Выступление Платона против поэтов

План:

  1. Введение стр. 1−4
  2. Выступление Платона против поэтов стр. 4−12
  3. Защита поэтов Аристотелем стр. 12−18
  4. Заключение стр. 19
  5. Список литературы стр. 20

В политической и культурной жизни Греции роль искусства была настолько велика и очевидна, что на нем основывалась целая система воспитания господствующего класса античного общества. Платон и Аристотель, столь детально обсуждавшие все животрепещущие вопросы современности, конечно же, не могли обойти вниманием вопрос о том, какое искусство, на какую часть общества, каким образом и с каким результатом действует, как формирует чувства и мысли людей, влияет на их нравственность, политическое сознание, поведение. Сам Платон был чрезвычайно одаренной в художественном отношении личностью — великим мастером слова и диалогической формы, первоклассным художником и непревзойденным эрудитом. Велика заслуга Платона и в том, что он одним из первых увидел в искусстве средство воспитания определенного типа человека. Современный тип не соответствовал идеалу Платона, и он в своих диалогах создал новое учение, частично уходящее корнями в различные эпохи доплатоновской Греции, но в целом устремленное всегда в «идеальное» будущее, где должен в «идеальном» государстве жить новый «идеальный» человек, воспитанный средствами «идеального» искусства.

Будучи учеником Сократа, Платон во многом следует его эстетике, но идет значительно дальше. Заслуга Сократа в том, что он подчеркнул связь эстетического и этического, нравственного и доброго. Его идеал — прекрасный духом человек. Для Платона искусство становится уже критерием нравственности, социального устройства, политического благополучия в государстве и, одновременно, орудием справедливости, ибо ей должно подчиняться все.

Таким образом, намечается основная тенденция в русле которой развивается эстетическое учение Платона — искусство как средство воспитания и воздействия на общественно-политическую жизнь.

В эпоху Платона реальностью античного рабовладельческого общества было наличие чисто паразитического «сословия» люмпен-пролетариев, располагавших неограниченным количеством свободного времени, не производящих ровным счетом ничего и ведущих потребительский образ жизни. Они настойчиво требовали от своего государства не только «хлеба», но и «зрелищ», и рабовладельческое государство должно было изыскивать средства, чтобы удовлетворить оба требования этих граждан, так как афинская аристократия хорошо понимала, что толпа накормленных, но праздных люмпен-пролетариев, не знающих, как «убить» свободное время, была не менее социально опасна, чем толпа просто голодных людей (в своих диалогах Платон упоминает о «трутнях», о праздной толпе, своим ревом оглашающей народные собрания, театры и судилища).

8 стр., 3526 слов

Воспитание и самовоспитание личности вопросы

... взглядов, убеждений, способов поведения в обществе (Ю.К. Бабанский); • воспитание — планомерное и целенаправленное воздействие на сознание ... и потребности, потребность в общении с искусством, проявленияэстетических чувств при общении с прекрасным, ... глубина восприятия произведений искусства, способность ипотребность эстетически преобразовывать окружающуюдействительность. Методы ...

Ко всему этому можно прибавить, что кроме абсолютно потребительского сословия люмпен-пролетариев в афинском полисе существовало еще одно относительно потребительское сословие, также располагавшее значительным количеством свободного времени — имеется в виду рабовладельческая аристократия, принимавшая участие в государственных или финансовых делах. Все, это свидетельствует о том, какой важной социально-политической проблемой выступала в афинском обществе проблема досуга!

Что же могло заполнить досуг всех тех, кто обладал свободным временем (даже занятых какой-либо продуктивной деятельностью)? Конечно же искусство, но искусство, организованное определенным образом, призванное воздействовать на сознание людей так, чтобы строй их чувств и мыслей соответствовал идеалу античного рабовладельческого полиса. А это значит, что вопрос об искусстве не мог не выступать в платоновские времена как непосредственно политический вопрос.1

Аристотель приписывает искусству функцию восстановления духовного равновесия. Знакомясь с творением искусства (например, музыкальным или драматическим произведением), мы можем восстановить в себе гармонию и мир и, в конечном счете, облагородить наш ум (дух).

Итак, существуют две интерпретации:

  1. Искусство является катарсисом в том смысле, что оно помогает нам «выпустить пар». Переживая драму с ее героями, негодяями и большими чувствами, мы освобождаемся от подавляемых страстей и неконтролируемых эмоций, приобретаем гармонию и продолжаем нашу жизнь в соответствии с идеалом сбалансированной «золотой середины». Это — терапевтическая интерпретация в духе медицинской терапии, базирующейся на учении о флюидах. Обладающие исключительно сильными и интенсивными переживаниями могут освободиться от них с помощью искусства и, следовательно, испытать своего рода духовное кровопускание. (А обладающие слишком слабыми чувствами могут их эмоционально усилить).
  2. Искусство является катарсисом в том смысле, что мы как человеческие создания очищаемся и воспитываемся благодаря нашему приобщению к искусству. Главное здесь не в избавлении о некоторых эмоций (как в случае духовного кровопускания!), а в том, что с помощью наших переживаний мы облагораживаем наш ум (дух).

    3 стр., 1332 слов

    1. человек как личность

    ... ) философия. Высшая форма познания мира человеком – это: философия; самосознание; наука; искусство. Деятельность, в процессе которой люди изменяют окружающие предметы, условия жизни, ... понятием _______________________________________________. Социальный индивид, включённый в общение с другими людьми, в систему общественных отношений и деятельности, обозначается понятием ___________________. ...

    Здесь нашей целью является, следовательно, личностное совершенствование, выходящее за пределы обыденного.

Согласно Аристотелю, искусство для человека, который переживает произведение искусства, является добром (или целью) само по себе. Для художника или артиста творческий процесс также может быть добром самим по себе. В то же время творческий процесс завершается созданием произведения искусства. Следователь но, творческий процесс предопределен целью, которая находится вне самого процесса.

Аристотель известен своей работой «Поэтика». В ней он обсуждает помимо прочего, классическое условие, согласно которому драма должна характеризоваться требованием единства действия, времени и места.2

Выступление Платона против поэтов

Вот короткая притча: Жил певец с красивым и сильным голосом, и его песни были так приятны, что со всей округи собирались люди, чтобы послушать его пение. Певец был заботливый и сострадательный человек, и его сердце болело, когда он видел бедность людей, слушавших его. После долгих размышлений он решил, что люди должны восстать и изменить свое положение. Однако он понимал, что его песни так очаровательны, что отвлекают людей, заставляя их на время забыть о настоящих причинах своих несчастий. Певец решил рассказать людям об этом, но, увы! — люди слушали только его пение. Поэтому он написал песню о несчастьях людей и обманчивости прекрасных песен. Но посколь­ку он был великий певец, его песня была такой красивой, что люди, слушая ее, успокаивались и забывали о своих бедах, и он ничего не мог с этим поделать.

5 стр., 2414 слов

Человек в психоанализе

... метафизическое толкование и излагались в контексте интерпретации духовной жизни человека. Деятельность российских психоаналитиков, российских психоаналитических просветителей, российских исследователей ... ряду наиболее существенных оснований, характеризующих своеобразие отражения проблемы природы человека в российской психоаналитической традиции, установлено наличие в рамках психоаналитических ...

Платон был таким же певцом философских песен, и нет ничего более удивительного или парадоксального, чем его отношение к своим собственным великим произведениям искусства. Сократ всегда выступал главным действующим лицом «Диалогов» Платона, (его «философских песен»).

Но не следует путать Платона, который был человеком искусства, с его драматическим героем, который иногда говорит за него, высказывает его точку зрения в его диалогах, так же как нельзя считать реальное историческое лицо — Сократа, героем произведений Платона. Сократ ничего не писал о себе, и поэтому мы знаем о нем из описаний Платона; но Платон много писал, и поэтому он должен был спросить себя, как и всякий занимающийся искусством, является ли искусство благом или злом, стоит ли жить ради того, чтобы создавать произведения искусства, каковы функции искусства в жизни человека и общества и есть ли место искусству в идеальном обществе.

Поскольку Диалоги Платона, по крайней мере, в нашем сегодняшнем понимании, считаются не столько произведениями искусства, сколько философскими работами, следует сказать несколько слов о том, что отличает их от других философских работ, которые никому бы в голову не приходило назвать «произведениями искусства». Писать философские диалоги достаточно легко, если вся ваша задача состоит в том, чтобы перенести на бумагу доказательства. Просто вложите свои собственные теории в уста одного из героев — можно назвать его мистер Мудрец, а все возражения, которые приходят вам на ум, — в уста другого героя — «Глупца», и затем пишите так, как если бы писали пьесу. Результат не будет великолепным, но, поскольку в произведениях фигурируют два персонажа, вы можете назвать его диалогом. Некоторые великие и не очень великие философы действительно написали некоторые свои философские работы в форме диалога, включая немецкого метафизика XVII в. Бенедикта Спинозу, который вообще не был писателем, и ирландского клерикала Джорджа Беркли, тоже не относившегося к их числу.

7 стр., 3151 слов

Психологические взгляды Платона и Аристотеля План

... рационального объяснения действительности на современном для него уровне развития науки. 2. Взгляды Платона на проблему тела и души. Теория познания Платона. Платон считал, что ... гимнов, воодушевляющих людей на работу. Он также говорил о необходимости совершенствования технической стороны искусства, важности обучения с ранних лет живописи и музыке ...

Но Диалоги Платона были совершенно другими. Их блестящая артистичность явилась результатом одаренности Платона сразу в трех областях. Во-первых, его диалоги не есть «бой с тенью» или инсценировка. Платон приводил аргументы, с помощью которых противники Сократа выигрывали споры, являющиеся развертыванием их философских размышлений, и которые были действительно убедительными. Во-вторых, герои диалогов — не картонные двухмерные фигурки, внезапно выскакивающие с приклеенными к ним именами-ярлычками. Это самые настоящие люди, с чувствами, страстями и характерным способом ведения беседы. Некоторые из них говорят длинные речи, другие упрямы, завистливы и не могут ни возразить, ни оказать сопротивление даже наиболее очевидным интерпретациям их собственных заявлений. Некоторые из них — благородные старцы, убеленные сединами, имеющие незапятнанную репутацию и знающие, что жизнь их близится к концу; другие — нетерпеливые, амбициозные молодые люди, стремящиеся одержать быструю победу над Сократом и тем самым создать себе хорошую репутацию. Очевидно, что большинство героев диалогов были реальными людьми, и первые читатели, вероятно, могли судить о том, насколько точно Платон описал их характеры. Но для тех, кто читает эти диалоги два тысячелетия спустя, это означает лишь то, что они являются весьма успешными творениями писателя.

Наконец, Платон совершает самый трудный для автора подвиг — он делает своих персонажей и речи героев действительно типичными, и тем самым приводит доказательство тех философских теорий, которые он пытается изложить. Его герои не только максимально приближены к действительности, жизненны; они именно те, кем должны быть они — последователи той философии, которую отстаивают, если верны теории самого Платона. Это соответствие героя его убеждениям используется Платоном в качестве иллюстрации центрального тезиса его философии: учения о том, что метафизический порядок есть отражение внутреннего психического устроения души. Платон основывает свою философию на различии между видимостью и действительностью, различии, которое все более усиливается от работы к работе. Например, прямой стержень, погруженный напо­ловину в воду, кажется изогнутым. Сахар может казаться больному диабетом хорошим, даже если в действительности он может стать причиной болезни. Ловко составленный аргумент может казаться верным, а в действительности быть ложным. Дьявол может казаться ангелом Господним, а в действительности быть посланцем Сатаны. Обман экзаменатора может показаться находчивым, хотя в действительности это не так. Популярное мнение может звучать мудро, но в действительности быть глупым.

14 стр., 6695 слов

Античные философы о воспитании: Сократ, Платон, Аристотель, Демокрит

... о воспитании: Сократ, Платон, Аристотель, Демокрит Выполнила: Зыбина Татьяна Андреевна Введение «Все, кто размышлял об искусстве управления людьми, ... внимания военному делу и гимнастике. «В Афинах, -- говорил Сократ, -- не организовано государственное обучение военному делу, но из ... Учение о способностях темно связано с проблемой учителя. Сократ говорил о том, что учительская деятельность не просто ...

Во всех этих случаях, а также в бесчисленном множестве других, есть внешний вид, уверенность, действие, чувство, которые кажутся правильными, благими, точными, но на самом деле являются неправильными или вредными. Способность объяснить различие между каждой из этих пар всегда является, согласно Платону, предметом некоторого знания, а сила, или часть души, которая может уловить эту разницу, есть разум. Разум говорит нам, что стержень на самом деле выглядит изогнутым. Разум говорит нам, что больной диабетом не должен есть даже кажущийся хорошим сахар. Разум находит ошибку в ловко составленном аргументе; и разум говорит нам, что легкий путь — обманчивый, он означает подчинение общепринятому мнению — и в результате приводит на путь вредный и разрушительный.

Как показывают эти примеры, знание реальности и способность отличать ее от обманчивой видимости не приобретаются одним изучением книг. Вы можете изучать в классе принципы оптики, но вам необходим некоторый здравый смысл и способность к наблюдению, чтобы применить формулы к реальному стержню в реальной воде. Больной диабетом может в точности записать инструкции врача «не есть сласти», но ему нужно совершенно другое знание, а еще больше сила воли, чтобы применить эти инструкции на практике, когда страсти побуждают его съесть вкусный десерт. Сократу, для того чтобы остаться в тюрьме и. принять наказание от афинян — выпить цикуту, нужно было нечто большее, чем просто «философское» понимание справедливости.

12 стр., 5684 слов

«Аристотель — энциклопедический ум Древней Греции»

... этом даже только ум. Таков бог, о котором Аристотель говорил: «жизнь без сомнения присуща ему, ибо деятельность разума ... созидательно, т.е. диалектически. Чтобы овладеть этим искусством, нужна большая работа по всестороннему освоению всего богатства мировой ... период, в особенности идей и доктрин Аристотеля, Платона, Демокрита. Литература 1. Аристотель. Физика. – М.: 1936. 2. Аристотель. О душе. – М.: ...

Согласно Платону, женщина, имеющая некоторое верное мнение, но на самом деле не понимающая, что делает его истинным, выглядит мудрой до тех пор, пока не попадет в трудную или сложную с нравственной точки зрения ситуацию, поэтому на самом деле она не мудра. Точно так же человек, изрекающий расхожие аргументы и в то же время не продумавший их, будет казаться весьма знающим до тех пор, пока мы не обезоружим его несколькими трудными вопросами. Тогда мы увидим, что его знание было лишь видимостью. Хуже всего, по Платону, поступает тот человек, который не пытается постоянно искать истинное благо, поскольку тот, кто не способен объяснить, что делает его счастливым, может, поэтому делать то, что выглядит полезным, но, в конечном счете, является вредным. Он может позволить себе предать убеждения, или отказываться от тяжелой работы, приносящей истинное удовлетворение, или испугаться воображаемого зла бесчестных или позорных дел.

Платон строит свою философскую теорию о видимости и реальности одновременно, исследуя психологию человеческого характера, чтобы создать в своих диалогах галерею достоверных и весьма правдивых портретов. Чтобы пояснить это, вот один пример. В диалоге «Горгий», было трое персонажей, споривших с Сократом. Первый, играющий основную роль — странствующий оратор и учитель Горгий, второй — молодой ученик по имени Полус и третий — горячая голова, блестящий Калликл. Платон видит Горгия как одного из тех порядочных людей, который никогда не совершит ничего бесчестного или безнравственного, но который на самом деле не имеет рационального знания о правильных моральных принципах. Фактически, несмотря на то, что в своей собственной жизни он выступает как человек правильный, его философия является абсолютно ложной. Платон считает Горгия опасным, потому что его ученики стремятся следовать его словам, а не его делам. Вместо того чтобы подражать честной и порядочной жизни Горгия, его ученики слушают его нравственные относительные доказательства и следуют им в судах и в публичной жизни Афин.

Платон рисует Горгия человеком, преисполненным самомнения, которого легко поймать на логических противоречиях, но который сам приходит в ужас от мысли, что кто-нибудь использует его философию, чтобы оправдать бесчестное поведение. В диалоге Платон прощает его, поскольку он относится к Горгию как к человеку порядочному и в то же время осуждает его за путаность мыслей. Когда Полус занимает в споре место Горгия, тон разговора немедленно изменяется. Полус — один из тех впечатлительных молодых людей, вставших на ложный путь благодаря утверждениям Горгия, но на которых поведение Горгия в реальной жизни не произвело достаточного впечатления. Полус спорит лучше Горгия, поскольку он, в отличие от Горгия, не ограничен хорошо развитым чувством того, что можно и что следует делать в благопристойном споре. Горгий не может заставить себя сказать что-нибудь ложное только для того, чтобы поставить окончательную точку в споре, но Полус не столь щепетилен. И, тем не менее, после того как он просто повторил те вещи, которые слушал в предыдущем споре, не обладая, однако, глубоким мышлением, был легко побежден Сократом.

Но Платон на этот раз позволяет Сократу посмеяться над Полусом, демонстрируя тем самым нравственную оценку, данную соперником, отличающуюся от оценки Горгия. Когда в спор, сменив Полуса, вступает Калликл, между ним и Сократом возникает настоящее противостояние. Калликл, как он говорит, действительно верит в свою правоту, считая, что не существует рациональных универсальных принципов, связывающих слабое и сильное, обычное и необычное в единый образец поведения. Это общее заблуждение (как понимает его Платон) отразилось в беспорядке душевного склада Калликла. Он говорит высокопарными фразами, кричит, наносит оскорбления, теряет всякое достоинство. Короче говоря, его личность — порождение дефекта истинного разума, который содер­жит и его философия. Диалог одновременно становится спором между двумя видами философствования и противостоянием двух личностей. Об истинности позиции Сократа говорит как его спокойствие, ироничное отношение к самому себе, гармония внутреннего мира, так и его сильная аргументация.

Может показаться странным и парадоксальным, что Платон, основываясь на своем философском различении реальности и видимости, считает произведения искусства видимостью, поскольку они уводят от знания и от истинной внутренней гармонии души. Как и певец в притче, Платон выражает свое убеждение в ряде художественных произведений, настолько совершенных, что вни­мание аудитории скорее отвлекается от основной идеи, чем при­ковывается к ней!

Возражения Платона против искусства сфокусировались в двух различных, но связанных проблемах: Во-первых, дает ли нам искусство знание, или оно уводит нас от сущности реальности? и, во-вторых, помогает ли нам искусство в достижении душевного должного гармонического внутреннего порядка, или оно обнажает наши эмоции и мешает человеку руководствоваться разумом? Платон осуждает искусство в обоих случаях. Искусство не столько ведет нас к реальности, сколько уводит от нее, заявляет он, и оно разрушает нашу душевную гармонию вместо того, чтобы способствовать ее становлению. Эти два вопроса об истинности искусства и психологическом воздействии искусства на аудиторию стояли перед всеми философами, занимающимися искусством.

Платон опасался, что искусство уведет нас от реальности вместо того, чтобы вести к ней. Принимая во внимание известность Платона, то, как широко читаются и изучаются его работы и на Востоке, и на Западе, возникает соблазн отвергнуть его опасения как ошибочные. Но остается фактом то, что странным образом собственный успех Платона является доказательством его правоты. Великая сила искусства Платона сделала Сократа бессмертной фигурой западной мысли. Когда мы читаем сегодня «Диалоги», каждый воспринимает Сократа как героя, а его оппонентов — как участвующих в драме злодеев. Это заставляет нас принимать учение Сократа (и Платона) без какой-либо критики и оценки. Другими словами, мы воспринимаем Сократа точно так же, как древние афиняне воспринимали Горгия и других популярных ораторов. Мы попадаем под влияние не аргументов Платона, а его искусства. В общем, мы оказываемся обмануты красотой песни Платона и не можем спокойно и разумно обдумывать его слова. Это и есть та самая опасность, которую Платон видел и о которой предупреждал, когда изгонял деятелей искусства из своей идеальной Республики.3

Защита поэтов Аристотелем

Платону не было еще и тридцати лет, когда умер Сократ. Позже он основал школу или центр математических, космологических и философских исследований, названный Академией. Если можно вообще говорить об учениках Академии, то самым известным ее «студентом» был Аристотель. Многие студенты, изучающие философию, считают Аристотеля самым великим философом. Св. Фома Аквинский, средневековый теолог, который занимает столь видное место в развитии католической доктрины, был такого высокого мнения об Аристотеле, что, обращаясь к нему, говорил «философ», как будто других философов и не существовало. Не может не вызывать удивления такая преемственность учителей и учеников, какими были Сократ, Платон и Аристотель.

В области искусства Аристотель не был столь одаренным, как Платон, хотя в юности он пытался писать диалоги. По своему складу он был скорее ученым, и известные сегодня произведения представляют собой трактаты или лекции, предназначенные для Академии. Поскольку они были написаны в расчете на специализированную аудиторию, а не широкую публику, они очень сжаты, довольно сухи и зачастую трудны для понимания тех, кто не совсем точно знает, о чем говорит Аристотель. Область исследований Аристотеля была поистине широчайшей. Кроме своей знаменитой работы по логике, он создал систематизированный сравнительный труд в области политической науки, работал в сфере философии морали, космологии, психологии, биологии, астрономии и физики и даже развил некоторые доказательства существования «перводвигателя» или Бога. В то время в Афинах театр был важной частью не только культурной жизни, но также жизни религиозной и светской, а ежегодные представления трагедий, написанные великими греческими драматургами, находились в центре общественного внимания. По поводу трагедий Аристотель написал короткий трактат. Эта небольшая работа известна теперь как «Поэтика», и, несмотря на сжатость изложения, ее много читают и цитируют, поскольку она оказывала глубокое влияние на философские теории искусства на протяжении многих веков.

В свете стоящих передо мной задач трактат Аристотеля интересен как защита искусства от двойного выступления против него его учителя Платона. Аристотель не стал много говорить об этих двух заявлениях, но он наметил опровержение обоих. Во-первых, рассмотрим аргумент, согласно которому искусство вводит нас в заблуждение, предлагая нам лишь неточные копии мира чувств, которые сами есть не более чем приблизительные копии или воплощения идеальных образцов красоты, блага и справедливости, называемые Платоном «формами» или «идеями». Если я хочу познать истинную природу круга, я должен отвернуться от физических объектов и рассмотреть чистые определения математических форм. Плохо, если мой неразвитый интеллект зачастую нуждается в помощи колес, монет и других не совершенно круглых объектов, которые я встречаю в жизни. Я легко могу сбиться с пути еще больше, если буду смотреть на изображение колеса. То же самое верно и в отношении знания человеческой души. Истинная или идеальная справедливость никогда не может быть достигнута живущим человеком, поэтому я могу узнать о вечном образце справедливости очень мало, если буду исследовать жизнь даже самых достойных людей. Что же делает поэт, кроме как вызывает в моем воображении заведомо неточную имитацию заведомо несовершенного характера. Точно так же можно пытаться стать специалистом по кожаным изделиям, глядя на фотографию кожезаменителя!

Вовсе нет, отвечает Аристотель. Платон прав, утверждая, что мы должны заниматься поисками неизменных универсальных форм справедливости, красоты и блага, но он ошибается, предполагая, что искусство дает нам лишь несовершенные копии частных примеров этих универсальных форм. Великие представители искусства могут с помощью своего таланта выявить через искусство то универсальное, что лежит в единичном, и представить его нам таким образом, что мы сможем получить большее знание, чем каким-либо другим путем.

Разумеется, спор между Платоном и Аристотелем частично вызван несогласием по поводу искусства, но при более глубоком рассмотрении явным разногласием в области метафизики. По-видимому, Платон должен считать, что универсальные, вечные и неизменные формы действительно существуют независимо от отдельных, временных, изменяющихся объектов и событий, которые прерывисто и неточно воплощают их. Другими словами, Платон полагал, что существует реальность, которая превосходит видимость чувств и мир пространства, времени и физических вещей. Истинное значение было для него, следовательно, рациональным пониманием этой трансцендентной сферы универсальных форм. Аристотель, напротив, считал, что универсальные формы полностью воплощены в единичных вещах мира пространства и времени. Рациональное знание, таким образом, состоит в понимании этих форм, и Платон был, разумеется, прав в том, что мы должны постигать изменяющуюся единичность того или иного момента или события, чтобы достигнуть универсальных истин. Но поскольку универсалии воплощены в единичности — кругообразность обнаруживается в реальных круглых вещах, истинная рациональность в рациональных настоящих созданиях, истинная красота в произведениях искусства, то наше внимание должно быть сфокусировано на этих отдельных примерах вместо того, чтобы полностью уходить от них к независимой области форм.

Ответ Аристотеля на второе обвинение Платона основывается не столько на метафизике, сколько на психологии. Платон опасался, что трагедия может возбудить в аудитории неконтролируемые страсти и тем самым нарушить надлежащую гармонию души. Это может ослабить влияние рациональных сил личности и высвободить эротический и агрессивный элементы, которые разрушительны и обманчивы. Аристотель же доказывал, что следует поступить как раз наоборот. Раз эти вредные страсти существуют, то гораздо лучше освободить их в контролируемой драматической постановке, чем загонять их внутрь. В искусстве мы испытываем эти ужасные чувства опосредованно, через идентификацию себя с героем пьесы. Когда они страдают, ликуют, любят, ненавидят, сердятся и печалятся, мы, зрители, делаем то же самое. Когда пьеса оканчивается, мы избавляемся от сдерживаемых страстей, не выражая их в тех ужасных делах, которые изображались на сцене. Мы покидаем театр спокойными, а не возбужденными.4

Следующие короткие отрывки из «Поэтики» Аристотеля дают некоторое представление о его подходе к анализу и оправданию искусства, но они едва ли решат такое множество сложных и противоречивых проблем:

Из сказанного ясно и то, что задача поэта — говорить не о том, что было, а о том, что могло бы быть, будучи возможно в силу вероятности или необходимости. Ибо историк и поэт различаются не тем, что один пишет стихами, а другой прозою (ведь и Геродота можно пере­ложить в стихи, но сочинение его все равно останется историей, в стихах ли, в прозе ли), — нет, различаются они тем, что один говорит о том, что было, а другой — о том, что могло бы быть. Поэтому поэзия философичнее и серьезнее истории, ибо поэзия больше говорит об общем, история — об единичном…

…А так как трагедия есть подражание действию не только законченному, но и внушающему сострадание и страх, а это чаще всего бывает, когда что-то одно неожиданно оказывается следствием другого… то и наилучшими сказаниями необходимо будут именно такие…

Так как составу наилучшей трагедии надлежит быть не простым, а сплетенным, и так как при этом он должен подражать действию, вызывающему страх и сострадание (ибо в этом особенность данного подражания), то очевидно, что не следует: ни чтобы достойные люди являлись переходящими от счастья к несчастью, так как это не страшно и не жалко, а только возмутительно; ни чтобы дурные люди переходили от несчастья к счастью, ибо это уж всего более чуждо трагедии, так как не включает ничего, что нужно, — ни человеколюбия, ни сострадания, ни страха, ни чтобы слишком дурной человек переходил от счастья к несчастью, ибо такой склад хоть и включал бы человеколюбие, но не включал бы ни сострадания, ни страха, ибо сострадание бывает лишь к незаслуженно страдающему, а страх — за подобного себе, стало быть, такое событие не вызовет ни сострадания, ни страха. Остается среднее между этими двумя крайностями: такой человек, который не отличается ни добродетелью, ни праведностью, и в несчастье попадает не из-за порочности и не подлости, а в силу какой-то ошибки, быв до этого в великой славе и счастье, как Эдип, Фиест и другие видные мужи из подобных родов.

Итак, необходимо, чтобы хорошо составленное сказание было скорее простым, чем (как утверждают некоторые) двойным, и чтобы перемена в нем происходила не от несчастья и не из-за порочности, а из-за большой ошибки человека такого, как сказано, а если не такого, то скорее лучшего, чем худшего…

Ужасное и жалостное может происходить от зрелища, а может и от самого склада событий: это последнее важнейшее и свойственно лучшему поэту. В самом деле, сказание должно быть так сложено, чтобы и без созерцания, лишь от одного слушания этих событий можно было испытывать трепет и жалость о происходящем, как испытывает их тот, кто слушает сказанное об Эдипе. Достигать этого через зрелище — дело не поэтического искусства, а скорее постановщика. А достигать через зрелище даже не ужасного, а только чудесного — это совсем не имеет отношения к трагедии: ведь от трагедии нужно ожидать не всякого удовольствия, а лишь свойственного ей. Так, в трагедии поэт должен доставлять удовольствие от сострадания и страха через подражание им, а это ясно значит, что эти чувства он должен воплощать в событиях.

Рассмотрим же, какое стечение действий кажется страшным и какое жалостным. Такие действия происходят непременно или между друзьями, или между врагами, или между ни друзьями, ни врагами. Если так поступает враг с врагом, то ни действие, ни намерение не содержит ничего жалостного, кроме страдания самого по себе. То же самое, если так поступают ни друзья, пи враги. Но когда страдание возникает среди близких, например, если брат брата, или сын отца, или мать сына, или сын свою мать убивает, намеревается убить или делает что-то подобное, то этого как раз и следует искать.5

Аристотель «Поэтика».

Заключение

Из рассмотрения философских взглядов Платона и Аристотеля на искусство видно, что они, расходясь в определении его пользы, в предназначении поэта, оба признают весьма важную роль поэзии и собственно искусства для сознания человек, народа в целом. Платон пришёл к выводу, что искусство должно служить только во благо, должно способствовать постижению идей и справедливости, а не вульгализировать и не искажать наши мысли и эмоции. Искусство должно быть частью процесса воспитания души и средством укрепления морали. Предоставленное самому себе искусство становится фальшью. Чтобы спастись ото лжи, оно должно проверять себя философией, устремлённой к истине. Поэт не может пренебрегать философскими правилами. Аристотель был более лоялен к искусству, видя в нём пользу как в чём-то способном привести к истинности. В отличие от Платона, он не опасался пагубного воздействия на сознание искусства, а видел в его влиянии весьма обширную помощь в достижении «золотой середины» и гармонии души.

Список литературы

  1. Г. Скирбекк «История философии». М. «Владос». 2000. с. 111−114.
  2. А.Ф. Лосев «История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика». М. «Искусство». 1975. с. 399−403.
  3. Р.П. Вольф «О философии». М. «Аспект пресс». 1996. с.179−187.
  4. Дж. Реале. «Западная философия от истоков до наших дней. Античность.» СПб. «Петрополис». с. 155−161.
  5. Аристотель. «Сочинения в 4-х томах». М., 1984. т. 4. с. 655−659.

1 Г.Скирбекк «История философии». М. «Владос». 2000. с. 111−114

2А.Ф. Лосев «История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика». М. «Искусство». 1975. с. 399−403.

3Р.П. Вольф «О философии». М. «Аспект пресс». 1996. с.179−187

4Дж. Реале. «Западная философия от истоков до наших дней. Античность.» СПб. «Петрополис». с. 155−161.

5Аристотель. «Сочинения в 4-х томах». М., 1984. т. 4. с. 655−659.

21

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector