ГЛАВА 7. ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

192

ГЛАВА 7. ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

Диагностическая деятельность развертывается в определенной последовательности. Существуют начальная фаза, фаза выработки решения проблемы и фаза завершения. Начальная фаза обусловлена запросами или проблемами отдельных людей, групп или институтов. На стадии разработки диагностика проходит через экспертизу. Здесь значительную роль играют компоненты теории тестов, теории индивидуальных различий в интеллектуальной и личностной сферах, теории среды, тесты развивающего и диагностического характера, конкретные методы и средства. Заключительная стадия — завершение процесса, когда на вопрос дается ответ или консультация. Некоторыми психологами конечная фаза отодвигается еще дальше — к оценке рекомендаций и курса терапии. В этой главе мы не затрагиваем вопросы воздействия или терапии.

Диагностический процесс считается четвертым и завершающим компонентом оценивания. Следовательно, качество этого процесса зависит от качества трех других компонентов. В первой главе описан ход процесса оценивания. В этой главе он будет проанализирован. Изучение этого процесса включает среди других компонентов оценку самого диагноста. Это касается не только качества продукта — совета или заключения в ответ на запрос, — но также способа, избранного диагностом для получения результата. И еще это оценка того, насколько выбранный путь обеспечил максимальную результативность и минимальность неудач. Тот же самый феномен упоминался в пятой главе, где предметом изучения становился эксперт, а не качество суждения.

Диагностический процесс может изучаться в различных аспектах (Jager, Petermann, 1992).

Во-первых, как общение между диагностом и тестируемым. Наука о коммуникациях располагает концепцией и знаниями, позволяющими описать ход процесса и то, как при определенных условиях процесс принимает оптимальную последовательность. То, что происходит в голове воспринимающего, напоминает получение сообщения телеграфистом и требует коммуникативных способностей — передачи ясного содержания по хорошим каналам. Облегчают понимание коммуникативного процесса между диагностом и клиентом теория коммуникаций («Persuasive Communication») в социальной психологии и концепция Хабермаса («Нerrschaftfreie Dialog»)1. Во-вторых, процесс может быть проанализирован как ряд изменений, происходящих в восприятии и убеждениях диагноста и клиента. Хотя этот вид знаний и представляет интерес, протоколов, описывающих эти изменения, мало. Между тем, это, по-видимому, существенно для психодиагностического процесса. По крайней мере для психиатрического диагноза восприятие психиатром сообщений и особенностей общения клиента иногда является решающим. Восприятие сообщений клиента как «нереальных, невероятных, выходящих за все рамки» играет важную роль в постановке диагноза действительного заболевания или нарушения. В-третьих, процесс можно рассматривать как получение определенного ответа на вопрос с помощью психодиагностических средств, удовлетворяющих научным правилам психологической дисциплины. Главным образом, выделяются следующие этапы:

20 стр., 9642 слов

Проблема психического и психологического здоровья в контексте различных стратегий психологической помощи клиенту.

... функциональных тренировок Психотерапия – специально-организованный процесс психологической поддержки клиента в ходе личностных изменений, выраженный ... конфиденциальность; решение этических вопросов Кодекс психолога диагноста: Уровень квалификации, Использование диагностических методик, ... гармонизация и оптимизация развития клиента, переход от отрицательной фазы развития к положительной, овладение ...

— определение (формулирование) вопроса, проблемы, запроса;

— сбор информации по проблеме;

— анализ эмпирических и теоретических знаний, которыми располагают психологические дисциплины, имеющие отношение к проблеме;

— выведение заключения, из которого вытекают рекомендации.

В этой главе основное внимание уделяется третьему из указанных этапов. Мы анализируем процесс оценивания в контексте главной дискуссии о психологии как науке и как практической деятельности. Относительно этого процесса ставятся следующие вопросы:

25 стр., 12040 слов

Изменение самооценки в процессе коррекционных мероприятий

... психолога в рамках коррекционно-развивающего направления является процесс оценивания эффективности произведенной коррекции. Оценка результатов коррекционной ... методы анализа научной литературы; формирующий эксперимент; диагностические процедуры; методы математической статистики для определения ... по принятой системе критериев не соответствуют оптимальной модели» [28, 133]. Кроме того, психокоррекцию ...

— Каким образом следует описывать процесс оценивания?

— Процесс рассматривается как цикл. Практический ли это цикл с его собственными правилами; или эмпирический цикл, который широко принят в социальных науках; или это гибрид того и другого?

— Связаны ли различные типы оценивания с тем, что различны сами вопросы, проблемы и цели оценивания?

— Какова последовательность шагов, ведущих к заключению?

— Какова ценность диагностического заключения; не страдает ли она от недостатков и ограниченности (Nisbett, Ross, 1980; Hogarth, 1987) человеческого суждения?

Кроме процесса, важен результат («продукт») оценки. Процесс должен вести к оптимальному и выполнимому совету. Проблема клиента иногда настолько значительно переструктурируется, что можно следовать правилу достижения «наилучшего» совета и «оптимального» решения. Это поле моделей нормативных решений. Диагностический процесс считается процессом, которому может придаваться форма, как объективного, так и субъективного (но объективированного) процесса выбора.

В четвертом компоненте можно выделить три уровня. Диагностический процесс является профессиональной деятельность по категоризации, описанию, объяснению и помощи. Это второй (или средний) из трех уровней (см. гл. 1).

Существует концептуальный и теоретический анализ диагностического процесса, который особенно подробно разработан в Германии и Нидерландах. Процесс анализируется как последовательность определенных шагов, которые можно смоделировать в виде процесса научного исследования или процесса анализа данных и принятия решения. По крайней мере, в Нидерландах модель, преобладающая в описании диагностического процесса, — это модель эмпирического цикла, который обычно имеет место в научном исследовании.

7 стр., 3445 слов

Процесс конфликта. Модель конфликта

... , а так же предъявление взаимоисключающих требований к работе. 3. Модель процесса конфликта Модель конфликта как процесса представлена на рис. 2. Из нее видно, что ... отчетливо, они скрыты за множеством случайных и второстепенных явлений. Это период накопления факторов и процессов, которые могут привести к конфликту. Поэтому довольно ...

В повседневной жизни люди соприкасаются с определенными видами деятельности психологов. В первой главе рассказывалось, как легко студенты отвечали на вопрос, что такое диагностика и чем она занимается. Это означает, что на уровне обыденного сознания, представления о профессионализме диагностики воплощается в образе хорошего или плохого диагноста. Это первый уровень.

Третий уровень оценивания — математическое моделирование. Он реализуется в понятиях надежности, валидности и в некоторых элементах содержания диагностики, в оценке не только предельных, но и обычных возможностей индивида. Имеются также примеры моделирования элементов диагностического процесса, модели описания действий диагноста, того, как он объединяет разнородную информацию в процессе выработки рекомендаций или ответа на проблему клиента. Такая модель может быть более или менее успешной с точки зрения определения тех рекомендаций, которые предложит диагност. Существуют также модели, описывающие обработку информации. Модели принятия решений всегда оговаривают возможные ошибки и стремятся минимизировать их. Модели также содержат требования к информации, допускаемой для исследования. Например, некоторые модели требуют, чтобы субъективное впечатление выражалось количественно.

Диагностический процесс — заключительная часть оценивания. Она содержит в себе результаты трех предшествующих компонентов. В первой главе эта заключительная часть сравнивалась с разделом прагматики в учении о языке. Диагностический процесс можно назвать прагматической частью оценки. Ведется дискуссия о соотношении трех упомянутых уровней. Эта дискуссия связана со спором между клиническим и статистическим типами диагноза и прогноза (см. главу 2).

7.1. Житейские представления о процессе оценивания

Процессы, которые могут быть названы диагностическими, наблюдаются и в повседневной жизни. Так, деятельность диагностического характера вызывают явления физического мира. Нередко диагностические соображения возникают, когда имеются отклонения от нормального хода событий или от обычного паттерна явлений. Так, например, многие люди, удостоверившись, что погода изменилась, найдут в прошлом обстоятельства, намекавшие на грядущие изменения. Диагностика в русле «здравого смысла» ищет свои описания, классификации, взаимосвязи, объяснения явлений. Заметив, что явления социальной действительности отклоняются от нормального среднего курса, люди категоризуют их. Существует даже тенденция, предпочитающая рассматривать такие феномены как стабильные. Люди, средовые условия и концепции считаются более или менее устойчивыми. Однажды выявленное отклонение будет кем-то классифицировано. Если большая часть людей согласна с этой категоризацией и отклонение продолжает появляться, процесс начался. Например, гипотеза сформулирована и получила поддержку, т. е. подтверждена опросом других людей о причинах отклонения. Иногда их суждения признаются валидными. Если «эксперты» не согласны, то и никакого валидного объяснения нет. Необъяснимое проявляет себя как ненадежное. При отсутствии прямого объяснения предполагается, что проблема не является серьезной. Но, если человек должен действовать, ему надо сначала вынести суждение, прийти к определенному решению и подтвердить его последующими действиями.

4 стр., 1630 слов

Необъяснимые социальные явления

... в том, что на основе построения теоретической модели необъяснимых социальных явлений, можно будет дать конкретную оценку тому, ... социума). Глава 3 называется: Практическое рассмотрение необъяснимых социальных явлений в контексте социологии, психологии и истории. Здесь ... рода феноменов. Нам представляется, что необъяснимые социальные явления могут быть интерпретированы как проявление глубинных пластов ...

Вначале научная психология критиковала оценку людей и социальных ситуаций, даваемую с позиций здравого смысла. В пятидесятые годы один голландский психолог, специалист в области психологии организации производства, написал книгу, основанную на аристотелевской логике, где привел примеры ошибочности суждений, выносимых с позиций здравого смысла. Применительно к вопросам психологии персонала он ссылается на банальность, безответственные замечания, клише, неправомерные обобщения, упрощения, понятия неопределенного содержания, априорные рассуждения, рационализацию и др.

Однако существует крайне мало протоколов, фиксирующих диагностические процессы в повседневной жизни. Эти процессы могли бы нам дать информацию о каждой категории отклоняющихся явлений и обрисовать, как происходит оценивание изменяющихся явлений. Приведем пример диагноза с позиций здравого смысла. Маленькая компания получает заказ — подготовить документ об употреблении наркотиков подростками. Автор программы посещает центр по реабилитации наркоманов. Он немедленно оговаривает, что эта группа не представительна для всех, кто злоупотребляет наркотиками, и эта картина не распространяется на всех наркоманов. Он добавляет, что эта проблема носит ограниченный характер, особенно если сравнивать ее с потреблением алкоголя (в Нидерландах насчитывается от 650 тысяч до 800 тысяч наркоманов).

3 стр., 1122 слов

Психология и педагогика 19

... психология и общество; психология и труд; экономическая, правовая психология; модели политической психологии: федеральный и региональный аспект; психология глобальных проблем современности; психология и личность: телесная психология и психология повседневности, профессиональная психология, психология ... в форме специфических приемов переработки информации, которые могут предотвратить потерю ...

Итак, общественные потери много больше от потребления алкоголя. Мимоходом он замечает, что мошенников среди играющих в азартные игры должно быть много больше. Он говорит, что около 20% мальчиков и девочек пробовали наркотики ради эксперимента. Лишь небольшая их часть становится наркоманами. Эта группа всегда живет, словно на сцене. Место этой «сцены» может быть где угодно, определенно не только в больших городах, Содом и Гоморра нашего времени не существуют, по меньшей мере, для употребляющих наркотики. Он указывает на некоторые особенности этой группы. Опасаясь выглядеть «отсталыми», говорит автор, такие дети приходят из семей, имеющих те или иные проблемы. Определенной закономерности тут нет.

Этот пример показывает некоторые диагностические этапы: во-первых, явление отнесено к определенной категории, при этом осознается, что привлекаемая для его изучения выборка не является репрезентативной. Во-вторых, проблема — одна из многих, и сравнение серьезности данной проблемы с другими сделано с учетом ее социальной опасности. В-третьих, дается объяснение: по мнению автора, не условия города, а семейные обстоятельства являются решающими. Он, будучи биологом, допускал также возможность генетического объяснения, но затем отказался от него. В-четвертых, стараясь подкрепить объяснение, он опирался на примеры, которые могут способствовать обратному.

Причина умеренного интереса к обыденной диагностике, возможно, в том, что исследователи предпочитают делать выводы относительно предмета диагностики в экспериментальной обстановке и сравнивать их с нормативными данными. Этот тип «исследования» предназначен для того, чтобы показать ошибки, допускаемые непрофессионалами при диагностике различных явлений. Процесс переработки информации обычным человеком имеет свои границы, допускает бессистемную интеграцию явлений и не согласуется с правилами, утверждая свои. Более того, у такого «эксперта» плохая интуиция в сфере статистики. Многие авторы считают, что человеческие суждения и обыденная диагностика тяготеют к случайности. Они ссылаются на риск таких необдуманных решений, принимаемых людьми, результатом которых были дорожные происшествия, войны, потери, экологические катастрофы.

20 стр., 9961 слов

Социальные суждения и убеждения понятие, виды, структура

... Направляемые собственными предубеждениями, чрезмерно уверенные в себе, готовые поверить даже сомнительной информации, если она ... перцептивных механизмов, помогающих нам систематизировать сенсорную информацию, наши ошибочные суждения — это побочный продукт мыслительных стратегий ... или иного качества по 15 шкалам, соответствующим модели семантического дифференциала, где основные факторы - ...

Нападки на человеческие суждения и «обыденную» диагностику расходятся с очевидным положением: люди не могут делать одни только ошибочные выводы, поскольку общественная жизнь нередко обходится без чрезмерных осложнений. Но прийти к качественному заключению непросто. С другой стороны, примеров ошибочных выводов — изобилие. Достаточно просмотреть газету, чтобы убедиться: почти ежедневно происходят недо- или переоценка.

В этом разделе показано, что диагностика в повседневной жизни происходит постоянно. Положения, добытые с помощью такой диагностики, не подводятся под классификацию и их очередность не является темой исследований. Нормативные модели минимизируют некоторые виды ошибок, а сравнение их с диагностикой с позиций здравого смысла показывает склонность обыденной человеческой диагностики к случайностям. На эти нападки иногда отвечают ссылками на однообразие ежедневных категоризаций и социальной жизни. Трудно принять какую-либо единую точку зрения на качество «житейского диагноза».

7.2. Описание деятельности диагноста

Психология располагает методиками и способами описания и объяснения диагностического процесса, осуществляемого диагностом. Диагноз выносит диагност. Брунсвик (1955, 1952 / 1958) пытался описать особенности повседневного восприятия вне лаборатории. Таким образом он старался добиться убедительности результатов вместо эксперимента. Например, он изучал, как человек идентифицирует предметы в ежедневных ситуациях. Восприятие людей, по мнению Брунсвика, было результатом «взвешивания» и интеграции ключевых признаков предметов, как, например, вывод, что два световых пятна, которые увеличиваются по мере приближения и уменьшения скорости, являются автомобилем. Итак, индивид как бы отбирает и взвешивает то, что позволяет строить предположения, и принимает решение. Такая интеграция соответствует линейной модели. Эта так называемая «модель линзы» придает особое значение линейной интеграции ключевых признаков и используется для описания стратегии формирования выводов психодиагноста. Он собирает информацию воедино и добавляет конвергентные признаки. Линейная модель может использоваться по отношению к одному психодиагносту и к группе психодиагностов. Иногда линейная интеграция понимается буквально, как произведение расчетов в голове. Как способы подсчета можно использовать две наиболее известных формы линейной модели, когда диагност прибегает к регрессии или анализирует расходящиеся данные «в уме». Хоффман (1968) провел исследование по диагностике диагноста, но не установил, что диагност пользуется формулами. Однако он показал, что линейная модель может достаточно хорошо предсказывать заключение диагноста. Помимо простого добавления признаков, посчитали пригодной более сложную модель. Это было сделано потому, что многие клиницисты утверждали, что они не прибегают к прибавлению признаков, но принимают в расчет сочетание их «веса». Модель усложнялась, потому что вес и значение одной части информации (Х1) варьировались, когда объединялись с другой частью информации (Х2).

В формуле уравнения регрессии продукт (Х1 * Х2) считается частью вариаций, или при анализе изменений период взаимодействия (Х1 * Х2) объясняет значительную долю изменений. Это взаимодействие упоминалось в пятой главе вместе с обсуждением предупреждением против комплексной интерпретации без эмпирического обоснования. Заявка на то, что психологи-диагносты и клиницисты выносят суждения именно так, часто подвергается проверке новыми данными. Немногие поддерживают ее, считая, что простая линейная модель достаточно хороша. Так, Гольдберг (1967, 1968) задается вопросом: выражает ли суждение клинициста только простые процессы, которые могут быть описаны в простых моделях.

В этом разделе показано, что существуют описания способа комбинации данных диагностом и выведения заключения. Линейная модель может достаточно хорошо описать продукт рассуждений диагноста. Нет описаний того, как осуществляется процесс. Это можно осуществить с помощью детального протоколирования диагностами, того, что происходит у них в «голове» в ходе диагностического процесса.

7.3. Диагност не святой и признает

возможность своих ошибок

Неизбежен вопрос о правильности вывода диагноста. Находит ли диагност у себя многие недостатки, свойственные непрофессионалам, когда их суждения сравниваются с нормами и критерием модели? Склонен ли диагност к ошибкам так же, как интуитивный статистик, рассуждающий на основе ограниченной неполноценной информации, использующий эвристическую стратегию, несмотря на ее подверженность ошибкам (Tversky, Kahneman, 1974)? Обычно отвечали «да», несмотря на то, что эти эвристические приемы и их результаты были изучены на самих диагностах и с помощью диагностических материалов. Многие исследования включают сравнения непрофессионалов и диагностов. В нескольких экспериментах они не различались. Диагност выступал в роли жертвы предубеждений и неправильного применения правил. Предубеждения проявлялись в том, что ожидали суждений, отличающихся от тех, которые можно было сделать, исходя из общих разумных оснований. Суждение основывалось на неполной, ошибочной или упрощенной информации или опиралось на ложные предположения и ожидания диагноста. Вдобавок «знаток» может интегрировать информацию самым необычным образом. Диагносты и другие лица, выносящие суждения (judges) столкнулись с результатами исследований, показывающих ограниченные возможности человека по переработке информации, избирательность его памяти и т. д. Эти ограничения подробно изучены в психологии. Социальные психологи изучали человеческое восприятие, законы формирования впечатлений и возникновение стереотипов. Эффект ореола уже описан Хейдером (1958).

Вдобавок показан эффект первого впечатления, его новизны. Определили даже то, какое влияние оказывает расположение информации на листе, независимо от содержания присутствующего в суждении фактора. Специалисты по психологии личности отмечают наличие установок на ответ. Вне зависимости от содержания вопросов в своих ответах люди (в том числе и диагносты) склонны проявлять установку на согласие, установку на отказ или социально одобряемые ответы. Важную роль в психологии играют специалисты по статистике. Вероятно, психологи считают, что их научная задача — вывести закономерности для популяции и применить их к отдельным индивидам. Статистики предлагают четкий набор правил. Нисбет и Росс применили эти правила и сравнили с тем, что человек в позиции статистика делает интуитивно. Может он определить среднее значение, корреляции по имеющимся данным? Статистик, действующий интуитивно, нарушает правила. Такой «эксперт» часто подводит под категории явления (а также индивидов) на основании одной выделяющейся черты, а не на основе усредненного значения нескольких более или менее эквивалентных черт; он не принимает в расчет относительную частоту, он пренебрегает основной оценкой феномена, не берет в расчет размеры выборки. Он не способен увидеть ковариацию, при выборке с корреляциями от 0,30 до 0,75 «эксперт» не замечает линейной связи между двумя измерениями. Знатоки не чувствительны к регрессии средних значений переменной. Это означает, что в случае недостаточно надежного наблюдения и крайнего значения на шкале велика возможность, что повторное наблюдение даст более высокий или более низкий показатель. Пример — человек, привыкший считать себя здоровым. Иногда он день или пару дней чувствует себя больным. Это обычные колебания здоровья — нездоровья, когда недомогание как правило сменяется нормальным самочувствием. Тем не менее человек посещает врача. Он обращается к медицине, чувствует себя лучше и благодарит медицинскую науку и ее пророка — врача. А на самом деле причина — в достаточно случайных колебаниях состояний.

Иллюзорные корреляции особенно свойственны интерпретациям проективных тестов. Хорошо известен пример — заключение на основе элементов рисунка человеческой фигуры о гомосексуальных наклонностях. Опытные клиницисты, студенты и специалисты со степенью доктора усмотрели признаки таких наклонностей, в действительности отсутствовавших. Итак, три группы людей, должно быть, придерживались одной и той же теории о связи определенных элементов рисунка с гомосексуальностью. Следующий пример связан с интерпретацией пятен Роршаха. При обработке студентов просили сопоставить буквенные и цифровые коды. Имело место совпадение большинства ответов студентов, полученные результаты оказались иными, чем в руководстве теста. Было отобрано четыре типа ответов:

1. Форма, цвет, движение.

2. Использование в ответе части пятна или пятна целиком.

3. Содержание: люди, животные, неодушевленные предметы, текущие события.

4. Распространенность — банальные (встречающиеся) и оригинальные (редкие) ответы.

Перечисленные типы ответов просили сопоставить со следующими четырьмя типами личностных особенностей:

а) личностной интеграцией;

b) оригинальностью;

с) эмоциональность;

d) интересами.

Общность ответов не основывалась на анализе многочисленных протоколов Роршаха. Студенты никогда не видели их. Сходство, вероятно, возникло на основе одной и той же «теории».

Хогартс (1987, с. 216−225) изучал диагноста как лицо, перерабатывающее информацию. Он составил список различных проявлений предвзятости, предубеждений эксперта на десяти страницах. Он распределил эти предубеждения в соответствии с этапами процесса обработки информации. Хотя пристрастия диагноста специально не изучались, предполагается, что он не лишен предубеждений. Во-первых, существуют предубеждения, проявляющиеся на этапе получения (сбора) информации: это догадки, т. е. эксперт ожидает, что явления, хранящиеся в его памяти, весьма вероятны; избирательность восприятия; игнорирование частоты событий, доверчивость по отношению к конкретной, прямой информации, а не к данным, собранным на протяжении многих лет; вера в иллюзорные корреляции, т. е. размышление над корреляциями, не существующими на эмпирическом уровне; влияние последовательности явлений; «красивые», логически четко упорядоченные данные препятствуют сохранению критичности и оценке результатов с точки зрения самим же исследователем выбранного критерия.

Во-вторых, предвзятое отношение может проявиться на этапе переработки информации: новая информация, которая не совсем подходит, легко отбрасывается при рассмотрении; процессы роста не выявляются, а быстрый рост недооценивается, преобладает использование простых правил; легкость суждений о событии из-за сходства с другими, хорошо известными; оценки, полученные на маленьких, непредставительных выборках, распространяются на репрезентативные; давит прошлый опыт; даются объяснения задним числом; имеется пренебрежение недостаточно ясными сведениями, неудачи и поверхностность из-за давления фактора времени, отсутствие тщательности в работе в напряженных условиях; подгонка своего суждения под мнение других людей (известный эксперимент Аша с суждениями о длине бруска); преподнесение информации, в которой нет ничего нового. В-третьих, этап выхода: способ, которым задается вопрос, влияет на ответ; способ передачи информации влиял так, что расхождения во взглядах, например, становились больше; иллюзорность контроля; предвзятость интерпретации данных. В-четвертых, реакция на информацию: часто люди всерьез принимают благоприятную информацию и пренебрегают негативной; люди недостаточно проницательны в распознавании случайных явлений; причиной успеха считаются собственные достижения, а неудачи объясняются условиями среды; вера в возможность полноценного воссоздания событий по памяти.

Таков обширный список различных форм предубеждений. Иногда, читая его, задаешься вопросом: почему повседневные суждения не разрушают повседневной жизни. Нисбет и Росс (1980) с некоторым удивлением констатируют, что, несмотря на ограничения человека в переработке информации, человечество многого достигает и что оно даже способно понимать простейшие статистические законы.

7.3.1. Является ли диагност плохим экспертом ?

Распространяются ли все пристрастия непрофессионалов на диагноста-специалиста? И возможно ли предотвратить его заблуждения? Исследования показали, что диагностам также свойственны пристрастия (Westenberg, Koele, 1993, с. 360−365).

Диагносты были чувствительны к первому впечатлению, больше доверяли информации, которая подтверждала их мнение, и пренебрегали противоречащей ему информацией, следовали стереотипам при организации информации, обнаруживали иллюзорные корреляции, подпадали под власть их собственных теоретических предубеждений, излишне доверяли незначительной по объему информации и не принимали в расчет, что многие события происходят очень редко. Такие искажения (полностью или частично) обнаружены не только у диагностов, но также и у экономистов, врачей (Kleinmuntz, 1990).

Осознание этих обстоятельств повлекло определенные меры противодействия им. Если воспользоваться образами знаменитого Гейдельбергского катехизиса, диагностика сначала впала в печаль, затем у нее появилась надежда на спасение (модели решения и проверка эмпирическим путем) и в конце — благодарность, хотя в науке редко встречаются проявления последней.

Первой очевидной мерой противодействия стала предварительная тренировка диагноста, позволяющая избежать предубеждений. Нисбет и Росс рекомендовали курс статистики, но предупредили, что успех не будет слишком велик. И все-таки некоторая помощь в предупреждении пристрастий возможна: диагносты обучались принимать в расчет всю базу оценок явлений или событий, не поддаваться имеющимся догадкам, выдвигать больше гипотез для объяснения и избегать преждевременных суждений. Обычно диагност более или менее успешно обучался правилам получения корректных выводов (см., например, Dumont, Lekomte, 1987).

Итак, существует определенная возможность избегать предубеждений, контролируя их в ходе диагностического процесса.

Вторая, связанная с предшествующей мера противодействия, — защита диагноста от этих нападок. Диагност оказался в позиции подотчетного, тогда как работа его должна быть более или менее скрыта от посторонних, поскольку речь идет о личной сфере консультируемых. Фандер (1987), например, утверждает, что диагност отклоняется от нормативной модели и допускает погрешности, но это нечто иное, чем ошибка. Ван Дам (1991) посвятила монографию анализу многих возражений в адрес работы диагноста (эксперта).

Исследования хрупкости построений диагноста она назвала «ошибочной парадигмой «. Эти исследования проводились исключительно для того, чтобы показать ошибки экспертов, по той причине, что «ошибки забавны». Она выдвигает четыре аргумента против «парадигмы погрешностей «. Во-первых, решения или суждения индивида сравниваются только с нормативной или идеальной моделью. При этом предполагается, что именно данная модель содержит критерий достоверности и правдивости. Конечно, это слишком сильное предположение. Содержат ли эти модели реалистические допущения? Наполнена ли наша повседневная реальность только ясными выборами? Возможно ли, что все разумные альтернативы заранее ясны? На эти вопросы нелегко ответить. Во-вторых, автор сомневается, что ответы испытуемых, придуманные в лабораторных условиях, — показательны для тех процессов, которые моделируются с помощью формул. Возможно, люди приходят в лаборатории с совсем иными установками и предположениями, чем ожидает исследователь. Ван Дам полагает, что непозволительно выстраивать чуть ли не целую метафизическую систему на паре ответов, полученных в лаборатории. В-третьих, для нее ясно, что лабораторные задачи отличаются от ежедневно принимаемых решений и диагностических проблем. Вдобавок понимание задачи испытуемым может не совпадать с тем, как ее понимает исследователь. Более того, лабораторные ошибки не всегда являются таковыми за ее пределами. В действительности ситуации, требующие решения, редко носят такой ясный характер, как в лаборатории. В-четвертых, каков статус «погрешности «в нормативной модели и каков в ежедневной жизни? Вызвана ли погрешность неспособностью испытуемого дать точное решение, или она является артефактом экспериментальной задачи? Автор приводит примеры, которые показывают, что те ошибки, которые имеют место в лаборатории (например, консерватизм, т. е. недостаточно гибкая адаптация суждений в свете новой информации), в повседневной жизни могут иметь определенный разумный смысл. Они могут основываться на разумном отношении к источникам информации, как недостаточно независимым и, следовательно, как к ненадежным. Ван Дам соглашается с позицией Фандера (1987, с. 86): «…человеческое суждение нельзя считать неправильным, пока не доказана его ошибочность».

CH7RED — Стр 2

Аргументы Ван Дам привлекательны. Критика заставляет задуматься над допущениями, лежащими в основе моделей, и целями, ради которых они создаются. Автор, однако, не выдвигает новых моделей, которые бы не подпадали под ту же критику. Критика полезна, чтобы увидеть ограничения моделей. Тер Лаак (1994) привел довод в пользу того, что точность суждения обусловлена его контекстом. Он убедился эмпирическим путем, что учителя были точными (в соответствии с определенным критерием), давая оценку поведению учеников. Очевидно, что это является основным для исполнения профессиональных обязанностей. Адекватно оценивались и нарушения в поведении, однако не было адекватности при оценке межличностных взаимоотношений между учениками. Социальный психолог Сванн (1984) высказывает в обзорной статье свою точку зрения на точность человеческого восприятия: «…обращения к процессам человеческого восприятия в прошлом ограничены и вводят в заблуждение, поскольку теоретики и исследователи отказали социальным аспектам этого процесса в уникальности «(с. 471−472).

Сванн указывает на некоторые специфические элементы — аспекты диагностического процесса. Восприятие имеет дело не с неодушевленными предметами, а с людьми. Последние же не могут не меняться и не существуют отдельно от наблюдателя. Их идентичности не фиксированы, а как бы устанавливаются договаривающимися сторонами в ходе социальных взаимодействий (cтр. 472).

Иногда наблюдатели не стремятся к точности, и это глобальное описание достаточно, оно позволяет успешно друг с другом взаимодействовать. Возможно, многое в наших ежедневных разговорах и не преследует цели достичь точности, а говорится с целью развлечения (Ter Laak, 1994).

Сванн (1984, с. 472) указывает на то, что люди могут выступать очень по-разному в различных ситуациях. Что сказать о профессоре, который благодаря мудрым советам популярен в газетах, но не интересен коллегам в его области? Или что сказать о супругах, которые спустя год или около того разочаровались друг в друге, потому что супруги точно учли частные детали (прекрасные голубые или серые глаза, белокурые волосы, прекрасные манеры, хороший доход), но были далеки от точности в целостной характеристике или оценке личностных качеств (свободный пересказ по книге Сванна, 1984, с. 473).

Эти аргументы — довод для принятия в расчет общего контекста диагноза.

Третий способ избежать погрешностей в ходе диагностики тщательно разработан и принимается почти без оговорок. Речь идет о первых попытках усовершенствовать диагностический процесс путем регулирования его в соответствии с научно обоснованными правилами. Тот факт, что профессиональные диагноз и суждение едва ли превосходят диагноз с позиций здравого смысла, способствовал тому, что процесс был описан с использованием научных правил и стал ими регулироваться. Тем самым повысился статус научного исследования, что небесполезно для него. Примером такого рода является «модель проверки гипотез» диагноза. Название отражает центральное положение одной из частей исследовательского цикла — проверку гипотез. Во-вторых, отреагирование допускает использование моделей, заимствованных из теории решения для того, чтобы усовершенствовать способы объединения диагностических данных. Такой контроль может некоторой степени предохранить в от предубеждений, которые обнаруживаются у диагноста при обработке данных.

