социального поведения становится его нормативность. Очевидно, что в предельном значении такой «я-для-других-понятный» субъект окажется полностью деиндивидуализированным — настолько, что вопрос о его личностных особенностях будет просто неуместен (во всяком случае, для исследователя)2.

Подобный же фокус интерпретации прослеживается и в исследованиях конформизма. В классических экспериментах С. Аша по изучению группового влияния на отдельного человека в случае рассогласования его мнения с мнением группы, зафиксировавших феномен конформного поведения (т. е. подчинения в ряде слу-

чаев индивидуальной позиции в пользу групповой), по меткому выражению А. У. Хараша, «полет исследователя теряет высоту». Малая группа не рассматривается более как группа молчаливого соприсутствия, она становится самостоятельным объектом социально-психологического исследования — прежде всего потому, что за ней признается наличие некоторой внутренней структуры, которая есть структура взаимоотношений ее членов. Соответственно личность в группе рассматривается уже с точки зрения такого ее качества, как способность принимать решения — преимущественно о своем согласии или несогласии с мнением группы (не случайно, как замечает А. У. Хараш, в это время в социальной психологии доминирует «теория согласия» Т. Ньюкома).

Тем самым личность изучается лишь через условия достижения бесконфликтных («согласных») отношений с другими, через установление единообразия ее мнений и поведения с групповыми стандартами, в основе чего лежит приписываемое ей стремление к социальному принятию1. И тем самым определенная парадоксальность «социальной психологии личности без личности» сохранялась.

Другая, сложившаяся еще на ранних этапах становления социальной психологии, традиция жесткого позиционирования социального и индивидуального в личности и связанного с ней интереса к процессам интернализации форм социального контроля также имела свои дальнейшие «отклики». Мы имеем в виду прежде всего традиции изучения в социальной психологии ролевого поведения человека.

Не останавливаясь детально на характеристике ролевых концепций личности, которые достаточно подробно представлены в социально-психологической литературе [см., например: Андреева Г. М., Богомолова Н. Н., Петровская Л. А., 1978; Хьелл Л., ЗиглерД., 1997; Абельс X., 1999), отметим, что исходно социальная психология заимствовала социологическое понимание роли, идущее от Р. Линтона2, согласно которому роль есть динамический аспект

1 Как известно, присутствие некоторого количества других людей оказывало двойственное влияние на эффективность деятельности испытуемого: в зависимо сти от простоты/сложности задания он улучшал или ухудшал свой результат.

2 Эта линия социально-психологической интерпретации, связанная с идеей «разрушения» личности в присутствии анонимного большинства (эксперименты Триплетта—Олпорта—Зайонца проводились, как известно, в так называемых ко- актных группах), детально раскрыта в работах отечественного психолога А. У. Хара- ша, опирающегося на анализ влияния «чужого и оценивающего взгляда Другого» М. Бахтина [см., например: Хараш А. У., 1999|.

1 Большинство исследователей в качестве одной из основных функций груп пы по отношению к человеку выделяют защитную функцию, следовательно, лич ность расценивается как ищущая поддержки и одобрения.

2 Антрополог Р. Линтон, вводя это понятие в середине 30-х годов, так опреде лял отношения личности и роли: «Статус, в отличие от обладающей им личности, представляет собой совокупность прав и обязанностей. Роль есть динамический аспект статуса. Личность специально наделяется статусом и обладает им по отно шению к другим статусам. Осуществляя права и выполняя обязанности, составля ющие ее статус, личность играет определенную роль» (цит. по: Тернер Дж. Структу ра социологической теории. М., 1985. С. 228).

статуса. Статус же представляет собой социально заданную и закрепленную позицию человека в обществе, определяемую с точки зрения его прав и обязанностей, т. е. сугубо функционально. Личность тем самым рассматривается, во-первых, как необходимый элемент общественной структуры, задействованный в некоторые отношения с другими ее элементами, а во-вторых, как элемент, собственное содержание которого целиком и полностью определено его местом в общей системе. Это, естественно, не ведет к отрицанию личности, — подобная точка зрения просто не делает ее предметом анализа, сосредоточиваясь исключительно на социальном в человеке, причем «внешне задаваемом» социальном. При такой модификации проблемы (когда личность оказывается своего рода резервуаром, наполняемым различными ролевыми позициями), закономерно возникают некоторые вопросы.

Во-первых, какое значение для личности имеет данное «наполнение»? Во-вторых, каковы границы вместимости этого «резервуара»? И если ответ на первый вопрос считался само собой разумеющимся (личность «наполняется» ролями, служа лишь, по сути, простой их оболочкой, для приобретения «согласия» с обществом1), то рефлексия второго вопроса заставила социальных психологов значительно расширить концептуальный аппарат ролевых теорий. В самом деле, во-первых, «вливающиеся» в личность роли могут быть различны по своему содержанию, а во-вторых, они могут, что называется, «вылиться через край». Соответственно в анализе ролевого поведения начинают звучать понятия принятия роли и ролевого конфликта, отражающие новый акцент в социально-психологическом понимании личности. Она начинает рассматриваться несколько более «личностно» — как обладающая способностью относиться к своему социальному окружению. Ее «согласие» с окружающими становится не только следствием подчинения социальным нормам, но и результатом индивидуального выбора. И хотя этот выбор по-прежнему ограничен рамками «согласных отношений», он уже может варьировать по параметру «заданный — не заданный», а роли тем самым разделяться на формальные и неформальные. Таким образом, тенденция преодоления в анализе личности жесткости оппозиции «социальное —

индивидуальное" была связана с введением в научный обиход категории отношения (а в дальнейшем и взаимоотношения, т. е. не «отношения к», а «отношения с»).

Подобный больший ракурс субъектности в анализе личности отражал еще одну выделенную выше характерную особенность ее социально-психологического исследования, а именно — изучение «поля социального» в личности через анализ структур индивидуального самосознания, интерес к которым определялся вниманием к психологическим механизмам становления индивида как социального субъекта.

Для социальной психологии этот интерес, прежде всего, был опредмечен в исследованиях социальных установок.

Начиная с первой работы в этой области1 и вплоть до исследований аттитюдов (см. § 8. 1) в 50−60-е годы (через все разочарования и сомнения, связанные с трудностями решения вопроса о взаимосвязи социальных установок и поведения человека) в них сохранялось определенное общее представление о личности.

Во-первых, явно или неявно, личность рассматривалась как некоторая совокупность согласованных социальных установок (как известно, согласно Л. Фестингеру, наличие когнитивного диссонанса всегда требует разрешения), следовательно, противоречия или же неопределенность ее внутренней структуры есть скорее зло, нежели благо.

Во-вторых, способность личности к выбору (т. е. некоторое необходимое основание субъектности) оценивалась весьма ограниченно. Она рассматривалась лишь с точки зрения выбора той или иной линии поведения и при этом поведения, опять же согласованного или не согласованного с социальными ожиданиями (т. е. адаптивного или дезадаптивного).

Следовательно, несоответствие личности требованиям социального окружения или же любые формы неадаптивной активности также подразумевались скорее как «плохое», а не «хорошее».

Для объяснения этой имплицитной исследовательской установки можно, конечно, апеллировать к традициям американского прагматизма и соответствующей им обращенности социально-психологических исследований к чисто утилитарным задачам (напри-

1 Как можно было видеть из предыдущего обзора, подобное понимание личности тесно связано с определенными представлениями об идеале общественного развития, состоящем в достижении бесконфликтных функциональных состояний («социального согласия», по Конту).

1 Знаменитый «Польский крестьянин в Европе и Америке» У. Томаса и Ф. Зна-нецкого вышел в 1918 г. и определял аттитюд как «состояние сознания индивида относительно некоторой социальной ценности» (см. ссылку на с. 137).

мер, задачам прогноза социального поведения), но подчеркнем другое. Преимущественное внимание к процессам социальной адаптации личности ограничивало трактовки ее субъектности. Последняя в своей полноте всегда связана с культурными способами освоения мира, за которыми стоит множество неадаптивных форм активности [Асмолов А. Г., 1990J. И также как абсолютизирование значения утилитарных аспектов деятельности какой-либо социальной структуры ведет к небрежению «точками роста» ее культуры, так и «адаптивный» фокус понимания личности сужал возможные социокультурные рамки ее анализа: как справедливо замечал еще Шекспир, вряд ли человек отличался бы от животного, если бы ему нужно было только необходимое и ничего лишнего.

Другая линия исследований, в которой опредмечивался интерес к социально-психологическим проблемам личности с точки зрения анализа структур ее индивидуального самосознания, была связана с изучением процессов интеракции.

Постулирование у личности способности к активному отношению не только «к», но и «с», изначально связанное с именем Дж. Г. Мида (1863—1931) и интеракционистскими концепциями, оказалось чрезвычайно плодотворно для ее социально-психологического анализа. Как же модифицировалось представление о личности в рамках этого направления?

Прежде всего следует отметить, что человек предстает в нем значительно менее жестко детерминированным, причем как со стороны своего социального окружения, так и с точки зрения собственных психических процессов1. Движущей силой и социального развития личности, и общественной структуры в целом признается социальное взаимодействие, а не внутренние психические состояния и не факторы социальной среды, т. е. и человек, и общество не даны в своих особенностях изначально, они становятся таковыми, а в центре внимания оказывается активный разумный деятельный субъект.

Далее, личность предстает не только как обладающая параметрами активности во взаимодействии, но и как способная к актив-

1 Дж. Г. Мид называл свою теорию социальным бихевиоризмом, подчеркивая тем самым отличие от классического бихевиоризма Дж. Уотсона (вступая в интерсубъектные отношения, человек преодолевает свою пассивность перед воздействием окружающей среды) и отграничиваясь от психоанализа (даже когда речь идет о субъективном внутреннем мире человека, последний все равно связан с объективно наблюдаемым поведением в конкретных социальных интеракциях).

Развернутый анализ творчества Дж. Г. Мида см.: Абельс X., 1999.

ности в духовной сфере; собственно, и деятельностное отношение человека к окружающему миру объяснялось Мидом через наличие специфической способности к созданию и использованию значимых символов. Тем самым люди не только сами устанавливают правила социальной жизни в реальном процессе интерсубъектного взаимодействия (а не наоборот — строят взаимодействие по уже существующим правилам), но и постоянно интерпретируют смысл и значение возникающих интерактивных ситуаций [Абельс X., 1999J. Соответственно центральной характеристикой личности оказывается способность к смысловой интерпретации социальной действительности, что значительно расширяет возможные рамки ее понимания.

Закономерным следствием подобной трактовки становится доминанта изменчивости как в анализе общества, так и в анализе личности. На смену пафосу адаптации человека к жесткой социальной структуре приходит пафос конструирования им себя самого и социального мира, а задачи прогноза социального поведения закономерно сменяются сомнениями в самой возможности подобного прогнозирования.

Собственно, именно это представление о личности как о принципиально изменчивой, постоянно активно конструирующей свой внутренний мир и мир социального взаимодействия, существующей как некоторая возможность и доминирует сегодня в социальной психологии личности, отражая общую победу когнитивизма в социально-психологическом знании.

1. 3. Социальная психология личности

как самостоятельная предметная область

Проведенный выше краткий обзор истории становления и развития проблематики личности в социальной психологии приводит нас к несколько неожиданному выводу, а именно: выделение ее в качестве самостоятельной области социальной психологии достаточно условно в силу того, что вопрос взаимосвязи личности и общества является ключевой проблемой социально-психологического знания, предмет которого формировался и уточнялся именно через попытки его решения. В этом смысле вся социальная психология так или иначе обращена к проблеме личности, особенно сегодня.

Следует отметить, что научная рефлексия данной ситуации более чем характерна для социальной психологии. Определениям

специфики социально-психологического подхода к личности уделялось и уделяется довольно много внимания как в зарубежной, так и в отечественной науке [Андреева Г. М., 1996; Beauvois J. -L., Dubois N., Doise W., 1999], и нельзя сказать, что в них содержится однозначное решение проблемы. В целом выделяется как минимум два подхода.

Во-первых, попытки определения специфики социально-психологического исследования личности «от противного»: через установление его отличий от понимания личности в смежных дисциплинах (как минимум — в социологии и психологии, иногда в культурантропологии и педагогике).

Однако, как справедливо замечает Г. М. Андреева, «эта задача не может иметь единого решения. Вся трудность ее заключается в том, что в зависимости от понимания личности в какой-либо конкретной концепции только и можно понять специфику ее как предмета в социальной психологии»1. А так как теорий личности в истории психологии в целом ненамного меньше, чем видных ее теоретиков, то проблема имеет очевидное множество решений.

Во-вторых, особенности социально-психологического решения проблемы личности могут быть очерчены чисто описательно — через анализ феноменов, в которых она проявляется. Таковых в истории психологии как науки также накоплено достаточное количество, причем не только чисто социально-психологических (как, например, конформизм), но и традиционно рассматриваемых в других областях психологического знания, как, например, феномен социального реферирования, описываемый, как правило, в рамках возрастной психологии2. Однако при таком подходе очевидна опасность бесконечного неструктурированного описания всего массива накопленных данных и их интерпретаций, и, следовательно, как отмечает Г. М. Андреева, характеристика специфики

1 Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1996. С. 264.

2 Напомним, что феномен социального реферирования знаменует определен ный этап в развитии отношений ребенка со взрослым: как только малыш стано вится способным к самостоятельному передвижению и, следовательно, круг, но вых для него предметов и людей существенно расширяется, он при каждой встре че с чем-либо незнакомым обращается взглядом к близкому взрослому в поисках какого-либо указания на то, какие именно действия от него ожидаются в данной ситуации. Социальное реферирование интерпретируется как начальная способ ность ребенка к разделению с другим человеком понимания и эмоций, не вытека ющих прямо из ситуации взаимодействия, а относящихся к посторонним объек там и другим людям |по: Коул М., I997J.

подхода подменяется перечнем возможных задач исследования личности в социальной психологии'.

Тем не менее феноменологическое основание выделения предметной самостоятельности социальной психологии личности представляется достаточно весомым в силу объективного существования целого класса явлений, лежащих «на стыке» социальной психологии и психологии личности и отражающих тот факт, что человек как социальный субъект формируется:

  • в процессе выполнения различных социальных ролей (следо вательно, в социальную психологию личности может быть вклю чена вся феноменология ролевых теорий личности);
  • в рамках различных социальных групп (соответственно к со циальной психологии личности могут быть отнесены исследова ния группового влияния на личность, групповой принадлежнос ти и связанных с ней особенностей индивидуального самосозна ния);
  • через расширение социальных связей с миром в процессах общения и взаимодействия (следовательно, феноменология, на копленная в исследованиях социально-психологических качеств личности, форм социального поведения и в целом процесса соци ализации, также может быть отнесена к этой области).

Представляется, что можно отметить также и гносеологические причины выделения данной проблематики в отдельную предметную область. В их основе лежит известная методологическая проблема, а именно: что есть реальный предмет социальной психологии? Дело в том, что при организации конкретного исследования мы, как правило, имеем дело не с объективной социально-психологической реальностью, а с ее субъективным восприятием и интерпретацией, т. е. с личностным преломлением тех или иных объектов исследования. Это и вызывает, согласно Г. М. Андреевой, необходимость «повторного прочтения» социальной психологии — со стороны личности [Андреева Г. М., 1996].

Наконец, весомые основания для выделения социальной психологии личности задает социальная практика. Определенный социальный заказ на подобный фокус анализа личности связан с такими областями, как социальная работа и психотерапия. Вспомним, что социальная психология выделялась и формировалась тогда,

Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1996. С. 264.

когда впервые была отрефлексирована необходимость объяснения механизмов регуляции социального поведения человека. Соответственно, основной практический «выход» молодой науки виделся в анализе особенностей социальной адаптации, что было непосредственно связано с конкретными общественными реалиями, например массовой миграцией. Сегодня, в ситуации ускорения темпов социальной динамики, социальная психология личности также стоит перед необходимостью работы на определенный социальный заказ — «помочь человеку ориентироваться в системе социальных связей, противоречий, помочь „совладать“ с социальной реальностью»1. Что же касается связи социальной психологии личности с задачами психотерапевтической помощи человеку, то вся логика развития этой помощи является прямым тому подтверждением: от 3. Фрейда к В. Франклу можно проследить постепенную смену анализа «индивидуального пути» анализом «социальных корней».

Однако, несмотря на все феноменологические, гносеологические и социальные основания своего существования, социальная психология личности предстает все же как довольно неструктурированная область социально-психологических исследований, а потому сложная для какого бы то ни было систематического ее изложения. Одной из возможных попыток преодоления этой сложности может стать выбор в качестве смыслового «стержня» такого понятия, под которое могла бы быть «собрана» накопленная феноменология. Как уже отмечалось в предисловии, мы посчитали возможным выбрать в качестве такового понятие социализации2. Этот выбор и обусловил последующую логику изложения: от анализа различных теорий социализации через выделение уровней социального влияния на личность и их содержания к описанию процессов активного воспроизводства человеком своей социальности.

1 Андреева Г. М. Психология социального познания. М., 2000. С. 8.

2 Конечно, основания подобного выбора достаточно субъективны — в каче стве такого «родового» понятия для социальной психологии личности могли бы быть выбраны, например, понятия мотивации или смысла, но, представляется, все же именно концепт социализации наиболее удачно сочетает в себе личност ный и социальный «полюс», необходимый для социально-психологического под хода к личности.

Рекомендуемая литература

Абельс X. Интеракция, идентификация, презентация (введение в интер-претативную социологию).

СПб., 1999. С. 10—98.

Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1996. С. 263—274.

Кон И. С. Социологическая психология (избранные психологические труды).

М.; Воронеж, 1999. С. 60−93.

Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1995. С. 156—185.

Ручка А. А., Таннер В. В. Очерки истории социологической мысли. Киев, 1992. С. 7−29, 40−83, 108−161.

Социальная психология личности (в вопросах и ответах).

М., 1999. С. 14— 34.

Фрейд 3. Психология масс и анализ человеческого «Я». М.; СПб., 1998. С. 150−162, 180−185.