Функциональные состояния

Лекция

Функциональные состояния.

План:

1. Функциональное состояние в структуре поведения.

2. Состояния психического напряжения.

Наиболее часто ФС определяют как фоновую активность ЦНС, в условиях которой осуществляется та или иная деятельность. При этом Павлов говорил о тонусе коры больших полушарий или ее возбудимос­ти. Позже работами П.К. Купалова показано, что из­менения ФС отражаются не только в возбудимости го­ловного мозга, но и в его реактивности и лабильности.

Очевидно, что такое определение ФС носит самый общий характер и требует конкретизации. Шаги, сде­ланные исследователями в этом направлении, приве­ли к выводу, что существует большой набор физиоло­гических реакций организма, в которых отражают­ся сдвиги фоновой активности ЦНС. Это ЧСС, АД, частота и глубина дыхания, скоростные характерис­тики двигательных реакций, изменения ЭЭГ и т. д.

Все это побудило исследователей, уточняя опреде­ление ФС, обратиться к описанию тех поведенческих реакций, в которых проявляются его изменения. Наи­более широкое распространение при этом получили два подхода.

При первом ФС определяется через комплекс вза­имосвязанных физиологических реакций. Иначе го­воря, изменения ФС — это смена одного комплекса реакций другим. В свете таких представлений диаг­ностика и идентификация ФС рассматриваются как решение задачи распознавания многомерного векто­ра, компонентами которого являются различные фи­зиологические показатели или реакции. Поиск и на­хождение все новых и новых реакций и их комбина­ций, в которых отражается динамика ФС, имеет под собой разумную основу, так как, по-видимому, суще­ствуют уникальные комбинации реакций, соответству­ющие определенным ФС. Кроме того, с увеличением числа регистрируемых физиологических параметров достигается более дробное представление о тех процес­сах, которые характеризуют изучаемое конкретное ФС. Однако определение ФС через перечень различ­ных реакций, найденных эмпирическим путем, име­ет свои ограничения, так как остается невыясненным их отношение к реальным механизмам формирования функциональных состояний.

5 стр., 2176 слов

Динамика изменения образа психического состояния

ВВЕДЕНИЕ Психическое состояние играет важную роль в жизнедеятельности человека, оно тесно взаимосвязано с другими психическими явлениями, обуславливает их протекание, а также само изменяется и детерминируется ими. «Психическое состояние следует изучать как явление, имеющее многие аспекты существования. Его необходимо рассматривать в разных временных масштабах». Возникновение определенного ...

Второй подход наиболее популярен в эргономике, среди инженерных психологов. Он основывается на данных зависимости эффективности условнорефлек-торной деятельности животных, работоспособности и результатов деятельности человека от ФС. При этом ФС оценивается не столько по физиологическим ре­акциям, сколько по результатам трудовой деятель­ности человека, которые рассматриваются как наи­более интегральный показатель ФС. Снижение эф­фективности выполняемой работы расценивается как признак ухудшения ФС. Дальнейшее развитие этого подхода выразилось в создании психометрических тестов, включающих решение различных когнитив­ных задач.

Конечно, располагая данными о количестве и ха­рактере допущенных ошибок, о сбое в работе, можно судить о степени выраженности тех или иных экст­ремальных состояний, возникающих в результате утомления, монотонии и т. п. Такой способ оценки ФС безусловно полезен для практики, так как для конк­ретных видов трудовой деятельности позволяет ре­шать многие задачи повышения эффективности тру­да и предотвращать развитие у человека нежелатель­ных, недопустимых ФС. Вместе с тем этот метод в основном лишен прогностической силы, так как он способен выявлять только наиболее явные, грубые изменения в ФС.

Определение ФС через комплексы поведенческих, физиологических реакций или успешность производ­ственных операций, выполняемых человеком, в луч­шем случае дает возможность обнаружить измене­ния в состоянии, но ничего не говорит о том, что есть само функциональное состояние, так как не касается нейрофизиологических механизмов регуляции ФС.

При таком подходе, отмечает Е.П. Ильин, происхо­дит подмена определения сущности состояния опи­санием сдвигов, происходящих при его изменении. Одновременно предполагается молчаливое отрица­ние наличия самостоятельного нейрофизиологичес­кого механизма с функцией регуляции ФС. Однако такое представление противоречит многочисленным нейрофизиологическим данным.

Исследование модулирующих систем мозга: рети­кулярной формации с ее активирующими и инактивирующими отделами, а также лимбической систе­мы, от которой зависит мотивационное возбуждение, дает основание выделять их в особую функциональ­ную систему, которая имеет несколько уровней реа­гирования: физиологический, поведенческий и пси­хологический (субъективный).

3 стр., 1139 слов

Назовите причины такого поведения ребёнка. Охарактеризуйте учебные ситуации наиболее трудные для таких детей. Сформулируйте рекомендации учителю.

ДОМАШНЯЯ КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА ПО ПСИХОЛОГИИ ВАРИАНТ 1 Задание 1. Заполните таблицу «Познавательные процессы» Познавательные процессы Внимание Ощущение Восприятие Речь Память Мышление Воображение Определение               Виды               Основные свойства (операции, процессы)           Особенности ...

Выражением актив­ности этой функциональной системы и является ФС. Функциональное состояние — психофизиологическое явление со своими закономерностями, которые зало­жены в архитектуре особой функциональной систе­мы.

Такой взгляд на ФС подчеркивает важность изу­чения собственных механизмов регуляции ФС. Только на основе знания о реальных процессах управления ФС можно создавать адекватные методы диагности­ки ФС, как наиболее отвечающие его основным зако­номерностям.

Определение ФС через поведенческие реакции при­водит к отождествлению ФС с понятием уровня бодр­ствования. Предложение отделить понятие «уровня бодрствования» от понятия «уровень активности» нервных центров (функционального состояния) впер­вые было высказано В. Блоком. Уровень бодрствова­ния рассматривается им как поведенческое проявле­ние различных уровней функционального состояния. Он допустил, что между сном и крайним возбуждени­ем существует непрерывный ряд изменений уровня бодрствования, с которым монотонно связаны изме­нения в уровне активации нервных центров.

ФС в отношении поведения выполняет прежде все­го операционную функцию. Оно включено в состав целенаправленного поведения как средство для его успешного осуществления. Вместе с тем ФС может выступать в качестве цели поведения. Это особенно очевидно выступает при рассмотрении ориентировоч­но-исследовательской деятельности и поведения ре­гуляции цикла бодрствование—сон.

Дефицит активации организма, особенно в услови­ях сенсорной депривации, побуждает человека и жи­вотных к ориентировочно-исследовательскому поведе­нию. Многочисленные наблюдения свидетельствуют о стремлении животных к новому, к исследованию не­знакомых пространств, к манипулированию сложны­ми устройствами. О существовании самостоятельной потребности в новизне свидетельствует и то обстоя­тельство, что на ориентировочном подкреплении воз­можно обучение: выработка сложных инструменталь­ных рефлексов у крыс, тонкой дифференцировки сти­мулов у обезьян и др.

2 стр., 963 слов

Физическое развитие в младенчестве. Врожденные формы психики и поведения. Двигательная активность ребенка в младенческом возрасте

Контрольная работа по дисциплине «Психология развития и возрастная психология» на тему: «Физическое развитие в младенчестве. Врожденные формы психики и поведения. Двигательная активность ребенка в младенческом возрасте» СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 1. ФИЗИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ В МЛАДЕНЧЕСТВЕ…………………………..4 1.1. Показатели физического развития…………………………………………..9 2. РАЗВИТИЕ ДВИЖЕНИЙ И ДЕЙСТВИЙ ...

Другим типом поведения, в котором ФС выступа­ет в качестве цели поведения, является сон. Согласно Дж. Моруцци, переход ко сну представляет опреде­ленный вид мотивированного поведения (инстинкта), в котором можно выделить подготовительные дей­ствия, завершающие акты и цель поведения. Цикл бодрствования—сон, с точки зрения Т.Н. Ониани [27], отражает циклическое чередование мотивации сна и мотивации бодрствования. В его основе работа гомео-статического механизма, реализуемого в смене и че­редовании двух форм поведения, принципиальное отличие которых выражается в различии функцио­нальных состояний: сна и бодрствования.

Конкретное ФС человека и животного всегда зави­сит от целого ряда факторов. Это прежде всего моти­вация, то, ради чего выполняется конкретная деятель­ность. Чем значимее мотивы, тем выше уровень ФС. Содержание самого труда — наиболее важный регуля­тор ФС. Уже в самом задании заложены определен­ные требования к специфике и уровню ФС. Общий уровень сенсорной нагрузки от сенсорного пресыщения до сенсорной депривации также изменяет ФС. Конк­ретное ФС зависит от исходного уровня активности нервной системы, сохраняющей след от предшеству­ющей деятельности субъекта. Наконец, специфика и уровень ФС существенно зависят от индивидуальных особенностей субъекта, в частности от таких его свойств, как сила—слабость нервной системы, экст-роверсия—интроверсия, тревожность и т. д. Так, ин­дивиды с сильной нервной системой менее устойчи­вы к монотонии и раньше слабых показывают паде­ние уровня активности нервной системы.

7 стр., 3024 слов

Функциональные блоки мозга

... общей и избирательной активации мозга включает такие структуры, как ретикулярная формация среднего мозга, неспецифические ядра таламуса, гиппокамп и ... в том числе коры больших полушарий. Активность самой ретикулярной формации поддерживают импульсы, приходящие от ... автоматизированные мышечно-двигательные реакции, он переходит в продолговатый отдел головного мозга. Головной мозг – передний отдел ...

Нейроанатомия функциональных состояний

Открытие исследователем из Лос-Анжелеса Г. Мэ-гуном и итальянским ученым Дж. Моруцци в 1949 г. ретикулярной активирующей системы мозга имело решающее значение для понимания механизмов ре­гуляции функциональных состояний.

Они показали, что электрическая стимуляция срединной части ство­ла мозга (ретикулярной системы) во время сна живот­ного пробуждает его и поддерживает бодрствование. Таким образом, у нормального животного и у encephale isole, по-видимому, существует центральный механизм поддержания бодрствования во время ин­тервалов между раздражениями, но эта система от­сутствует у препарата cerveau isole. Именно этому центральному механизму в экспериментах Дж. Мо-руцци и Г. Мэгуна было найдено место. Их открытия хорошо объясняли эксперименты Бремера: источни­ком ЭЭГ-активации являются не только сенсорные пути, но и ретикулярная формация среднего мозга.

Животные с ретикулярными разрушениями станови­лись сонными, обездвиженными и оставались таки­ми по крайней мере в течение нескольких дней после операции. В ЭЭГ у них регистрировались сонные ве­ретена, а сильные слуховые и тактильные раздражи­тели могли вызывать лишь кратковременное пробуж­дение.

Таким образом, приход сенсорных импульсов в кору по специфическим путям не ведет еще к дли­тельному бодрствованию, но если ретикулярная фор­мация сохранна, то импульсы, приходящие в нее по коллатералям от сенсорных путей, приводят к дли­тельной активации коры.

Не менее важен для регуляции сна и бодрствования задний гипоталамус. Как показали исследования, он обусловливает поведенческую активацию, а ретику­лярная формация более важна для реакции пробужде­ния, отражающейся в изменении ЭЭГ.

У человека она возникает в виде блокады альфа-ритма (8−13/с) и/или усиления бета-активности (14−30/с).

7 стр., 3377 слов

1. Роль глубинных структур мозга и лимбико-ретикулярного комплекса в

Билет №20 формировании высших психических функций. А. Р. Лурия предложил структурно-функциональную модель мозга как субстрата психической деятельности. Эта модель характеризует наиболее общие закономерности работы мозга как единого целого и позволяет объяснить его интегративную функцию. Согласно этой модели, весь мозг можно разделить на три структурно-функциональных блока: а) энергетический блок, ...

У животных ЭЭГ-реакция пробуждения обычно представлена уси­лением гиппокампального тета-ритма или общей де-синхронизацией ЭЭГ. Повреждение заднего гипатала-муса приводит к сонливости в поведении, тогда как в ЭЭГ регистрируется высокочастотная, низкоамплитуд­ная активность бодрствования. Наоборот, кошки с по­вреждениями в ретикулярной формации по поведению были не сонными: они следили за зрительными сти­мулами, тогда как у них в ЭЭГ доминировали медлен­ные волны сна. Т. е. возможна диссоциация поведен­ческой и ЭЭГ-активации, что указывает на существо­вание двух относительно самостоятельных механизмов регуляции функционального состояния.

Не менее важная роль в регуляции активности моз­га принадлежит таламусу. Эта структура поражает своей склонностью к генерации ритмической элект­рической активности. В ответ на одиночное электри­ческое раздражение специфического, ассоциативного или неспецифического ядра таламуса в нем возникает ритмический разряд последействия в виде серии волн затухающей амплитуды одной частоты (8—12/с).

Кроме того, в таламусе чаще, чем в других струк­турах мозга, спонтанно возникают медленные волны («сонные» веретена), которые сходны с корковыми веретенами (16—18/с).

Повторная электрическая стимуляция неспецифи­ческих ядер таламуса на частоте около 8—12/с вызы­вает в коре реакцию рекрутинга, которая воспроиз­водит частоту стимуляции и очень похожа на верете­на, спонтанно возникающие в коре. На этом основании Р. Морисон и Ф. Демпси, первыми открывшие рекру­тирующий ответ, предположили существование в сре­динной части таламуса генерального пейсмекера или ритмического осциллятора, распространяющего син­хронизированные влияния на обширные области коры в виде медленных волн ЭЭГ.

Между ретикулярной активирующей системой и таламической системой выявлены реципрокные от­ношения: первая обусловливает пробуждение и акти­вацию, вторая — подавление кортикальной возбуди­мости и сон.

Однако представление о функции таламуса толь­ко как тормозной было отвергнуто экспериментами Г. Джаспера. В 1955 г. появилась его теория о диф-фузно-проекционной таламической системе, согласно которой неспецифические структуры таламуса могут влиять на кору не только тормозно, но и активирую-ще. Реакции активации коры, вызываемые с таламу­са, локальны и имеют более короткую продолжитель­ность по сравнению с ЭЭГ-активацией, обусловленной активирующей системой ствола мозга. Они также более устойчивы к угашению, чем генерализованная ЭЭГ-активация.

3 стр., 1347 слов

Презентация на тему: Психика и организм

Психика и организм Психология конституциональных различий •Параметры, влияющие на психическую деятельность человека: возраст, пол, строение нервной системы и мозга, тип телосложения, генетические аномалии, уровень гормональной активности. •Хронические заболевания и психологический тонус. •Э. Кречмер (1888-1964)-«Строение тела и характер»: -астенический тип; -атлетический тип; -пикнический тип. ...

Таким образом, ЭЭГ-реакции активации, вызыва­емые активизирующей системой ствола мозга и не­специфической системой таламуса, различаются как генерализованные и локальные, тонические и фази-ческие, быстро и медленно угасающие. Эти особенно­сти позволяют связывать функцию активирующей системы ствола мозга с поддержанием определенно­го уровня активности в нервной системе, а таламичес-кую неспецифическую систему с селективным вни­манием и локальным ориентировочным рефлексом.

Существование в неспецифическом таламусе двух систем: активирующей и тормозной — было экспе­риментально подтверждено также работами М. Монье с сотрудниками. По их данным, стимуляция неспе­цифического таламуса низкой частотой (3−25/с) при слабых интенсивностях и больших длительностях электрического импульса возбуждает тормозную си­стему таламуса, увеличивая в ЭЭГ процент дельта-волн и веретен, тогда как высокочастотная стимуля­ция импульсами меньшей длительности и большей интенсивности возбуждает активирующую систему таламуса. У одного и того же нейрона моторной коры низкочастотная стимуляция таламуса снижает, а высокочастотная увеличивает частоту его разрядов.

Исследование нейронных механизмов модулирую­щей функции таламуса показало существование в нем нейронных пейсмекеров ритмической активности. Они были найдены в специфических ядрах таламуса [52] в неспецифическом таламусе [11]. Эти нейроны в условиях покоя имеют тенденцию разряжаться после­довательностью пачек спайков, их появление корре­лирует с возникновением в ЭЭГ сонных веретен и мед­ленных волн. Пачечные разряды нейронов таламуса фазовоспецифичны, они привязаны к определенным фазам медленных волн ЭЭГ (ВП и реакции перестрой­ки биотоков мозга на мелькающий свет).

Сенсорные раздражения (звуковые, кожные и др.) вызывают в таламусе реакцию десинхронизации в виде разруше­ния пачек спайков [11]. Нейронной реакции десин­хронизации соответствует появление ЭЭГ-реакции активации. Нейроны неспецифического таламуса, демонстрирующие реакции синхронизации и десинхронизации и контролирующие ЭЭГ-активность, обладают свойством авторитмичности. Они обнаружива­ют эффект резонанса, который может быть выявлен мелькающим световым раздражителем. Таламический пейсмекер ритмической активности — сетевой пей-смекер, включающий интернейроны с обратными от­рицательными и положительными связями.

Таламические структуры мозга оказывают на кору двойное влияние. В режиме пачечной активности они тормозят ее, вызывая синхронизацию ЭЭГ. При оди­ночных спайковых разрядах кора испытывает акти­вирующее воздействие, выражающееся в десинхро­низации ЭЭГ. Передача эстафеты активирующих вли­яний с уровня ретикулярной формации ствола мозга на уровень таламический означает переход от генера­лизованной активации коры к локальной.

К структурам мозга, которые влияют на ЭЭГ- и по­веденческую активацию, относится и фронтальная кора. Она сдерживает чрезмерное возбуждение в ЦНС. Один из классических синдромов повреждения фрон­тальной коры — появление у животных двигательной гиперактивности. Предполагают, что возбуждения ретикулярной формации активируют фронтальную кору, которая в свою очередь через отрицательную об­ратную связь снижает активность ретикулярной фор­мации. С именем Дж. Моруцци связано открытие в средней части варолиева моста тормозной системы, способной вызывать сон (синхронизирующего центра Моруцци).

При перерезке варолиева моста исчезновение сна связано с устране­нием некоторых тормозных синхронизирующих вли­яний, обычно поступающих из ретикулярной систе­мы моста.

В 1967 г. М. Жуве в стволе мозга была открыта но­вая структура, играющая критическую роль в разви­тии медленного сна, — ядра шва, которая захватыва­ет срединную часть продолговатого мозга, моста и среднего мозга. Ее разрушение устраняло синхрони­зацию ЭЭГ и медленный сон.

С помощью специаль­ной методики флуоресценции гистохимики в Швеции показали, что нейроны ядер шва синтезируют серо-тонин и направляют его через свои аксоны к ретику­лярной формации, гипоталамусу, лимбической сис­теме.

В латеральной части покрышки ствола мозга обна­ружено скопление нейронов, синтезирующих норад-реналин (синее пятно).

Стимуляция синего пятна вызывает торможение нейронной активности во мно­гих структурах мозга при росте двигательного возбуж­дения животного и ЭЭГ-десинхронизации. Полагают, что активирующее влияние синего пятна осуществ­ляется через механизм торможения тормозных интер­нейронов. Ядра шва и синее пятно действуют как антагонисты. Их активация противоположно влия­ет на фоновую ЭЭГ. Обе системы находятся в реци-прокных отношениях: разрушение одной из них уси­ливает метаболическую активность другой (процес­сы синтеза норадреналина или серотонина).

Рядом с синим пятном существует группа гигантс­ких ретикулярных нейронов, которые направляют свои аксоны вверх и вниз к различным структурам мозга. Это тоже критическая структура для развития пара­доксального сна. В бодрствовании и МС эти нейроны не активны, они редко разряжаются спайками. Но они первыми реагируют на наступление ПС. Их актив­ность драматически возрастает и остается на этом уровне в течение всего периода ПС. Во время ПС кро­ме тонической активности у них можно видеть взры­вы спайков, которые непосредственно предшествуют быстрым движениям глаз.

По мнению Г. Шеперда [49], управление сном и бод­рствованием осуществляется группой структур, ко­торые образуют распределенную систему в мозге. Важ­нейшую роль в этой системе играют три стволовых центра, в каждом из которых действует особый меди­атор. Состояние бодрствования связано с активностью норадренергических волокон (синее пятно), а глубо­кий медленный сон — с активностью серотонинерги-ческих волокон (дорзальные ядра шва).

Интересную гипотезу, объясняющую взаимодействие этих цент­ров в 1977 г. выдвинули исследователи из Гарвард­ского университета А. Хобсон и Р. Мак-Карли. Они считают, что чередование бодрствования и сна зада­ется холинергическими гигантскими ретикулярны­ми нейронами гигантоклеточного ядра моста, которые характеризуются самовозбуждающимися связями. Возбуждаясь, эти нейрону посылают импульсы к синему пятну и дорзальным ядрам шва. Во время бодрствования их активность подавлена за счет тор­мозных влияний из синего пятна. Под влиянием гигантоклеточного ядра моста находятся многие струк­туры мозга, которые и обусловливают различные то­нические и фазические проявления ПС.

Физиологические индикаторы функциональных состояний

Выделяют три основные группы физиологических реакций, по которым судят об изменении ФС человека:

двигательные, вегетативные и электроэнцефалогра­фические.

Среди двигательных показателей часто использу­ют уровень двигательной активности. Он может быть измерен количеством и интенсивностью различных фазических двигательных реакций, приходящихся на определенный интервал времени. Важным показате­лем является также уровень фонового мышечного на­пряжения (тонуса), при котором удерживается опре­деленная поза или выполняются различные движения.

В качестве вегетативных показателей широко используются характеристики дыхательной системы (частота и глубина дыхания); кожногальванический рефлекс, его тоническая и фазическая форма, или из­менение проводимости кожных покровов; гистограмма желудка, отражающая ее тонический и фазический компоненты; артериальное давление; расширение и сужение сосудов головы и конечностей.

Для измере­ния мозгового кровотока получили распространение методы реографии и томографии. Среди показателей сердечно-сосудистой системы используют среднюю частоту пульса и ее дисперсию, систолический (удар­ный) объем пульса, а также минутный объем сердца.

Стресс

В современной литературе термином «стресс» обозна­чают широкий круг явлений от неблагоприятных воз­действий на организм до благоприятных и неблагопри­ятных реакций организма как при сильных, экстремаль­ных, так и обычных для него воздействиях. Сам автор концепции стресса Ганс Селье выделяет «стресс» от «дистресса» Дистресс (англ. — distress) — горе, несчастье, недомо­гание, истощение, нужда. Стресс (англ. — stress) — давле­ние, нажим, напряжение.

Его понятие стресса тождественно из­менению функционального состояния, отвечающего задаче, решаемой организмом. По мнению Г. Селье, «полная свобода от стресса означает смерть». Даже в состоянии полного расслабления спящий человек ис­пытывает некоторый стресс. Дистресс же — это тот стресс, который неприятен и наносит вред организму. Такое понимание разделяется исследователями, которые различают стресс в узком смысле слова как проявление адаптационной активности организма при сильных, экстремальных для него воздействиях от стресса в широком смысле слова, когда адаптацион­ная активность возникает при действии любых зна­чимых для организма факторов.

Сейчас слово «стресс» чаще понимают в узком смыс­ле слова. Т. е. стресс — это напряжение, которое воникает при появлении угрожающих или неприятных факторов в жизненной ситуации.

Сейчас принято го­ворить о стрессе как об особом функциональном состо­янии, которым организм реагирует на экстремальное воздействие, несущее в себе угрозу физическому бла­гополучию, существованию человека или его психи­ческому статусу. Таким образом, стресс возникает как реакция организма, охватывающая комплекс измене­ний на поведенческом, вегетативном, гуморальном, биохимическом уровнях, а также на психическом, включая субъективные эмоциональные переживания. Стресс характеризуется динамикой и имеет логи­ку своего развития. Последствия для организма в ре­зультате развития стресса могут быть самые разные. В том случае, когда человек справляется со стрессор-ным воздействием, в динамике развития стресса от­ражается течение адаптивных функций. При длитель­ном или постоянном стрессе могут возникнуть нару­шения функционирования адаптивных механизмов и появиться необратимые изменения: сердечно-сосу­дистая патология, заболевание желудочно-кишечно­го тракта и т. п.

Биологическая функция стресса — адаптация. Он предназначен для защиты организма от угрожающих, разрушающих воздействий самого разного толка: физических, психических. Поэтому появление стресса означает, что человек включается в определенный тип деятельности, направленной на противостояние опас­ным воздействиям, которым он подвергается. Этому типу деятельности соответствует особое ФС и комплекс различных физиологических и психологических реак­ций. По мере того как стресс развивается, меняются ФС и реакции организма. Таким образом, стресс — нормальное явление в здоровом организме. Он способствует мобилизации индивидуальных ресурсов для преодоления возникших трудностей. Это защитный механизм биологической системы.

Воздействия, вызывающие стресс, называются стрессорами. Различают физиологические и психо­логические стрессоры. Физиологические стрессоры оказывают непосредственное действие на ткани тела. К ним относятся болевые воздействия, холод, высо­кая температура, чрезмерная физическая нагрузка и др. Психологические стрессоры — это стимулы, ко­торые сигнализируют о биологической или социаль­ной значимости событий. Это сигналы угрозы, опас­ности, переживания, обиды, необходимость решения сложной задачи.

В соответствии с двумя видами стрессоров разли­чают физиологический стресс и психологический. Последний подразделяют на информационный и эмо­циональный.

Информационный стресс возникает в ситуации информационных перегрузок, когда человек не справ­ляется с задачей, не успевает принимать верные ре­шения в требуемом темпе при высокой ответственно­сти за последствия принятых решений. Анализируя тексты, решая те или другие задачи, человек перера­батывает информацию. Завершается этот процесс принятием решения. Объем перерабатываемой инфор­мации, ее сложность, необходимость часто принимать решения — все это и составляет информационную нагрузку. Если она превосходит возможности человека при его высокой заинтересованности в выполнении данной работы, то говорят об информационной пере­грузке.

Эмоциональный стресс как частный случай психо­логического стресса вызывается сигнальными раздра­жителями. Он появляется в ситуации угрозы, обидь, и др., а также в условиях так называемых конфликт­ных ситуаций, в которых животное и человек длитель­ное время не могут удовлетворить свои биологичес­кие или социальные потребности. Универсальными психологическими стрессорами, вызывающими эмоциональный стресс у человека, являются словесные раздражители. Они способны оказывать особенно сильное и продолжительное действие (длительно дей­ствующие стрессоры).

Начало создания концепции стресса связано с име­нем канадского ученого Г. Селье. Еще студентом ме­дицинского факультета Пражского университета, работая в университетской клинике инфекционных болезней, Г. Селье обратил внимание на то, что пер­вые проявления разнообразных инфекций совершенно одинаковы. Начальные симптомы во всех случаях одни и те же — слабость, повышенная температура, снижение аппетита, и только спустя несколько дней появляется характерная картина заболевания. Тог­да уже он стал разрабатывать свою гипотезу общего адаптационного синдрома (ОАС).

Он предположил, что каждый болезнетворный фак­тор (в том числе микроб) обладает своеобразным «пус­ковым» действием в отношении адаптационных воз­можностей организма. ОАС — это усилие организма приспособиться к изменившимся условиям за счет включения выработанных в процессе эволюции спе­циальных механизмов защиты. Таким образом, все болезнетворные воздействия предъявляют требования к перестройке. Это требование неспецифично, оно со­стоит в адаптации к возникшей трудности, какова бы она ни была.

Первоначально этот неспецифический синдром выступил в морфологических и функциональных из­менениях и получил название «триады «:увеличение и повышение активности коркового слоя надпочеч­ников, уменьшение (сморщивание) вилочковой желе­зы (тимуса) и лимфатических желез, так называемо­го тимиколимфатического аппарата (иммунная сис­тема) и точечные кровоизлияния и кровоточащие язвочки в слизистой оболочке желудка и кишечни­ка. Затем было показано, что при непрекращающем­ся действии стрессогеннного фактора «триада стрес­са» изменяется (рис).

В 1936 г., описав впервые ОАС, или синдром био­логического стресса, Г. Селье выделяет его три стадии: стадию тревоги (I), стадию резистентности (II) и ста­дию истощения (Ш).

Согласно Г. Селье, I стадия стресса (тревоги) со­стоит в мобилизации адаптационных возможностей организма, при которой сопротивляемость стрессу падает ниже нормы. Она выражается в реакциях над­почечников, иммунной системы и желудочно-кишеч­ного тракта, уже описанных как «триада стресса». Если стрессор сильный (тяжелые ожоги, крайне вы­сокая или низкая температура), из-за ограниченнос­ти резервов может наступить смерть.

II стадия стресса — стадия сопротивления. Если действие совместимо с возможностями адаптации, то в организме стабилизируется фаза сопротивления. При этом признаки тревоги практически исчезают, а уровень сопротивляемости поднимается значительно выше обычного.

/// стадия — фаза истощения. В результате дли­тельного действия стрессорного раздражителя, не­смотря на возросшую сопротивляемость стрессу, за­пасы адаптационной энергии постепенно истощают­ся. Тогда вновь возникают признаки реакции тревоги, но теперь они необратимы и индивид погибает.

Экстремальные ситуации, вызывающие стресс, делят на кратковременные и длительные. При крат­ковременном стрессе актуализируются готовые про­граммы реагирования, а при длительном требуются адаптационные перестройки функциональных сис­тем, иногда крайне тяжелые и неблагоприятные для здоровья человека.

Интенсивное физиологическое и психологическое изучение длительного стресса было начато в связи с подготовкой длительных космических полетов. Эти работы позволили более детально исследовать первую стадию стресса, выделив в ней три периода адаптации к устойчивым стрессогенным воздействиям [13]. Пер­вый период — активизация адаптационных защит­ных форм реагирования. У большинства людей он отличается стеническими эмоциями и повышенной работоспособностью. Его продолжительность исчис­ляется минутами, часами. Если адаптационная защи­та не прекращает стрессогенности воздействия, то наступает второй этап. В течение второго периода формируется новый уровень «функционирования», адекватный экстремальным требованиям среды. Для этого этапа часто характерно ухудшение состояния человека, снижение его работоспособности. Однако при высокой мотивации в этом периоде стресса может поддерживаться достаточно высокая работоспособ­ность у человека за счет сверхмобилизации его резер­вов. Однако такое перенапряжение чревато последстви­ями — обострением скрытых заболеваний, появлени­ем болезней стресса (сосудистых, воспалительных, психических).

В условиях, приближающихся к пре­дельно допустимым, суммарная продолжительность двух первых периодов стресса в совершенно разных стрессогенных условиях в среднем одинакова и состав­ляет 11 суток. Третий период I стадии стресса — пе­риод неустойчивой адаптации. Он предшествует ста­дии сопротивления стрессу и его продолжительность варьирует до 20−60 суток.

Исследование эндогенного механизма стресса, на­чатое Г. Селье, получило дальнейшее развитие и на­шло отражение в теории нейронной и эндокринной регуляции стресса. К представлению о том, что стресс связан с цепочкой реакций, начинающихся с выра­ботки гипофизом адренокортикотропного гормона (АКТГ), добавились новые данные о физиологичес­ких и биохимических пусковых механизмах стресса.

По Г. Н. Кассилю, схема развития стресса представ­ляется следующим образом (рис. 51).

Стрессор через кору полушарий головного мозга сигнализирует ги­поталамусу о возникшей опасности. В нервных клет­ках гипоталамуса происходит мобилизация НА. Из связанной формы НА переходит в «свободное» состо­яние, активирует норадренергические элементы лим-бико-ретикулярной системы (НАЭ) и вызывает воз­буждение симпатических центров и тем самым уси­ливает деятельность симпато-адреналовой системы. Симпатическая стимуляция по главным нервам дос­тигает мозгового слоя надпочечников и вызывает у человека усиленный выброс в кровь смеси адренали­на (А) и норадреналина (НА) из мозгового слоя над­почечников. Кровь обогащается адреналином (80−90%) и норадреналином (20−10%).

У различных жи-йотных соотношение секреции, А и НА в мозговом йеществе надпочечников значительно варьирует. Так, у кита НА составляет 70−80%, у кролика же выделя­ется почти исключительно адреналин. Катехолами-ны (КХ) через гематоэнцефалический барьер (ГЭБ) проникают в определенные участки гипоталамуса и лимбико-ретикулярной системы. Происходит акти­вация адренергических, а также серотонинергичес-ких и холинергических элементов ЦНС. Повышение их активности стимулирует (+) образование релизинг-фактора (Р), который, стекая к передней доле гипо­физа, вызывает у него выработку АКТГ. Под влияни­ем этого гормона в коре надпочечников увеличивает­ся синтез кортикостероидов (КС) и содержание их в крови нарастает.

Нейроны гипоталамуса секретируют несколько релизинг-факторов. Среди них 7 стимулирующих (ли-беронов) и 3 тормозящих (статинов).

АКТГ стимули­руется кортиколиберином-полипептидом, состоящим из 39 аминокислотных остатков, последовательность которых установлена.

Как только содержание кортикостероидов в крови достигает верхней границы нормы, срабатывает за­кон обратной связи. Проникая через гематоэнцефа-лический барьер в спинномозговую жидкость и мозг, кортикостероиды тормозят образование релизинг-фактора в гипоталамусе. Автоматически приостанав­ливается образование АКТГ, и уровень кортикотроп-ных гормонов в крови падает.

Изучение механизма обратной отрицательной свя­зи, действующей через КС, показало, что тормозное звено в функционировании системы гипоталамус — гипофиз — наподчечники имеет серотонинергическую природу.

При длительных и особо угрожающих жизни стрес-согенных воздействиях в механизме обратной связи, прерывающей секрецию КС, могут возникать сбои, когда взаимодействие между нервными и химическими ме­ханизмами разлаживается. Обнаружено, что при этом КС связываются с особым белком крови — транскор-тином (Т).

Соединение КС+Т задерживается гематоэн-цефалическим барьером. Поэтому в мозг перестает поступать информация об избытке КС в крови и секре­ция АКТГ не прерывается. Когда обратная отрицатель­ная связь, ограничивающая рост уровня КС, не сраба­тывает, тогда начинается III стадия стресса — стадия истощения. Избыточное накопление гормонов коры надпочечников в жидких средах организма ведет к расстройству функций, которое распространяется по­степенно на нервную и эндокринную систему, захва­тывая сердце, сосуды, легкие, органы пищеварения.

I и II стадии стресса по-разному выполняют свою защитную функцию. II стадии стресса, стадии сопро­тивления, адаптации к стрессу соответствует увели­чение содержания катехоламинов (А и НА), прони­кающих в мозг за счет повышения проницаемости гематоэнцефалического барьера. В результате усили­вается образованиерелизинг-факторов и, следователь­но, непрерывно нарастает уровень кортикостероидов в крови. С ростом КС усиливается защитная функция организма, так как КС обладает противовоспалитель­ным, десенсибилизирующим, антиаллергическим, противошоковым и антитоксическим действием.

Защитная же функция I стадии стресса (реакции тре­воги) преимущественно связана с эффектом воздейст­вия, А и НА. Увеличение, А и НА в крови и тканях орга­низма являются первыми химическими звеньями в раз­витии стресса. Нередко их называют «аварийными гормонами». Они активируют деятельность сердечно­сосудистой системы, обмен веществ. НА, попав в кровь, сужает артерии, что ведет к росту артериального давле­ния (АД).

Адреналин в русле крови также увеличива­ет кровяное давление, поднимает частоту пульса, увели­чивает объем сердечного выброса, стимулирует распад гликогена и увеличивает содержание сахара в крови.

По особенностям функционирования симпато-ад-реналовой системы у человека (соотношение выделе­ния, А и НА) можно прогнозировать успешность его деятельности в трудных условиях стресса. Так, у спортсменов увеличение в предстартовом периоде НА в 2—3 раза — благоприятный признак, тогда как уве­личение, А в 5—10 раз является показателем чрезмер­ной психоэмоциональной напряженности и снижен­ных спортивных результатов.

Известно, что, А осуществляет быструю мобилиза­цию энергетических возможностей организма, что очень важно при кратковременных и интенсивныхнагрузках. Он относится к гормону короткого дей­ствия, так как в крови и тканях быстро разрушается под воздействием фермента тоноаминоксидазы, тог­да как НА поддерживает энергетику организма в те­чение долгого времени. Поэтому в ответ на стрессор секреция, А начинается раньше, чем НА.

Состояние страха, тревоги, ужаса, ожидания опас­ности обычно сопровождается преимущественным вы­делением в кровь А. Состояние же умственного и фи­зического напряжения, преодоления психических пре­пятствий, выносливости обычно реализуется на фоне высокого выделения НА и его преобладания над А. Гор­моном тревоги называют А, а НА — гормоном гомеос-таза. Однако значение, А для организма шире, чем его понимание как гормона тревоги. По данным М. Фран-кенхойзер, лица с высоким уровнем, А в обычных, не­стрессовых условиях, работают значительно лучше. В условиях же стресса более приспособленными к дея­тельности оказываются лица с низким содержанием, А в крови.

При особенно длительных и тяжелых нагрузках хорошим прогностическим признаком является ак­тивация гипоталамо-гипофизно-адреналовой системы (по показателю КС).

В стрессовую реакцию вовлека­ются также трофотропные механизмы (механизмы восстановления).

Их активность может быть измере­на по выделению с мочой гистамина, серотонина и других метаболитов. Их вклад может быть более или менее оптимальным для обеспечения индивидуальной устойчивости к стрессу.

Стресс влияет на эффективность деятельности. При высоком уровне стрессовой напряженности падает работоспособность. Раньше страдают более сложные формы деятельности, например, такие, как операции по стохастическому наведению на цель, нарушаются сложно координационные движения. Простая же сен-сомоторная реакция, время реакции на аварийный сигнал в условиях длительного многосуточного не­рвного напряжения улучшаются. Стресс по-раз­ному влияет на когнитивные процессы. Растет сенсор­ная чувствительность, абсолютная и разностная, улуч­шается способность к детекции сигнала. Расширяется поле зрения. Вместе с тем нарушаются более сложные интегративные процессы (сложное опознание, перцеп­тивное научение), увеличиваются ошибки памяти, возможна гиперактивность мышления (навязчивые мысли, бесполезное фантазирование), «уход» от ре­шения стрессогенных проблем (решение побочных «замещающих» проблем или уменьшение активнос­ти мышления).

Рост сердечно-сосудистых заболеваний в современ­ном обществе (ишемическая болезнь сердца, гипер­тония), возникновение язвенной болезни и другие свя­зывают с возросшими эмоциональными перегрузка­ми, с увеличением стрессорных воздействий, которым подвергается человек в наше время. Многие сомати­ческие болезни имеют неврогенное происхождение. Основа для понимания причин возникновения и ме­ханизмов неврогенных заболеваний была заложена учением И.П.Павлова об экспериментальных невро­зах. Благодаря достижениям современной нейрофи­зиологии павловское учение переживает новый период развития, что связано с выяснением нервных и био­химических механизмов стресса.

Патологический процесс возникает в результате истощения всех защитных резервов организма, кото­рые используются в процессе развития стресс-реак­ции. Имеются данные о формировании гипертоничес­кого синдрома с дисфункциями адренергических структур мозга. В настоящее время моноаминергичес-кой системе отводится ведущая роль в генезе патоло­гических синдромов, возникающих под влиянием стресса. Предполагается, что характер патологичес­кого синдрома связан с тем, какие звенья адренерги-ческой системы оказываются несостоятельными и не выдерживают сильного напряжения: синтез, распад и т. д. и какая форма нарушений при этом возникает: возбуждение, истощение, образование промежуточ­ных продуктов метаболизма.

Вопрос 2. Состояния психического напряжения

Обилие причин, приводящих к психической напряженности во вре­мя деятельности, обусловливает многообразие форм ее проявления. Можно, например, отметить такие состояния, сопровождающиеся психической напряженностью, как психическое пресыщение, операциональное и эмоциональ­ное напряжение, утомление, «мертвая точка», стресс. Однако какого бы вида ни было напряжение, оно сопровождается выраженной веге­тативной и эндокринной реакцией (увеличение ЧСС и кровяного дав­ления, экскреции адреналина, норадреналина, 17 оксикортикостеро-идов — Томашевская, 1974).

Длительное напряжение может приво­дить к патологическим нарушениям сердечно-сосудистой и других систем организма (Анохин, 1965).

Выделяют несколько видов (форм) напряженности: операциональ­ную и эмоциональную (Наенко, Овчинников, 1970), торпидную, им­пульсивную и генерализованную (Марищук, Серова, 1983), психиче­скую и физическую и др.

Состояния операционального и эмоционального напряжения

Если психическая напряженность обусловлена высоким темпом сен­сорной или интеллектуальной деятельности, говорят об операцио­нальной напряженности, а если психическое напряжение возникает вследствие фрустрации — об эмоциональной напряженности (Наен­ко, Овчинников, 1970).

И та и другая характеризуются повышенным уровнем активации (возбуждения).

Кроме того, зачастую эти виды психического напряжения сопутствуют друг другу, так что разделить их и выделить в чистом виде бывает трудно.

Причиной возникновения психической напряженности может быть не только высокий темп деятельности, но и вынужденная без­деятельность, затянувшееся ожидание предстоящей деятельности, отсрочка ее выполнения или незапланированное прерывание (напри­мер, вынужденный перерыв в деятельности).

Всякое прерывание дея­тельности (по К. Левину) вызывает у человека состояние напряжен­ности, поскольку он стремился закончить данную деятельность, реа­лизовать возникшую у него потребность добиться поставленной цели.

Состояния эмоционального напряжения в процессе деятельности

Большинство авторов не разделяют понятия «эмоциональное напря­жение» и «эмоциональная напряженность» («Человек — производ­ство—управление», 1982; Куликов, 1997, и др.).

В. Л. Марищук (1974) предложил разделить понятия «эмоциональное напряжение» и «эмо­циональная напряженность». Первое, с его точки зрения, характеризу- | ется активизацией различных функций организма в связи с активными волевыми актами, вторая приводит к временному снижению устой­чивости психических процессов и работоспособности. Разделить эти понятия действительно целесообразно, но выбранное автором осно­вание для такого разделения представляется мне не очень удачным и прежде всего потому, что эмоциональным напряжением автор назы­вает волевое напряжение. Развести эти понятия нужно в связи с тем, что напряжение — это характеристика состояния, а напряженность — характеристика работы, труда, ситуации.

Л. В. Куликов вообще считает, что добавлять к слову «напряже­ние» определение «эмоциональное» нет необходимости, потому что трудно представить себе любое напряжение безэмоциональным. Ду­маю, что это заявление излишне категорично, хотя по своей сути оно справедливо. Ведь выделение эмоционального напряжения обуслов­лено не тем, что есть напряжение, сопровождаемое эмоциональными переживаниями, а тем, что причиной психического напряжения чело­века является развившаяся сильная эмоция. Недаром Н. И. Наенко и О. В. Овчинников выделили и операциональную напряженность, ко­торая связана с высоким темпом работы. При данном виде напряжен­ности труда, ведущем к операциональному напряжению, эмоциональ­ные переживания тоже могут иметь место, но они вторичны, а не пер­вичны, как при эмоциональном напряжении. Собственно, и Куликов отмечает, что у акцентуированных личностей причиной напряжения могут быть эмоции.

Причины возникновения. Эмоциональное напряжение в процессе выполнения деятельности чаще всего возникает как результат трудно

преодолимого препятствия на пути к достижению цели. Однако и ус­пех в деятельности может привести к эмоциональному напряжению. Оно также возникает у человека при межличностных и внутрилично-стных конфликтах.

Влияние состояния психического напряжения на деятельность

Состояние психического напряжения может выражаться в двух фор­мах: в увеличении возбуждения, реакциях мобилизации резервов ор­ганизма и в тормозных реакциях. Улучшение кратковременной памя­ти при оптимальной степени эмоционального напряжения отмечено И. А. Лапиной (1974), Е. А. Громовой (1976).

Поданным Е. А. Ивано­ва с соавторами (1969).

Е. А. Милерян тоже наблюдал снижение эффективности сенсомо-торной деятельности при воздействии сильных эмоциональных фак­торов. Ухудшение работоспособности было трех типов: 1) скованное, импульсивное выполнение действий; 2) уклонение человека от выпол­нения своих функций; 3) полная заторможенность действий.

В состоянии напряженности в первую очередь страдают сложные действия и интеллектуальные функции: сокращается объем внима­ния, нарушаются процессы восприятия и мышления, появляются лишние ненаправленные действия, снижается объем памяти и элементарных мыслительных операций.

Возникновение того или иного типа напряженности (реакции мо­билизации или реакции торможения) обусловлено многими факто­рами. Одним из них является степень объективной и субъективной трудности задачи для данного человека. Если степень трудности мак­симальная и задача неразрешимая, продуктивность работы вначале повышается, а затем снижается. Если же задача трудная, но разреши­мая, то повышение или понижение продуктивности зависит от степе­ни подготовленности человека: при хорошей подготовленности (тре­нированности) помехи и препятствия улучшают выполнение задачи, а при плохой — ухудшают.

Большое значение имеют также личностные особенности, в том числе типологические особенности проявления свойств нервной сис­темы. Лица с сильной нервной системой лучше выдерживают экстре­мальные условия, чем лица со слабой нервной системой.

Э. Л. Носенко (1978) изучены изменения речи при эмоциональном напряжении, наблюдавшиеся в естественных, а не в лабораторных условиях: перед экзаменом, перед хирургической операцией у боль­ных, у диспетчеров при выполнении ими тестовых заданий в присут­ствии авторитетной комиссии, у военнослужащих при выполнении профессиональной деятельности, связанной с большой личной ответ­ственностью. Воспользуюсь описанием этих изменений, данным са­мим автором. «Для состояния эмоционального напряжения характер­ны затруднения в формулировании мыслей и выборе слов для их адек­ватного выражения, которые проявляются в увеличении в устных высказываниях количества и длительности пауз, нерешительности, поисковых слов, семантически нерелевантных повторений, «запол­ненных» пауз, поисковых и описывающих жестов, сопровождающих речь. Одним из проявлений этих затруднений является также сни­жение словарного разнообразия речи.

Кроме того, отмечаются су­щественные сдвиги в осуществлении тех речевых операций, которые требуют сознательного контроля за качеством их реализации. В част­ности, отмечается более контрастное, чем в обычном состоянии, про­явление в речи тенденций к синкретизму в области строевого синтак­сиса (т. е. к незавершенности морфологического оформления слов во фразе в соответствии с синтаксическими «обязательствами») и к не­расчлененности в области актуального синтаксиса (выражающейся в том, что последовательности слов, которые могли бы быть представ­лены как синтаксически непрерывные цепочки, членятся на отдель­ные синтагмы, соединенные путем простого соположения).

Об ослаблении сознательного контроля за качеством лексико-грамматического оформления высказывания в состоянии эмоциональной напряжен­ности свидетельствует также увеличение количества синтаксически и логически незавершенных фраз, нарушение целостности сверхфра­зовых единств, возрастание количества некорректируемых ошибок.

В состоянии эмоциональной напряженности активизируются спонтанные речевые проявления; резко возрастает количество при­вычных речений, слов-«паразитов», клише. Эти привычные речения артикулируются в более высоком темпе, чем в речи, происходящей в обычном состоянии, что приводит к изменению темпа артикулирова­ния. Существенно возрастает количество некоммуникативных жес­тов, сопровождающих речь, факт появления которых не осознается говорящим.

На основе анализа вышеприведенных особенностей речи в состоя­нии эмоциональной напряженности Носенко выделила целый ряд по­казателей, поддающихся количественной оценке, которые могут ис­пользоваться при диагностике этого состояния.

1. Средняя длина отрезка речи, произносимого без пауз нерешитель­ности. Она рассчитывается путем деления времени «чистой речи» (или количества слов в высказывании) на количество пауз нере­шительности. За паузы нерешительности принимаются паузы дли­тельностью от 250 мс и выше.

2. Темп артикулирования, т. е. отношение количества слогов в вы­сказывании ко времени, затраченному на их произнесение (т. е. ко­личество времени «чистой речи»).

3. Латентный период речевой реакции.

4. Диапазон колебаний темпа речи в процессе устного высказывания. Этот показатель характеризует два разнонаправленных сдвига: возникновение затруднений в оперативном выборе слов в речи и оживление спонтанной речевой активности, сопровождающейся увеличением темпа речи. Чем шире диапазон колебаний темпа речи на отдельных участках речевой «цепи», тем с большей веро­ятностью можно утверждать, что говорящий переживает состоя­ние эмоциональной напряженности.

5. Длительность временного интервала, по истечении которого в ре­чевом потоке появляются зоны, где частота основного тона голоса превосходит среднюю типичную для данного говорящего частоту.

6. Количество явлений нерешительности (семантически нерелевант­ных повторов, переформулировок, «заполненных пауз», незавер­шенных слов или фраз).

7. Коэффициент словарного разнообразия речи, характеризующий отношение разных слов в высказывании к общему количеству слов.

8. Среднее количество жестов (в расчете на 100 слов высказывания), сопровождающих речь, в частности поисковых и некоммуникатив­ных жестов.

9. Среднее количество синтаксически незавершенных фраз в устных высказываниях.

10. Среднее количество ошибок (оговорок, парафазии) в речи.

Эмоциональный стресс

В настоящее время стало модным вместо термина «эмоциональное напряжение» употреблять термин «стресс». Даже нажатие на динамо­метр, не говоря уже о сдаче экзамена, выступлении на соревновании, рассматривается как стресс. В результате это понятие постепенно те­ряет свое первоначальное предназначение, отведенное ему Г. Селье в его первых работах. Неудивительно, что в настоящее время, как отме­чает Ю. Г. Чирков (1988), стресс противоречив, неуловим, туманен. Он с трудом укладывается в узкие рамки определений. Его слабость — в неопределенности, расплывчатости границ. В. С. Мерлин (1971) пи­шет, что состояние в трудной ситуации обозначается как нервно-пси­хическое напряжение, или стресс. Отсюда эмоции, возникающие у спортсменов во время соревнований, тоже рассматриваются как эмо­циональный стресс (Вяткин, 1983; Мильман, 1983, и др.).

«Термин „стресс“ должен использоваться исключительно для обозначения условий окружающей среды, которые характеризуются определенной степенью физической или психологической опасности», — пишет Спилбергер (1983, с. 19).

Речь, следовательно, идет о стрессорах, а не о состоянии стресса.

Точка зрения.

Отдельные подходы в исследовании стресса можно объединить в две боль­шие группы. Первая группа специалистов исходит скорее из клинического опыта, теоретически опираясь на концепцию гомеостаза. Ученые опреде­ляют стресс как внутреннее состояние организма.

К этой группе следует отнести Селье (состояние, проявляющееся в форме специфического синд­рома, который представляет собой совокупность всех неспецифически вызванных изменений в рамках данной биологической системы, 1966), Кэннона (что-то, что может быть вызвано психологическими и физиологи­ческими компонентами страха, 1958), Базовица, Перски, Корхина, Гринке-ра (состояние, в котором угрожают удовлетворению основных потребно­стей организма и сохранению гомеостаза, 1955), Кофера, Эппли (состоя­ние организма, который чувствует, что его здоровью или индивидуальности угрожают, и который должен использовать всю энергию для защиты, 1964), Суворову (функциональное состояние организма, возникающее в резуль­тате внешнего отрицательного воздействия на его психические функции, нервные процессы или деятельность органов периферии, 1975).

Из чехос­ловацких авторов это Харват (состояние, в котором находится живой орга­низм в процессе мобилизации защитных и компенсаторных механизмов, 1969), Чап, Дытрых (состояние, вызванное такой требовательной жизнен­ной обстановкой, при которой нарушается, затрудняется выполнение задач и удовлетворение потребностей, 1968), Гомола (состояние организма в каждой ситуации, в которой человек считает, что угрожают его существо­ванию, психической уравновешенности, его Я, и в которой необходимо мобилизовать всю энергию для защиты, 1969).

Во вторую группу входят специалисты, понимающие стресс с точки зрения обстановки, т. е. как событие в процессе деятельности.

Многие из них в своей теории опираются на бихевиоризм. Сюда следует отнести, напри­мер, Гильгарда (это условия, помещающие организм в обстановку боль­шого напряжения и нарушающие нормальные операции механизмов гоме-остаза, 1971), Александера (это любая ситуация, вызывающая тревогу, 1950), Арнольда (это любое условие, затрудняющее нормальное функци­онирование, 1967), Гринкера, Шпигеля (это необычное условие или требо­вание жизни, 1945), Микшика (это психическая нагрузка, при которой какое-нибудь мешающее обстоятельство оказывает воздействие на орга­низм… в период выполнения целенаправленной деятельности, 1969) (Го­шек, 1983, с. 65−66).

Такая многозначность в использовании любого термина всегда чре­вата утратой существа явления, обозначаемого этим термином, появ­лением неразберихи в использовании самого термина, возникновени­ем неоправданных дискуссий по поводу его сущности. К сожалению, как это будет видно из дальнейшего, к этому приложил руку и сам Селье.

Точка зрения

Термин «стресс» часто употребляют весьма вольно, в литературе встреча­ется множество путаных и противоречивых определений и формулировок. Поэтому необходимо сказать, чем не является стресс. Стресс — это не просто нервное напряжение (хотя нервное напряжение — тоже стресс).

Этот факт сам Селье считает нужным подчеркнуть особенно. Многие спе­циалисты и даже отдельные ученые склонны отождествлять биологиче­ский стресс с нервной перегрузкой или сильным эмоциональным напряже­нием. Американский ученый Мейсон, являющийся одним из наиболее из­вестных исследователей психологических и патопсихологических аспектов биологического стресса, считает общим знаменателем всех стрессоров активацию физиологического аппарата, ответственного за эмоциональное возбуждение, которое возникает при появлении угрожающих или непри­ятных факторов в жизненной ситуации, взятой в целом… Но стрессовые ситуации присущи и низшим животным, вообще не имею­щим нервной системы, и даже растениям (Тигранян, 1988, с. 17).

Г. Селье (1982) полагает, что слово «стресс» пришло в английский язык из старофранцузского и средневекового английского и вначале произносилось как «дистресс». Затем первый слог исчез из-за смазы­вания или «проглатывания». Существует также точка зрения, что сло­во «стресс» произошло от латинского stringere затягивать. Как бы то ни было, в самом слове не содержится ничего нового для обозначе­ния состояний человека. Новым был тот смысл, который в него вло­жил Селье.

В законченном виде учение о стрессе как об общем адаптационном синдроме при действии повреждающих агентов было сформулирова­но Селье, хотя и до него сходные явления наблюдали некоторые фи­зиологи и клиницисты. Так, У. Кеннон в 1914 г. описал нейроэндо-кринный феномен, который он назвал реакцией «бегства-защиты». Центральным органом, участвующим в этой реакции, является моз­говой слой надпочечников. Сама реакция рассматривается Кенноном как мобилизация организма, подготавливающая мышцы к действию в ответ на воспринимаемую угрозу. Этот механизм дает возможность индивиду либо бороться с угрозой, либо бежать от нее. Как указывает А. А. Виру (1980), в отдельных работах отечественных ученых раскры­ты механизмы неспецифической адаптации.

У Селье были предшественники, и его учение о стрессе как общем адаптационном синдроме создавалось не на пустом месте.

В результате возникло смешение психофизиологического и физио­логического подходов к изучению стресса.

Первым попытался разграничить физиологическое и психологи­ческое понимание стресса Р. Лазарус (1970).

Он выдвинул концепцию, согласно которой разграничивается физиологический стресс, связан­ный с воздействием реального физического раздражителя, и психи­ческий (эмоциональный) стресс, связанный с оценкой человеком предстоящей ситуации как угрожающей, трудной. Однако такое раз­деление тоже довольно условно, так как в физиологическом стрессе всегда есть элементы психического (эмоционального), а в психиче­ском стрессе не может не быть физиологических изменений. Речь, сле­довательно, должна идти скорее о причинах, вызывающих стресс (фи­зических и психологических), чем о различиях в наблюдающихся из­менениях в организме. В этом отношении более правомерна позиция В. Л. Марищука (1984,1995), считающего, что любой стресс является и физиологическим, и психическим (эмоциональным).

На финальной стадии разработки своего учения Селье стал гово­рить о двух видах стресса — дистрессе, связанном с отрицательными эмоциональными реакциями, и эустрессе, связанном с положитель­ными эмоциональными реакциями. Это привело к тому, что в сферу данных понятий вошли все физиологические явления, включая и сон. Так, Селье пишет, что даже в состоянии полного расслабления спя­щий человек испытывает некоторый стресс и что полная свобода от стресса означает смерть. Мне же представляется, что такое толкова­ние означает смерть самого понятия «стресс».

Точка зрения

Классификация стресса и его определение представляют собой такую же проблему, как и его общая характеристика. Самым принятым является подразделение на физический и психический стресс согласно видам стрес­соров. Однако реакция организма всегда имеет общий характер, так что данное подразделение имеет лишь теоретическое и дидактическое значе­ние. Другая возможная классификация по факторам и условиям различа­ет стимулы, нарушающие гомеостаз, стимулы, нарушающие деятельность, и стимулы социального воздействия. Но это классификация причин стрес­са, а не собственно стрессов. Возможным критерием стресса является его интенсивность, но возникает проблема ее измерения и обозначения от­дельных степеней. В зависимости от воздействия стресса его подразделя­ют иногда на отрицательный (дистресс) и положительный (эвстресс).

Це­лесообразным является подразделение стресса, согласно поведению ин­дивида, на активный и пассивный.

Разработанную классификацию представляет Суворова (1975).

В зависи­мости от системы, на которую нагрузка оказывает преимущественное вли­яние, она подразделяет стресс на периферический и церебральный. Са­мым распространенным периферическим стрессом являются боль и реак­ция на нее — прежде всего гормональная. Церебральный стресс может относиться к первой или второй сигнальной системе. Стресс первой сиг­нальной системы, как правило, связан с органическими нуждами, и его реакция касается прежде всего вегетативной нервной системы. Стресс вто­рой сигнальной системы выражается в астенических эмоциях и, как прави­ло, вызывают его социальные стимулы (Гошек, 1983, с. 66—67).

Вполне естественно стремление исследователей найти какие-ни­будь границы стресса как психического (эмоционального) напряже­ния. По мнению Л. Леви (1970), эмоциональный стресс можно рас­сматривать как участок своеобразного континуума эмоциональных состояний, нижней точкой которого являются небольшие сдвиги фи­зиологического гомеостаза в условиях полного безразличия. Прият­ные и неприятные эмоции сопровождаются изменениями в уровнях физиологического гомеостаза.

В стрессовом состоянии, как отмечают С. Майер и М. Ланденсла-гер (Maier, Landenslager, 1985), в организме вырабатывается гормон кортизол, способствующий появлению дополнительной энергии (за счет расщепления белков) и поддерживающий уровень кровяного давления. Однако он ослабляет иммунитет, т. е. невосприимчивость к инфекционным заболеваниям. Как следствие, в состоянии стрес­са или после него люди часто заболевают простудой, гриппом и т. п.

В связи с этим говорить о том, что стресс полезен для организма, вряд ли правомерно, если иметь в виду действительно угрожающий уровень эмоционального напряжения, а не уровень, находящийся в пределах нормы и не представляющий никакой опасности, т. е. то, что обычно называется психическим напряжением. Такой «стресс» может рассматриваться и как полезное состояние.

Поскольку «стресс — это повторяющиеся формы реакций организ­ма на раздражающие события, которые нарушают его равновесие и испытывают или превосходят его способность с этим справиться» (Герриг, Зимбардо, 2004, с. 632) при истинном стрессе необходимо включение таких защитных резервов ор­ганизма, которые в обычных ситуациях человеком не используются.

Стресс — экстремальное состояние организма.

В общем виде причиной стресса, по А. Уэлфорду (Welford, 1973), является несоответствие возможностей организма предъявляемым к нему требованиям, например при высокой эмоциональной насыщенно­сти деятельности, т. е. большом количестве эмоциогенных ситуаций (Витт, 1986).

По П. Фрессу (1975), стресс также могут вызывать лич­ные и социальные конфликты, не находящие своего разрешения.

Эндорфины и стресс

Бета-эндорфин вырабатывается в гипофезе при стрессе, его количество равно величине АКТГ (Rossier, Bloom, Guillemin, 1980).

Этим можно объяс­нить, почему стресс оказывается анальгетиком (Akil, Madden, Patrick, Barchas, 1976).

Кроме того, эндорфины способствуют возникновению эй­фории, что вызвано изменением концентрации нейромедиаторов, активи­рующих пути подкрепления в головном мозге (Smith, Freeman, Sands, Lane, 1980).

Ярким примером того, как при стрессе исчезает боль и появляется чувство эйфории, служит реакция футболиста, сломавшего себе ключицу. Вместо того чтобы сказать о боли, он убеждает тренера, что ему надо продолжать игру.

Согласно лабораторным исследованиям, эндорфиновая реакция порож­дается не только физическими элементами стресса, такими как шок, но и страхом (Bolles, Fanselow, 1982).

Возможно, поэтому люди стремятся к ситуациям, дающим чувство страха, — речь идет, например, о занятиях парашютным спортом и скалолазании (Фрэнкин, 2003, с. 416).

После раскрытия парашюта у большинства прыгающих наступает радост­ный подъем настроения, переходящий очень часто в эйфорию. Космонавт В. А. Шаталов рассказывает: «Стало тихо и спокойно. Посмотрел наверх — надо мной был огромный купол. Хотелось смеяться, кричать, петь песни. Стало смешно — неужели это я так отчаянно трусил там, в самолете? Я готов был прыгать еще и еще…» (Лебедев, 1969, с. 102).

Возникает вопрос: какие сдвиги можно считать стрессовыми, а ка­кие нет?

В. Л. Марищук полагает, что стрессом можно назвать лишь такое состояние, которое характеризуется значимым выбросом стероидных гормонов (не менее чем на величину вероятного отклонения от исход­ных показателей).

Следует все же признать, что любая установленная исследователями граница будет условна, поскольку нельзя забывать, что стресс — это напряжение, а последнее имеет только степень выра­женности. Ученые же пытаются придать стрессу как эмоциональному состоянию определенную модальность, качественное специфичное со­держание, что, с моей точки зрения, некорректно. Ведь сильное эмо­циональное напряжение (возбуждение) может быть и при гневе, и при ужасе, и при горе, и при экстазе1. Все эти состояния различны по каче­ству переживаний, но сходны по их степени. Такие переживания при­водят к появлению общего адаптационного синдрома, поскольку силь­ное эмоциональное возбуждение становится угрозой для организма и личности. Понимание стресса как чрезвычайного, угрожающего состо­яния, как общей защитной реакции присуще большинству отечествен­ных авторов (Абрамов, 1973; Апчел и Цыган, 1999; Бодров, 1995,2000; Вальдман с соавт., 1979; Суворова, 1975; Уколова с соавт., 1973; Чир­ков, 1988, и др.).

Как отмечает американский психолог М. Суинн (1983), имеются индивидуальные профили стресса — картины специфических реак­ций на стресс. Одни люди замечают начало развития стресса по изме­нениям вегетативных функций, другие — по изменениям в поведе­нии, третьи — по изменениям в когнитивной сфере. Более того, автор утверждает, что существуют разные признаки стресса даже в преде­лах одной сферы. Например, в вегетативной системе один человек ис­пытывает учащение сердцебиения, другой — легкую дрожь, третий мо­жет ощущать, как холодеют его руки или ноги.

Показано (Taylor, 2000), что при стрессе физиологические изме­нения отражаются на поведении мужчин и женщин неодинаково.

Для мужчин свойственна реакция борьбы и бегства, а для женщин — со­стояние готовности к заботе и дружескому сближению: при стрессе женщины обеспечивают безопасность своего потомства, заботясь об удовлетворении его потребностей; они сближаются с другими пред­ставителями своей социальной группы с той же целью — уменьшить уязвимость своего потомства.