Уровни методологических знаний

Лекция 1. Общие представления о методологии науки психология

1. Методология науки и метод познания.

2. Рефлексивный характер методологического знания. Виды рефлексии в науке.

3. Соотношение методологии психологической теории и практики

I. Методология науки и метод познания.

Наука – это прежде всего исследование. Поэтому характеристика науки не исчерпывается определением ее предмета; она включает и определение ее метода.

Методы, т.е. пути познания, – это способы, посредством которых познается предмет науки. Психология, как каждая наука, употребляет не один, а целую систему частных методов, или методик.

Под методом науки – в единственном числе – можно разуметь систему ее методов в их единстве. Основные методы науки – не внешние по отношению к ее содержанию операции, не извне привносимые формальные приемы. Служа раскрытию закономерностей, они сами опираются на основные закономерности предмета науки; поэтому метод психологии сознания был иной, чем метод психологии как науки о душе: недаром первую обычно называют эмпирической психологией, а вторую – рациональной, характеризуя таким образом предмет науки по тому методу, которым он познается; и метод поведенческой психологии отличен от метода психологии сознания, которую часто по ее методу называют интроспективной психологией. Точно так же то понимание предмета психологии, которое было здесь дано, предопределяет соответствующее ему решение основных вопросов о ее методе.

Осознает ли это исследователь или нет, его научная работа объективно в своей методике всегда реализует ту или иную методологию. Для последовательной и плодотворной реализации в психологии нашей методологии весьма существенно, чтобы она была осознана и, будучи осознанной, не превращалась в форму, извне механически накладываемую на конкретное содержание науки, чтобы она раскрывалась внутри содержания науки в закономерностях его собственного развития.

Марксистская диалектика как теория познания и научная методология ставит перед научным исследованием задачу понять и отобразить объективную действительность – реальный предмет в его собственном реальном развитии и реальных, опосредующих его отношениях: «…сама вещь в ее отношениях и в ее развитии должна быть рассматриваема», – формулирует В.И.Ленин первое требование диалектики. Детализируя далее «элементы диалектики», сущность которой он определяет как учение о единстве противоположностей, Ленин в своем комментарии к «Науке логики» Г.В.Ф.Гегеля в первую очередь выделяет следующее: «объективность рассмотрения (не примеры, не отступления, а вещь сама в себе), 2) вся совокупность многоразличных отношений этой вещи к другим, 3) развитие этой вещи (respective явления), ее собственное движение, ее собственная жизнь» (В.И.Ленин. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 202).

12 стр., 5899 слов

1.Психология как наука. Предмет и задачи психологии. Методы психологических исследований

Психология-наука о душе. Психология- наука изучающая закономерности возникновения, формирования, развитие психики людей, психологии групп людей в различных условиях жизни. Объект-человек, группа людей. Предмет-психика человека, психология группы В отечественной психологии выделяются следующие четыре группы методов: организационные, эмпирические, методы обработки данных и методы коррекции. ...

/ по Рубинштену/

Методы психологии

Психология, как и каждая наука, пользуется целой системой различных частных методов, или методик.

Основными методами исследования в психологии, как и в ряде других наук, являются наблюдение и эксперимент.

Каждый из этих общих методов научного исследования выступает в психологии в различных и более или менее специфических формах; существуют разные виды и наблюдения и эксперимента.

Наблюдение в психологии может быть самонаблюдением или внешним наблюдением, обычно в отличие от самонаблюдения именуемым объективным. Внешнее, так называемое объективное, наблюдение может в свою очередь подразделяться на прямое и косвенное.

Точно так же существуют различные формы или виды эксперимента. Разновидностью эксперимента является так называемый естественный эксперимент, являющийся формой промежуточной между экспериментом и простым наблюдением.

Помимо этих основных методов, которые получают в психологии специфическое выражение в соответствии с особенностями ее предмета, в психологии пользуются рядом промежуточных и вспомогательных методик.

 

 

Методология науки — это учение о методах и процедурах научной деятельности, а также раздел общей теории познания, в особенности теории научного познания (эпистемологии) и философии науки.

Методология, в прикладном смысле, — это система (комплекс, взаимосвязанная совокупность) принципов и подходов исследовательской деятельности, на которые опирается исследователь (ученый) в ходе получения и разработки знаний в рамках конкретной дисциплины.

5 стр., 2117 слов

Презентация на тему: Методология и методы научного исследования

... знания рост должен быть осознан, скорректирован, управляем, что непосредственно зависит от методологического осмысления этого явления. •Усложнение самих наук психологии и педагогики: методы исследования ... что уже есть) Понятие о методологии науки Термин «методология» греческого происхождения и означает «учение о методе» или «теория метода». Методология – наука о наиболее общих принципах познания ...

Наиболее существенный вклад в разработку методологии науки внесли Платон, Аристотель, Бэкон, Декарт, Кант, Гегель и другие классики философии. В то же время в работах этих авторов методология науки представала в обобщенном и слабо различенном виде, совпадая с исследованием общей идеи научности и ее базовых принципов.

В частности, Аристотель и Бэкон классифицируют научное знание и предлагают два основных метода получения достоверной информации о природе и человеке: логико-дедуктивный и экспериментально-индуктивный.

И.Кант разрабатывает общие границы познавательных способностей, а Шеллинг и Гегель пытаются создать универсальную систему научного знания. Данные исследования имели более отвлеченный характер, в силу того, что наука не играла вплоть до сер. XVIII — н. XIX какой-либо существенной практической роли в социальной жизни.

В работах Конта, Спенсера, Дюркгейма и других авторов разрабатываются уже не просто принципы общенаучного знания, но конкретные варианты методов научно-познавательной деятельности, причем во многом ориентированной на мир социальных связей и отношений.

Особое значение в становлении методологии науки имели исследования Буля, Фреге, Пирса в области логико-математического знания.

Уровни методологических знаний

В структуре методологического знания Э.Г. Юдин выделяет четыре уровня: философский, обще-научный, конкретно-научный, технологический.

Содержание высшего – философского уровня методологии составляют общие принципы познания и категориальный аппарат науки в целом. Методологические функции на этом уровне выполняет вся система философского знания: философские категории, законы, закономерности, подходы.

Второй уровень – обще-научная методология – представляет собой теоретические положения, которые можно применить ко всем или к большинству научных дисциплин.

Третий уровень – конкретно-научная методология – это совокупность методов и принципов, применяемых в той или иной науке.

Четвертый уровень – технологическая методология – составляют методика и техника исследования, то есть набор процедур, обеспечивающих получение достоверного эмпирического материала и его первичную обработку. На этом уровне методологическое знание носит четко выраженный нормативный характер.

8 стр., 3950 слов

2. Подобрать психодиагностический инструментарий,адекватный методологии исследования

ВВЕДЕНИЕ Проблема изучения отношения к жизни, наделение ее смыслом является одной из важнейших в современной психологии. Большинство исследований, посвященных смыслу жизни и смысложизненным ориентациям, рассматривают их как специфически присущие человеку внутренние восприятия психических взаимосвязей, происходящие благодаря определенной внутренней работе, как чувственные проживания некоторой ...

Все уровни методологии взаимосвязаны и имеют определенное самодвижение. При этом философский уровень выступает в качестве всеобщей методологии и содержательного основания всякого методологического знания.

 

 

Основные понятия

· научный метод (от греч. methodos) — это упорядоченный способ познания, исследования явлений природы и общественной жизни, приводящий к истине

· теория (от греч. theoria наблюдение, исследование) — это сложное многоаспектное явление, которое включает:

o обобщение опыта, общественной практики, отражающее объективные закономерности развития природы и общества

o совокупность обобщенных положений, образующих какую-либо науку или ее раздел

· гипотеза (от греч. hypothesis основание, предположение) — это:

o научное предположение, выдвигаемое для объяснения какого-либо явления и требующее проверки на опыте, а также теоретического обоснования для того, чтобы стать достоверной научной теорией

· наблюдение — это в общем и целом целенаправленное восприятие, обусловленное задачей деятельности, а в частности в науке — восприятие информации на приборах, обладающее признаками объективности и контролируемости за счет повторного наблюдения, либо применения иных методов исследования (например, эксперимента)

· эксперимент (от лат. experimentum — проба, опыт) — это поставленный опыт, изучение явления в точно учитываемых условиях, позволяющих следить за ходом явления и многократно воспроизводить его при повторении этих условий.

II. Рефлексивный характер методологического знания.

Виды рефлексии в науке.

Ключевые слова: ретроспективная, проспективная и текущая рефлексия, познавательная и регулятивная рефлексия, экстернальная и интернальная рефлексия, метарефлексия, дескриптивные стратегии.

Рефлексия является предметом изучения и орудием, применяемым в разных сферах человеческого знания и его использования: философии, науковедении, психологии, акмеологии, управлении, педагогике, эргономике, конфликтологии и др.

В качестве одного из определений рефлексии может быть рассмотрено следующее: рефлексия есть мысль, направленная на мысль (или направленная на саму себя).

Возможно, сущность рефлексии — не в том, что она есть мысль, а в обращённости на себя и в том, что рефлексия, в некоторых подходах может рассматриваться как генетически вторичное явление, возникающее из практики. Одна из возможностей для появления рефлексии обнаруживается при возникновении непреодолимых затруднений в функционировании практики, в результате которых не выполняется практическая норма (потребность).

10 стр., 4532 слов

Педагогическая производственная практика

Министерство образования Республики Беларусь УО «Витебский государственный университет им. П.М. Машерова» Факультет социальной педагогики и психологии Кафедра прикладной психологии для студентов 4 курса дневного отделения (специальность 1-23 01 04: «Психология») Методические рекомендации Витебск, 2010 ВВЕДЕНИЕ Подготовка практических психологов, помимо ознакомления студентов с новыми технологиями ...

Рефлексия, в таком случае — это выход практики за пределы себя самой, и в этом смысле она может рассматриваться как инобытие практики, а именно как процедура, осуществляющая снятие практического затруднения. Соответственно, рефлексия может вести к развитию и обновлению практики, и значит, она может рассматриваться не только как мысль, направленная на себя, но и как обращённость практики на себя.. В этом смысле рефлексия производна от прекращения практики.

 

 

Рефле́ксия (от позднелат. reflexio — обращение назад) — междисциплинарное понятие с многовековой историей, обращение внимания субъекта на самого себя и на своё сознание, в частности, на продукты собственной активности, а также какое-либо их переосмысление. В частности, — в традиционном смысле — на содержания и функции собственного сознания, в состав которых входят личностные структуры (ценности, интересы, мотивы), мышление, механизмы восприятия, принятия решений, эмоционального реагирования, поведенческие шаблоны и т. д.

Согласно П. Тейяру де Шардену, рефлексия — то, что отличает человека от животных, благодаря ей человек может не просто знать нечто, но ещё и знать о своём знании.

Согласно Э. Кассиреру, рефлексия заключается в «способности выделять из всего нерасчленённого потока чувственных феноменов некоторые устойчивые элементы, чтобы, изолировав их, сосредоточить на них внимание»[1]

Одним из первых в психологии рассмотрением рефлексии занялся А. Буземан (1925—1926 гг.), который трактовал её как «всякое перенесение переживания с внешнего мира на самого себя».[2]

В психологических исследованиях рефлексия выступает двояко:

· как способ осознания исследователем оснований и результатов исследования;

· как базовое свойство субъекта, благодаря которому становится возможным осознание и регуляция своей жизнедеятельности.

Как результат анализа самой рефлексии в методологии психологии были выделены три ее основных формы:

5 стр., 2351 слов

Информационные технологии в деятельности военных комиссариатов субъектов РФ 2

ВОЕННЫЙ ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДИПЛОМНАЯ РАБОТАслушателяподполковника Приветкина Андрея Анатольевичана тему       Применениеинформационных технологий в деятельности военных комиссариатов субъектовРоссийской Федерации Руководитель         старшийпреподаватель кафедры № 4 кандидат технических наук подполковник Иванов ...

1. элементарная рефлексия, направленная на анализ повседневных поступков и сопряженных с ними знаний, уточняющая их зна­чение и границы;

2. философская рефлексия как осмысление предельных основа­ний бытия и мышления, человеческой культуры в целом как состо­яния и способа существования социума;

3. научно-теоретическая рефлексия как критический анализ предпосылок, форм, методов и результатов деятельности человека в любой сфере, основанный на принципах системности детерминизма, логической последовательности и доказательности, наиболее широко культивируемых в науке.

Традиционно (по крайней мере для отечественной психологии, в частности, начиная с работ И. Н. Семёнова и С. Ю. Степанова) выделяются 4 подхода к изучению рефлексии (или другими словами — 4 аспекта изучения рефлексии):

· кооперативный (Емельянов Е.Н., Карпов А. В., Лепский В. Е., Лефевр В. А., Щедровицкий Г. П., и др.).

Рассматривается при анализе субъект-субъектных видов деятельности, а также при проектировании коллективной деятельности с учётом необходимости координации профессиональных позиций и групповых ролей субъектов, а также кооперации их совместных действий.

· коммуникативный (социально-психологический) (Андреева Г. М., Бодалёв А. А., и др.).

Рефлексия рассматривается как существенная составляющая развитого общения и межличностного восприятия, как специфическое качество познания человека человеком.

· когнитивный или интеллектуальный (Брушлинский А. В.

, Корнилова Т. В., Кулюткин Ю. Н., Матюшкин А. М., Семёнов И. Н., и др.).

Понимание рефлексии, как умения субъекта выделять, анализировать и соотносить с предметной ситуацией собственные действия, а также рассмотрение рефлексии в связи с изучением механизмов мышления, прежде всего — теоретического.

· личностный (общепсихологический) (Аллахвердов В. М.

, Василюк Ф. Е., Гуткина Н. И., Знаков В. В., Леонтьев Д. А., Петренко В. Ф., Петровский В. А., Семёнов И. Н., Степанов С. Ю., Шаров А. С., и др.).

Построение новых образов себя, своего «я», в результате общения с другими людьми и активной деятельности, а также выработка новых знаний о мире.

1 стр., 181 слов

Основные показатели деятельности педагога (глазами учащихся 9–11 классов)

Уважаемые ребята! Просим вас ответить на вопросы анкеты, в которой перечислены профессиональные и личные качества учителя. Оцените его работу по 5-балльной шкале, где: 5 баллов – качество проявляется практически всегда; 4 балла – качество проявляется часто; 3 балла – качество проявляется не всегда; 2 балла – качество проявляется редко; 1 балл – качество практически отсутствует. Подписывать анкету ...

Личностная рефлексия в традиционном понимании — это психологический механизм изменения индивидуального сознания. Согласно А. В. Россохину, личностная рефлексия — это «активный субъектный процесс порождения смыслов, основанный на уникальной способности личности к осознанию бессознательного (рефлексия нерефлексивного) — внутренней работе, приводящей к качественным изменениям ценностно-смысловых образований, формированию новых стратегий и способов внутреннего диалога, интеграции личности в новое, более целостное состояние.»

 

С позиций когнитивного подхода – целью психологии является экзистенциальное самопознание.

Экзистенциальное самопознание — это познание человеком своего существования, своего предназначения, смысла жизни, своей миссии.

 

Цель самопознания — познание себя как индивидуального субъекта, имеющего те или иные особенности, качества, цели, ценности, желания, возможности и пр.

Экзистенциальное самопознание, безусловно, опирается на рефлексию. В рефлексии человек обращается и к своему “бытию” (действия, поступки, события и пр.), и к своему “сознанию” (мысли, чувства, оценки и пр.).

Рефлективное “Я” собирает воедино многочисленные акты продуктивного “Я” и осуществляет на их основе многообразные синтезы событий самобытия: “Во всех таких актах я — тут как тут: я актуально здесь. Рефлектируя же, я постигаю себя при этом как человека”. Это то обыденное самопознание, которое совершает каждый человек постоянно в течение своей жизни.

Эдмунд Гуссерлем.

В зависимости от функций, которые выполняются рефлексией в различных ситуациях, А. В. Карпов и некоторые другие её исследователи, например А. С. Шаров, выделяют следующие её виды:

· Ситуативная рефлексия — выступает в виде «мотивировок» и «самооценок», обеспечивающих непосредственную включённость субъекта в ситуацию, осмысление её элементов, анализ происходящего. Включает в себя способность субъекта соотносить с предметной ситуацией собственные действия, а также координировать и контролировать элементы деятельности в соответствии с меняющимися условиями.

· Ретроспективная рефлексия — служит для анализа уже выполненной деятельности и событий, имевших место в прошлом.

· Проспективная рефлексия — включает в себя размышления о предстоящей деятельности, представление о ходе деятельности, планирование, выбор наиболее эффективных способов её осуществления, а также прогнозирование возможных её результатов.

 

Попытаемся рассмотреть различные виды рефлексии, используемые человеком в актах самопознания, и обосновать их с точки зрения феноменологического подхода, провозглашенного Эдмундом Гуссерлем.

Ретроспективная рефлексия

Существует несомненная возможность сознавать в рефлексии свое прошлое бытие. Назовем такую возможность ретроспективнойрефлексией; хотя ее также можно назвать “исторической рефлексией”, поскольку благодаря рефлективному взгляду (ретроспективному самообращению) самобытие разворачивается в своей исторической перспективе. Существование ретроспективной рефлексии очевидно. Его подтверждает сознание самобытия как собственной истории, своей “жизни”. Действительно, это “взгляд назад”, но не в пространстве, а во времени.

Безусловно, с одной стороны, ретроспективная рефлексия опирается на способности памяти, поскольку осмысливая свое бытие, человек в первую очередь вспоминает его, а с другой стороны, ретроспективная рефлексия активна по отношению к имеющемуся материалу, это не механическая и бесстрастная “раскадровка” самобытия, а фиксация его значимых изменений, акцентирование тех или иных переживаний с одновременным “затемнением” или “пропусканием” других, это синтез особых интенциональных объектов прошлого (состояний, поступков, событий) и расстановка их в определенной последовательности “истории самобытия”.

Текущая рефлексия

Ретроспективная рефлексия предполагает другую рефлективную способность — способность сознавать себя в “реальном времени”, то есть в настоящем, по мере свершения своего бытия, а не после него. Назовем такую возможность текущей рефлексией, подразумевая, что она протекает в том же времени, что и продуктивная деятельность, а не после него, как это имеет место в ретроспективной (исторической) рефлексии. Прежде всего, возможность текущей рефлексии подтверждает существование ретроспективной рефлексии: если бы у человека не было возможности фиксировать наличность, настоящее, то он не смог бы потом, “задним числом”, воспроизводить его. Таким образом, следуя логике, мы можем утверждать, что текущая рефлексия должна существовать, поскольку благодаря ей мы имеем возможность “вернуть” назад “кадры” самобытия, то есть воспользоваться уже ретроспективной рефлексий.

Текущая рефлексия фундирована в особой двойственности сознания: всякому позициональному сознанию сопутствует нейтральное сознание по типу “праобраз и тень” . Отношение между параллельными актами состоит, по Гуссерлю, в том, что один из них — “действительный акт”, “действительно полагающее cogito”, между тем как другой акт — это “тень” акта, cogito “не настоящее”; один акт — действительно совершается, другой же — “простое отражение совершения”, “просто мысль” о совершении. Метафора “тени” весьма удачна: тень — это то, что обычно сопровождает любой предмет, его нейтральный свидетель. Тень — это постоянное “присутствие”, которое предполагает в себе то, при чем оно присутствует.

Таким образом, текущая рефлексия — это рефлексия в модусе потенциальности, которая может быть в любой момент актуализирована или реактуализирована, например, в воспоминании о переживании. Текущая рефлексия является фундаментом как “естественной”, так и “феноменологической” рефлексии. “Теневая рефлексия” — это довербальная основа, на которой может быть воздвигнуто любое вербальное полагание.

Проспективная рефлексия

Репродуктивные свойства рефлексии проявляются не только в ретроспекции, когда мы имеем дело с “репродукциями переживаний”, но и в “предваряющем памятовании”, когда рефлективный взгляд обращен к еще не наступившему событию (переживанию), а значит к тому, что создано лишь самим рефлективным взглядом и еще не подтверждено наступившим настоящим. Это — проспективная рефлексия.

Что же репродуцируется в проспективной рефлексии, если еще ничего не было пережито? Если ретроспективная рефлексия, безусловно, основывается на текущей рефлексии, то проспективное видение самобытия есть результат ретроспективного самоосмысления. Таким образом, материалом для проспективной рефлексии становятся переживания, полученные в текущей и ретроспективной рефлексии. Если ретроспективную рефлексию с полным правом можно назвать родом воспоминания, в котором человек воспроизводит свои собственные переживания, то проспективная рефлексия — это, соответственно, род фантазии, в котором предвосхищаются лишь предполагаемые переживания или другие события самобытия, в свою очередь фантазии — это особым образом модифицированные воспоминания. Проспективная рефлексия в широком смысле — это не только протенция, предвосхищение (anticipatio), но также желания, планы, проекты и пр. Все это строится на основании уже воспринятого, в том числе воспринятого в интерсубъективном опыте. Ретроспективная рефлексия и фундированная в ней проспективная рефлексия, антиципация (предвосхищение) обеспечивают целостность самобытия.

Функциональные разновидности рефлексии

В повседневности самосознание (рефлективное “Я”) выполняет две важные функции: познавательную и регулятивную. Первая реализуется в самосозерцании, самоописании и концептуализации опыта самобытия, в связи с чем ее можно разделить на две составляющие — самонаблюдение и самоанализ. Вторая функция реализуется в соотнесении своего опыта с социальными и личными нормативами, а также в саморегуляции и самовоздействии, а потому в свою очередь разделается на самооценку и самоконтроль.

В повседневности познавательная функция практически всегда подчинена регулятивной. Можно сказать, что чаще всего самопознание совершается исключительно с целью саморегуляции. Я познаю себя для того, чтобы потом себя преобразовать. Однако смешение этих функций отражается как на качестве самопознания, так и — через некачественное самопознание — на качестве саморегуляции. Результатом смешения познавательной и регулятивной функции чаще всего становится ситуация, когда самоисследование уступает место самовоздействию, когда я спешу воздействовать на себя, недостаточно разобравшись в самом себе. Прерывание самобытия самоконтролем может произойти на протяжении всей деятельности продуктивного “Я”, когда регулятивная рефлексия обнаружит “отклонение от нормы”.

Как следствие такого слияния упомянутых рефлективных функций или даже полного вытеснения познавательной функции мы имеем “агрессивную”, “деструктивную” рефлексию. То, что Фрейд называл “супер-эго”, есть не что иное, как внутренний “контролер”, в котором познавательный компонент полностью подчинен “цензуре”. Фрейд считал, что самонаблюдение “является лишь подготовкой к суду и наказанию”; если совесть является одной из функций “сверх-Я”, то самонаблюдение, “необходимое как предпосылка судебной деятельности совести”, является другой его функцией.

Отголосок “агрессивного самоконтроля” мы можем наблюдать в ситуациях, когда рефлексия прерывает привычное продуктивное действие: мышление, дыхание, походку и пр. Очень часто в творческой деятельности негативно оценивается вмешательство самонаблюдения. Например, в японской живописи и каллиграфии художник не должен задумываться над тем, как он будет писать, его кисть должна следовать внутреннему бессознательному импульсу, только так он достигнет необходимой ему свободы и легкости самовыражения, вмешательство ума делает мазок неестественным, а значит неэстетичным. Именно этот деструктивный эффект самонаблюдения-самоконтроля дал основание для негативной оценки рефлексии — как чего-то, мешающего продуктивной реализации самобытия. Однако дело не в рефлексии как таковой, а в смешении ее познавательных и регулятивных функций, в неспособности различить самонаблюдение и самоконтроль.

Особую роль различение познавательной и регулятивной функций рефлексии приобретает в процессе самопознания. Для качественного самопознания регулятивная функция рефлексии должна быть “заключена в скобки” (то есть подвергнута феноменологической редукции), поскольку любое корректирующее вмешательство в продуктивный процесс начинает искажать его картину. В самопознании на первый план выступает необходимость в рефлексии, освобожденной от регулятивных целей, — в своего рода “неагрессивном сознании”. Самоконтроль тесно связан с самооценкой: негативная оценка своего переживания или действия с этической, моральной, эстетической или другой точки зрения автоматически влечет за собой желание исправить положение, что приводит к прерыванию продуктивного акта. Отсюда понятно известное требование З. Фрейда к “свободным ассоциациям” в психоанализе: не оценивать свои мысли и чувства с точки зрения каких-либо моральных нормативов — есть не что иное, как попытка очистить рефлексию от регулятивного компонента.

Таким образом, в функциональном плане можно выделить следующие виды рефлексии: самонаблюдение, самоанализ, самооценка, самоконтроль. Смешение этих функций, их неразличение приводит к снижению качества рефлексии, к появлению, в частности, феномена “агрессивной рефлексии”, мешающей реализации продуктивного “Я”. Напротив, освобождение рефлексии от “агрессивных компонентов”, связанных, например, с этической оценкой своего опыта, дает возможность совмещения продуктивности и рефлективности. Для того чтобы познавательные и регулятивные функции не смешивались и не мешали друг другу, необходима особая рефлективная процедура — метарефлексия, призванная “следить” за качеством рефлексии. Слежение за качеством рефлексии, проявляющееся в основном в сдерживании оценочной функции рефлексии, — главная задача метарефлексии. В результате мы приобретаем чистую познавательную рефлексию, открывающую нам дорогу к самопониманию.

Преобразующая рефлексия

Самопознание не сводится исключительно к фиксации того, что уже есть. Самопознание, главным инструментом которого является рефлексия, это еще и самотворение. Н. Бердяев писал: “Моя личность не есть готовая реальность, я созидаю свою личность, созидаю ее и тогда, когда познаю себя, я есть прежде всего акт”. Когда мы отмечали, что продуктивное “Я” — это действующее “Я”, это означало, что “Я” одновременно и познает окружающий мир, и преобразует его. А поскольку рефлективное “Я” по своей сущности идентично продуктивному “Я”, то и в случае рефлексии мы имеем дело с особого рода познанием — преобразующим познанием. Рефлексия — это креативный, пребразующий акт. Преобразующая функция рефлексии проявляется в ретроспективной рефлексии в форме ретроспективного восстановления событий, переживаний и поступков; преобразованием пропитана проспективная рефлексия; идея преобразования лежит в основе самоконтроля. Впрочем, самоконтроль необходимо отличать от преобразующей рефлексии: в случае самоконтроля преобразование следует за познанием (самонаблюдением и самооценкой), а в преобразующей рефлексии преобразование сопутствует познанию, поскольку последнее само по себе уже есть преобразование. Это преобразующее познание действует и в сфере внешнего опыта, и — возможно, более чем где-либо, — в сфере внутреннего опыта, в этом текучем и неопределенном пространстве субъективного “Я”.

Рефлективные позиции

Если мы говорим о рефлексии как форме самонаблюдения, то мы вправе задуматься над тем, с какой “точки зрения”, или позиции, мы осуществляем это наблюдение. В связи с этим можно говорить о субъективной и интерсубъективной рефлективных позициях. Субъективная позиция — это исключительно индивидуальная, личная позиция наблюдателя, некий взгляд изнутри. Интерсубъективная позиция — это взгляд с точки зрения внешнего наблюдателя. Другими словами, я могу иметь внутреннюю систему наблюдения, или отсчета, и одновременно с этим я могу использовать системы отсчета, центры которых выходят за пределы моего “Я” в интерсубъективное пространство, прикрепляясь к конкретным персоналиям, социальным, этническим, религиозным и другим культурным группам или общностям. Поэтому правильнее говорить не об одной, а о различных интерсубъективных позициях. Вдобавок к этому как особого рода интерсубъективную позицию можно рассматривать “точку зрения Бога”, в которую религиозный человек помещает центр (исток) своего рефлективного взгляда. Вероятно, таким же образом можно выделить различные варианты субъективной позиции, в том числе некую трансцендентальную позицию — позицию чистого “Я”.

Субъективная и интерсубъективная позиции суть не только различные точки зрения на свое бытие, но и различные точки зрения на мир, то есть — в совокупности — различные точки зрения на самобытие-в-мире. Подобно тому, как для всех нас по своему практически важен и птолемеевский, и коперниковский взгляд на мир, так для любого человека имеет важное значение и субъективная, и интерсубъективная позиция, с точки зрения которых он может наблюдать и оценивать свое бытие-в-мире: в первом случае — мир вокруг меня и для меня (“эгоцентрический взгляд”); во втором случае — я для мира, я как его часть (“онтоцентрический взгляд”).

Поэтому едва ли стоит здесь говорить о преимуществе субъективной или интерсубъективной позиции. Ни в коей мере не умаляя значение той или иной позиций, рассмотрим различие их в свете воздействия на объект рефлективного наблюдения.

Поскольку интерсубъективная позиция — это всегда внешняя (по отношению ко мне) позиция, то у нее, стало быть, больше вероятности “конфликтовать” со мной как объектом наблюдения. Когда я в своей рефлексии опираюсь на позицию, например, какой-то социальной группы, то моя рефлективная оценка будет неизбежноокрашена в тона, соответствующие нормативам и ценностям этой социальной группы. И результаты моей рефлексии будут напрямую зависеть от того, насколько замечаемая моим рефлективным взглядом деятельность моего “Я” — самобытие — соответствует этим нормативам. Конечно, в случае крайне резкого расхождения между социальной оценкой и моими действиями (словами, переживаниями, мыслями, желаниями и т.д.) может образоваться что-то вроде “рефлективного фильтра” — избирательного восприятия, искажающего картину самобытия. Здесь, правда, стоит заметить, что данное “искажение” необходимо понимать только относительно картины, которая может быть получена исходя из другой позиции. Едва ли правильно было бы в этих обстоятельствах искать среди интерсубъективных позиций некую абсолютную, по отношению к которой можно наверняка оценивать истинность всех остальных. Впрочем, ничто не мешает нам искать некую “чистую” — трансцендентную — позицию, не претендующую на исключительность в плане истинности, скорее, напротив, ценность которой будет заключаться именно в “нейтрализации”, то есть воздержании от каких-либо ценностных и нормативных оценок.

Кажется, что субъективная рефлективная позиция имеет несомненное преимущество перед интерсубъективной в плане “экологии самовосприятия”: рефлексия, отталкивающаяся от собственной системы отсчета, вероятно, не несет того “деструктивного потенциала”, который мы можем наблюдать в случае, когда рефлексия опирается на какой-либо внешний социокультурный норматив. С этим утверждением можно было бы окончательно согласиться (или опровергнуть), если бы точно удалось определить, в чем собственно заключается субъективность рефлективной позиции? насколько субъективная позиция независима от интерсубъективной? какие вообще виды субъективных позиций возможно различить?

В некоторой степени освободиться от магии понятий “субъективность” и “интерсубъективность” нам поможет переименование (или введение новых?) рефлективных позиций. Одна из них — интернальная рефлексия — “взгляд” вовнутрь (“интроспекция”), а точнее не “взгляд”, а чувствование, ощущение, переживание, поскольку зрительное восприятие мы отнесем к восприятию “внешнего опыта”. Другая позиция — экстернальная рефлексия — “взгляд” на самобытие со стороны, как если бы меня наблюдал Другой. Повторим, что некорректно говорить о каком-либо преимуществе одной или другой позиции, они обе необходимы для самопознания — как два важных основания феномена самобытия в мире.

Рефлексия и метарефлексия

Собственно говоря, рефлективное познание, или познание самобытия, и является главным объектом экзистенциальной феноменологии (феноменологии самопознания).

Но чтобы ответить на вопросы, которые ставит феноменология самопознания, например: каким образом человеку удается в рефлексии сформировать представление о себе? на каких априорных (трансцендентальных) основаниях он, рефлектируя, познает свое бытие? и т.д., — феноменолог должен иметь инструмент, с помощью которого он будет наблюдать за деятельностью рефлективного “Я”. Другими словами, он должен осуществлять рефлексию над рефлексией. Этот новый “поворот” взгляда мы назовем метарефлексией, или метарефлективным “Я”.

Сам процесс самопознания, осуществляемый рефлективным “Я”, в обычном случае остается “латентным”, но как любое опытное постижение может “быть раскрыт благодаря рефлексии более высокого уровня”, то есть метарефлексии. В метарефлективном “Я” нет ничего выходящего за рамки возможностей человеческого сознания. Так как рефлексии над переживаниями, в свою очередь, суть сами переживания, то, будучи таковыми, они “могут становиться субстратами новых рефлексий” .

Метарефлексия, таким образом, это не столько новое понятие, сколько новое название того, что уже существует равно как в философском исследовании, так и в обыденной жизни. Например, я говорю себе: “Я слишком много копаюсь в себе”; это означает, что я наблюдаю за своей рефлексией и даже как-то оцениваю ее. Чаще всего метарефлективное “Я” вмешивается в рефлективные процессы, корректируя их в соответствии с теми или иным образцами и нормами, предписывающими, как надо думать о себе, а как не надо, что можно чувствовать, а что нельзя и пр. Метарефлективное “Я”, таким образом, обычно выполняет роль “цензуры” по отношению к рефлективному “Я”, то есть функцию самоконтроля, но более высокого уровня. Многие психотехнические процедуры (аутогенная тренировка, самовнушение и пр.) суть не что иное, как метарефлективные акты, накладывающиеся на обычные рефлективные постижения и пытающиеся их каким-то образом видоизменить, например, “плохие эмоции” заменить “хорошими”, “правильными”.

В то же время метарефлективное “Я” не обязательно выступает в “агрессивной” и “репрессирующей” роли по отношению к рефлективному “Я”. Контроль над рефлексией может заключаться в повышении качества рефлексии благодаря, например, различению познавательной и регулятивной функций рефлексии, то есть самонаблюдения и самооценки, в результате чего мы приобретаем чистую познавательную рефлексию, открывающую нам дорогу к самопостижению. Такой контроль за рефлективным “Я”, безусловно, необходим феноменологу. В этом случае метарефлексия выступает уже в роли инструмента экзистенциальной феноменологии, как средство наблюдения за деятельностью рефлективного “Я”, в свою очередь конституирующего феномен самобытия. Метарефлексия позволяет увидеть, как рефлективное “Я” конституирует продуктивное “Я”, как меняет направление его потока, как оно его творит, то есть, в конечном счете, как человек творит образ своего бытия (самобытия).

Можно сказать, что метарефлективное “Я” — это “точка зрения”, дающая возможность наблюдать за самопознанием как процессом самотворения.

Впрочем, реальный метарефлективный процесс не выходит за пределы рефлективного, а выступает лишь в качестве особого вида рефлексии. Казалось бы, логично рассуждать: рефлективность — это способность выйти “за спину” продуктивности, а метарефлективность, соответственно, — способность выйти “за спину” рефлективности и т.д. Однако практически это немыслимо. Так, в продуктивном акте я могу обнаружить некую непосредственную данность (предмет, звук, ощущение и пр.), в рефлексии же я могу обнаружить себя, обнаруживающего некую данность, например: себя, смотрящего на предмет, себя слушающего, себя ощущающего; при этом я могу в одном поле непосредственного рефлективного восприятия объять и себя, и воспринимаемую мною данность. А дальше? Могу ли я в одном акте непосредственного (здесь-и-теперь) восприятия охватить себя в качестве воспринимающего себя, воспринимающего некую данность? Позволяет ли метарефлексия непосредственно воспринимать рефлективные акты, или она обеспечивает исключительно репродуцированное восприятие их как ретроспективная рефлексия?

Метарефлексия может “догонять” рефлективные акты, “наступать им на пятки”, может “препятствовать” им, но остается открытым вопрос, насколько она может быть с ними одновременно. А может быть метарефлексия — это диалог различных рефлективных позиций (рефлективных “Я”), “Я”, вступающее в диалог с самим собой.

Рефлективные дескриптивные стратегии

Под рефлективными дескриптивными стратегиями здесь мы будем понимать поиск подходящих слов для обозначения увиденного в рефлективном взгляде.

Гуссерль видит процесс соотнесения определенных интуитивно постигнутых сущностей со словами таким образом, что сначала усматриваются первые, а потом подбираются для них подходящие слова и выражения. Одно из главных условий — это четкое видение того, что подлежит наименованию. Только в этом случае мы найдем слово, смысл которого “исполнен” соответствующей интуитивной данностью. Однако в этом случае возникает вопрос: если созерцаемое в рефлективном взгляде изначально не ясно, как добиться необходимой четкости для того, чтобы отыскать нужные слова?

Видя в описанной выше стратегии один из действительно возможных путей овладения рефлективно постигаемыми феноменами, надо в то же время отметить, что это скорее идеальная схема, нежели реально-практический путь. В любом случае он не единственный, и Гуссерль предлагает так называемый “метод прояснения” как раз для тех случаев, — а этих случаев гораздо больше, чем обратных им, — когда сущность, предназначенная для дескрипции, недостаточно ясна. Обычно сначала “душевный материал” представляет из себя некую размытость и неразличенность, что делает его непригодным или почти не пригодным для эйдетических констатации: практически невозможно “установить, какие действительные компоненты заключены в постигаемом или же, например, что это за компоненты, коль скоро они неясно отделяются друг от друга и предстают в колеблющемся свете”. В этом случае, Гуссерль предлагает “приблизить к глазам некоторые показательные детали или позаботиться о приобретении иных, более подходящих, по контрасту с которыми ярче выступят и затем будут доведены до максимально ясной данности такие отдельные черты, которые до этого интендировались сбивчиво и темно”.

В реальном опыте самопознания, — когда исследующий взгляд направлен на переживания и не встречает ясные и четкие очертания созерцаемых сущностей (ощущений, переживаний и пр.), — дескрипция по методу прояснения может происходить следующим образом. Сначала можно попытаться лишь в самых “грубых” чертах описать созерцаемое во внутреннем взоре. Сначала подбираются не совсем подходящие, удачные слова, но именно они, в силу контраста, позволяют более отчетливо увидеть те сущности, которые требуют своего адекватного называния. В этом случае усмотрение сущности достигает своей ясности только лишь в процессе называния, а не до него, как это предполагается в “классическом” варианте. Процесс артикуляции (вербализации) может быть весьма долгим, петляющим, с перебором разнообразных вариантов, которые как будто примериваются к рефлективному опыту, пока вдруг в результате такого примеривания не происходит нечто вроде прозрения, “инсайта”, — человек обретает и слово, и “исполняющую его смысл” сущность.

Таким образом, мы имеем два вовсе не исключающих друг друга способа дескрипции: прямая дескрипция, при которой та или иная сущность должна быть прежде постигнута, а потом выражена в описании; и опосредованная (проясняющая) дескрипция, в которой выражение сущности начинается еще до ее постижения, и таким образом постепенно — “методом проб и ошибок” — находится подходящее выражение, которое в свою очередь становится открывающим ключом для ясного видения. В первом случае мы имеем прямую схему: идеация—дескрипция; а во втором случае — обратную схему: дескрипция—идеация, что вовсе не означает какое-либо уничижительное отношение к этому способу дескрипции.

В заключение позволим себе еще одну цитату: “Поначалу же всякое выражение хорошо, и особенно же хорошо любое подходящее образное выражение, какое способно привлечь наш взгляд к какому-либо ясно схватываемому феноменологическому событию. Ясность не исключает известного ореола неопределенности. Дальнейшее определение, или же, иначе, прояснение такового, — это как раз и есть дальнейшая задача, как, с другой стороны, и внутренний анализ, какой надлежит совершать путем сопоставлений или путем смены взаимосвязей, — разбиение на компоненты или слои. Те же, кто, не будучи удовлетворены предложенными интуитивными разворачиваниями, начинают — как в “точных” науках — требовать тут “дефиниций” или же полагают, что вправе по собственному усмотрению и в лишенном наглядности научном мышлении распоряжаться феноменологическими понятиями, какие якобы обретены как твердые и неподвижные на основании нескольких примитивных анализов, и думают, что приносят тем пользу феноменологии, — так это только новички, не постигшие еще ни сущности феноменологии, ни методики, какая в принципе требуется таковою” .

Библиографический список

1. Бердяев Н.А. Самопознание: сочинения/Н.А. Бердяев. М.; Харьков, 1998.

2. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии / Э. Гуссерль. М.: Дом интеллектуальной книги, 1999.

3. Гуссерль Э. Феноменологическая психология. Амстердамские доклады / Э. Гуссерль // Логос: филос.-лит. журн. 1992. № 3. С. 65.

4. Фрейд З. Введение в психоанализ: лекции / З. Фрейд. М., 1989.

 

 

СООТНОШЕНИЕ МЕТОДОЛОГИИ ТЕОРИИ ПСИХОЛОГИИ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ

Весомый вклад в развитие Методологии советской психологической науки внесли С.Л. Рубинштейн, А.Н. Леонтьев, Б.Г. Ананьев, Б.Ф. Ломов, М.С. Роговин и др.

 

Согласно Г.В.Телятникову, методология как учение о методах познания и практики, как теоретическое обоснование методов и их применения существует не сама по себе (это относится и к методу).

«Она является методологией по отношению к какой-либо или каким-либо наукам, теориям. Она живет в процессе познания, практики. В качестве методологии выступает наука, теория, положениями которой руководствуются в этом процессе.

Таким образом, методология психологии с позиций бихевиоризма, психоанализа, когнитивизма, гештальтпсихоогии и др. будет различной.

 

Разработка теоретических проблем психологии неразрывно связана с соотношением методологии и теории. «Объясняется это целым рядом обстоятельств:

1. В последнее время в отечественной психологической науке идет процесс демонополизации марксистской методологии. В то же время имеет место отставание теоретической психологии от экспериментальной и практической психологии.

2. Продолжающееся в литературе смешение методологии и теории, методологических и теоретических проблем науки мешает их решению» (Г.В.Телятников).

Согласно Г.В.Телятникову, методология как учение о методах познания и практики, как теоретическое обоснование методов и их применения существует не сама по себе. «Она является методологией по отношению к какой-либо или каким-либо наукам, теориям. Она живет в процессе познания, практики.

Критерии выполнения наукой, теорией роли методологии, т.е. методологической функции:

«Во-первых, большая степень обобщения по отношению к другим наукам: всем или региону (группе) наук.

Во-вторых, возможность использования законов и принципов данной науки, теории как более общих и действующих в других науках.

В-третьих, применение ее понятий путем наложения ограничений, обусловленных спецификой других наук.

В-четвертых, включение с соответствующей трансформацией ее методов в систему методов других наук» (Г.В.Телятников).

Уровни методологии:

I. Общая методология.

1. Мировоззренческая, общефилософская методология, включающая в себя

мировоззренческие, общефилософские положения.

2. Общенаучная методология, включающая в себя общую теорию систем,

информациологию, семиотику.

II. Региональная методология.

1. Специально-философская методология (теория познания, социальная философия).

2. Специально-региональная методология (социология, кибернетика).

III. Частная методология.

1. Общая психология — методология для всех психологических наук.

2. Социальная психология — методология для таких психологических наук, как экономическая, политическая психология, этнопсихология, психология управления.

Психология развития и возрастная психология — методология для таких психологических наук, как психология детского возраста, психология пожилого возраста.

Психология труда — методология для таких психологических наук, как психология педагогического труда, психология управленческого труда.

3. Некоторые концепции, имеющие методологическое значение и выполняющие методологическую функцию для ряда психологических наук. Здесь можно было назвать концепции культурно-исторической детерминации психики, единства сознания и деятельности.

В т.ч. бихевиоризм, когнитивизм, психоанализ и др.

«С помощью методологии решается целый ряд методологических проблем психологии. К ним можно отнести такие, как:

· природа законов и принципов психологии,

· способы построения системы понятий,

· системы применяемых в психологии методов,

· определения внешней и внутренней структуры психологии,

· разработки концепций, имеющих методологическое значение (структурализм, функционализм, психоанализ, бихевиоризм, гештальтпсихология, гуманистическая психология, рефлексология, реактология, культурно- исторический и знаковый подходы, деятельностный подход)».

 

Методология и теория

 

При всем значении методологии она не может заменить теорию, она выступает по отношению к теории как нечто внешнее, хотя и включается в теорию ее положениями в модифицированном виде как определенные узловые пункты.

Методология не поучает теорию, а дает ей определенный подход, направление .

«Представляется, что самопознанием психологии занимается методология психологии, общая психологическая теория и теоретическая часть каждой психологической науки.

Что же касается общей психологической теории (общей психологии) и теоретической части каждой психологической науки, то они решают такие проблемы самопознания психологии, как:

— определение предмета,

— обобщение эмпирического материала в абстракциях, понятиях, законах и принципах,

— разработка их и методов, концепций, идей для эмпирической и практической психологии,

— определение внутренней структуры психологического знания.

 

Эти проблемы, по существу, являются теоретическими проблемами психологии».

 

Таким образом, соотношение методологии и теории психологических наук заключается в следующем:

— только хорошо разработанная теория высокого уровня, большой степени обобщения может выполнять роль методологии психологических наук;

— четкое разграничение методологии и теории, методологических и

теоретических проблем психологии дает возможность более эффективного развития теории психологических наук и решения их теоретических проблем».

 

 

Очень важно подчеркнуть, что необходимо различать собственно методологию психологии и теорию психологии и, несомненно, методология не должна подменять собойтеории. Несомненно, что те или иные психологические теории могут иметьметодологическое значение и выступать в качестве методологии при осуществленииконкретного психологического исследования. Но должна существовать собственная методология психологической науки в узком смысле, обеспечивающая (как будетпродемонстрировано ниже) выполнение определенных функций.

Методология психологической науки пока еще не является устоявшейся, сформировавшейся теорией. Напротив, методология психологии представляет собой (и, по-видимому, должна представлять) совокупность идей, понятий, принципов, схем, моделей, концепций и т.д., и в каждый момент времени на первый план выходят те или иные ее аспекты. И если перед психологией встают новые задачи, то и методология должна осуществлять соответствующую проработку, создавая новые методологические модели.

Иными словами, методология психологии имеет конкретно-исторический характер.

 

В 1997 году, приступая к циклу методологических исследований и намечая контуры новой методологии психологической науки, ученые отмечали, что, вероятно, она должна складываться из следующих составляющих, соответствующих трем основным группам задач, стоящих перед этой областью знания:

1. Когнитивной (познавательной) методологии, описывающей принципы

исследования психического.

2. Коммуникативной методологии, обеспечивающей соотнесение различных психологических концепций и реальное взаимодействие различных направлений и школ в психологии.

3. Методологии психологической практики (практико-ориентированной

психологии).

 

Характеризуя достижения методологии в области когнитивной методологии, нельзя не отметить вышедшие в последние годы работы, получившие широкую известность. В эти годы появились работы А.В.Юревича, посвященные проблеме кризиса в психологии, принципу методологического либерализма, структуре психологических теорий (Юревич, 1999, 2001 и др.), интересные методологические исследования .

Важно констатировать, что в последнее время предприняты интересные исследования возможностей и перспектив в современных условиях системного подхода (Барабанщиков, 2004, Карпов, 2004).

Отметим только, что продвижение в разработке методологических проблем (предмета и метода психологии) порождает новые. Наиболее актуальной проблемой в области когнитивной методологии сейчас представляется методологический анализ самого процесса психологического исследования. Следует подчеркнуть, что при множестве работ, опубликованных в последние годы на эту тему, остается значительное количество «белых пятен». По нашему мнению, одним из важнейших вопросов здесь является выявление роли и внутренней структуры теоретического метода. Можно полагать, что специальное исследование этого вопроса позволит существенно продвинуться в разработке когнитивной методологии.

 

Отметим, что если 10 лет назад ни коммуникативной методологии, ни

методологии психологической практики вообще не существовало, то сегодня они складываются в самостоятельные методологические концепции.

Коммуникативнаяметодология.

Для реализации интегративных тенденций требуется специальная работа со стороны психологического сообщества. Это и заставило приступить к разработке коммуникативной методологии, направленной на обеспечение лучшего взаимопонимания между различными направлениями, школами, подходами в

психологии.

Основная трудность на этом пути состояла в разработке аппарата коммуникативной методологии. Большинство исследователей полагало, что такое вообще невозможно, т.к. различные психологические концепции являются несоизмеримыми. Такое мнение представлялось многим достаточно обоснованным, т.к. хорошо известно, что разные школы по разному трактуют сам предмет психологии, а практически любое психическое явление может быть объяснено с помощью различных психологических теорий. Были проведены исследования (Мазилов, 1998, 2000), посвященные изучению соотношения теории и метода в психологии. Обнаружилось, что соотношение теории и метода в психологической концепции представляет собой структурный инвариант, характеризующий любую психологическую концепцию. Ядром этого инварианта является предтеория, в которой зафиксировано представление ученого о предмете исследования (тем самым соотнесенного с предметом

психологии, поскольку проблема в структуре предтеории «опредмечена»), о методе, о базовой категории данного исследования и основных моделирующих представлениях

Таким образом,была создана основа для разработки модели коммуникативной методологии, позволяющей в различных психологических концепциях обнаруживать зоны совпадения и зоны рассогласования . Например, уровневое понимание психологического метода (согласно коммуникативной модели, можно говорить об:

— идеологическом,

— предметном,

— процедурном уровнях

позволило внести ясность в соотношение различных психологических концепций, выявив реальные различия между методами, используемыми авторами.

Таким образом, возникла возможность для реальной коммуникации концепций в области научной психологии.

 

Основные положения, составляющие фундамент концепции коммуникативной методологии, направленной на реальное соотнесение различныхпсихологических теорий:

1. Представление о предмете психологии как сложном, многоуровневом.

Дифференциация уровней предмета позволяет избежать многих недоразумений, поскольку соотнесение концепций должно происходить на уровне «реального» предмета.

Разработка концепции предмета представляет сложнейшую задачу, но ее решение совершенно необходимо, т.к. является обязательным условием для продвижения в этом магистральном направлении.

2. Представление о понятийной структуресовременной психологии как требующей специального научного анализа. (Наука толкования).

Многие недоразумения в психологии возникают от неоднозначного понимания многих терминов. Множественность определений и трактовок была и остается «фирменным» знаком психологии. Важным в этом отношении представляется уровневый анализ, позволяющий выявить и дифференцировать мнимые и действительные расхождения. Подобного рода проблемы возникают по отношению едва ли не к каждому психологическому понятию, что, несомненно, затрудняет работу по интеграции психологического знания. Выявление подлинного и мнимого спектра значений того или иного понятия — еще одна актуальная задача коммуникативной методологии психологической науки.

3. Рабочая схема осуществления соотнесения психологических концепций.

Реальное соотнесение психологических концепций предполагает использование рабочей схемы, определяющей технологию соотнесения (с помощью которой будут производиться конкретные операции соотнесения).

Принципиальная сложность состоит в том, что такая схема должна представлять собой инвариант, характеризующий любуюпсихологическую концепцию. Поскольку многообразие психологических теорий общеизвестно, задача кажется практически невыполнимой. Однако наши предшествующие исследования показали, что может быть намечен путь решения и этой проблемы. Наши исследования в области методологии психологической науки показали, что может быть выделена универсальная проблема, с которой сталкивается любой исследователь-психолог (подчеркнем, вне зависимости от того, осознает он это или действует интуитивно), — проблема соотношения теории и метода. Первоначально нами была разработана на основе историко-методологичес-ких исследований исходная схема, которая в последующих исследованиях

была уточнена и подвергнута проверке на универсальность.

Специальные исследования показали, что данная модель может рассматриваться как универсальная.

Универсальность данной модели обеспечивается тем, что:

— В ней задан предмет психологии. Таким образом (напомним, предмет многоуровнев, исходное понимание максимально широкое – «площадка для сборки») оказываются реально соотносимыми любые психологические концепции (которые действительно являются психологическими – по предмету исследования).

— В ней задан метод. Любая психологическая концепция предполагает использование тех или иных методов (принципиально схема не изменяется даже в случае чисто теоретической концепции, она в данном случае лишь модифицируется;

Поскольку метод многоуровнев, появляется реальная возможность поуровневого соотнесения различных психологических концепций.

— Предтеория является важнейшим понятием в процедуре соотнесения.

Моделирующие представления, к примеру, обычно не только не вербализуются исследователем, но и вообще не эксплицируются. Тем не менее, этот элемент является чрезвычайно важным (нами было показано, что различные теории мышления, к примеру, отличаются в первую очередь тем, что используют различные моделирующие представления).

Естественно, то же самое можно сказать и о базовой категории, и о других компонентах предтеории.

— Создается возможность для реального соотнесения различных типов и способов объяснения.

В направлении коммуникативной методологии в настоящее время также появляются новые акценты. Разработка основ коммуникативной методологии сделала возможной постановку проблемы интеграции психологического знания.

Среди работ в этом направлении

необходимо отметить исследования В.А.Янчука, в которых реализуются идеи интегративно- эклектического подхода.

Интегративно-эклектический подход обосновывает необходимость и продуктивность сотрудничества и партнерства различных психологических традиций. Он направлен на взаимообогащение и взаиморазвитие. Важно подчеркнуть, что данный подход представляет собой не «декларацию о намерениях», а он уже успешно реализуется на практике.

 

 

Наконец, третье направление – методология психологической практики. В последние годы в нашей стране наблюдается интенсивное развитие практической психологии. Возникает огромное количество психопрактик, психотехник, психотехнологий, практико-ориентированных подходов. Естественно, что это не может не породить значительного числа новых, в том числе и методологических проблем.

Многочисленные психологические практики должны быть проанализированы, классифицированы, что представляется необходимым для выявления их реальных возможностей. Вместе с тем мы можем констатировать, что теоретико-методологический анализ многочисленных практик до сих пор не осуществлен. Более того, не выполнена даже предварительная работа поразработке средств методологического анализа психологической практики.

Поэтому монография Карицкого И.Н. является чрезвычайно актуальным, методологически и теоретически значимым исследованием, поскольку в значительной степени восполняет существующий в современной психологической науке пробел.

Итак, работа И.Н. Карицкого. посвящена теоретико-методологическому

исследованию проблем современных социально-психологических практик. Актуальность темы обусловлена рядом факторов, и не в последнюю очередь связана с многообразием подходов к трактовке социально-психологических феноменов как внутри психологической науки, так и при их реализации на практике.

Одну из своих задач автор видит в выработке общезначимых критериев для анализа содержания различных психопрактических систем, их сравнения и оценки. Эта задача реализуется через разработку теоретической модели

психологической практики и выяснение механизмов формирования видов психологических практик.

Разработанная модель предлагает определенные методологические инструменты для соотнесения между собой концептуального, методического и иного содержания психотехнологий и психотехник.

Автор исследует основное теоретико-методологическое содержание понятия психологической практики, формулирует представление о пространстве собственной психологической практики в отличие от прикладного использования данных психологической науки в других сферах социальной деятельности.

Автор доказывает тождество понятий психологической и социально-психологической. Автор доказывает тождество понятий психологической и социально-психологической практики, обосновывая это тем, что всякая практика является социальной по своей сути и психологическая практика может быть развернута только как социально-психологическая практика. Далее автор исследует понятийное пространство практической психологии. Детальное внимание уделяется анализу конкретных видов психологической практики, в частности, психотерапии, психокоррекции, психологическому консультированию, психологической помощи, психологическому тренингу, диагностике, личностному росту и другим, их сравнению по ряду критериев.

В конце главы автор формулирует важное положение, что психологическая

практика является центральной категорией практической психологии.

Отдельная глава его работы посвящена системно-динамическому исследованию психологической практики и анализу конкретных психопрактических систем. Автор показывает, что психологическая практика представляет собой систему относительно самостоятельных действий, подчиненных основной деятельности, которая организует ее в смысловом и технологическом отношении. В связи с этим выделяются понятия деятельностнообразующих и дополнительных аспектов. Деятельностнообразующие аспекты, становясь ведущей деятельностью, образуют виды психологических практик. Другой момент анализа связан с введением понятий предпосылок и оснований психологических практик.

Автор выделяет социальные, личностные, концептуальные, методологические, праксические и феноменальные предпосылки и основания психологических практик, исследует взаимосвязь аспектов и оснований как в теоретическом плане, так и в процессе анализа ряда конкретных психопрактических методов. Развернутому исследованию подвергается психотехнологическое и психотехническое содержание психологической практики.

Автор выделяет социальные, личностные, концептуальные, методологические, праксические и феноменальные предпосылки и основания психологических практик, исследует взаимосвязь аспектов и оснований как в теоретическом плане, так и в процессе анализа ряда конкретных психопрактических методов. Развернутому исследованию подвергается психотехнологическое и психотехническое содержание психологической практики, доказывается, что оно является структурной компонентой методологических оснований.

И.Н.Карицким предложен ряд классификаций психологических практик, на основе того содержания (аспекты, основания), которое было выявлено в процессе построения модели психопрактики. Содержание деятельностнообразующих аспектов положено в основу классификаций по основным видам практик. Содержание разных уровней концептуальных и методологических оснований позволяет классифицировать практики по направлениям и школам в психологии, по базисным уровням воздействия, по ценностным признакам,

критериям рефлексивности, структурированности и другим.

Авторская концепция психологической практики имеет несомненный теоретико-методологический и прикладной интерес. Одним из ее результатов является экспликация содержания психологической практики в развернутую теоретическую модель, которая адекватно выражает основные взаимосвязи и механизмы психопрактического процесса. Предложенная модель имеет ряд прикладных аспектов. В методологическом отношении она может служить теоретико-методологической основой для последующих исследований, она

также может быть использована в учебном процессе, в том числе в прикладных курсах.

В концепции И.Н.Карицкого в качестве центральных моментов следует выделить следующие:

1. Сущность и содержание психологической практики (психопрактики);

2. Модель психопрактики;

3. Классификационный анализ психопрактик на основе содержания модели.

Стоит подчеркнуть, что сущность и содержание психологических практик

подвергаются специальному методологическому анализу фактически впервые. Между тем не подлежит сомнению, что это один из важнейших вопросов методологии современной практической психологии. Содержание монографии позволяет придти к выводу, что И.Н. Карицкий вносит значительный вклад в разработку этого вопроса.

Но наибольшее значение, по нашему мнению, для современной методологии имеет разработанная автором модель психологической практики. Не останавливаясь подробно на анализе этой части концепции И.Н.Карицкого, отметим, что автор детально рассмотрел следующие аспекты:

1. Предпосылки психопрактики.

2. Вертикальную структуру психопрактики – психопрактические основания, среди них:

a. Концептуальные,

b. Методологические,

c. Праксические,

d. Феноменальные.

2. Уровневый анализ методологических оснований психотехнологического,

психотехнического и методического содержания (каждый уровень оснований имеет свою уровневую структуру).

3. Горизонтальную структуру психопрактики – психопрактические аспекты,

среди которых выделяются две группы:

a. Деятельностнообразующие (например, психотерапевтический, консультационный, тренинговый и пр.) и

b. Дополнительные (например, контекстуальный, компенсационный,

интеграционный и пр.).

4. Механизм формирования вида психопрактики путем генерализации

деятельностнообразующего психопрактического аспекта.

5. Взаимное соотношение предпосылок, оснований и аспектов психопрактики.

6. Динамическое содержание психопрактики.

7. Полную модель психопрактики.

8. Анализ содержания конкретных психопрактических систем на основе модели психопрактики.

9. Раскрыты эвристические возможности предложенной модели.

Как представляется, разработка модели психологической практики И.Н.Карицким является наиболее значительным вкладом в методологию.

Этот вклад тем более значителен, что позволяет построить (и эта работа автором выполнена) научно обоснованную классификацию психопрактик. По нашему мнению, это совершенно замечательный результат: впервые появляется возможность не просто перечислять различные психологические практики, но сопоставлять их по существенным основаниям.

Основным вопросом остается — есть ли связь между методологией теоретической психологии и методологией психологической практики. Или они обречены на параллельное существование.

Связь, несомненно, есть. Проблема лишь в том, что практическая психология в настоящее время, как можно полагать, находится в состоянии оформления в самостоятельную дисциплину.

По определению В.Н.Дружинина, практическая психология «отчасти остается искусством, отчасти базируется на прикладной психологии как системе знаний и научно обоснованных методов решения практических задач» (В.Н.Дружинин, 1999).

В целом эта констатация справедлива, т.к. практическая психология чрезвычайно неоднородна и, несомненно, включает в себя названные составляющие. Но, как можно полагать, в настоящее время происходит формирование практической психологии как особого направления внутри психологической науки.

При чрезвычайной неоднородности практической психологии (в качестве таковой выступает и академическая психология, «дополненная» примерами «из жизни», и прикладная психология как таковая, и различного рода ненаучные концепции, основывающиеся на эзотерических учениях, мистике, астрологии и т.п., и так называемая «pop-psychology» — психология для массового читателя, и т.д.), тем не менее, уже сегодня можно говорить о формировании парадигмы собственно практической психологии как отрасли психологической науки, имеющей специфические цели и задачи, методы, способы объяснения и т.д.

Представляется перспективным дать эскиз этой парадигмы. Итак, что такое практическая психология сегодня? Во-первых, это наука, которая определяется не через предмет, а через объект. В практическом отношении всегда важнее дать общую (целостную) характеристику личности. В медицине, праве, педагогике, искусстве и т.п. куда важнее определить, кто находится перед тобой, чем следовать исторически сложившимся (поэтому неизбежно исторически ограниченным) канонам научности. Уместно заметить, что в качестве такового обычно принимается «стандарт», сформировавшийся и оформившийся в сфере естественных наук. В соответствии с таким стандартом выделяется «клеточка», из которой должно «выстроиться» искомое «целое». Напомним, еще В.Дильтей в конце XIX столетия предупреждал, что такая стратегия в области психологии малоперспективна. Поэтому практическая психология исходит не из предмета, а из объекта.

Объект принципиально целостен. Как нам представляется, здесь необходимы некоторые пояснения.

Попытаемся их дать.

Предметом научной академической психологии традиционно полагается либо психика, либо поведение (в зависимости от того, к какой научной школе

принадлежит интервьюируемый психолог-исследователь).

Это на уровне деклараций. Реально подлежат изучению либо явления поведения (доступные внешнему наблюдению), либо феномены самосознания (которые фиксируются с помощью самонаблюдения).

Исходя из этого реального предмета строится гипотетическая конструкция – т.н. предмет науки. Как правило, это — результат мыслительной деятельности познающего, т.е. нечто имеющее опосредствованный характер (например, та же психика).

Из этого элементарного предмета должно быть выведено все богатство явлений, относящихся к сфере данной науки – совокупный предмет.

Важно подчеркнуть, что реальный совокупный предмет получается в результате «конструктивной» (в смысле В.Дильтея) деятельности. Таким образом, в данном случае путь науки: от «единиц» к «целому».

В практической психологии путь принципиально обратный.

Это достигается за счет того, что в качестве исходного берется не предмет, а объект. Объект принципиально целостен.

В качестве объекта (в практической психологии) выступает личность. Следует специально подчеркнуть, что понимание личности в практической психологии существенно отлично от трактовки личности в академической

психологии (можно указать по меньшей мере десять принципиальных отличий) (Мазилов,2000).

Как практически-ориентированная область знания она исходит из представления о целостном объекте, не пытаясь «выстроить» его из предполагаемых (и, естественно, гипотетических) «единиц», но пытаясь охватить целиком.

Отсюда следует и специфический метод: он может быть определен как гуманистический, предполагающий диалог исследователя и исследуемого (поскольку последний является носителем сознания), и игнорирование этого обстоятельства, по меньшей мере, недальновидно.

Исходными принципами практической психологии могут быть названы целостность и типологичность (в противоположность «элементаризму» и «конструктивизму» научной психологии, которые были зафиксированы еще В.Дильтеем (1894)).

В качестве идеала научности практическая психология имеет описание и предсказание (поведения личности), а не объяснение. Средством видит не построение научных моделей, но разработку типологий (многочисленных, по разным основаниям), классификацию и описание индивидуальных случаев.

Вряд ли стоит специально подчеркивать, что конечной целью практической психологии является выход на психотехники и психотехнологии, т.к. практическая психология изучает собственный объект для того, чтобы в том или ином отношении его изменить (в скобках заметим, что цель академической психологии — обнаружить общие законы и «вписать» предмет изучения в общую картину мира).

Естественно, что различается и представление об «итоговом продукте»: в академической психологии это построение возможно более убедительной научной модели, в которой получили воплощение общие «законы жизни» научного предмета, в практической психологии это «всего лишь» описание или типология, предполагающая ту или иную квалификацию «индивидуального» случая.

Мы полагаем, что эффективное взаимодействие между практической и научной психологией станет возможным благодаря методологии, причем методологии коммуникативной. Для этого необходима теоретическая разработка проблемы предмета психологии.

На наш взгляд, необходимо создание теоретической модели предмета

психологии. Как представляется, предмет психологии имеет сложное уровневое строение. В этом направлении наиболее актуальной видится задача интеграции научно-психологического знания с одной стороны и практико-ориентированного психологического знания с другой.

Мы полагаем, что условием интеграции психологического знания в целом и эффективного взаимодействия научной и практической психологии является дальнейшая разработка проблемы предмета психологии.

Можно полагать, что единый предмет психологии – психика – будет находить различное воплощение в частичных предметах. Вспомним о предпринимавшихся попытках построить систему психологических понятий.

В данном контексте представляет особенный интерес концепция, разрабатываемая А.А.Тюковым. «Я предлагаю собственную конструкцию категориального ядра новой психологии в целостной картезианской картине «пространства существования и развития человеческой души», задающего предмет психологии в целом как предмет комплексной науки и базовые предметы – как разделы психологической науки. Привычные и знакомые нам категории личности, сознания и деятельности вводятся как независимые и задающие отдельные базовые предметы и, соответственно, теории: личности, сознания, деятельности, а главное – возвращающие «душу» в качестве действительности психологического изучения» .

Нельзя исключить того, что на последующих этапах интеграции психологического знания именно эти категории – личность, сознание, деятельность будут играть организующую роль.

 

Решение методологических проблем никогда не является окончательным:

продвижение в одном аспекте порождает необходимость пересматривать другие.

Рассмотренные в статье исследования представляют лишь один из возможных путей разработки методологии психологии. Существуют и другие пути. Но без методологических разработок – сейчас это уже совершенно ясно – невозможно удовлетворить «тоску по целостности». Об этом писал в своей «Автобиографии» Джером Брунер: «Я надеялся, что психология сохранит целостность и не превратится в набор несообщающихся поддисциплин.

Но она превратилась. Я надеялся, что она найдет способ навести мосты между науками и искусствами. Но она не нашла» (Цит. по В.П.Зинченко, 2003, с.117-118).

Методологические исследования сохраняют надежду на достижение интеграции. Хотя бы в отдаленной перспективе.

 

 

Литература

1. Барабанщиков В.А.(ред) Идея системности в психологии. М.: ИПРАН, 2004

2. Волков И.П. Какая методология нужна отечественной психологии, кому и зачем? // Труды Ярославского методологического семинара: методология психологии. Ярославль, 2003.

3. Гараи Л., Кечке М. Еще один кризис в психологии! // Вопросы философии, № 4, 1997, с. 86-96.

4. Дружинин В.Н. (ред.) Современная психология. М., 1999.

5. Зинченко В.П. Преходящие и вечные проблемы психологии // Труды Ярославского методологического семинара: Методология психологии. Ярославль, 2003, с.98-134.

6. Карицкий И. Н. Теоретико-методологическое исследование социально-

психологических практик. М., Челябинск: Социум, 2002.

7. Карпов А.В. Метасистемная организация уровневых структур психики. М.:

ИПРАН, 2004.

8. Мазилов В.А. О деятельностном подходе к исследованию мышления //

Психологические проблемы рационализации деятельности. Ярославль: ЯрГУ, 1981, с.62-82.

9. Мазилов В.А. Теория и метод в психологии. Ярославль: МАПН, 1998. 356 с.

10. Мазилов В.А. Психология на пороге XXI столетия: Методологические проблемы. Ярославль: МАПН, 2001. 112 с.

11. Роговин М.С. Психологическое исследование. — Ярославль, ЯрГУ, 1979. 66 с.

12. Телятников Г.В. Методология и теория психологических наук.Тверь: ТИЭП, КИЭП, 2004. 72 с.

13. Тюков А.А. Психология XXI века: пророчества и прогнозы (Круглый стол) //Вопросы психологии, №1, 2001, с.6-8.

14. Тютюнник В.И. Основы психологических исследований. М., 2002.

15. Юревич А.В. Методологический либерализм в психологии // Вопросы психологии,2001, №5, с.3-19

16. Янчук В.А. Введение в современную социальную психологию. Минск, 2005