В этом разделе показано, что диагносты также могут стать жертвами пристрастий и предвзятых суждений. Разработаны три способа избежать подобного положения дел. Во-первых, диагностов обучают, как можно предотвратить предвзятость суждений. Но это дает только частичный успех. Во-вторых, появились попытки защитить диагноста на том основании, что модели, которые выявляли его погрешности и ошибки, сами критиковались как неполные и не применимые ко всем диагностическим ситуациям одним и тем же образом. Хотя это исследование привлекательно, оно не привело к созданию новых моделей. В-третьих, попытки усовершенствовать диагноз, подчинив его правилам, выведенным научным путем, и применение моделей (о критике которых речь шла выше, во втором пункте) позволяет избежать некоторых предубеждений в ходе суммирования диагностической информации.

В следующем разделе разрабатываются проблемы регуляции и структурирования диагностического процесса в соответствии с эмпирическим циклом. Этот цикл заменен или дополнен диагностическим циклом. Вдобавок упоминаются анализ решения и две нормативные модели, которые рекомендуются для совершенствования процесса принятия решения в диагностике. Приводятся рекомендации по совершенствованию процесса принятия решения. Рассматривается процесс оценивания как звено в обсуждении качества научных знаний.

7.4. Диагностический процесс как форма

научного исследования и как процесс принятия решения

Диагностический процесс — это процедура, необходимая для ответа на запрос или для решения проблемы. Такое определение валидно и для процесса научного исследования, в ходе которого проверяются гипотезы (идет поиск ответов на поставленный вопрос).

Эмпирический цикл Де Гроота (1961, первое издание; 1994, двенадцатое издание) — хорошо известная процедура получения ответа на вопрос в соответствии с принятыми методологическими принятыми правилами.

7.4.1. Диагностический процесс и эмпирический цикл

Четкая модель диагностического процесса есть модель эмпирического исследования. Эмпирический цикл — хорошо известная схема для проведения научного исследования в науках о человеке. Этот цикл разработан Де Гроотом и стал руководством для проведения эмпирических исследований. По сути, первоначально книга планировалась как учебник по научно обоснованной диагностике. Уже в 1950 г. Де Гроот применил цикл при индивидуальном диагностическом обследовании. Связь между научным исследованием и диагностической деятельностью привела к улучшению профессиональной диагностической деятельности.

Эмпирический цикл считается базовой схемой для логико-методологического изучения исследовательского процесса как такового, осмысления и вынесения суждений в эмпирических науках. Этот цикл содержит пять фаз:

1. наблюдение, сбор и категоризация эмпирических фактов, оформление гипотезы;

2. индукция, формулирование конкретных гипотез;

3. дедукция, выведение конкретных следствий из гипотезы в форме поддающихся проверке положений;

4. проверка гипотезы на новом материале;

5. оценка результатов проверки в свете гипотезы и теорий, которые послужили основой для формулировки гипотезы, наметки дальнейших исследований.

Этот цикл вполне соответствует подходу к получению научных знаний в духе логического позитивизма. В психологии он имел большое влияние. В третьей главе проанализированы некоторые элементы логического позитивизма. Акцент делается на логическое выведение из теории проверяемых гипотез. По словам Чечмана (1973), это и есть метод исследования по Лейбницу. С течением времени произошло смягчение требований к дедуктивному компоненту процесса, по крайней мере фактически. Ван дер Хейден (1995) ссылается на исследование, где клинические психологи признали, что они, несомненно, использовали не только дедукцию при формулировке гипотезы. Многие гипотезы были переформулированы в процессе сбора данных и даже впоследствии. Однако это не разрывало связь с теорией полностью.

Кроме эмпирического цикла, во многих учебниках описан диагностический цикл. Мы приводим описание Вестенберга и Коули (1993, с. 348) :

1. Вопрос, стоящий перед диагностом.

2. Сбор относительно неструктурированной информации, получение данных.

3. Формулировка гипотезы.

4. Структурированный (целенаправленный) сбор данных.

5. Проверка гипотез.

Последний этап приводит к диагнозу. Обычно здесь делаются некоторые разъяснения относительно отличий этого диагноза от медицинского. Медицинский диагноз направлен на установление заболевания, т. е. выяснение причины симптомов. У психодиагностов ударение перенесено в большей степени с причины на симптоматику (Westenberg, Koele, 1993, с. 346).

Соотношение между медицинским и психологическим диагнозами уже обсуждалось нами во второй главе (Kirmayer, 1994).

В медицинском диагнозе преобладает осмысление проблемы с позиций причинного детерминизма, что позволяет решить многие проблемы. Однако, согласно Кирмайеру, это осмысление и анализ недостаточны при психиатрических нарушениях, а также при некоторых других немногочисленных нарушениях.

Диагностический цикл иногда расширяют за счет включения в него этапов воздействия и оценки результатов. Итак, существует семь этапов (Kievit, Tak, 1992, cтр. 40−64) :

1. Сообщение о приеме, отсеивание.

2. Совместное обсуждение и получение предварительных показателей.

3. Сбор широкого круга данных и сведений о клиенте.

4. Интеграция информации.

5. Планирование получения необходимых конкретных данных.

6. Воздействие.

7. Оценка результатов.

Последние два этапа больше разрабатываются авторами, которые применяют психодиагностику в сфере решения проблем, преимущественно детских. Психодиагностика имеет большее число функций. Де Брюн (1992, cтр. 167) перечисляет девять типов: регистрация, проба, предсказание, профилактика, распознавание, истолкование, объяснение, рекомендации и оценка. Обычно к функциям диагноста относят рекомендации и решение проблемы, определение на должность (работу), отбор и классификацию обследуемых лиц.

Применение эмпирического цикла в научной деятельности, при диагнозе проблем клиента или в какой-либо организации (учреждении), по-видимому, не вызывает трудностей. Цель применения цикла при постановке психологического диагноза — придание клинической и диагностической деятельности научного характера. Как отмечалось в первой главе, между ними существуют сходство и различие.

7.4.2. Эмпирический и практический циклы

Ван Страйен (1983, 1986), анализируя эмпирический цикл, задался вопросом: полностью ли он подходит для решения диагностических вопросов. Философской основой эмпирического цикла является номологически-дедуктивный тип мышления (см. также Brandstadter, 1990, гл. 1 и 8).

Для практической диагностики это означало, что теоретически выведенные и эмпирически обоснованные закономерности должны применяться при анализе конкретного случая. Это один из путей понять частное на основе общего. Практик должен установить, действию каких законов соответствует данная проблема. Как следствие этого, в психологическом образовании возобладали курсы по методологии исследования и обучение общим законам. Студенты сталкивались с методологией и законами, которые совсем не соответствовали их ожиданиям, поскольку психология была, с их точки зрения, наукой о человеке и его проблемах, способностях и характерных особенностях. Психологическое образование и эпистемологическая основа психологии были толчком, побудившим Ван Страйена заняться диагностическим (регулирующим) циклом. Этот цикл имеет иные акценты.

Первый существенный момент диагностического цикла состоит в признании того, что в совете нуждается конкретный человек. Общие законы не применимы к каждому отдельному человеку. В большинстве случаев закон устанавливается для репрезентативной группы и беспристрастно оценивает тот или иной параметр популяции. Многие индивиды не подпадают под него. Вдобавок не существует эмпирических законов для многих подгрупп. Например, нормы, позволяющие сделать прогноз по показателям тестов достижений, получены на выборке, которая не включает представителей этнических меньшинств. Более того, эта группа не гомогенна. Итак, вопрос в том, применимы ли эмпирические законы. И еще: требуется, по крайней мере, некоторый период стабильности, в течение которого закон не испытывает адаптационных изменений к резко меняющимся обстоятельствам. Закон может приводить к формированию «консервативной» политики.

Второй cущественный момент диагностического цикла обусловлен тем, что конкретный специалист может столкнуться с поведенческими феноменами, которые не подпадают под существующие закономерности. Но клиент ждет ответа. Поэтому специалист строит предположения на основе своего опыта, здравого смысла и профессиональных знаний. Иногда специалисты сталкиваются с одними и теми же проблемами. Они обмениваются положительным опытом и даже формулируют теоретические положения, выведенные из собственной практики. Ван Страйен приводит многие теории обучения, разработанные для использования при различных нарушениях, как пример такого рода практических теорий. Итак, диагност идет обратным путем, пользуясь индуктивно полученными теориями и даже внося свою лепту в построение этих теорий. Формулирование теорий, — это, следовательно, не только гипотетико-дедуктивная деятельность за письменным столом.

Третий существенный пункт диагностического цикла — интерес к возможным изменениям. Исследователю часто предписывается заниматься анализом, а не изменениями. Между тем необязательно быть приверженцем Маркса, чтобы признать, что диагностическая деятельность — это часть общего плана, который в конечном счете должен привести к изменениям. Рекомендуя активные формы помощи (вмешательство) или предлагая решение, связанное с какими-либо изменениями, он входит в противоречия с нормами и ценностями, собственными полномочиями или нехваткой их. В эмпирическом цикле эти вопросы выведены за рамки рассмотрения, их попросту обходят.

Диагностический (практический, регулирующий) цикл похож на эмпирический, но имеет свою специфику и включает следующие этапы:

1. Проблема.

2. Диагноз.

3. План.

4. Воздействие.

5. Оценка.

Некоторые интерпретаторы рассматривают диагностический цикл как альтернативный эмпирическому. По-видимому, первым мысль об альтернативном характере циклов высказал Ван Страйен, но в 1984 году он возражал против этого. В его планы не входило развивать альтернативную методологию, он считал диагностический цикл расширенным вариантом эмпирического цикла. Можно придерживаться такой интерпретации сходства циклов, но ясно, что между ними существуют и различия.

7.4.3. Эмпирический и диагностический циклы

Объединить два цикла пытается Де Брайан. Он считает эмпирический цикл основным для психодиагностики. Вдобавок, с его точки зрения, диагностический вопрос — это вопрос, связанный с принятием решений. Диагност имеет право выбирать, какой критерий для него оптимален. Чтобы не оказаться жертвой предубеждений, диагност может использовать модели принятия решения. Должна быть сформулирована целевая структура. Если конкретные цели не упорядочены в определенной схеме, то неясно, что следует делать в тот или иной момент. Клиенту эта схема полностью не предлагается. Обычно он не логичен в изложении своих проблем.

Диагностическая деятельность имеет повторяющуюся, нормативную сторону, что проявляется в логических этапах и характере принимаемых решений. У нее имеется и эвристическая сторона, которая обнаруживается в фазе формулировки гипотезы.

Диагностический цикл включает описанные выше этапы, что предполагает ясную целевую структуру. Знание методологии и процедуры эмпирического цикла дают возможность диагносту вывести диагностическое заключение.

Знание о процедуре содержит четыре компонента:

1. Анализ жалобы в том виде, как она сформулирована клиентом.

2. Переформулирование проблемы таким образом, чтобы она поддавалась научному анализу.

3. Диагноз.

4. Показания для терапии.

Эмпирический цикл применим к каждому из четырех компонентов, но больше соответствует компоненту диагноза. Установление диагноза рассматривается как проверка объяснительных гипотез. Компонент анализа жалобы не столь легко вписывается в цикл. Этот анализ субъективен. Тем не менее такая субъективная интерпретация может быть исследована. То же самое относится к проблеме анализа переформулирования жалобы. Более легкий предмет исследования — показания для терапии. Существуют критерии применения специфической терапии, например, возможности клиента и социальные обстоятельства. Итак, эмпирический цикл применительно к этим компонентам может рассматриваться как интеграция эмпирического и диагностического цикла.

7.4.4. Модель проверки гипотез (МПГ)

МПГ — последнее звено, предшествующее соединению эмпирического исследовательского цикла с диагностическим процессом. Название модели подчеркивает, что она составляет специфическую часть всего эмпирического цикла. МПГ применима для проверки гипотез и в случае одного испытуемого, и в случае целой группы. Приведем содержание ее последней формулировки (Van Aarle, 1990а) :

1. Ориентация на жалобу.

2. Идентификация проблемы.

3. Порождение ряда не зависимых друг от друга гипотез, дающих свое объяснение проблемы (для предотвращения преждевременного вывода).

4. Выбор методик и процедур сбора данных для проверки гипотез.

5. Формулирование рекомендаций, предполагающих активные формы помощи (интервенция).

В рамках этой модели диагностика понимается как аналог процесса научного исследования. Существует нечто, что нуждается в объяснении, а объяснение должно строиться на основе закономерностей. Закон применяется, если в наличии имеются определенные предпосылки. Например, в объяснении нуждается следующий факт: Джон не обладает необходимыми способностями к обучению и не может заниматься в начальной школе. Существует закономерная связь между двумя, по крайней мере, вещами. Каждый ученик седьмой ступени с коэффициентом интеллекта ниже 75 по шкале интеллекта Векслера для детей (плюс-минус одно стандартное отклонение) и со скоростью работы, которая явно ниже, чем у сверстников, не обладает способностями для успешного окончания начальной школы. В данном конкретном случае важны следующие обстоятельства: Джону придется остаться в классе в третий раз, его коэффициент интеллекта значительно ниже 75, и скорость его работы по сравнению с одноклассниками также ниже.

Такое объяснение вызывает вопросы. Во-первых, достаточна ли закономерна связь между успешностью обучения и IQ для такого вывода. Во-вторых, достаточно ли надежны и валидны методики и наблюдения, чтобы гарантировать правильное заключение. В-третьих, разумно ли формулировать вывод в виде указания на детерминацию. Ясно, что закономерностям необходимо эмпирическое обоснование.

В общих чертах МПГ принята как модель одной из фаз диагностической деятельности и сообщения результатов. С этой точки зрения, обсуждение оценки или диагностического процесса получило дальнейшее развитие. Диагностический процесс организован в соответствии с эмпирическим исследованием, что делает для него справедливыми замечания Ван Страйена о трудностях распространения закономерностей на отдельных индивидов, кроме того, диагностический процесс предполагает интервенцию.

Как кратко отмечалось в первой главе, существуют различия между диагностическим и эмпирическим циклами. В эмпирическом цикле, описанном Де Гроотом, при осмыслении ответа на запрос он выводится из теорий и корреляций дедуктивным способом, полученных экспериментальным путем. Эта процедура не может быть перенесена на отдельного человека. Как, например, возможна, проверка гипотезы, когда коэффициент корреляции равен нулю для данной популяции, или проверка альтернативной гипотезы, когда коэффициент корреляции отличен от нуля (cм. Kirk, 1968)? Ван Страйен предлагает более широкое понимание цикла, чем Де Гроот. В социальных науках теории вообще имеют более неопределенный характер (см. MacKay, 1993; Snow, 1937).

В этом разделе речь шла об этапах диагностического процесса. В характеристиках эмпирического и диагностического циклов использовались описания и предварительные замечания относительно диагностической деятельности. Интеграцию двух циклов можно назвать плодотворной для повышения качества оценивания. Но интеграция не устраняет различий, cуществующих между циклами.

7.4.5. Помощь диагносту в принятии решений

В предыдущих разделах показано, каким образом с помощью методологических правил можно построить диагностический процесс так, чтобы получить новые знания о поведенческих феноменах. Чаще всего исследователи пользуются эмпирическим циклом. Существуют и другие способы получения прочных знаний, но они, по крайней мере в диагностике, не слишком привлекают специалистов. Столь разное отношение может объясняться тем, что диагностический процесс рассматривается как разворачивающаяся во времени история со специфической структурой. В данном случае внимание будет в большей степени уделено согласованности и приемлемости частей структуры и гораздо меньше — выяснению причин проблем клиента и воздействию со стороны диагноста.

Этот раздел рассматривает вопросы помощи диагносту в принятии решения. Она может принимать форму прохождения через определенные, специально организованные этапы или форму нормативных моделей процесса. Последние были заимствованы из теории решений. Подобное использование оправдано, если учитывать возможность предубеждений со стороны диагноста, нерациональность диагноза и тот факт, что человеческое суждение не всегда безупречно.

Первое, что помогает диагносту, — это развертывание процесса решения в цепочку определенных этапов. Так, планирование позволяет не упустить из виду существенных элементов процесса. Вейнстейн и Файнберг (1980) на многочисленных примерах показали пользу такого планирования. Прийти к ясному решению можно, учитывая соответствующие компоненты:

1. Проблема должна быть ясно сформулирована. Невозможно сформулировать ее всю сразу. Первый этап — категоризация проблемы. Нет ли у ребенка дизлексии? Есть ли конфликт между родителями и детьми? Имеются ли трудности в обучении?

2. Диагност определяет ход процесса. Каков порядок его действий, когда лучше начать работу? Иногда необходимо прямое воздействие, а иногда требуется время, чтобы определить, к какой категории относятся проблемы. Каждое отдельное решение является вкладом в общее дерево решений и содержит оценку определенных исходов.

3. Диагност должен организовать все необходимые этапы стратегии принятия решения. На каждом этапе он определяет, что делать: применять тесты или нет, собирать новые данные или нет, применять воздействие или нет, информировать кого-то или нет, помещать клиента в соответствующий социальный институт или нет. После перечисления и объяснения преимуществ, предоставляемых альтернативными действиями, можно рассчитать, какое из них в наибольшей степени обеспечивает достижение критерия. В конкретных случаях диагност может выбирать между а) переводом ребенка в другую школу или б) вторым годом обучения в той же школе по специальной или обычной программе в сочетании с дополнительным обучением родителями или без него. Вопросы, на которые необходимо ответить: какая информация существенна для выработки решения, какое действие способствует повышению шансов в достижении критерия.

4. Диагност должен сделать выбор, прибегнуть к воздействию или нет, и выбрать вид воздействия, обеспечивающий максимальный результат при минимальных затратах для него и клиента. Такая схема весьма близка к оптимальной. Она помогает обратить внимание на наиболее существенные моменты и обдумать наиболее важные шаги. Диагносту требуется время, чтобы взвесить все за и против. Было бы интересно узнать от практиков, хорошо ли действует такой вид помощи в их практической работе. Практики говорят, что МПГ (которая также предписывает этапы, но не требует подсчета возможностей) — громоздкая система, ничего не добавляющая к тому, что они делают и без нее.

Второй формой помощи диагносту является модель полезности ожидаемых последствий (multi attribute utility theory) и правило Байеса. Эти модели используются в теории решений. Некоторые диагносты предпочитают формулировать проблему как решение проблемы. С точки зрения других психологов, все поведение можно рассматривать как совокупность решений. Эта метафора содержит в себе перспективные возможности для диагностики.

Первая модель требует сформулировать диагностический вопрос как проблему выбора между альтернативами. Модель полезности ожидаемых последствий помогает остановиться на одном из нескольких реальных выборов. Различные выборы можно сравнить по их характерным чертам. Приведем пример использования такой модели (Vlek, 1987, с. 74−75): у пожилой супружеской пары имеется три варианта выбора:

а) остаться в своем доме;

b) переселиться в квартиру, где им будет предоставлен ежедневный уход;

c) переселиться в дом для престарелых.

Выбор определяется семью признаками (обстоятельствами, аспектами, чертами), степень важности которых зависит от специфики супружеской четы:

1) стоимость;

2) переезд;

3) легкость ремонта;

4) повседневный уход;

5) собственные возможности в отношении транспорта;

6) личная свобода;

7) личный комфорт.

Супруги должны оценить в баллах (например, от 1 до 10) три возможных выбора по степени привлекательности (полезности).

Они должны взвесить для себя важность каждого признака, сравнивая и выбирая между ними. Результаты этого «взвешивания» возможных выборов должны суммироваться (до 10).

Три выбора оцениваются по семи признакам в баллах от 1 до 10. Веса умножаются на число оценок и суммируются. Выбор, получивший наибольшее число баллов, указывает на реально предпочитаемый вариант. Если же набранное количество баллов по отдельным выборам мало отличается, конечно, трудности выбора остаются.

Вторая модель — правило Байеса. Это правило может применяться при индивидуальном диагностическом анализе проблем конкретного клиента. Суть правила в том, что имеется некая априорная гипотеза, которая изменяется в зависимости от получаемой информации. Правило облекается в различную форму. Вот пример простой формы:

P (D/H).

P (H)

P (H/D) = ---------------------------

SUM P (D/ Hi).

P (Hi)

Вероятность, что гипотеза Н (маленький Джон лжет) достоверна, как показывают данные наблюдений (запинается и краснеет) D = [ вероятность запинок и покраснения (D) как следствия лжи (Н) + (оценка в 95% умножается на априорную вероятность, что ребенок обманывает, оцененную в 3% ] = 0.95×0.03 =0,0285. Эта величина делится: [сумма вероятностей, среди которых а) вероятность последствий из обмана в форме запинок и покраснения (равная 95%) умножается на вероятность лжи (равную 3%) плюс b) вероятность утверждения, что капризный ребенок лгун (Нi 10%) умножается на вероятность, что ребенок не лгун (1,00 — 0,03= 97%) ] = 0,1255.

CH7RED — Стр 3

Итак, вероятность (0,95×0,03) делится на (0,95×0,03×0,97).

Результат — величина, равная 0,227. Итак, а-приори вероятность встретить ребенка, который лжет, равна 0,03, тогда как та же вероятность а-постериори (после получения информации о том, что он запинается и краснеет) равна 0,227. Корректировка значительная (от 0,03 до 0,227), но еще не очень высокая, несмотря на то, что признаки имели тесную связь с ложью (95%).

Для того чтобы применять данное правило, необходимы некоторые сведения и установленные величины. Например, допускается, что 3% детей имеют привычку лгать; что 95% из них могут быть пойманы на лжи и что о 10% несправедливо говорят, что они лгут. Правило показывает, что нечасто встречающиеся феномены при определенных условиях становятся более вероятными, но здравый смысл легко переоценивает их вероятность. Невозможно быть полностью уверенным, что ребенок лжет, если он краснеет или запинается. Правило подкрепляется эмпирическими данными, поэтому применение правила может помочь диагносту.

Для того чтобы применять обе модели, необходимы эмпирические знания о феноменах. Вдобавок надо упорядочить и структурировать проблему таким образом, чтобы можно было применять формулы. Специалисты, критикующие эти модели, указывают на возможную слабость именно этих допущений. Эльстер (1989), например, спрашивает, все ли последствия выборов реально известны, известны ли возможности каждого выбора, связаны ли возможности с исходами, к которым они могут привести. Не существует простого пути получения хорошей оценки феноменов, особенно феноменов, на которых лежит своего рода табу. И что делать, если диагност предлагает клиенту наиболее подходящее решение в данной ситуации, а клиент говорит, что такой совет сделает его несчастным. Диагност оказывается вестником Соломонова решения. Юмористический случай, рассказанный в новелле Кроля (1978), показывает подобную ситуацию. Этот писатель — специалист в области вычислительной техники. В одной своей книге он упоминает об игре, в которую играл во время перерыва. Он просил коллег выбрать в офисе девушку, которой они хотели бы назначить свидание. Затем просил их охарактеризовать этих женщин (коллег) по некоторым признакам (мы не приводим их здесь).

В результате рациональная модель полезности ожидаемых последствий соединила его сослуживцев не с теми девушками, которых они выбрали раньше. С точки зрения модели, первый выбор был нерациональным.

Модель должна быть снабжена самыми последними знаниями в конкретных областях. Существует тенденция конструировать экспертные системы. Такая система содержит эмпирические законы и некоторые эвристические правила. Модели подпитываются количественной и качественной информацией. Модели могут дать ответ на вопрос, например, провести его категоризацию. Экспертная система Блонка (1995) для диагностики трудностей в обучении сравнивалась с суждениями опытных клиницистов. Модель надежна в высшей степени и требует меньше времени. Ожидалось, что за короткий период времени экспертная система будет давать консультации по многим проблемам и вопросам. Этого не произошло. Нелегко разработать совершенную экспертную систему. Вестенберг и Коули (1993, стр. 369) утверждают, что в психодиагностике не существует экспертных систем и что будет очень трудно их сконструировать, поскольку отсутствуют строгие причинно-следственные отношения.

В этом разделе показано, что диагностический процесс можно структурировать, выделив его этапы. На каждом этапе может быть получено решение, и оно может быть связано с оценкой вероятностей, при которых положение дел или будет сохраняться, или изменится. Теория решений предлагает нормативные модели, которые называют некоторые условия, позволяющие принять лучшее решение. Применение этих моделей связано с эмпирическим подтверждением оценок и требованием, чтобы заключительная реконструкция проблемы отражала реальную проблему. Модель должна отражать существенные аспекты реальных проблем. Вклад различных моделей в диагностику изучен только частично. Существуют проблемы, решение которых с помощью этих моделей может быть значительно улучшено. Практики не часто пользуются ими, а единственный способ показать возможности и ограничения моделей — использовать их. Как гласит поговорка, «не попробуешь — не узнаешь «. Использование экспертных моделей также ограничено.

7.5. Соотношение трех уровней

Четвертый компонент психодиагностики — деятельность, в которой встречаются «выделенные» нами уровни. Противостояние между концепциями здравого смысла и теоретическими концепциями выражается в борьбе за научность практической психологии. Это противостояние частично охватывает противоречия между клиническим и статистическим подходами (см. гл. 4).

Теоретический анализ предлагает модель самой науки для того, чтобы сделать диагностику научным «предприятием». Несколько психологов пытались интегрировать эмпирический и диагностический или регулирующий циклы, у которых имеются как сходства, так и различия.

Математический уровень психодиагностики связан с использованием наглядных описательных моделей и моделей, предписывающих решения. Они играют роль в структурировании диагностического решения и помогают придерживаться необходимых этапов. Вдобавок они помогают интегрировать информацию в соответствии с правилами. Эти правила минимизируют некоторые типы погрешностей. Если модели применять в реальности, их использование означает, что типы погрешностей сводятся к минимальным. Если диагност не использует модель в таких обстоятельствах, он действует нерационально. С другой стороны, нелегко найти модели, которые полностью применимы.

Между прочим, противоречия между уровнями концептуально-теоретическим и здравого смысла, с одной стороны, и математическим уровнем, с другой, ранее упоминались крайне редко. Теперь мы укажем на некоторые спорные положения. Так, диагност был убежден, что его суждение отражает не линейную, а более сложную зависимость. В свою очередь практик думал, что он использовал более сложные модели, чем линейная. Линейные модели были способны хорошо описывать результаты экспертных оценок. Дэвис (1979) даже говорил о здоровой красоте «ошибочных» линейных моделей в области принятия решения. Гольдберг (1968) спрашивал себя, кто был наивным: диагност или модель. Дискуссия по оформлению суждения диагноста представлялась закрытой, поскольку линейная модель описывала результаты достаточно хорошо. Теперь, однако, отношение к проблеме изменилось.

Во-первых, круговое вращение модели «Большой пятерки» показывает, что на употребление личностных прилагательных могут влиять два фактора, а это означает, что смысл прилагательных искажается, сливается. Во-вторых, эмпирический и диагностический циклы соединены в МПГ. Необходимо, однако, видеть определенные различия между эмпирическим и регулирующим циклами. Не совсем ясно, нацелены ли они в познании поведенческих феноменов в точности на одно и то же. В-третьих, нормативные модели помогают организовать процесс выведения диагноза как процесс решения. Это переструктурирование должно отражать, по крайней мере, некоторые центральные элементы реальных проблем. Применение модели требует эмпирических знаний для того, чтобы получить достаточную оценку поведенческих феноменов. Этих знаний постоянно не хватает. Если элементы осмыслены и измерена их валидность, их следует объединить. Модели минимизируют погрешности. Они выполняют то, что от них ждут. При их применении погрешность сводится к минимуму. Обычно люди не согласовывают свои действия с этими моделями, что говорит о том, что они действуют нерационально. Приведенный аргумент критиковала, например, Ван Дам.

В противопоставлении трех уровней навязчиво встает интригующий вопрос: почему люди ведут себя иррационально, не желая подчиняться правилам модели полезности возможных последствий и правилу Байеса? Или рациональные действия (если говорить применительно к этим моделям) в конечном счете не адаптивны? Или в них нет необходимости? Или такие действия превышают человеческие возможности по переработке информации? Или, принимая решение, его «автор» легко удовлетворяется результатом? Почему мы не желаем воспользоваться тем, что помогает нам действовать рационально? Симон (цит. по Кleinmuntz, 1990) полагает, что люди отбирают информацию в зависимости от того, устраивает ли она их, а не в соответствии с оптимумом, подсказываемым моделью.

В предписывающих моделях можно сомневаться и с других позиций. Почему люди должны быть рациональны (в том смысле, который заложен в таких моделях)? Почему люди должны создавать предписывающие модели, требованиям которых они никогда не отвечают? Иногда такие модели напоминают идеологические и религиозные cистемы, включающие в себя разного рода предписания, которым люди никогда не следуют. «Кто без греха?" — риторический вопрос, полностью приложимый и к модели. Однако это не мешает постоянно фиксировать любые отклонения. Психологи вынесли вопросы двух последних параграфов за скобки. Это справедливо, потому что профессионалам непозволительно предписывать человеческой рациональности единую модель.

Этот раздел показывает непрекращающееся противостояние трех уровней. И оно плодотворно, т.к. обогащает анализ диагностического процесса. Расхождение между тремя уровнями проявляется и в диагностическом процессе.

ТРИНАДЦАТЬ ИТОГОВЫХ ТЕЗИСОВ

1. Изучение диагностического процесса включает также и диагностику самого диагноста: это исследование его человеческих особенностей.

2. «Модель линзы» Брунсвика достаточно хорошо предсказывает результаты диагностической деятельности. Хоффман, который изучал этот процесс, не претендует на то, чтобы «заглянуть» в голову диагноста и посмотреть, что там делается.

3. Процессы «житейской диагностики» не поддаются расшифровке с помощью «прямого» анализа. Возможно, более успешным путем было бы сравнение непрофессионального диагностирования с нормативными моделями и подсчет ошибок и расхождений.

4. Как уже отмечалось, диагност убежден, что он организует информацию не только линейно, но и конфигуративно. Исследования не располагают эмпирическим подтверждением этого положения. Определенный ответ пока не получен.

5. Профессиональных диагностов часто сравнивают с непрофессионалами. Легко предположить, что и те и другие — жертвы предубеждений, вызванных ограниченностью человеческих возможностей в переработке информации (Hogarth, 1987), и слабостью интуитивных способностей к статистическому анализу (Nissbett, Ross, 1980).

6. На исследования, выявившие предубеждения диагноста, наука отреагировала следующим образом: тренингами для диагностов, уменьшающими вероятность предвзятых, необъективных суждений; защитой достоинств диагноста и опровержением претензий к моделям; методологическими рекомендациями по применению эмпирического цикла, диагностического цикла и помощью в принятии решений.

7. Между эмпирическим и диагностическим циклами существуют как черты сходства, так и различия. Имеются попытки интегрировать эти два цикла, поскольку их различия невелики.

8. Де Брайан предлагает интегрировать эмпирический цикл, диагностический цикл и модели принятия решений.

9. Использование нормативной модели принятия решений оправдывается указанием на предубеждения диагноста и существенные недочеты в категоризации и интеграции диагностических данных.

10. Такая форма как дерево решений помогает структурировать диагностический процесс в целом и выбор каждого решения в отдельности. Этот способ предполагает теоретическое и эмпирическое знание проблемы, которая изображается в виде дерева решений.

11. В психодиагностике существует лишь несколько экспертных систем. Проектировать такие системы сложно. Это требует знаний, оформленных в стабильные эмпирические законы.

12. Нормативная модель принятия решений минимизирует погрешности в соответствии с каким-либо правилом, например, методом наименьших квадратов в линейной регрессии. Если люди отклоняются от таких правил, они действуют не лучшим образом, т. е. нерационально. Модели не описывают и не объясняют порядок действий диагноста и не претендуют на это.

13. Необходимость принятия решений делает профессию психодиагноста тяжелой и требует от него жесткости.

1Herrschaftfreie Dialog (нем.) — диалог, свободный от диктата одной из сторон (прим. перев.)

192

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector