Аристотель

Аристотель

Последняя великая философская система этого периода избежала односторонности и крайностей материалистических и сенсуалистических, идеалистических и рационалиста ческих доктрин. Картина мира в этой системе была сложной, поскольку включала в себя не только материальные, но и идеальные элементы. Таким же сложным было понимание познания. Эта система — философские взгляды Аристотеля — была, конечно, компромиссом, но он был достигнут на собственной оригинальной основе.

Жизнь Аристотеля (384—322 гг.).

Аристотель родился в Стагире, на Тракийском полуострове, в семье, в которой профессия врача передавалась по наследству. Его отец, Никомах, был придворным врачом македонского царя. Из среды, в которой он вырос, Аристотель вынес определенный объем эмпирического врачебного знания. В 367 г. Аристотель приехал в Афины и вступил в Академию Платона. Он провел в ней 20 лет, сначала как ученик, а затем как учитель и исследователь. Дух платоновского обучения отличался от эмпирически направленного воспитания Аристотеля. Соединение этих двух направлений создало особый тип философствования. Со временем он выступил против доктрины Платона, однако оставался в Академии вплоть до смерти своего учителя. После того как на место Платона был избран Спевсипп, Аристотель оставил Академию. Он уехал в Ассизи и там провел три года, занимаясь наукой и преподаванием. В 343—342 гг. он был приглашен Филиппом Македонским в качестве воспитателя к сыну царя Александру и оставался с Александром до того времени, пока тот не занял трон отца, однако и после этого Аристотель не покинул Македонии и жил в Стагире.

Он оставил Александра, когда тот начал свой знаменитый поход в Азию. Затем он вернулся в Афины и основал там школу. Она была организована наподобие Академии, и отличалась всесторонностью и планомерностью работы, а также характерным для нее духом эмпиризма. В ней занимались специальными исследованиями как в гуманитарной, так и в естественнонаучной сфере. Школа находилась в Ликее. Обучение велось во время прогулок, и она получила название «перипатетической»; Аристотель руководил школой с 335 по 323 г. В этот период собственные исследования Аристотеля отошли на второй план. Главным его делом стало обучение учеников. Когда после смерти Александра Македонского началось антимакедонское движение в Греции, Аристотель бежал из Афин и через год умер в Халкиде на Эвбее.

8 стр., 3922 слов

Представление о движении в трактате «О Душе» Аристотеля

... круг идей, развивавшихся школой Платона. В Академии крупнейшего греческого философа-идеалиста Платона Аристотель провел 20 лет. Это были ... Македонии и Греции. Его родина – греческий город Стагира, расположенный на берегу Стримонского залива в Эгейском море, ... чтобы надолго водвориться в афинской Академии Платона. Аристотеля притягивала к Афинам не только необычайная популярность имени главы Академии ...

Громадное трудолюбие и огромный ум, любовь к истине, сосредоточение всех своих усилий в сфере науки, способность организовать труд и сплотить учеников вокруг научной работы, наконец, внешние условия и независимость — все это было необходимым условием для того, чтобы сделать в философии и науке то, что сделал Аристотель.

Его работы можно разделить на три группы: 1. Работы, написанные им самим и предназначенные для широкого круга читателей. Они были, как правило, созданы в тот период, когда Аристотель еще принадлежал Академии; это были преимущественно высокохудожественные диалоги. Благодаря им Аристотель еще в древности приобрел славу прекрасного стилиста. По своим темам и названиям работы связаны с Платоном: среди них был диалог «Эвдем», инспирированный «Федоном», диалоги о любви, о справедливости, о риторике, были диалоги «Софист» и «Политика», диалоги о богатстве, о воспитании, о царской власти, о поэтах, о роскоши. К наиболее значительным принадлежал «Протрептик», который можно соотнести с платоновским «Евтидемом», содержащий защиту философии и восхваление жизни, посвященной познанию, а также большой диалог «О философии» в трех книгах. Из всей этой группы сохрани лись лишь отдельные фрагменты.

2. Научные материалы были по содержанию как исторического, так и литературного и естественнонаучного характера. Сбор этих материалов был начат в Стагире, но, главным образом, они относятся к более позднему периоду, ко времени Ликея, и принадлежат перу Аристотеля и его уче ников. Среди них были выдержки из работ древних философов, лекций Платона; сборники теорий и образцов риторики, материалы по театру и поэзии, высказывания олимпийских чемпионов, собрание 158 греческих конституций, свод законов варварских народов, систематические исследования по зоологии, собрание определений и перечень научных проблем. Из этой группы работ почти ничего не сохранилось. Относительно больше дошло до нас материалов по зоологии. Из работы, посвященной конституциям, в 1891 году обнаружили часть, которая касалась Афинского государства. Перечень научных проблем дошел до нас в искаженном виде.

10 стр., 4775 слов

Контрольная работа по дисциплине «Философия». Тема: «Возникновение социальной философии»

... «любовь к мудрости». Одними из основополагающих направлений философии являются философия науки, социальная философия, философия истории, философская антропология. Социальная философия, как наука, пересекается с такими общими ... в работах французского философа Огюста Конта, а затем и его последователя Герберта Спенсера. Параллельно развивалось и другое на правление социальной философии со ...

3. Материалы, содержащие научные разработки и предназначенные для использования в школе. Это тезисы лекций, записанные фрагментарно, принадлежат эпохе Ликея, однако позднее они были переработаны. Одни больше, другие меньше были подготовлены к печати, но ни одни из них не были готовы полностью. В таком незаконченном виде эти работы — наиважнейшие из тех, которые знает история европейской мысли, — сохранились и дошли до последующих поколений. Они сохранились в редакции Андроника из Родоса, который придал им удобную для чтения форму и, собственно, аутентичные тексты дополнил записями учеников. Все эти работы можно разделить на пять групп: логические, естественнонаучные, метафизические, практические и поэтические.

А) Логические работы получили во времена Византии название «Органона». К этой группе относятся следующие трактаты: «Категории», «О высказываниях», «Анапитики» («ранние» и «поздние»), включающие в себя теории предположений и доказательств, «Топика», посвященная проблеме истинности доказательства и искусству ведения спора, и «О софизмах». Ядро логики Аристотеля содержится в «Аналитиках». «Топика» в большей степени, чем остальные работы, отредактирована. Работы о категориях и о высказываниях были недостаточно обработаны автором и впоследствии были дополнены, что дало повод для сомнений и их аутентичности.

13 стр., 6373 слов

Основы этики и эстетики

... (невоздержанность), 3) его испорченностью (порочность). К Платону и Аристотелю восходит разделение порочности на противоположные формы наглости (связана ... самого этого знания как особой науки Аристотель ввел термин «этика». Для точного перевода аристотелевского понятия этического ... дела Кафедра социально-гуманитарных дисциплин Контрольная работа по дисциплине: «Этика и эстетика» Выполнила: Таран И.Н ...

Б) Естественнонаучные работы состоят из работ по физике, естественной истории и психологии. К ним относится «Физика» в восьми книгах. Составляющие ее книги написаны в разное время и, возможно, ранее представляли собой отдельные трактаты. Кроме того, сюда можно включить трактаты «О небе», «О возникновении и гибели», «Метеорологика»; естественная история животных включает в себя множество работ по зоологии: «О частях животных», «О происхождении животных», «О движении животных». Ботанические работы Аристотеля не сохранились; «О душе» — важный, относительно хорошо сохранившийся и обработанный трактат Аристотеля — является его главной психологической работой. Дополнен рядом небольших работ.

В) Метафизика стала центром философии Аристотеля, охватила, как называли раньше, «первую философию». Название работы «Метафизика» означает «работы, написанные после работ о природе». Эта работа состоит из 14 книг различной ценности и различного происхождения, которые нельзя достаточно строго связать друг с другом. «Метафизика» никогда не была ни единой книгой, ни единым курсом для преподавания до тех пор, пока комментаторы (Сириан и ПсевдоАлександр) не стали трактовать ее как единую работу и постарались укрепить это мнение. Выразительная связь существует между книгами, в которых говорится об основах «Метафизики». Одна из книг содержит изложение теологии Аристотеля и является отдельным произведением; в «Метафизике» есть свой философский словарь; две книги содержат полемику с Платоном.

Г) Практические работы охватывают этику и политику. Этика дошла до нас в трех редакциях, но только две из них носят аутентичный характер: «Эвдемова этика» — более ранняя редакция и «Никомахова этика» — более поздняя. «Большая этика» (полатыни — «Magna Moralia»), признанная большинством исследователей произведением более поздних столетий, является кратким изложением двух предыдущих. Политическая работа Аристотеля под названием «Политика» — обширный, но незаконченный труд, — так же, как и «Метафизика», не носит целостного характера.

7 стр., 3049 слов

Елисеева Е.Ю., Копанева Г. В. Психологические особенности работы с читателями. Этика библиотекаря

... ;        Психологические особенности работы с читателями. Этика библиотекаря: консультация / Муниципальное учреждение культуры «Межпоселенческая центральная библиотека ... впервые пришедшему в библиотеку, познакомит с правилами пользования, напомнит о наиболее важных требованиях к читателю, перечислит основные услуги, предоставляемые библиотекой. Предупредительность ...

Д) Поэтические работы. Из этой группы работ сохранился лишь фрагмент «Поэтики», речь в котором идет, главным образом, о трагедии.

Сохранившиеся работы Аристотеля составляют только часть того, что он написал, но часть важную, поскольку она дает точное и научное представление о всей совокупности его взглядов.

Научная ориентация Аристотеля. Областью науки, которой он занимался больше всего и в соответствии с которой создавал свои философские понятия, была биология. Говоря о бытии, он прежде всего имел в виду живые существа. Эта наука сыграла в его философской системе такую же роль, как математика и математическое естествознание в философской системе Платона; математику Аристотель знал меньше и меньше применял. Это различие в научной ориентации может объяснить и различие в философских взглядах обоих мыслителей.

Предшественники. Аристотель был учеником Платона и несмотря на то, что боролся с его основной доктриной идеи, всетаки воспринял от него неизмеримо больше. Даже такие специально аристотелевские понятия, как понятия цели, души, Бога, были результатом переформирования соответствующих понятий Платона. Творческая сила Аристотеля обнаруживалась не в сфере наиболее общих философских принципов, а в системе более частных. Платон был творцом принципов, а Аристотель — развитых теорий.

С другой стороны, Аристотель зависел от лекарских, врачебных школ, благодаря которым он получил не только свои биологические знания, но и усвоил эмпирический и реалистический стиль мышления. Это двоякое основание Аристотелямыслителя, берущего начало от Платона и от врачей, было очень трудным для согласования и стало источником многих неясностей в его философской системе.

10 стр., 4628 слов

Ущность, формы, функции исторического знания. Понятие и классификация исторических источников.

... различных цивилизационных типов и культур.   ущность, формы, функции исторического знания. Понятие и классификация исторических источников. Сущность. История рассматривается, с одной стороны ... составной частью советской общественно-политической системы. Именно данное обстоятельство, будучи наиболее существенным, предопределило как многие внутренние процессы историографии, так и специфику ...

Аристотель, историк науки и выдающийся эрудит, знал, как никто другой до него, философские и научные взгляды предшественников и современников. Он стремился обнаружить у каждого рациональное зерно и синтезировать полезное знание.

Развитие взглядов Аристотеля. 1. Аристотель начал свою деятельность в Академии как сторонник платоновской философской доктрины. В диалогах, которые он писал в то время, провозглашалась теория идей: «первую философию» он понимал как науку о вечном и независимом бытии, признавал учение об анамнезисе и бессмертии души, развивал нормативную этику, которая ставила перед людьми трансцендентальные цели. В этот период им был задуман план своих собственных исследований; в «Метафизике» и «Физике», несмотря на то, что они подверглись редакции, некоторые главы имеют еще аутентичный платоновский характер. В этот период сформировались логические взгляды Аристотеля.

2. Еще при жизни Платона Аристотель выступил против науки об идеях. Этот отход от теории идей обозначился в некоторых диалогах, написанных еще в Академии, например, в диалоге «О философии». После ухода из Академии он сформулировал позитивное учение, которое заменило ему учение Платона, поскольку оно носило характер теологической доктрины. Самые главные метафизические идеи Аристотеля —теория трансцендентального бога и трансцендентального разума, телеологическое естествознание и теологическая этика — появились, собственно говоря, в этот период. Описание собственного взгляда на мир Аристотель дал в одной из книг «Метафизики»; спекулятивная третья книга «О душе» излагает его собственные психологические представления, «Эвдемова этика» — этические позиции, а некоторые части «Физики» и трактата «О небе» — естественнонаучные позиции.

10 стр., 4778 слов

1. Философия Конфуция

... . 11. Философия Фомы Аквинского Он приспособил учение Аристотеля к христианскому вероучению, создал синтез христианства и аристотелизма, веры и разума. Аквинскому, как и Аристотелю, окружающий ... или наставления нравственные и политические». Что является основным предметом философских знаний? Научное знание, в котором Бэкон видел важнейшее средство для решения социальных ...

3. В последующие годы, в период работы в Ликее, Аристотель еще дальше отходит от платонизма. В его философии преобладает устойчивый эмпирический подход. Он перестает даже заниматься наиболее общими проблемами мировоззрения; вместо этого он вместе со своими учениками строит эмпирические науки, особенно биологию, социологию, историю. Его психология из спекулятивной теории разума превратилась в эмпирически и физиологически ориентированную науку (в двух первых книгах «О душе»);естествознание, особенно астрономия, получило механистическую окраску; даже этика обнаружила эмпирическую меру для добродетели (ее понимание Аристотель изложил в «Никомаховой этике»); в метафизике выдвигалось утверждение, что не существует внематериального бытия (в неко торых книгах «Метафизики»).

В этот период им написано наибольшее количество специальных работ.

Но ни первый, несамостоятельный, ни третий, обедненный философией, а именно второй период был наиболее плодотворным в собственно философском плане. Но всетаки в книгах этого периода его мысль не всегда была выражена в чистом виде, поскольку была пронизана как древними, так и наиболее современными ему представлениями, сложившимися в философии и науке того времени. То, что мы называем философской системой Аристотеля, является результатом его взглядов среднего и позднего периодов, и такое соединение по своей природе наиболее целостно и последовательно.

Взгляды Аристотеля

Логика. 1. Метафизика и логика. Аристотель занимал двоякую позицию по отношению к миру: он воспринял идеализм Платона, а по характеру был реалистом. Из учения Платона (говорившего, что истинное бытие является идеальным, а истинное знание всеобщим) он воспринял только половину: сохранил теорию знания, но отбросил теорию бытия. Он отрицал, что существуют идеи вне единичных вещей; в то же время признавал, что знание содержится в общих понятиях. Аристотель основывался на том, что бытие единично, а знание обще.

Платоновский дуализм, делящий бытие на два мира — мир идей и мир вещей, отходит на второй план; вместо него создается новый дуализм — бытия и знания. Научные исследования разделились по двум направлениям: учение о знании и учение о бытии; логика,подразумевающая всеобщее знание, отделилась от метафизики, направленной на единичное бытие.

2. Теория понятий и суждений. Логика должна учить, как пользоваться понятиями и суждениями. Основанием истинности понятий является определение, а истинности суждений — доказательство. В силу этого определение и доказательство были для Аристотеля основными проблемами логики.

А) Понятия являются в большей или меньшей степени обобщающими категориями и в силу этого составляют иерархию все более общих понятий. Вершиной иерархии являются наиболее общие роды. Определение понятия производится посредством подстановки его в эту иерархию, включения в более высокий род (с обозначением только ему присущих отличий).

В наивысших родах существуют предопределения; они являются основой любого определения, однако сами не могут быть определены; более высокого, чем род, определения не существует. По Аристотелю, следовало, что есть общие понятия, которые не имеют и не требуют определения.

Б) Аналогичные отношения существуют в теории суждений. Суждения также составляют иерархию, именно иерархию оснований и следствий, причем более общие суждения могут устанавливать правила для менее общих, но не наоборот. Вершиной иерархии суждений являются наиболее общие суждения. Доказательство проводится посредством помещения суждения в эту иерархию и сведением его к более высокому суждению, а это значит, к такому, которое для низшего устанавливает основания. В самых высших суждениях есть пределы доказательства. Они являются основой любого доказательства, поскольку могут быть для них основанием. Таким образом, общим принципом доказательства является, например, принцип противоречия, и, более того, каждая отрасль знания имеет свои собственные принципы. Существенно то, что, по Аристотелю, существуют наиболее общие суждения, которые не имеют и не требуют доказательств.

Суждение для Аристотеля было совокупностью понятий; логической же единицей было понятие. Суждение включает в себя два понятия: одно — субъект, другое — предикат, и основывается на том, что менее общее понятие подчиняется более общему (говоря технически, речь идет о «соподчинении» понятий).

Суждение «Сократ — человек» подчиняет понятие «Сократ» понятию «человек», а суждение «человек смертен» подчиняет понятие «человек» наиболее общему понятию, «смертное существо». Отношение соподчинения является преходящим: если смертность характеризует человека, то она характерна и для Сократа, который является человеком. На это опирается предположение, а также доказательство, которое есть не что иное, как вывод из истинных суждений. Простая форма, названная силлогизмом, является выводом из двух суждений, имеющих одно общее понятие. Теорию силлогизма Аристотель разработал практически исчерпывающе. Она составила существенную часть его логики, которая просуществовала века.

Развивая логику, Аристотель считал ее отдельной дисциплиной. Она вышла за пределы философии. Более того, он рассматривал ее не как самостоятельную науку, а как подготовительный инструмент наук, или, как позже привыкли говорить, — формальную дисциплину.

Она, однако, не была независима от того или иного решения общефилософских проблем. Логика Аристотеля была выражением его философской позиции. Она базировалась на убеждении, что бытие единично, а общие характеристики выражают его сущность. Отсюда следовало, что отношение соподчинения было предпочтительнее других логических описаний, и то положение, что за логическую единицу принимается понятие, включает в себя общие черты единичных вещей.

3. Логика и психология познания. Иерархическая структура понятий, связанная определениями, и иерархическая структура суждений, связанная доказательством, устанавливали идеальный образ знания, но знания не развивающегося, а носящего завершенный, абсолютный характер. Логика Аристотеля включала в себя, скорее, методы преподавания полученного знания, чем методы его получения. Что из общего следует частное, а не наоборот, — это лежит в природе вещей; в то же время в природе человеческого разума есть, напротив, идея о том, что только через знание частей можно дойти до знания целого. Силлогизм — это структура достигнутого знания, а структурой развивающегося знания силлогизм не является, ею будет индукция. Логика Аристотеля в таком случае представляла реальный порядок истин, не утверждая, тем не менее, что он является психологическим порядком, в котором мы познаем истины. Эти два порядка были даже для Аристотеля противоречивыми сами по себе, демонстрируя принципиальное противоречие в его философии: путь от общего к частному и от частного к общему, иначе говоря, направление, которое присуще природе вещей, и направление, присущее человеческому разуму, или логический и психологический порядки — и еще, иначе говоря, — метод изложения (преподавания) полученной истины и метод ее получения.

В вышеприведенном суждении проявляется отступление Аристотеля от позиции Платона, который добивался тождества обоих порядков, а не их противопоставления. Платон считал, что разум исходит из врожденных общих понятий и на их основе дедуктивно действует в знании.

В силу этого Платону было достаточно разума для познания. В то же время у Аристотеля чувства играли такую же важную роль, как и разум. Необходимо соприкасаться с реальностью, чтобы чтолибо знать о ней; разум же может с ней контактировать только через чувства; врожденных понятий в разуме не существует, он как бы чистая доска, на которой фиксируются восприятия; с них должно начинаться познание. От них же, путем постепенного абстрагирования, выделения общих факторов, разум приходит к понятиям. Вот здесь и начинается работа разума: на основе материала, полученного чувствами, познается то, что обще для вещей, и поэтому, как считал Аристотель, существенно для них. Разумное знание является целью, в то время как чувственное знание есть его необходимое начало и основа. Таким образом, Аристотель воздавал разуму и чувствам «по заслугам» и компромиссно гасил взаимные претензии рационализма и сенсуализма. Говоря, что только разум может извлечь из ощущения то, что существенно, Аристотель стоял на позиции рационализма, но его рационализм был связан с генетическим эмпиризмом. Его философия, по сравнению с философией Платона, значительно усилила эмпирический фактор.

Никто не делал большего, чем Аристотель, акцента на том, что познание имеет пассивный характер. Вся власть принадлежит чувствам, если необходимо познавать внешние предметы, чувства должны быть рецептивными для того, чтобы с необходимостью подвергаться воздействию этих предметов. Это касается также и разума с той лишь разницей, что он сталкивается с объектами опосредованно, через образы, которые ему доставляют чувства.

Аристотель делал акцент на эмпирической основе познания, выступая против им же самим поддержанных врожденных факторов, но в еще большей степени — против мистических факторов. Ни одно вещее воображение не может заменить опыт. В противовес Платону, который видел бессилие разума по отношению к конечным принципам, Аристотель признавал не только силу разума, но и силу чувств. Он занимал позицию преклонения по отношению к врожденной власти разума. По Аристотелю, доказательства не могут идти в бесконечность, поскольку должны существовать первые (изначальные) предпосылки; это положение дало ему возможность обосновать веру в силу разума. Он считал, что общие истины, которые пытается постичь разум, можно принять на веру, и они не требуют доказательств. В силу этого они могут выполнять функции первых предпосылок. Философия Аристотеля опиралась на истины без доказательств и была догматической философией. Вера Аристотеля в разум позволяла построить метафизику, делая ненужной критику познания. К его системе философии принадлежат логика и психология познания; они выполняют в ней те же функции, которые в других системах отводятся критике или теории познания.

ТЕМА 57. АРИСТОТЕЛЬ О ПРЕДМЕТЕ ФИЛОСОФИИ

Философия у Аристотеля достаточно четко выделяется из всей сферы знания, хотя и у него этот процесс еще не закончен. Отсюда различение им «первой философии» и «второй философии». Физика для Аристотеля все еще философия, но уже «вторая». Но кроме физики как умозрительного рассуждения о природе (другой тогда физики не могло быть) у Аристотеля есть еще «первая философия», предмет которой отличен от предмета физики как «второй философии».

Предмет «первой философии» (позднее названной «метафизикой») — не природа, а то, что существует сверх нее. Аристотель ограничивает природу определенными рамками, природа у него не совпадает с сущим, сущее шире природы, которая есть для него лишь один из родов сущего. Если бы дело обстояло иначе, то философия не имела бы права на существование, не имела бы своего предмета. Поскольку же предметом физики являются материя и подвижные, изменчивые «чувственные сущности», то, с точки зрения Аристотеля, философия имеет право на самостоятельное существование лишь в том случае, если в области сущего есть нематериальные причины и сверхчувственные и неподвижные, вечные сущности. Сам философ говорит об этом так: «Главным образом нужно исследовать и разработать вопрос: является ли что-либо, кроме материи, самостоятельной причиной или нет» (Метаф. III, 1, с. 44) 1. /То есть «Метафизика», кн. III, гл, 1. Цит. по кн.: Аристотель. Метафизика. М. — Л., 1934./ «Вопрос идет о том, существует ли, помимо чувственных сущностей, [еще] какая-нибудь неподвижная и вечная, или же нет, и если существует, то в чем она» (XIII, 1, с. 218),

На оба вопроса Аристотель отвечает утвердительно: да, нематериальные самостоятельные причины существуют, существуют также и сверхчувственные неподвижные и вечные сущности. Их-то и изучает философия, «первая философия». И эти причины и эти сущности ценнее того, чем занимается физика, поэтомy философия «идет впереди» физики, поэтому она «первая», а физика — «вторая». Если бы нематериальных причин, неподвижных и вечных сушностей не было, а была бы лишь природа, то на первое место среди наук следовало бы ставить физику.

Позднее такие сверхчувственные, обособленные, вечные и неподвижные сущности были названы метафизическими, а наука о них получила название метафизики, ей сопутствовал и метафизический метод, поскольку предметы метафизики мыслились неизменными, лишенными развития, вечными (правда, ирония истории философии состояла в том, что идущее перед физикой у самого Аристотеля было названо метафизикой, т. е. идущим после физики).

«Первая философия», по Аристотелю, — наука «наиболее божественная» в двух смыслах: владеть ею пристало скорее богу, чем человеку, ее предметом являются «божественные предметы», поэтому Аристотель называет свою философию теологией, учением о боге (первым, по-видимому, вводя в обращение это слово).

Сверхчувственные, вечные и неподвижные сущности и нематериальные причины Аристотель связывает с богом. Поэтому предметом философии Аристотеля оказывается бог (в его особом, философском понимании, о чем ниже).

Однако бог лишь «одно из начал» (I, 2, с. 22).

Поэтому философия Аристотеля все же шире теологии. Она изучает вообще «начала и причины [всего] сущего… посколькy оно [берется] как сущее» (VI, 1, с. 107).

Аристотель называет эти причины «высшими», а начала — «первыми».

Таким образом, предмет философии у Аристотеля расширяется. Поскольку же это высшие причины и первые начала всего сущего как сущего, то в центре внимания Аристотеля оказывается сущее как таковое. На вопрос, «имеет ли первая философия общий характер или она подвергает рассмотрению какой-нибудь один род бытия и какую-нибудь одну сущность» (VI, 1, с. 108), Аристотель отвечает, что «первая философия» — эта «наука философа» — имеет своим предметом «сущее вообще», «сущее как таковое», «сущее просто», что она «исследует общую природу сущего как такового» и рассматривает некоторые сооственио ему принадлежащие свойства. О сущем же, подчеркивает Аристотель, говорится в нескольких значениях, поэтому получается, что предмет философии Аристотеля как некая поисковая область весьма обширен. Bcя философия Аристотеля — попытка разобраться в сущем, открыть его структуру, найти в нем главное, определить его по отношению к не-сущему, или к небытию.

Основной же вопрос философии, вопрос об отношении сущего, бытия к мышлению, в ясной форме у Аристотеля не ставится, а ставится неявно. У каждого крупного философа прошлого времени основной вопрос философии принимал в силу его неосознанности неявную и свойственную только этому философу форму. Выше мы видели, как представлял себе основной вопрос философии Платон в диалоге «Софист». У Аристотеля в силу его колебаний между материализмом и идеализмом осповной вопрос философии выступает в менее явной форме, чем у Платона. Для Аристотеля основной вопрос философии выражается, по-видимому, в тех двух вопросах, о которых говорилось выше: существует ли самостоятельная нематериальная причина и существуют ли неподвижные и вечные сущности. В вопросе об отношении таких нематериальных сверхприродных сущностей и физических сущностей и скрывается, по-видимому, основной вопрос философии в философии Аристотеля.

В целом Аристотель — панлогист. Он, как и Парменид, к которому Аристотель ближе, чем к Гераклиту, — сторонник тождества бытия и мышления: формы мышления для него есть формы бытия, и наоборот. Что это так, очевидно из трактовки того, что сам Аристотель называет «началом для всех других аксиом» (IV, 3, с. 39).

Это начало также входит у него в предмет философии; поскольку оно имеет отношение также ко всему сущему, его действие универсально. Зто же начало помогает у Аристотеля определить взаимоотношение бытия и небытия, решить проблему небытия, поставленную уже до Аристотеля Парменидом и развитую Демокритом и Платоном. Но это должно быть предметом следующей темы.

Аристотель — Стр 2

TEMA 58. УЧЕНИЕ АРИСТОТЕЛЯ О ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ И ПРОТИВОРЕЧИИ. ОСНОВНОИ ЗАКОН БЫТИЯ. БЫТИЕ И НЕБЫТИЕ

Проблема противоположностей была поставлена задолго до Аристотеля Гераклитом, который, как известно, учил об их тождестве: жизнь и смерть, добро и зло, прекрасное и безобразное, свобода и рабство оказывались у этого диалектика, в сущности, одним и тем же. Но Аристотель резко отрицательно относится к Гераклиту.

Обобщая его диалектику, Аристотель фиксировал утверждение Гераклита о том, что одно и то же существует и не существует (т. е. применительно к вышеприведенным четырем парам противоположностей это означает, что поскольку жизнь есть жизнь и в то же время смерть, добро есть добро и в то же время зло и так далее, то жизнь и смерть, добро и зло одновременно существуют и не существуют).

Возражая Гераклиту, Аристотель утверждает, что «невозможно, чтобы противоположные вещи вместе находились в одном и том же» (IV, 3, с. б3).

Заметим, что Аристотель не говорит здесь о тождестве противоположностей, как это имело место у Гераклита, утверждавшего, что одно и то же живое и мертвое и т. п.

Для Аристотеля такой оборот совершенно бессмыслен, он его даже не обсуждает. Для него очевидно, что противоположности сами по себе не существуют, поэтому надо говорить не о живом и мертвом, прекрасном и безобразном и т. п., а о живом или мертвом существе и т. п., т. е. противоположности должны всегда иметь своего носителя, которому они могут быть присущи или неприсущи, в котором они могут находиться пли не находиться. Аристотель говорит об этом вполне однозначно в четырнадцатой книге «Метафизики»: «Все противоположные определения всегда восходят к некоторому субстрату, и не одно [из них] не может существовать отдельно» (XIV, 1, с. 239).

Поэтому «из числа противоположностей ничто не, является в полном смысле слова началом всех вещей» (XIV, 1, с. 239).

В самом деле, как противоположности могут быть началами, если они нуждаются для своей реализации в некоем субстрате, носителе, в том, в чем они должны находиться? Итак, возражая Гераклиту, Аристотель не говорит, что живое и мертвое не одно и то же, такая формулировка для него уже явно некорректна, он говорит, что живое и мертвое как некие «противоположные вещи» не могут вместе находиться в одном и том же т. е. в одном и том же, надо полагать, существе. Но Аристотель на этом не останавливается. Его глубокий аналитический ум говорит ему, что противоположность противоположности рознь, что имеется сложная система противоположностей.

Различие, противолежащее, противоположность и противоречие. Аристотель говорит о противоположностях неоднозначно, употребляет разные термины в разных местах. Сообщаемое в V книге «Метафизики» отличается от того, что он указывает в десятой. Но обобщая, можно заметить, что Аристотель исходит из принципа различия. Противоположное возможно лишь там, где есть различие. Но не всякое различие есть противоположное. Между различием и противоположным Аристотель вставляет противолежащее и определяет его как наибольшее законченное различие. Противоположное же оказывается одним из видов противолежащего. Другой вид противолежащего — противоречие. Итак, противоположность и противоречие — виды, противолежащее — род.

Теперь Аристотель может перейти к главному — к указанию различия между противоположностью и противоречием. Мы говорим о двух взаимоисключающих сторонах как о противоположностях, если между ними возможно среднее, т. е. отсутствие одной стороны не означает непременное присутствие другой. Если человек недурен, то это не означает, что он непременно хорош. Человек может быть и не хорош, и не дурен, а чем-то средним. Но, конечно, при этом мы должны рассматривать предмет с одной точки зрения. В данном случае мы рассматриваем человека с нравственной стороны. В противном случае сопоставляемые качества не будут противоположностями, как, например, красота и доброта. Это не противоположности, они друг друга не исключают, человек может быть и красивым, и добрым, тогда как он не может быть и плохим, и хорошим. Поэтому сопоставляемые качества должны принадлежать к одному и тому же роду, о чем ясно говорится в «Категориях» — там противоположное определяется как-то, что в пределах одного рода наиболее отстоит друг от друга.

В случае противоречия среднего нет. Например, число может быть или четным, или нечетным, при этом отсутствие одной стороны непременно влечет за собой присутствие другой. Число или четное, или нечетное, третьего здесь не дано, число не может быть ни четным, ни нечетным, тогда как человек может быть ни плохим, ни хорошим. Поэтому и между двумя противоречащими друг другу суждениями об одном и том же не может быть ничего среднего (IV, 7, с. 75).

В одной из своих логических работ, во «Второй аналитике», Аристотель говорит, что «противоречие есть антитеза, в которой самой по себе нет ничего промежуточного; одна часть противоречия есть утверждение чего-нибудь относительно чего-нибудь, другая — отрицание» (1,2).

Здесь речь идет о том, как мы мыслим предмет. Но так как для Аристотеля, как было уже отмечено, мышление и бытие тождественны, следовательно то, как мы мыслим предмет, говорит и о том, каков предмет в действительности. Об этом ясно сказано в «Метафизике»: «Так как невозможно, чтобы противоречащие утверждения были вместе истинными по отношению к одному и тому же [предмету], то очевидно, что и противоположные [определения] также не могут находиться в одном и том же предмете» (IV, 6, с. 74).

Здесь «противоположные [определения]» — объективные свойства предметов, так что от логики мы вернулись к онтологии.

Основной закон бытия. Как уже отмечалось, у Аристотеля законы мышления есть одновременно и законы бытия. Аристотель следует здесь за Парменидом, отождествлявшим предмет и мысль о нем. Поэтому то, что он называет «началом для всех других аксиом», мы можем назвать также основным законом бытия у Аристотеля, в котором он находит также одно из первоначал и первопричин всего сущего, поскольку действие этого закона универсально. Согласно этому закону, противолежащее не может быть присуще одному и тому же. Мы говорим здесь «противолежащее», потому что этот запрет относится и к таким крайностям, между которыми есть среднее, и к таким, для которых среднего нет. Но обычно говорят о противоположностях, поскольку противоречие — это не столько один из видов — наряду с противоположностью — противолежащего, сколько все же дальнейшее развитие противоположности, ее максимальное заострение, поэтому то, что верно относительно противоположности, тем более верно относительно противоречивости.

В «Метафизике» основной закон бытия (сам Аристотель называет это «началом для всех других аксиом») дан в двух формулировках. Краткая касается несовместимости существования и несуществования чего бы то ни было. Полная говорит о несовместимости существования и несуществования чего бы то ни было в чем бы то ни было. Краткая формулировка гласит: «Вместе существовать и несуществавать нельзя» (IV, 4, с. 63), а полная утверждает, что «невозможно, чтобы одно и то же вместе было и не было присуще одному и тому же в одном и том же смысле» (IV, 3, с. 63).

Между обеими формулировками возможен переход, который у Аристотеля отсутствует. Однако его можно реконструировать, превратив краткую формулировку в суждение: «Невозможно, чтобы существование было и не было присуще одному и тому же». В этом суждении существование и несуществование, бытие и небытие приобретают двойное наличие: в качестве предиката и в качестве связки. В суждении утверждается, что невозможно об одном и том же сказать: «это есть существующее» и «это не есть существующее», или «это есть несуществующее». В первом из последних суждений существование присутствует дважды: как связка и как предикат. Во втором из последних суждений наряду с существованием присутствует и несуществование, или небытие: в первом случае в связке («не есть»), а во втором случае — в предикате («несуществующее») .

Теперь предикат «существующее» заменим любым другим, например «доброе». Получится развернутая, полная формулировка. В нашем примере она означает, что невозможно, чтобы доброта была и не была присуща одному и тому же существу в одно и то же время («вместе») и в одном и том же смысле. Последнее очень важно. Гераклит отождествлял противоположности, потому что он брал и в разных смыслах, в разных отношениях. У него морская вода — и питье, и отрава, у него обезьяна и прекрасна, и безобразна в разных отношениях: для человека морская вода отрава, но для морских рыб — питье, и обезьяна может быть прекрасной среди обезьян, но и самая прекрасная обезьяна безобразна по сравнению с самым безобразным человеком. Аристотель запрещает такое вольничание. Один и тот же человек может быть и прекрасным, и безобразным одновременно, но лишь в разных смыслах. Для человека, который считает, что красота присуща лишь молодости, старый человек никогда не покажется прекрасным. Но другой человек может понимать красоту по-другому, и для него и некоторые старики могут быть прекрасными.

Аристотель не обосновывает свое «начало для всех других аксиом». Оно для него самодостоверно, потому что всякое доказательство предполагает действие этого начала. А если он и обосновывает, то от противного: всякий, кто опровергает это начало, приходит в противоречие с самим собой (IV, 4, с. 63 — 69).

Следовательно, это начало нельзя отвергать, оно «самое достоверное из всех начал» (IV, 3, с. 63), имеет силу для всего существующего (IV, 3) и поэтому, как yme отмечалось, входит в предмет первой философии (а поскольку в логическом аспекте своем оно изучается логикой, то это означает, что у Аристотеля онтология и логика — две стороны одной и той же науки).

Формулируя свой основной закон бытия (и мышления), Аристотель опирался (как почти и везде) на своего учителя Платона. Именно Платон обратил внимание на то, что противоположности могут присутствовать в своем носителе лишь в разных смыслах, который таким образом участвует в двух противоположных идеях (например, вращающийся волчок и подвижен, и неподвижен в разных смыслах), но сами противоположные идеи никогда не могут совпасть. Аристотель же конкретизировал учение Платона, вплотную подошедшего к закону запрещения противоречия, запрещения как в мысли о предмете, так и в самом предмете.

Бытие и небытие. Основной закон бытия Аристотеля запрещает существование небытия. Сказать, что не-сущее есть сущее, означает нарушение запрета. Аристотель сочувственно цитирует слова Парменида: «Ведь никогда не докажут, что-то, чего нет, существует», — но он подчеркивает устарелость той формы аргументации, при помощи которой Парменид доказывал, что небытия нет и быть не может. Парменид, как известно считал, что небытие не существует потому, что оно и немыслимо, и несказанно, а коль скоро мы о нем мыслим или о нем говорим, то оно становится бытием (как содержание мысли и смысл слова).

Фактически Парменид не различал бытие как предикат и бытие как связку. Аристотель далек от такой наивности. С точки зрения Аристотеля мы можем судить о небытии, не превращая его тем самым в бытие. Например, когда мы говорим, что небытие есть несуществующее, то это не означает, что небытие есть и тем самым небытие есть бытие, а означает лишь то, что небытию присуще качество несуществования. Конечно, поскольку мы судим о небытии, оно в каком-то смысле есть, но вовсе не в том смысле, в каком есть бытие. Поэтому Аристотель подчеркивает что, «не-сущее есть, только не в непосредственном смысле, а в том, что оно есть не-сущее» (VII, 4, с. 117).

Аристотель отрицает существование небытия. Его существование запрещено основным законом бытия. Но в относительном смысле у Аристотеля небытие все же существует. И в самом деле, он признает, что «в трех смыслах может быть речь о небытии» (XII, 2, с. 204).

06 этих трех смыслах будет сказано далее. Пока же отметим, что Аристотель в самом бытии различает большее и меньшее бытие, иначе он не сказал бы: «Есть нечто, в большей мере существующее» (VII, 3, с. 115).

Следовательно, в том, что в меньшей мере существует, есть небытие. Его нет лишь в том, что существует в наибольшей мере. Таким образом, отрицание существования небытия уживается у Аристотеля с допущением существования небытия в относительном, ограниченном и конкретном смысле,

ТЕМА 59. СУЩЕЕ И СУЩНОСТЬ У АРИСТОТЕЛЯ

Представление о большем и меньшем сущем реализуется у Аристотеля в том, что можно назвать уровнями сущего, бытия. В своей непосредственности сущее — совокупность «единичных предметов», «этих вот вещей», «отдельных вещей», «сущностей, воспринимаемых чувствами», или «чувственных сущностей».

Чувственный мир для Аристотеля вполне реален. Это не платоновский театр теней. Но Аристотель не согласен с убеждением обыденного наивного реализма, утверждавшего, что сущее исчерпывается его чувственной картиной. В своем доказательстве сверхчувственного бытия, сущего Аристотель отталкивается от факта существования науки о мире, науки, конечно, еще сугубо умозрительной (другой науки эпоха Аристотеля не знала).

Философ говорит: «Если помимо единичных вещей ничего не существует, тогда, можно сказать, нет ничего, что постигалось бы умом, а все подлежит восприятию через чувства, и нет науки ни о чем, если только не называть наукой чувственное восприятие» (III, 4, с. 51).

Другое доказательство наличия в бытии сверхчувственного уровня исходит из предположения наличия в мире вечных и неподвижных сущностей как основы порядка (XI, 2, с. 183), что, конечно, вовсе не обязательно, так как только метафизический порядок нуждается в вечном и неподвижном. Так или иначе, всякое единичное имеет свою суть, которая постигается умом, а не чувствами и является предметом науки. Такая суть вечна и в себе неизменна, неподвижна; совокупность этих сутей образует высший, сверхчувственный уровень бытия, на котором бытия больше, чем на уровне чувственных, единичных вещей, на уровне природы. Эти два уровня не внешни, напротив, второй уровень существует внутри первого. Поэтому уровень сутей — совсем не потусторонний идеальный мир Платона. Иначе говоря, это не уровень потусторонних идей Платона, а уровень сущностей явлений и вещей самой все же природы.

Сущность. Сущность — ключ к сущему. Аристотель подчеркивает, что «вопрос о том, что такое сущее, — этот вопрос сводится к вопросу, что представляет собою сущность» (VI, 1, с. 144).

Проблеме сущности посвящено ядро «Метафизики» — VII и частично VIII книги. В понимании сущности Аристотель уже весьма далек от первых «физиологов», сводивших сущность к той или иной форме вещества, как Фалес к воде. Он не согласен и с пифагорейцами, которые сущность находили в числах. Он разошелся уже и с академиками и не считал, что сущность — это идея или их совокупность.

В своем исследовании проблемы сущности Аристотель насчитывает шесть возможных ее воплощений. Он говорит, что «сущностью признают субстрат, суть бытия и то, что из них состоит, а также — всеобщее» (VII, 13, с. 133), или: «…о сущности говорится если не в большем числе значений, то в четырех основных во всяком случае: и суть бытия, и общее, и род принимают за сущность всякой вещи, и рядом с ними, в-четвертых, [лежащий в основе вещи] субстрат» (VII, 7, с. 115).

Обобщая эти два высказывания, мы и получаем шесть возможных сущностей: 1) субстрат, 2) суть бытия, 3) то, что состоит из сути бытия и субстрата, 4) всеобщее, 5) общее и 6) род. Они должны пройти испытание критерием сущности.

Два критерия сущности. У Аристотеля два критерия сущности: 1) мыслимость, или познаваемость в понятии, и 2) «способность к отдельному существованию» (VII, 3, с. 115).

Однако, строго говоря, эти два критерия несовместимы, потому что лишь единичное «обладает самостоятельным существованием безоговорочно» (VIII, 1, с. 140 — 141), однако единичное не удовлетворяет первому критерию, оно не постигается умом, не выражается понятием, ему нельзя дать определения. Аристотелю приходится искать компромисса между двумя критериями. Здесь и выявляются основные его колебания между материализмом и идеализмом. Аристотель ищет золотую середину. Надо найти такую сущность, которая бы была способна к самостоятельному существованию и была бы познаваема в понятии. С этим требованием он и подходит к шести возможным сущностям.

Субстрат. Субстрат («подлежащее») определяется Аристотелем онтологически и логически (в соответствии с параллелизмом онтологии и логики у Аристотеля).

Логически субстрат — это «то, о чем сказывается все остальное, тогда как он сам уже не сказывается о другом» (VII, 3, с. 115).

Онтологически же он то, что «лежит в основе двояким образом, и ли как эта вот отдельная вещь… или как материя для осуществленности» (VII, 13, с. 133).

В первом случае субстрат совпадает с третьей возможностью сущности, ибо то, что состоит из сути бытия и субстрата, и есть единичная вещь. Во втором случае субстрат есть материя (о ней ниже).

Отметим сейчас, что Аристотель отказывает материи в праве быть сущностью — она не способна к отдельному сушествованию и она непознаваема в понятии. Так что материя не проходиг у него на роль сущности по обоим критериям. Что же касается единичной вещи, то она, как уже сказано, хотя и субстрат, однако не сущность, ибо не только невыразима в понятии (единичному нельзя дать определения), но к тому же является составным целым. Единичная вещь ведь состоит из сути бытия и субстрата (на этот раз материи), а составное позже своих частей.

Род, общее и всеобщее. Род, общее и всеобщее подходят к роли сущности по первому критерию, но не подходят по второму. Здесь Аристотель решительно расходится с Платоном и академиками, у которых идеи, объединявшие род, общее и всеобщее, как раз и были наделены отдельным сушествованием. Аристотель об этом говорит так: «Если взять философов современных, они скорее признают сущностями общие моменты в вещах (роды — это общие моменты), а [как раз] родам, по их словам, присущ характер начал и сущностей в большей мере» (ХII, 1, с. 203).

Аристотель совершенно несогласен с этими «современными философами». Что касается родов, то он четко определяет, что «роды не существуют помимо видов» (III, 3, с, 50).

Следовательно, роды самостоятельно не существуют, и они не могут быть сущностями. Поэтому для Аристотеля немыслимо говорить, как это делали академики, о самостоятельной идее, например мебели. Мебели как таковой не существует, она существует только в качестве столов, стульев, кроватей и т. п. Поэтому нельзя говорить и о том, что есть самостоятельная, существующая независимо от сознания человека идея мебели. Это для Аристотеля совершенно ясно.

Род — это общее. Общее также не может быть сущностью, потому что общее не существует помимо единичного.

Не может быть сущностью и всеобщее. Ведь оно тем более не способно к самостоятельному существованию. Аристотель говорит: «Всеобщим называется то, что по своей природе присуще многому» (VII, 13, с. 133).

Но если всеобщее присуще многому, у чего же оно будет сущностью? Или у всех вещей, которые тем или иным всеобщим обьемлются, или ни у одной. Но у всех всеобщее сущностью быть не может. А если всеобщее будет сущностью у одной, тогда и все остальное, к чему относится это всеобщее, будет этой вещью.

Конечный вывод Аристотеля такой: «Ни всеобщее, ни род не есть сущность» (VI1I, 1, с. 140).

Категории. Вершина всеобшего — категории, наиболее общие роды высказываний (XII, 4, с. 20б), далее несводимые друг к другу и не обобщаемые. В «Категориях» дается полный перечень и анализ десяти категорий. В «Метафизике» такого полного перечня, а тем более анализа категорий нет, но категории там упоминаются, хотя в неполном и разном составе. Например, «мысль ставит в связь или разделяет либо суть [вещи], либо качество, либо количество, либо еще что-нибудь подобное» (VI, 2, с. 12), или: «Категории поделены на группы — [означая] сущность, качество, действие и страдание, отношение и количество» (XI, 12, с. 200).

Итак, названы шесть категорий: суть [вещи], или сущность, качество, количество, отношение, действие и страдание. Аристотель поясняет, что когда мы говорим о сущности, или о сути вещи, то мы отвечаем на вопрос, «что она есть», а не на вопрос, какова эта вещь (качество), как велика она (количество) и т. п.

Анализируя эти категории, Аристотель находит между ними принципиальное различие: он резко отделяет категорию сути вещи, или категорию сущности, от других категорий. Только категория сущности означает в общей форме то, что способно к отдельному, самостоятельному существованию. Все остальные пять и даже девять категорий обобщают то, что самостоятельно не существует, а существует лишь как-то, что присуще тому, что обобщено в категории сущности, или сути вещи. Говоря о качестве, количестве, отношении и т. д., Аристотель подчеркивает, что «ни одно из этих свойств не существует от природы само по себе и не способно отделяться от сущности» (VII, 1, с. 113), что «все другие определения высказываются о сущности» (VII, 3, с. 115), что, кроме сущности, ничто не может существовать отдельно (ХИ, 1, с. 203), так что все категории, кроме сущности, «нельзя даже, пожалуй, без оговорок считать реальностями» (XII, 1, с. 12).

Эта позиция Аристотеля у него постоянна. И в «Физике» он настаивает на том, что «ни одна из прочих категорий не существует в отдельности, кроме сущности: все они высказываются о подлежащем «сущность» (I, 2, с. 7) 1 / См.: Аристотель. Физика. М., 1936, кн. I, гл. 2, с. 7./, или: «Только сущность не высказывается по отношению какому-либо подлежащему, а все прочие категории — по отношеншо к ней» (I, 1, с. 17).

Искомой сущностью оказывается то, что было обозначено как «cyть бытия». Но это требует дальнейшего анализа.

Необходимо отметить, что Аристотель связывает первый смысл допущения небытия с категориями. Небытие не существует само по себе, оно в относительном смысле существует в некоторых категориях (например, не-белый, нигде, никогда и т. п.), но не в категории сущности — сущности ничто не противоположно.

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector