Выготский Нарушение понятий при шизофрении

НАРУШЕНИЕ ПОНЯТИЙ ПРИ ШИЗОФРЕНИИ (К ПРОБЛЕМЕ ПСИХОЛОГИИ ШИЗОФРЕНИИ)

Выготский Л.С.

Едва ли можно сомневаться в том, что наиболее существенной чертой, отличающей современное состояние отдельных психологических наук, является обнаружившаяся в последнее время с особенной силой тенденция к сближению психологических исследований, ведущихся в разных областях, и к раскрытию общих психологических закономерностей, находящих свое конкретное выражение в самых разнообразных формах. В частности, это относится к психопатологии и генетической или детской психологии, которые до последнего времени разрабатывались почти независимо друг от друга, только эпизодически используя те или иные частные результаты отдельных исследований. Между тем убеждение в том, что психологические законы едины, в каких бы формах они ни проявлялись, начинает все больше и больше овладевать умами исследователей, и мы наблюдаем идущие с обеих сторон попытки осуществить действительно сравнительное исследование психологических функций в их развитии и распаде и установить законы построения и функционирования этих процессов в их нормальном виде у взрослого культурного человека. В частности, мы в своих экспериментальных и клинических исследованиях, встав на этот путь, могли убедиться в плодотворности подобного способа исследования. В то время как обычно сближение результатов психопатологического и генетически-психологического исследования имело место только в конце в виде сопоставления готовых продуктов, мы попытались внести сравнительный метод изучения в самый процесс, в самый ход исследования. Многие старые проблемы приобретают новый вид в свете этих исследований.

Известно старое сближение психологии переходного возраста с особенностями психологии шизофрении. Это сближение дало повод для широких характерологических параллелей между порой полового согревания и стереотипом шизофренической душевной жизни. В Германии Э. Кречмер, и в России П.П. Блонский настаивают на этом сближении, причем согласно указывают на то, что подчас представляется невозможным провести отчетливое разграничение между бурно протекающим периодом полового созревания, с одной стороны, и начинающимся психотическим состоянием — с другой. В ходе наших исследований мы были также приведены к этой проблеме психологии переходного возраста и психологии шизофрении в их действительном отношении. Однако эти исследования, результаты которых мы хотели бы изложить в настоящей статье и которые дают нам повод: для некоторых теоретических размышлений общего характера о природе психологической жизни при шизофрении, приводят нас к выводу, диаметрально противоположному тому, который поддерживается установившимся взглядом.

1 стр., 354 слов

Краткое введение в психологию, как науку («Основы психологической антропологии», В. И. Слободчиков Е. И. Исаев)

... человека. Помимо этого, некогда единая психология разделилась на большое число отдельных отраслей психологического знания. Целостная по сути психология человека дробится тем самым на ... различий психики животных и человека (широко известное направление в психологии — бихевиоризм, где результаты исследований психики животных прямо переносились на человека), либо к ...

Критическим пунктом нашего сравнительного анализа явился процесс образования понятий. Исследуя мышление ребенка и его постепенные изменения при вступлении подростка в эпоху полового созревания, мы могли констатировать в качестве общего фактического вывода целого ряда экспериментальных исследований следующее положение. Смена комплексного мышления на мышление в понятиях составляет самую существенную отличительную черту в психологии переходного возраста, черту, которая отличает не только изменения в сфере мышления и во всех прочих интеллектуальных процессах, но также характеризует структуру и динамику личности подростка и его мировоззрения, т. е. структуру его самосознания и сознания действительности. В отличие от этого «…» нашли, идя так же точно путем экспериментального исследования, что самой существенной чертой шизофренической психики является нарушение функции образования понятий. Расщепление той психологической системы, которая лежит в основе мышления в понятиях, составляет столь же основную черту шизофренической психики, как образование этой функции в юношеском возрасте. Отсюда понятно, что в одном и в другом случае легко можно заметить некоторые с внешней стороны общие и сходные моменты, особенно при переходах границы между комплексным и понятийным мышлением.

Эту границу переходят оба — подросток и шизофреник, но они идут в разных направлениях. Поэтому, если рассматривать обоих статически, особенно в самый момент перехода этой границы или приближения к ней, можно с полным фактическим основанием констатировать целый ряд моментов, обусловливающих сходство в одном и другом случае. Но, если взглянуть на оба состояния динамически, мы увидим, что, в сущности, психологические процессы переходного возраста и шизофрении представляют по отношению друг к другу процессы обратного характера, противоположно направленные, связанные между собой не столько знаком подобия, сколько знаком противоположности. И это верно не только в том отношении, что в одном случае мы наблюдаем процесс роста, развития и построения, а в другом — процесс расщепления, распада и деструкции. Это верно и в отношении каждой отдельной черты, характеризующей эти процессы. Исследуя эту функцию, мы МОГЛИ убедиться, что психология переходного возраста даст ним 1 руин ключ к пониманию шизофрении и, наоборот, психология шизофрении дает ключ к пониманию психологии переходного периода. В одном и другом случае ключом является исследование функций образования понятий.

7 стр., 3037 слов

34. Понятие о мышлении и этапах его протекания

... и для формирования различных представлений и понятий. Образное мышление (наглядно-образное). Образное мышление «схватывает» наглядную ситуацию симультанно ( ... понятийное), в котором мы пользуемся словом (понятием). Эти виды мышления в истории человечества (филогенезе) могут быть ... речь выступает как средство выражения мыслей, их образования и развития. Речь становится таким средством благодаря ...

В наших экспериментах мы предлагали больным ситуации, которая требовала выработки новых искусственных понятии с помощью бессмысленных (в начале опытов) и произвольно набранных слов. В состав этих понятий входил ряд искусственно подобранных и произвольно между собой объединенных признаков. Таким образом, перед больным развертывалась задача образования oновых понятий, не встречающихся нигде, кроме того искусственного мира, который создавался на экспериментальной доске. Этот методический прием образования экспериментальных понятий с помощью экспериментальных слов не является новым. Он имеет длительную историю своего развития, на которой мы не станем останавливаться. Укажем только, что в последнее время он был методически с наибольшей полнотой разработан Н. Ахом и его учениками. Методика, которой мы пользовались в наших экспериментах, опирается в этом отношении на общие принципы, выдвинутые Н. Ахом, но ввиду того, что она преследовала совсем другие цели, вся экспериментальная организация процесса образования понятий протекала существенно в ином виде по сравнению с методом Аха. Опираясь на эту методику, мы могли констатировать нарушение функции образования новых понятий не только у тех больных, у которых наблюдалось уже в явном виде расстройство мышления, но и у тех больных, у которых вне экспериментальной обстановки было трудно подметить какое-либо нарушение в области формального мышления.

6 стр., 2959 слов

Мышление. Понятие мышления

... ;           Понятие мышления    В процессе ощущения и восприятия человекпознает окружающий мир ... — сигнал.    В художественном мышлении структурнойединицей является образ, а коммуникативнойединицей — символ. В научном мышлении соответственно — понятие и знак.    Мыслительная деятельность ...

Но самым любопытным является не этот отрицательный момент, а те положительные результаты, к которым привело нас наше исследование. Существенным является не то, что, будучи поставлен в эту экспериментальную ситуацию, шизофреник оказывается несостоятельным перед решением задачи. Существенно то, как он ее решает. Если не считать отказов от решения и других наполовину не удавшихся и неясных попыток, мы во всех остальных случаях, где нашему наблюдению были доступны ясные и отчетливые результаты испытания, могли констатировать преимущественно комплексный характер образования тех целых, которые заступают место наших понятий. Мы могли бы перечислить целый ряд типов этих комплексов, но для целей настоящего сообщения достаточно указать на то общее, что отличает комплексную форму мышления как таковую, несмотря на все многообразие типов внутреннего строения комплекса. Существенным признаком, отличающим комплекс от понятия, является то, что в основе его лежат связи, объединяющие группу различных предметов в одно целое, так же, как и при понятии, но эта связь носит конкретный, фактический характер в отличие от абстрактного и общего характера тех связей, на основе которых строится понятие.

Мы могли бы ближе всего выразить это различие между комплексом и 'понятием, указав на то, что комплекс ближе всего напоминает то объединение разнородных предметов в общую группу, которое обозначается обычно фамильным именем. Подобно тому, как фамильное имя является знаком для конкретной группы лиц, соотносимых друг с другом на основании фактического родства, так точно и экспериментальное слово в наших опытах осмысливается шизофреником, как правило, в качестве подобного рода фамильного имени для группы предметов, объединяемых на основании родственности, фактической близости или совпадения отдельных конкретных признаков. При этом каждый элемент будущего комплекса может войти в его состав на основании близости в том или ином признаке с любым другим элементом того же комплекса, но отнюдь не со всеми другими элементами этого комплекса в цело.

4 стр., 1744 слов

Виды и функции эмоций. Проблема эмоций в психологической литературе. Понятие и значение эмоций. Теории эмоций

... состояния. 1. Проблема эмоций в психологической литературе. 1.1. Понятие и значение эмоций. Теории эмоций. «Эмоции (от латинского "emoveo" - ... Проблема эмоций в психологической литературе 5 1.1. Понятие и значение эмоций. Теории эмоций 5 1.2. Виды ... с теми или иными эмоциями и показать, что комплексы органических признаков, сопровождающие различные эмоциональные процессы, действительно различны ...

Типичным примером подобного комплекса при образовании понятий у шизофреника является цепной комплекс, когда испытуемый подбирает к заданному образцу, обозначенному экспериментальным словом, другую фигуру, совпадающую с образцом в каком-нибудь определенном признаке. Третья фигура подбирается по новому признаку, совпадающему со второй фигурой; четвертую связывает с третьей еще новый признак в т. д. Комплекс строится по такой нисходящей линии родственности, в нем существует связь между отдельными звеньями, но не связь между всеми элементами комплекса в целом. Аналогичное строение имеет и ассоциативный комплекс, который заключается в том, что испытуемый подбирает к заданному образцу, обозначенному экспериментальным словом, ряд других, из которых одни совпадают с образцом в одних признаках, другие — в других, третьи — в третьих и т. д. Получается объединение предметов, действительно напоминающее большую семью, где родственные связи самого различного характера, самых различных степеней и при этом различным образом объединяющие отдельные группы являются действительным основанием для построения всего целого.

Такой комплексный характер мышления мы имели возможность проследить в детском возрасте, предшествующем эпохе полового созревания. При всем внешнем и формальном сходстве. в отдельных чертах комплексного мышления в одном и другом случае, обусловленном чисто негативным моментом — отсутствием, в мышлении истинных понятий, мы все же можем с уверенностью сказать, что основной тип этого мышления в обоих случаях оказывается совершенно различным. Мышление шизофреники, таким образом, не переживает простой регрессии. Распад понятий приводит к выступлению комплексных связей. И повторяем, тогда, когда еще прочно установившиеся понятия употребляются к … мышлении совершенно безукоризненно, новых понятий оказывается уже в высшей степени затрудненным, Совершенно обратное положение имеет место у ребенка в предпубертатный период.

3 стр., 1057 слов

Понятие об эмоциях. Значение эмоций в жизни человека. Критерии оценки эмоциональных процессов

... процесс организующий поведение. Предметом исследования работы выступили понятие, значение и критерии оценки эмоциональных процессов. Для достижения ... данной работы: изучить и систематизировать основные аспекты понятия, значения и критериев оценки эмоций. В качестве объекта ... дезорганизующего влияния эмоций. Они дезорганизуют не только мышление, память, воображение, но и само эмоциональное поведение ...

Два чрезвычайно важных вывода мы могли бы сделать из этого факта. Первый заключается в том, что в 'сопоставлении' с комплексным мышлением в его генетическом выражении мы получаем верный психологический масштаб, верный критерий для оценки размеров расщепления и регрессии, обнаруживаемых в мышлении шизофреника. Этот распад абстрактных понятий и переход к конкретным и комплексным формам мышления отмечается и другими исследователями. Но, однако, при этом грубо нарушаются генетические и функциональные масштабы и критерии, позволяющие отличить комплексное мышление от мышления) в понятиях. Так, указывая на комплексный характер мышления' шизофреников, многие авторы сближают этот характер мышления с комплексными образованиями в психике примитивных людей в сновидении нормального человека и, наконец, с восприятиям! и представлениями примитивных животных, в частности с пауками, представления которых описаны в известной работе Фоль-кельта. При этом переход к комплексному мышлению обычно рисуется как переход к чисто образному мышлению. Хотя тенденция уловлена во всех этих описаниях с формальной и внешней стороны совершенно правильно, тем не менее, все они страдают грубым нарушением генетически-психологических масштабов.

Между абстрактным мышлением в понятиях и «мышлением» паука существует огромное множество исторических ступеней, из которых каждая отличается от последней не менее чем комплексное мышление шизофреника от мышления в понятиях нормального человека. И так точно, как нельзя ставить на один генетический уровень сновидное мышление, мышление примитивного человека и «мышление» паука только на основании чисто отрицательного признака, состоящего в том, что все это — формы непонятийного мышления, так точно нельзя представить себе, что мышление шизофреника при распаде понятий сейчас же падает в бездну тысячелетий и для своей расшифровки нуждается в аналогиях с «мышлением» фолькельтовского паука, не узнающего свою добычу, когда она пинцетом экспериментатора вырвана из паутины и положена в его гнездо.

12 стр., 5771 слов

Комплексный центр социального обслуживания населения

... -реабилитационные, -профессионально-ориентационные услуги. Основной принцип организации деятельности Центра – комплексный подход к решению проблемы реабилитации инвалида, предполагающий достижение полного ... изменения и выработать рекомендации для принятия решений и проектирования действий. Комплексная помощь женщинам - это многофункциональность, предполагающая взаимодействие психолога, юриста ...

Исследование показывает, что комплексное мышление, которое мы наблюдаем у шизофреников, представляет собой вначале наиболее близкую ступень к мышлению в понятиях, непосредственно предшествующую ей в процессе образования этой новой функции. Таким образом, комплексное мышление шизофреников можно и должно аналогизировать с точки зрения формального строения функции (но нее же не отождествлять) с мышлением ребенка школьного возраста накануне эпохи полового созревания. Исследование показывает, что и мышление взрослого человека в различных областях очень долгое время сохраняет черты комплексного] мышления. Методически отсюда следует, что поверхностные исследования мышления могут не обнаружить соскальзывания с одного слоя на другой, и нужны специальные исследования, которые могли бы сделать заметным этот начинающийся распад понятий, точно так же, как только специальные исследования могут обнаружить, чем отличается мышление школьника от мышления подростка и юноши.

Второй вывод, который может быть сделан из наших опытов, заключается в том, что уже очень рано при шизофреническом процессе происходит деструкция тех психологических систем, которые лежат в основе понятий. Мы могли бы этот же самый вывод выразить и в другой форме, сказав, что очень рано у шизофреника начинают патологически изменяться значения слова в сознании ребёнка методами психолингвистики">значения слов. Эти изменения подчас бывает трудно обнаружить невооруженным глазом. Они нуждаются для своего раскрытия в специальной экспериментальной методике, но тем не менее они могут быть констатированы с несомненностью.

В сущности, к разгадке этого с первого взгляда парадоксального явления приводит нас исследование аналогичного факта в области развития детского мышления. Работами целого ряда авторов было установлено, что ребенок мыслит по иным законам, чем взрослый, что, следовательно, значение слова у ребенка и взрослого не совпадает в своей психологической структуре. Сам собой возникает вопрос: Каким же образом возможно взаимное понимание между ребенком и взрослым на самых ранних ступенях детского развития? Если значение одного и того же слова для взрослого и разговаривающего с ним ребенка не совпадает, как же они понимают друг друга?

Здесь в иной форме выражен тот же самый вопрос, который мы поставили выше. Мы спросили: Если значения слов, как показывают наши эксперименты, очень рано начинают изменяться у шизофреников, так что они больше не совпадают с общими значениями тех же слов, как этот факт может остаться незамеченным и, следовательно, как возможно речевое общение, взаимное понимание между нормальным человеком и шизофреником, когда, употребляя одни и те же слова, они мыслят за этими словами несовпадающие значения? Ответ на этот вопрос заключается в том, что мы могли установить в наших экспериментальных исследованиях детского мышления. Эти исследования показали, что комплексное значение может совершенно не совпадать со значением понятием, но может с ним и совпадать и известных отношении и в известных пределах. Исследониние показывают, что такие псевдопонятия составляют основную форму дотекши мышления, что они, в сущности, являются не чем иным, как комплексными значениями. Мы попытаемся сейчас объяснить это запутанное. Положение из истории развития детского мышления с помощью экспериментальных данных.

Прежде всего, следует различать, как это делает современная психология языка, значение слова и его предметную отнесенность', Оба эти момента могут не совпадать. Различные слова могут относиться к одному и тому же предмету, но могут иметь различное значение. Мы говорим: победитель при Иене и побежденный при Ватерлоо, имея в виду одну и ту же личность. Наши слова в обоих случаях относятся к Наполеону, но в обоих случаях они имеют различное значение.

Подобно этому заимствованному нами примеру детские комплексные значения могут и, как показывает исследование, в огромном большинстве случаев должны совпадать в своей предметной отнесенности со значениями-понятиями взрослых, но те и другие не совпадают друг с другом как значения. Когда ребенок говорит «собака», «дом», он имеет в виду круг тех же предметов или вещи того же рода, что и взрослые, но эти вещи мыслит иначе. Он объединяет круг этих предметов иным способом, чем объединяет взрослый. Обобщение, лежащее в основе значения слова, совершается там и здесь на различных путях. Практически же совпадение этой предметной отнесенности детских слов и слов взрослых объясняется чрезвычайно просто из самих условий развития детской речи. Детская речь развивается не свободно и не спонтанно. Ребенок не сам создает слова и их значение. То и другое он находит уже в готовом виде. Он «врастает» в уже готовую речь окружающей его среды. В этой речевой среде слова прочно закреплены за известными предметами. Каждая вещь имеет свое имя, и ребенок, усваивая имена различных вещей, объединяет их доступным для него способом, т. е. комплексно. Но в состав этого комплекса входят вещи, не свободно подбираемые ребенком, а навязанные ему теми связями, которые установлены взрослыми.

Как только мы имеем уклонения от этого правила, так сейчас же детские комплексы и понятия взрослых начинают расходиться не только в своем значении, но и в своей предметной отнесенности. Наши исследования, посвященные мышлению глухонемого ребенка, показывают, что типичной формой мышления глухонемого ребенка является комплексное мышление и «ещё более pедкие виды мышления как синкретические формы образования значений. Развитие его мимической речи складывается вне готовой и обязательной системы закрепленных словесных обозначений, поэтому эти комплексы не совпадают и по своей предметной отнесенности с понятиями взрослых.

Сходное положение имеем мы и в случае патологических изменений значения слов у шизофреников. Здесь два обстоятельства могут быть в равной мере привлечены для объяснения интересующего нас факта, и на данной ступени развития наших исследований мы не имеем фактического основания для решения вопроса в пользу одного из этих двух факторов. Первое обстоятельство заключается в том, что шизофреник, если исключить случаи новых словообразований, опирается в своем речевом мышлении на заученную с детства речь, следовательно, на систему закрепленных имен, и если у него происходит распад понятийных связей, то комплексные формы мышления, которые заступают место понятий, опять-таки выбираются больным не свободно, но они предопределены уже самым фактом закрепления определенных имен за известным кругом вещей.

Для шизофреника, как и для нас, только столы называются столами, но за этим общим названием мы мыслим эти общие для нас и для него предметы различным способом. Для шизофреника они объединяются в комплекс, а слово является фамильным именем этого комплекса. Для нас они покрываются общим понятием, а слово выступает в роли знака или носителя этого понятия. Проще говоря, шизофренику, как и ребенку, дана готовая уже система слов, известным образом соотнесенных с системой предметов. Он, следовательно, не свободно выбирает те комплексные связи, которые он должен установить, и поэтому его комплекс неизбежно будет принимать форму псевдопонятия, т. е. совпадать с понятием в пределах своей предметной отнесенности, но не в значении. Другое обстоятельство коренится в происхождении мышления в понятиях. Как мы уже говорили, ребенок школьного возраста обнаруживает комплексное мышление как стадию, непосредственно предшествующую и с внешней стороны незаметно переходящую в понятийное мышление. Следовательно, в онтогенезе, в истории развития мышления, комплексные связи предшествуют понятиям и составляют как бы их внутреннюю прослойку, сохраняющуюся в качестве ассоциативной подстройки, если воспользоваться счастливым выражением Кречмера, внутри новой системы понятий.

Есть все основания полагать, что построение понятия, как и построение всех высших психологических систем, совершается путем надстройки новых образований над старыми, с сохранением старых образований в виде подчиненных слоев внутри нового целого. Этот закон, который, как известно, в общем виде был открыт в истории построения нервной системы, находит, по-видимому, свое фактическое подтверждение и в истории построения отдельных психологических функций, не только моторных, но и центральных. Нечто подобное, думается нам, может происходить и в мышлении шизофреника. И у него комплексные связи как примитивная ступень в развитии мышления, по-видимому, сохраняются внутри новой системы как подпочва его понятия, и они, отщепляясь от того целого, в которое включены, начинают жить по своим примитивным и самостоятельным законам тогда, когда распадается это целое. Есть много оснований полагать, что комплексное мышление в этом смысле является не специфическим продуктом шизофренического процесса, а простым выявлением той формы мышления, которая в скрытом виде наличествовала в психике больного и до болезни и отщепилась и начала действовать в качестве самостоятельной инстанции при распаде высших форм мышления.

В пользу этого говорит, главным образом, то, что аналогичный переход к более ранним формам мышления мы наблюдаем и при других заболеваниях, при других нарушениях понятийного мышления, которые, кстати сказать, обнаруживают при этом некоторые черты формального сходства с шизофреническим типом мышления. Другим доводом в пользу того, что мы имеем здесь соскальзывание на более раннюю и примитивную ступень в развитии мышления, регрессию в результате распада, а не новый продукт болезненного процесса, является целый ряд косвенных данных, говорящих в пользу того, что комплексное мышление I сохраняется и у нормального человека и может быть прослежено / и обнаружено в состояниях эмоционального расстройства мышления, усталости, засыпания и т. д.

Поэтому нет ничего невозможного в том, что переход шизофреника к комплексному мышлению обозначает обнаружение чего-то скрытого, но с самого начала (до заболевания) содержащегося в развитых формах мышления, и что в этом случае «каждый носит в себе в скрытом виде свою шизофрению», т. е. те механизмы мышления, которые отщепляются от целого и становятся главным действующим лицом во всей драме мышления. Таким образом, в этом случае история развития мышления должна быть привлечена в качестве основного источника для объяснения особенностей комплексного мышления шизофреника. Но, как мы уже указывали выше, мы не решаемся в настоящее время склониться в сторону большей вероятности одного или другого допущения. Оба они кажутся нам одинаково возможными, и мы готовы допустить, что оба они в какой-то мере заинтересованы в изучаемом нами явлении. Но как бы ни выяснилось это дело в процессе дальнейших исследований, какое бы из этих двух обстоятельств не оказалось истинной причиной того парадоксального явления, что значения слов у шизофреника патологически изменяются, но что эти отношения остаются скрытыми долгое время от глаз наблюдателя благодаря тому, что комплексы, заступающие в его мышлении место понятий, совпадают с этими последними, едва ли можно сомневаться уже сейчас в том, что … слов являются, по существу, псевдопонятиями, благодаря чему весь процесс соскальзывания на более примитивную ступень мышления маскируется тем обстоятельством, что шизофреник сохраняет возможность речевого общения и понимания, несмотря на то, что слова перестают для него означать то же, что они означают для нас.

Но сам собой возникает вопрос, который, с нашей точки зрения, является центральным для всей психологии шизофрении, если рассматривать ее с намеченного нами пункта. Если верно то, что устанавливают наши эксперименты, если в действительности при шизофреническом процессе мы имеем дело с распадом понятий, с изменением значений слов, если этот процесс всегда имеет место в действительности и только скрыт от нашего взгляда, замаскирован благодаря указанным выше обстоятельствам, то все же мы должны уметь вывести такие функциональные следствия из этого факта, которые не замедлят обнаружить, что этот процесс имеет место в действительности и протекает просто в скрытом от нас виде.

Очень просто: если слова перестают для шизофреника обозначать то, что они обозначают для нас, то это непременно должно сказаться на функционировании, на том, как себя проявляют в действии эти слова. Если комплекс может иметь с внешней стороны сходные черты с понятием, то все же он функционирует по иным законам, и подобно тому, как детское комплексное мышление обнаруживает себя в целом ряде своеобразных отличительных черт, так точно должны быть найдены функциональные следствия в мышлении шизофреника, если мы посмотрим эти комплексы в действии.

Мы пошли в исследовании именно этим 'путем и могли констатировать чрезвычайно примечательный, с нашей точки зрения, факт, состоящий в том, что функции этих комплексов действительно позволяют вскрыть наличие скрытого процесса изменения значений слов, который мы предполагаем у шизофреника на основании первой серии опытов. Из множества таких функциональных следствий, которые мы подвергали экспериментальному испытанию в наших исследованиях, мы остановимся сейчас только на одном — на умении метафорически употреблять те или иные слова-понятия, на умении понимать и употреблять слова в переносном значении.

Первый раз мы столкнулись с этим явлением при исследовании мышления больных, страдающих амнестической афазией. Здесь, где выступает на первый план расстройство категориального мышления или мышления в понятиях (Гельб и Гольдштейн), мы могли констатировать грубое нарушение понимания и употребления слов в переносном значении. Наши больные отказывались понимать самые простые слова в переносном значении. Тест, предложенный Пиаже и разработанный А. Н. Леонтьевым с подбором к данной пословице соответствующей фразы, выражающей ту же самую мысль в другой словесной форме, оказывался для большинства из них не разрешимым.

С глубоким удивлением мы могли констатировать то же время, но в совершенно ином виде, у шизофреников, несмотря на целиком сохраненную речь и на отсутствие всяких внешних видимых признаков распада понятий. Позже из опубликованной К. Шнейдером и другими работ мы узнали целый ряд аналогичных фактов, свидетельствующих о том, что расстройство метафорического мышления и понимания слов в переносном значении обнаруживается как частый симптом при шизофренических расстройств мышления. Но самое интересное то, что мы обнаружили это явление и тогда, когда никаких иных явных нарушений в области мышления констатировать путем прямого наблюдения и простых клинических проб было нельзя. И эти затруднения выступали с особенной ясностью тогда, когда мы имели дело с искусственно образованным экспериментальным словом или понятием. В то время как для нормального мышления не представляет особенных затруднений вновь образованное экспериментальное понятие применить в переносном смысле, понять как метафору, шизофреник оказывается в величайшем затруднении перед этой задачей, в то время как его привычное мышление в сфере известных ему с детства пословиц, образных выражений и так далее оказывается еще сохраненным полностью. Заметим также, что в этом факте отразилось чрезвычайно важное различие между образным символическим мышлением так, как оно представлено в сновидении, и метафорическим символическим мышлением, совершающимся на основе понятий. Отождествление того и другого, часто делаемое на основе интеллектуалистического толкования символики сновидения, кажется нам, не имеет под собой никакой психологической почвы. Отметим еще, чтобы закончить с вопросом о функциональных, косвенных обнаружениях расстройства значений слов у шизофреника, следующее обстоятельство. Наш эксперимент не окончился на моменте выработки экспериментального понятия. Дальше мы изучили функциональные проявления этого нового образования, мы включили его в ассоциативный ряд и следили за его ассоциативным влиянием. Мы заставляли испытуемых образовывать суждения, в состав которых входили как старые, так и вновь образованные понятия. Мы стимулировали испытуемых к расширению значения вновь образованных понятий, к перенесению их с круга экспериментальных предметов на круг других предметов. Иначе говоря, мы старались с возможной полнотой проследить за дальнейшей жизнью, развитием и функционированием вновь созданных «гомункулов-понятий» в системе мышления нашего испытуемого. Таким образом, мы имели перед собой картину, богатую функциональными обнаружениями того основного факта, о котором мы говорили выше.

Выготский Нарушение понятий при шизофрении — Стр 2

Вся эта картина дальнейшего развития и функционирования комплексных значений окончательно срывает маску со скрытого и невидимого процесса распада понятий и показывает, что псевдопонятие, заступающее место истинного понятия, хотя и прикрыто маской, но за этой маской живет, развивается и проявляет себя совершенно иначе, чем истинное понятие. «По делам их > знаете их» — это изречение всецело применимо к интересующим нас псевдопонятиям. Это, действительно, волки в овечьей шкуре комплексы в одеянии понятий. Кто попытается изучить их в действии, в их делах, тот увидит, с какой быстротой они обнаруживают свою хищную волчью природу, как они быстро разрушают и уничтожают сложные системы, в основе которых лежала высшая форма мышления — мышление в понятиях. Но для того чтобы вскрыть это, мы должны перейти от ближайших и непосредственных следствий этого основного нарушения функции образования понятий, от тех следствий, которые мы наблюдаем в сфере мышления, к более отдаленным следствиям, лежащим в сфере других психологических функций. В качестве примера этих более отдаленных следствий нарушения функции образования понятий мы назовем только эксперименты над восприятием шизофреников и эксперименты над эффективной реакцией.

Исследования восприятий шизофреника показали, что предмет очень легко теряет для него свою предметную оформленность и часто бывает достаточно искусственного нагромождения предметов друг на друга или других изменений обычных условий восприятия (изменение освещения, появление и изображение предметов в неверной раскраске и т. д.) для того, чтобы восприятие шизофреника стало напоминать восприятие каждого из нас при известных тестах Роршаха. Мы не можем иначе описать то изменение предметного восприятия, которое мы наблюдали в наших экспериментах, как сопоставив его с хорошо известным всякому психопатологу поведением человека, воспринимающего бессмысленные цветовые пятна. Подобно этому всякое предметное впечатление очень легко при малейшем изменении обычных условий обнаруживает тенденцию превратиться в такое бессмысленное пятно для шизофреника и стать точкой приложения всевозможных толкований, совершенно напоминающих наши толкования пятен Роршаха. Ключ к пониманию этого явления снова дает нам генетическая психология, которая показывает, что развитие восприятия, и в частности завершительная ступень этого развития, состоящая в переходе к категориальному восприятию, совершается благодаря сложному сочетанию восприятия и понятия, благодаря возникновению новой системы наглядного мышления, внутри которого восприятие является только подчиненным и несамостоятельным моментом.

Вот почему у каждого из нас так трудно вызвать чистое восприятие, вот почему для каждого из нас предмет не может служить, как тест Роршаха, поводом для различных истолкований, для апперцепирования его в разных планах. Восприятие предмета составляет часть процесса его наглядного мышления. Восприятие подчинено понятию, которое дано вместе с ним. Вся почему «емкое восприятие для нас есть осмысленное восприятие. 11о ТО в сфере комплексного мышления. При распаде понятий, при переходе к более примитивной ступени мышления меняется также существенным образом пропорция, которая определяет удельные вес восприятия и осмышления в единой системе, и легко наступают те изменения восприятия, о которых мы говорили выше как о характерных особенностях восприятия шизофреника.

Нечто аналогичное мы наблюдаем и при экспериментальных исследованиях аффективных реакций шизофреников. И здесь мы видим, что не само по себе эмоциональное отупение, не сам по себе исчезновение богатой гаммы эмоциональных реакций, Я, но их отщепление от понятий, в соединении с которыми они обычно действуют, составляет отличительную черту эмоциональной peaкции шизофреников Мы можем не развивать далее этот вывод, из наших исследований, потому что он в основном подтверждав то, что известно уже на основании клинических наблюдений и что многие авторы совершенно правильно формулируют как распад высших предметных чувствований при сохранении основных эмоциональных реакций. Новым является для нас только факт зависимости этих эмоциональных расстройств от основного расстройства — от нарушения функции образования понятий

Как расстройство в сфере мышления, так и расстройства в сфере восприятия, эмоций и других высших психологических I функций могут быть поставлены, думается нам, пока во всяком случае гипотетически, в прямую каузальную и структурную связь \с расстройством функции образования понятий. Основанием для этой гипотезы снова является онтогенез. Изучая, что изменяется во всех высших психологических функциях, во всех высших формах деятельности подростка в связи с возникновением функции образования понятий, мы обнаруживаем прямую генетическую и функциональную связь между возникновением этой функции, с одной стороны, и между преобразованием всех остальных функций, поднятием их на высшую ступень — с другой.

Исследование показывает, что развитие высших психологических функций заключается не столько в процессе их внутрифункционального изменения, сколько в изменении тех межфункциональных связей и отношений, которые определяют место и значение каждой функции в системе личности в целом. В переходном возрасте происходит такая коренная перегруппировка отдельных функций, коренное переустройство межфункциональных отношений, которые приводят к возникновению новых целых психологических систем, представляющих собой специфические новообразования, единства высшего порядка или системные функции Распад этих психологических систем, расщепление этих сие-1емных функций и наблюдаем при шизофрении в связи с устройством образования понятий. Но исследование ведет и к дальнейшим выводам. Наша гипотеза, исходящая из экспериментального изучения генетических связей и зависимостей между функцией образования понятий, с одной стороны и изменениями в личности подростка в целом — с другой, ведет! нас еще дальше Мы можем наблюдать в истории развития личности подростка, как функция образования понятий приводит еще. к третьей зоне изменений, если считать первой зоной непосредственные следствия в сфере мышления, а второй — вторичные изменения в сфере остальных психологических функций. Эта третья зона изменений, связанных с возникновением функций образования понятий, есть личность и мировоззрение подростка, т. е. динамика и структура его самосознания, с одной стороны, и динамика и структура его сознания действительности — с другой.

Оформление личности и мировоззрения, как это мы могли наблюдать в психологии переходного возраста, является отдаленным и высшим следствием перехода подростка к мышлению в понятиях. Наблюдая распад сознания действительности и самосознания личности при шизофрении, представляющей основную особенность психологии шизофреника, мы не можем отказаться от предположения, что и эти изменения являются в сущности только третьей зоной, функционально связанной с центром — с распадом функции образования понятий.

В самом деле, сознание внешней действительности и самосознание личности представлены в системе понятий. Мы знаем, что в детском возрасте то и другое (и сознание себя и сознание действительности) существенно отлично от состояния этих же процессов в зрелом возрасте. Мы знаем далее, как изменяется сознание действительности и сознание личности в сновидении. И нам кажется совершенно естественным предположить, на основании данных генетического эксперимента, что изменения личности и сознания действительности при шизофрении непосредственно вытекают из соскальзывания мышления со ступени понятий на ступень комплексов. Но, повторяем, это не больше, чем гипотеза, которая соблазнительна уже тем, что она не только встречает свое полное оправдание со стороны истории развития тех систем, распад которых мы наблюдаем при шизофрении, но что она сулит нам возможность свести всю картину к единству, понять внутреннюю зависимость всевозможных расстройств в психике при шизофрении, вывести их из одного общего корня и понять шизофреническое расщепление в свете истории психологического развития личности. Мы хотели в заключение остановиться в самых кратких словах на разъяснении одного величайшего недоразумения, которое часто имеет место тогда, когда предлагаются психологические теории шизофрении. Указывая на функцию образования понятий как на основное ядро всех шизофренических расстройств, мы этим самым находим психологический центр всей картины распада, всей драмы расщепления, но не первичный фактор, не первопричину шизофренического психоза как такового. Нарушение функции образования понятий является, с нашей точки зрении, является результатом шизофренического процесса.

Мы менее всего склонны становиться на точку зрении Tilt, который склонен рассматривать шизофрению в качестве психогенного заболевания. Каковы бы ни были истинные органические причины этого психоза, психология вправе изучать явления распали личности с психологической точки зрения, ибо этот распад происходит по психологическим законам, хотя бы первичным толчком, перца* причиной этого распада служили причины внепсихологического порядка; больше того: в ряде физиологических и клинических наблюдений над шизофренией мы находим прекрасный мост, логически перебрасываемый от нашей психологической гипотезы к органической характеристике шизофрении и позволяющий соотнести психологический распад с данными физиологии и клиники. Мы имеем в виду, главным образом, известные клинические наблюдения над шизофренией, которые приводят исследователей к тому выводу, что в основе шизофренического расщепления лежит утрата психической активности. Юнг один, кажется, из первых провел далеко идущую аналогию между сновидением и шизофренией в целом. Он формулировал свою основную мысль, говоря, что, если бы человек, видящий сон, мог ходить и разговаривать, он ничем не отличался бы от больного, страдающего шизофренией К. Шнейдер строит всю свою большую работу по психологии шизофрении, исходя из основной аналогии между состоянием засыпающего усталого человека и мышления и поведением шизофреника. Астеничность как конституциональная особенность, связанная с шизофренией, подчеркивается всеми авторами. Нам думается, что все эти, идущие с самых разных сторон клинические наблюдения не могут не иметь в своей основе какой-то частицы истины. Отвергая прямую аналогию между шизофренией и сном, мы тем не менее должны допустить существование и некоторых точек, сближающих то и другое состояние. Аутизм, самозамыкание и асоциальность шизофреника — эти основные особенности личности интересующих нас больных, как-то отдаленным образом могут быть связаны, так сказать, биологически могут вытекать из состояния нервной системы шизофреника. Эта утрата контакта с внешним миром выступает в наших глазах в новом биологическом свете. Перед нами не продукт шизофренического процесса в собственном смысле, а защитная функция организма, реагирующего-развитием внутреннего торможения на слабость нервной системы. Если это так (а есть некоторые биологические основания допустить, что это именно так), то перед нами чрезвычайно важный вывод, непосредственно затрагивающий интересующую нас гипотезу.

Как показывает исследование, все высшие психологические функции (в частности, речевое мышление в понятиях) в онтогенезе имеют социальное происхождение. Они возникают первоначально как социальные формы сотрудничества, перенесенные в сферу личных способов поведения. Для сновидения характерно то, что прекращение контакта с внешним миром означает одновременно и прекращение того специфического социального контакта с самим собой, который лежит в основе нормального функционирования личности. Это, по-видимому, и является ближайшей причиной нарушения мышления в понятиях, а все остальные симптомы шизофренического расщепления, как мы стремились показать выше, могут с известной долей вероятия быть выведены из этого основного нарушения. Во всяком случае, данные экспериментального исследования, рассмотренные в свете генетической психологии, говорят в пользу признания этой гипотезы.

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector