Глава 1 психодиагностика как наука и как практическая деятельность

1.1. Научная психодиагностика и психодиагностическая практика

Психодиагностика — и теоретическая дисциплина, и сфера прак­тической деятельности психолога.

Как теоретическая дисциплина общая психодиагностика рассмат­ривает закономерности вынесения валидных и надежных диагнос­тических суждений, правила «диагностических умозаключений», с помощью которых осуществляется переход от признаков или инди­каторов определенного психического состояния, структуры, процесса к констатации наличия и выраженности этих психологических «переменных». Иногда такие правила сравнительно просты, иногда довольно сложны, в одних случаях «встроены» в сам диагностические инструмент, в других — требуют особой работы с диагностическими показателями: стандартного сравнения профилей, расчета ин­тегральных показателей, сопоставления с альтернативными диагно­стическими пробами, экспертной интерпретации, выдвижения и отбрасывания гипотез.

Психодиагностика как теоретическая дисциплина тесно свя­зана с соответствующими предметными областями психологической науки.

Выделяемая для психодиагностики переменная должна иметь теоретический смысл в соответствующей области науки и практи­ческую значимость для решения той или иной научной или при­кладной задачи. Теоретическая обоснованность выделения, напри­мер, тех или иных личностных черт, тех или иных мотивов, — не­пременное условие успешности разработки диагностической про­цедуры, недооценка которого приводит к построению «фантомной» психодиагностики: ищутся способы выявления того, чего на са­мом деле не существует.

Связь психодиагностики, с одной стороны, и теоретико-экспери­ментальной психологии — с другой, имеет двусторонний характер. Психодиагностика в целом — не только воплощение понятий соответ­ствующих дисциплин в конкретных методиках, но и способ проверки истинности теоретико-психологических построений. Если, например, предполагается, что деятельность людей существенно отличается по мотивам, то должны быть найдены методы, выявляющие различные мотивы у разных людей. Если предполагается, что не существует пси­хически здорового человека, который не имел бы какой-либо мотива­ции, то не может существовать валидных методов, которые бы диаг­ностировали отсутствие всякой мотивации у конкретного лица, не являющегося психически больным. Если бы относительно некоторых теоретически выделенных мотивов оказалось невозможным обнару­жить дифференциально-психологические различия или была бы об­наружена группа психически здоровых людей, у которых отсутство­вала всякая мотивация, то это означало бы существенную недоработ­ку самого понятия мотива.

14 стр., 6976 слов

Рабочая программа дисциплины 20

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского Факультет психологии УТВЕРЖДАЮ ___________________________ "__" __________________20__ г. Основы консультативной психологии Направление подготовки Психология Квалификация (степень) выпускника Бакалавр Форма обучения очная Саратов 2010 Цели освоения дисциплины Целями освоения ...

Общая психодиагностика преимущественно связана с общей, со­циальной и дифференциальной психологиями, частная психодиагно­стика — с такими областями психологии, как медицинская, возраст­ная, консультативная, юридическая, военная психология, психология труда, спорта и т. д.

Психология соответствующей предметной области составляет одну из составных частей психодиагностики. Другая базовая дис­циплина, являющаяся фундаментом общей психодиагностики и тем самым составной ее частью, — это дифференциальная психометри­ка, наука, обосновывающая и разрабатывающая измерительные ди­агностические методы; этому разделу общей психодиагностики по­священы специальный раздел в данной главе и отдельная глава в книге.

Третье основание психодиагностики — практические сферы при­менения психологического знания, которые выдвигают психодиагно­стические задачи и обосновывают выделение комплексных, интеграль­ных переменных, выступающих как объекты психодиагностики. Так, например, существуют профессии, в которых чрезвычайно важна стрессоустойчивость – способность сохранять контроль и работо­способность в угрожающих ситуациях. Значимость этой переменной выделена практикой — если бы не существовало профессий, которые связаны со стрессом, не было бы необходимости ее диагностировать. Однако практика не только показывает важность того или иного каче­ства, но и позволяет выделить само диагностируемое качество. Науч­ная психология пытается выразить эти качества через систему понятий; в результате такие комплексные понятия, как стрессоустойчи­вость, профессиональная эффективность, способность и т. д., выра­жаются через систему базисных психологических понятий, таких, как потребности, мотивы, умения, установки. Конечно, такой переход от эмпирически выделенных переменных к их выражению в теорети­ческих понятиях происходит не сразу и не автоматически. Зачастую происходит параллельная диагностическая разработка практически важных комплексных (не только психологических по природе) пере­менных, более теоретически проработанных, но все же описатель­ных психологических переменных (например, черты, способности) и, наконец, наиболее теоретичных психологических конструктов (на­пример, познавательные функции, мотивы, когнитивная организация, самоотношение и т. д.).

14 стр., 6608 слов

Психодиагностика специальных способностей оценка коммуникативных и организаторских склонностей в процессе первичной профконсультации

Для оценки потенциальных возможностей личности, ее способностей на этапах первичной профконсультации тщательно анализируются данные вне учебной и внешкольной деятельности, а также используется анкета для оценки коммуникативных и организаторских склонностей, предложенная Б.А.Федоршиным. Коммуникативность как черта характера развивается на основе общительности, которая закрепляясь в поведении, ...

Таким образом, теоретическая психодиагностика обусловлена тремя областями психологического знания: предметной областью пси­хологии, изучающей данные явления, психометрикой – наукой об из­мерении индивидуальных различий в диагностируемых переменных и практикой использования психологического знания.

Практическая психодиагностика относится к теоретической так же, как инженерная эксплуатация технических устройств к их разра­ботке и конструированию. Как и всякая эксплуатация достаточно слож­ных устройств в реальных, «полевых» условиях, практическая психо­диагностика предполагает полезные навыки, интуицию, богатый кли­нический, да и житейский, опыт. Помимо этого практическая психо­диагностика предполагает свод правил применения психодиагности­ческих инструментов, основанных на знании свойств измеряемых переменных и измеряющих инструментов, на знании этических и про­фессиональных норм психодиагностической работы. Так, практик-психодиагност должен понимать и уметь квалифицировать условия проведения обследования и учитывать их при сопоставлении инди­видуальных данных с нормативами. Например, если при проведении обследования какие-то элементы обстановки насторожили обследуемого и ситуация обследования превратилась для него в ситуацию экспертизы, то это обстоятельство может сделать невозможным сопос­тавление индивидуального результата с нормами, если последние были получены в ситуации доверительного контакта. И наоборот, если нор­мы получены в ситуации экспертизы, а конкретное обследование имеет доверительный характер, то соотнесение с нормами также становит­ся некорректным. Все это психодиагност должен не только знать — он должен выяснить, как воспринимает ситуацию обследуемый. Прак­тическая психодиагностика предполагает также учет мотивации кли­ента на обследование и знание способов ее поддержания, умение оце­нить состояние обследуемого в целом, знание и навыки сообщения информации обследуемому о нем самом, чуткость к действиям, кото­рые непроизвольно могли бы нанести вред обследуемому, способность интерпретировать полученную информацию и многое другое.

8 стр., 3958 слов

Ж.С. Сафронова Психодиагностика. Проективные методики (рисуночные тесты)

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ КУЗБАССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра психологии и педагогики П С И Х О Д И А Г Н О С Т И К А Проективные методики (рисуночные тесты) Методические указания и контрольные задания для студентов специальности 230500 «Социально-культурныйсервис и туризм» всех форм обучения Составители Ж.С. Сафронова И.В. ...

 

1.2. Классификации психодиагностических методик

В настоящее время существует несколько достаточно обоснован­ных классификаций психодиагностических методик.

Во-первых, можно различать диагностические методы, основанные на заданиях, которые предполагают правильный ответ, либо на заданиях, относительно которых правильных ответов не существует К первой группе относятся многие тесты интеллекта, тесты специ­альных способностей, некоторых личностных черт (например, тест Равена, диагностическая процедура определения полезависимости-поленезависимости Уиткина, тест ригидности Лучинса и др.).

Диаг­ностические методики второй группы состоят из заданий, которые характеризуются лишь частотой (и направленностью) того или иного ответа, но не его правильностью. Таковы большинство личностных опросников (например, тест 16PF Р Кеттелла):

Во-вторых, можно различать вербальные и невербальные психо­диагностические методики.

Первые так или иначе опосредованы речевой активностью об­следуемых; составляющие эти методики задания апеллируют к па­мяти, воображению, системе убеждений в их опосредованной языком форме. Вторые включают речевую способность испытуемых только в плане понимания инструкций, само же выполнение зада­ния опирается на невербальные способности — перцептивные, мо­торные.

Третье основание, используемое для классификации психодиаг­ностических методик, — это характеристика того основного методи­ческого принципа, который положен в основу данной методики. По этому основанию обычно различают: 1) объективные тесты; 2) стан­дартизованные самоотчеты, которые в свою очередь включают: а) те­сты-опросники; б) открытые опросники, предполагающие последующий контент-анализ; в) шкальные техники, построенные по типу семантического дифференциала Ч. Осгуда; и методики классифика­ции; г) индивидуально ориентированные техники типа ролевых ре­пертуарных решеток; 3) проективные техники; 4) диалогические

Объективные тесты — это те методики, в которых возможен пра­вильный ответ, т. е. правильное выполнение задания.

10 стр., 4809 слов

Малоформализованные и формализованные методики психоанализа

... на две группы: формализованные и малоформализованные методики. К формализованным методикам относятся тесты, опросники, методы проективной техники и психофизиологические методы. Для них характерны ... например, наблюдения за обследуемым осуществляются иногда в течение нескольких месяцев) и в большей степени основаны на профессиональном опыте, психологической подготовленности самого психодиагноста. ...

Общим для всей группы методик стандартизованного самоотче­та является использование вербальных способностей испытуемого, а также обращение к его мышлению, воображению, памяти.

Тесты-опросники предполагают набор пунктов (вопросов, утвер­ждений), относительно которых испытуемый выносит суждения (как правило, используется двух- или трехальтернативный выбор ответов).

Одна и та же психологическая переменная представляется груп­пой пунктов (не менее 6).

Пункты теста-опросника могут быть пря­мыми, апеллирующими непосредственно либо к опыту субъекта (на­пример: Боитесь ли Вы темноты?), либо к мнениям, суждениям ис­пытуемого, в которых косвенно проявляются его личный опыт или переживания (например: Большинство людей честны?) Опросники строятся как одномерные или многомерные, включающие в себя це­лый ряд психологических переменных.

Открытые опросники не предусматривают стандартизованного ответа испытуемого; стандартизация обработки достигается путем отнесения произвольных»ответов к стандартным категориям.

Шкальные техники предполагают оценку тех или иных объектов (словесных утверждений, изобразительного материала, конкретных лиц и т. п.) по выраженности в них качества, заданного шкалой (например: «теплый — холодный», «сильный — слабый»).

Обычно используются трех-, пяти- и семиточечные шкалы. Особый вариант шкалирования – это субъективная классификация, предполагающая выявление субъек­тивного структурирования объектов на уровне шкалы наименований.

Индивидуально-ориентированные (идеографические) техники типа репертуарных решеток могут по форме совпадать со шкальны­ми, опросными методами, напоминать беседу или интервью. Их ос­новное отличие от тестов-опросников состоит в том, что параметры, которые оцениваются (оси, измерения, конструкты), не задаются из­вне, а выделяются на основе индивидуальных ответов данного конк­ретного испытуемого. Отличие этих методов от метода интервью со­стоит в том, что репертуарные решетки позволяют осуществлять при­менение современного статистического аппарата и делают надежны­ми диагностические выводы относительно индивидуальных особенностей субъекта.

Проективные техники основаны на том, что недостаточно струк­турированный материал, выступающий в качестве «стимула», при со­ответствующей организации всего эксперимента в целом порождает процессы фантазии, воображения, в которых раскрываются те или -иные характеристики субъекта. В клиническом употреблении проек­тивные техники часто строятся на интуиции и теоретической подго­товке психодиагноста, которые оказываются необходимыми на этапе интерпретации данных. Исследовательское употребление проектив­ных техник предполагает, как правило, применение контент-аналити­ческих процедур, стандартизирующих обработку данных.

6 стр., 2579 слов

Методика «Копинг-поведение в стрессовых ситуациях» (адаптированный вариант методики Н.С. Эндлера, Д.А. Паркера «Coping Inventory for Stressful Situations»)

Стресс как переживание трудностей бытия - это реальность современной жизни. «Мы пришли к пониманию стресса как метафоры, — пишет экзистенциальный психолог Р. Кугельман, - т.к., несмотря на огромные усилия, стойкость и поддержку, человеческие существа не состоят только из энергии» [26, с. 164]. Стресс, таким образом, - это плата за жадное проживание жизни в постоянном дефиците времени, сил, жажде ...

Диалогические техники учитывают, что психодиагност вступает в контакт с обследуемым и достигает наилучших диагностических результатов за счет специфических особенностей этого контакта, ре­левантных диагностической задаче. Так, доверительный контакт не­обходим при диагностике семейных затруднений, характера личност­ного развития ребенка и во многих других случаях, в которых диаг­ност одновременно выступает в роли и консультанта, и психотера­певта. Ситуация диагностического патопсихологического обследова­ния диктует построение общения по принципу экспертизы.

Диалогические техники могут быть вербальными (интервью, бе­седы) и невербальными (например, игра с ребенком может выступать как невербальная диагностическая процедура).

Различные методические приемы, на основе которых строятся те или иные методики, можно расположить на одной шкале, если за еди­ное основание классификации принять меру вовлеченности в диагно­стическую процедуру самого психодиагноста и степень его влияния на результат обследования.

Аппаратурные методики и объективные психологические тесты обладают наименьшей вовлеченностью психодиагноста в процедуру психодиагностики, минимальным влиянием личности психодиагнос­та и его опытности как психолога на результаты обследования. Почти столь же малой степенью вовлеченности психодиагноста обладают и некоторые формы стандартизованных самоотчетов — многие опрос­ники и шкальные техники. Можно сказать, что в этих методиках лич­ные качества психолога воплотились на этапе разработки методики; сама же процедура обследования, как и фиксация ее результата, ока­зывается рутинной операцией, которая в принципе может выполнять­ся с помощью лаборанта-непсихолога или по компьютерной програм­ме. Диагностические техники, напротив, характеризуются максималь­ной степенью вовлеченности психодиагноста в процесс психодиаг­ностики, максимальным влиянием его опытности, профессиональных навыков, способностей в сфере общения на результаты обследова­ния. Этими качествами обладают различные виды бесед, интервью, диагностических игр. Например, патопсихологический эксперимент как особый психодиагностический метод характеризуется высокой сте­пенью вовлеченности психодиагноста: должен быть создан «мотив» экспертизы (обследуемый должен понимать, что на основе его отве­тов будет сделано важное для него диагностическое заключение), ре­зультаты отдельных проб интерпретируются в зависимости от того, насколько выражен этот мотив (по мнению психодиагноста).

3 стр., 1092 слов

13.Проективный метод и проективные методики в психодиагностики

13. Проективный метод и проективные методики в психодиагностики. Истоки: Гальтон: ассоциации свободными не являются, они определяются опытом. Юнг: тест, позволяющий выявить скрытые переживания – комплексы неполноценности личности. Он считал, что все галлюцинации вызваны активностью комплекса, чья сила идёт от эмоций человека. Они влияют на способность человека формировать идею. Он разработал тест, ...

Не ме­нее явным оказывается влияние психодиагноста на результаты диаг­ностического заключения, выносимого на основе беседы с клиентом психологической консультации. Своими реакциями, ответными реп­ликами, манерой держаться психодиагност может как создать опти­мальные условия для получения диагностически важной информа­ции, так и полностью исказить эту информацию, ее смысл.

Все остальные психодиагностические методики занимают про­межуточное положение между двумя полюсами, образованными объективными тестами и диалогическими техниками.

Уже многомерные тесты-опросники, предполагающие анализ профиля и интерпретацию отдельных шкал в зависимости от значе­ний других и характера профиля в целом, требуют клинической опытности психодиагноста и, следовательно, на этапе психодиагностичен, кого заключения не свободны от влияния личности диагноста. Не менее значимым является это влияние и при необходимости кодиро­вания результатов обследования, полученные с помощью открытых опросников либо проективных техник В последнем случае существен­ное значение имеет создание психодиагностом атмосферы, раскры­вающей способности испытуемого к воображению, творчеству.

Если ввести одновременно два основания — меру вовлеченности психодиагноста, его влияние на результаты обследования, с одной стороны, и предметную направленность инструмента — с другой, то известные на сегодня психодиагностические методики можно распо­ложить в двухмерной классификационной таблице.

Соответствующие методики окажутся расположенными в клет­ках таблицы, при этом столбцы будут заполнены неравномерно по строкам таблицы. Так, способности и психические функции диагнос­тируются в основном методами, влияние психодиагноста в которых выражено минимально, — в основном объективными тестами и теста­ми-опросниками. Личностные черты преимущественно диагностиру­ются тестами-опросниками; когнитивная организация, другие инди­видуальные свойства выявляются преимущественно методиками сред­него уровня (по степени влияния психодиагноста на процесс диагно­стики) — репертуарными решетками, проективными техниками.

Мотивация, отношение диагностируются преимущественно про­ективными техниками. Роль диалогических методик, обладающих максимальной степенью включенности психодиагноста, особенно важна в области диагностики взаимоотношений, общения (таких свойств, актуализация которых требует воссоздания реальных ситу­аций общения).

Приведенная в данном разделе классификация отражает доста­точно грубо лишь общие черты психологических диагностических ме­тодик — более конкретно вопрос о классификациях обсуждается в соответствующих главах книги. Однако и в таком виде предлагаемая классификация обладает эвристической ценностью. Если заполнить все клетки табл. 1, станет видно, где существует нехватка методов оп­ределенного типа. Так, например, явно не хватает методик диалоги­ческого типа для определения способностей (см. главу 5), поскольку’ эффективная демонстрация способностей у некоторых субъектов су­щественно зависит от условий психодиагностики и характера кон­такта с психодиагностом. Пользователь психодиагностических мето­дик, так же как их разработчик, может расчертить и заполнить подоб­ную таблицу для себя и вписать в клетки известные ему методики. Это позволит ему лучше представить себе, какими методами необхо­димо овладеть и где возникаетнеобходимость в поиске и научной раз­работке методов.

1.3. Психодиагностические задачи

Общая психодиагностика в известной степени отвлекается от спе­цифических диагностических задач, возникающих в различных част­ных областях психодиагностики. Однако психодиагност должен пред­ставлять себе эти задачи, поскольку они существенно определяют ограничения в использовании методов.

Одно из важных различий относится не только к задачам, но ив целом к ситуациям психодиагностики. Это различение ситуации кли­ента и ситуации экспертизы.

В первой ситуации человек обращается за помощью к психологу, он охотно идет на сотрудничество, старается выполнить инструкции как можно более точно, не имеет сознательных намерений приукрасить себя или фальсифицировать результаты. Во второй ситуации че­ловек знает, что подвергается экспертизе, старается выдержать «экза­мен», а для этого вполне осознанно контролирует свое поведение и свои ответы так, чтобы предстать в максимально выигрышном свете (или добиться своей цели даже ценой симуляции отклонений и расстройств).

В ситуации клиента к диагностическому инструменту можно предъявлять гораздо менее жесткие требования относительно его за­щищенности от фальсификации вследствие сознательной стратегии, чем в ситуации экспертизы.

Психодиагностические задачи (и ситуации психодиагностики в целом) можно различать также с точки зрения того, кто и как будет использовать диагностические данные и какова ответственность пси­ходиагноста за выбор способов вмешательства в ситуацию обследуе­мого. Кратко опишем эти ситуации.

1. Данные используются специалистом-смежником для постанов­ки непсихологического диагноза или формулирования администра­тивного решения. Эта ситуация типична для использования психодиа­гностических данных в медицине. Психолог выносит суждение о спе­цифических особенностях мышления, памяти, личности больного, а врач ставит медицинский диагноз. Психолог не несет ответственнос­ти ни за диагноз, ни за то, какое именно лечение будет проведено боль­ному врачом. По той же схеме происходит использование психодиаг­ностических данных при психодиагностике по запросу суда, комп­лексной психолого-психиатрической экспертизе, психодиагностике профессиональной компетентности работника или профпригодности по запросу администрации.

2. Данные используются самим психодиагностом для постанов­ки психологического диагноза, хотя вмешательство в ситуацию об­следуемого осуществляется специалистом другого профиля. Такова, например, ситуация психодиагностики применительно к поиску при­чин школьной неуспеваемости: диагноз имеет психологический (или

психолого-педагогический) характер, а работу по его реализации в жизнь проводят учителя, родители, другие воспитатели.

3. Данные используются самим психодиагностом для постановки психологического диагноза, а последний служит ему основанием (или основанием для действий его коллеги-психолога) для разработки пу­тей психологического воздействия. Такова ситуация психодиагностики в условиях психологической консультации.

4. Диагностические данные используются самим обследуемым в целях саморазвития, коррекции поведения и т. п. В этой ситуации пси­холог несет ответственность за корректность данных, за этические, деонтологические аспекты «диагноза» и лишь частично — за то, как этот диагноз будет использован клиентом.

Хотя и не существует жесткого соответствия между характером за­дачи и психодиагностическим методом, все же можно отметить некото­рую предпочитаемость тех или иных методов в конкретных случаях.

Так, в ситуациях 1 и 2 методы должны давать «стратегическую» информацию о клиенте, т. е. обеспечивать более или менее долгосроч­ный прогноз, они также должны позволять соотнесение обследуемо­го с другими людьми, т. е. предполагать стандартизацию. Поэтому в данных ситуациях наиболее часто употребляются объективные тесты и тесты-опросники, причем последние иногда основаны не на психо­логических категориях, а на категориях (системе понятий) заказчика. Таковы, например, известный Миннесотский многофакторный лич­ностный опросник и его модификации.

В ситуации 3 информация зачастую рассчитана на регулирование тактики практической работы самого психолога, соотнесение с «нор­мой» имеет меньшее значение, поэтому чаще используются идеогра­фические техники, проективные и диалогические методы.

В ситуации 4 главное требование к методам — легкость перевода получаемых с их помощью данных на язык самого обследуемого.

Этому условию удовлетворяет, например, тест 16PF Р. Кеттелла, но плохо соответствует MMPI, диагностические описания которого рассчитаны на психиатра.

1.5.1. Требования к методикам

Целесообразно придерживаться разных требований к психодиаг­ностическим методикам разного типа.

1. Измерительные методы (тесты) должны удовлетворять сле­дующим требованиям:

а) должны быть однозначно сформулированы цели, предмет и область применения методики. Предмет, диагностический конструкт (концепт), должен быть сформулирован в теоретических понятиях и соотнесен на теоретическом уровне с системой релевантных концеп­тов. Должна быть четко выделена область применения, под которой подразумевается особая социальная среда или сфера общественной практики (производство, медицина, семейная жизнь и т. п.), контин­гент испытуемых (пол, возраст, образование, профессиональный опыт, должностное положение).

Должны быть конкретизированы цели ис­пользования результатов: для прогноза успешности профессиональ­ной деятельности, для психологического вмешательства, для приня­тия правовых, административных решений, для прогноза стабильно­сти коллектива и т. п.;

б) процедура проведения должна быть задана в виде однозначно­го алгоритма, пригодного для передачи лаборанту, не имеющему спе­циальных психологических знаний, или ввода в компьютер, исполь­зуемый для предъявления заданий и анализа ответов;

в) процедура обработки должна использовать статистически обо­снованные методы подсчета и стандартизации тестового балла (по статистическим или критериальным тестовым нормам).

Выводы (ди­агностические суждения) на основе тестового балла должны сопро­вождаться указанием на вероятностный уровень статистической дос­товерности этих выводов;

г) тестовые шкалы должны быть проверены на репрезентатив­ность, надежность и валидность в заданной области применения. Другие разработчики и квалифицированные пользователи должны иметь возможность повторить стандартизационные исследования в своей области и разработать частные стандарты (нормы);

д) процедуры, основанные на самоотчете, должны быть снабже­ны средствами контроля за достоверностью, позволяющими автома­тически отсеивать недостоверные протоколы;

е) головная методическая организация определенного ведомства (области применения) должна вести банк данных, собранных по тесту, и производить периодическую коррекцию всех стандартов методики.

2. Экспертные методы:

а) данный пункт повторяет содержание пункта а) для тестов. До­полнение: инструкции по применению снабжаются указанием на тре­буемую квалификацию экспертов, их необходимое количество для получения надежных данных по методу независимых оценок;

б) инструкции по применению должны пройти специальные ис­пытания на однозначность их выполнения экспертами по отношению к некоторому эталонному набору данных (текстов, рисунков, звуко-или видеозаписей и т. п.);

в) процедура обработки результатов должна включать в себя та­кое документирование промежуточных этапов обработки, которое позволило бы перепроверить конечный результат другому эксперту;

г) пользователи-разработчики должны иметь возможность вос­произвести нормативное исследование по измерению экепертжж со­гласованности на эталонном наборе данных;

д) головная организация должна вести банк данных, обеспечивая подготовку пользователей и их переподготовку (в соответствии с пе­ресмотренными стандартами методики).

Любая методика, неудовлетворяющая перечисленным выше тре­бованиям, не может считаться профессиональной психодиагностичес­кой методикой. Методики должны проходить аттестацию в рамках головных методических организаций в обязанности- которых входит / составление библиотек «аттестованных психодиагностических мето­дик». Вся инструктивная литература по методикам, не прошедшим аттестацию, не может считаться пригодной для применения в практи­ческой психологии. Это не исключает возможность применения не­аттестованных методик в исследовательских целях.

нология, отмечающая особо важные вехи развития проективной техники, и история разви­тия проективного метода как целостного подхода к пониманию при­роды личности и способов ее экспериментального изучения. Стало традицией вести счет проективным методикам с теста словесных ас­социаций К. Юнга, созданного им в 1904-1905 годах. Метод вызова ответных ассоциаций в психологии известен со времен В. Вундта и , Ф. Гальтона, однако именно К. Юнгу принадлежат открытие и дока­зательство феномена, лежащего в основе всех проективных методик, а именно возможность посредством косвенного воздействия на зна­чимые области-переживания и поведения человека («комплексы») вы­зывать пертурбации в экспериментальной деятельности. Юнг пока­зал таким образом, что бессознательные переживания личности дос­тупны объективной диагностике. Впоследствии разнообразные вари­анты ассоциативного теста применялись для выявления чувства вины (детекторы лжи М. Вертгаймера и А. Р. Лурия), асоциальных вытес­ненных влечений (Дж. Брунер, Р. Лазарус, Л. Постмен, Ч. Эриксен и др.), для отграничения нормы от патологии (Г. Кент и А. Розанов).

Тесты незаконченных предложений и рассказов также нередко счита­ют ведущими свое происхождение от ассоциативного-теста Юнга (АнастазиА., 1982; AbtL., BellakL., 1950; Semeonoff В., 1976;Anzieu D., 1967).

Подлинный триумф проективной диагностики связан с появ­лением в 1921 г. «Психодиагностики» Г. Роршаха, опубликованной в Берне на немецком языке. Биография Германа Роршаха, его про­фессиональный путь, по-видимому, немало способствовали направ­лению его исследований и созданию оригинального метода, став­шего одним из самых известных в мировой психологии. Отказав­шись от профессии художника, Роршах тем не менее серьезно ин­тересовался историей искусств. Ему было известно, что великий Леонардо да Винчи тренировал свое воображение путем длитель­ного рассматривания и интерпретации причудливых конфигураций облаков на небе, влажных подтеков и неровностей на стенах, лун­ных отблесков на застывшей воде. Заметим, что способность человека одушевлять окружающий предметный мир присуща всем людям, а детям и художникам — в особенности. Вспомним излюб­ленный прием Г.-Х. Андерсена, заставлявшего кухонную утварь оживать по ночам, сплетничать о соседских обедах и философство­вать. Не исключено, что эта же особенность лежит в основе эсте­тического восприятия действительности. И. Сельвинский писал:

Отчего, когда глядим на волны,

Видим вечность и судьбу людей?

…………………………………….

Отчего пургу зовем «седою»,

«Шепот» слышим там, где камыши?

Оттого, что втайне красотою

Мы зовем полет своей души.

Диссертация Г. Роршаха по медицине была посвящена изучению механизмов галлюцинаций, где он, между прочим, ссылается на од­нажды пережитое им состояние: во время первой в его медицинс­кой практике аутопсии он явственно «видел», как ему пласт за плас­том разрезают «мозг» и как эти пласты падают перед ним один за другим (Anzieu D., 1967).

Переживание было очень ясным, живым и не только зрительным, но и сопровождавшимся явственными так­тильными и моторными ощущениями. Роршах предположил, что в наших мечтах и фантазиях наряду со зрительными образами при­сутствует память и о пережитых движениях — кинестетические об­разы, которые слагаются в особый способ, модус мышления. Впос­ледствии Г. Роршах предположил, что чернильные пятна, адресо­ванные зрительному воображению, растормаживают, оживляют мо­торные фантазии.

Известно, что до и независимо от Роршаха с чернильными пятна­ми экспериментировали и другие психологи (например, Ф. Е. Рыба­ков в России, А. Бине и В. Анри — во Франции), однако именно Рор­шах был первым, кто доказал связь образов фантазии с основопола­гающими чертами и свойствами личности. «Роршахиана» как даль­нейшее развитие исследований и идей Роршаха в настоящее время представлена двумя ведущими направлениями: американским (Beck S., 1944; KlopferB., Davidson H., 1962; Rapaport D. et al., 1945-1946) и европейским (Bohm E., 1978; Loosli-Usteri M, 1965).

Американских психологов отличает тенденция к теоретическому обоснованию теста в русле идей «нового взгляда» и психологии «эго», а также стремление к более строгому формализованному представле­нию и анализу эмпирических результатов. Европейские психологи в значительной мере сохраняют верность оригинальной версии Роршаха, развивая и дополняя ее в духе ортодоксального психоанализа.

За время, прошедшее после выхода в свет «Психодиагностики», появились методики, родственные тесту Роршаха. Наиболее извест­ны среди них Бен-Роршах («Bero»)-тест, тест Цуллигера и тест Хольцмана. Bero-тест создавался Роршахом и его непосредственным сотруд­ником как параллельная серия оригинального набора таблиц. Работа над тестом была закончена Цуллигером, также работавшим вместе с Роршахом; Цуллигеру удалось доказать, что по основным показате­лям теста (общему количеству ответов, количеству целостных отве­тов, ответов на белое пространство, ответов с участием цвета и дви­жения) Bero -тест эквивалентен оригинальному набору таблиц. В 1948 г. Цуллигер предложил и собственный вариант теста — Z-тест, -который состоит из трех таблиц: черно-белой, полихромией и черно-красной; обработка включает ряд отсутствующих в финальной вер­сии показателей; главное отличие теста — краткость, формализован-ность анализа результатов.

Тест чернильных пятен Хольцмана (Я I. Т.) отличается еще боль­шей стандартизованностью и схематизацией; используются две па­раллельные серии таблиц по 45 карточек в каждой; на вопрос каждой карточки испытуемый должен дать только один ответ. Достоинством теста Н. I. Т., сделавшим его наиболее валидным и надежным тестом среди «дериватов» методики Роршаха, является наличие нормативов и процентильных показателей по основным категориям шифровки от­ветов.

В отечественной психологии первые, крайне немногочисленные, попытки применения теста Роршаха относятся к 20-м годам и имеют выраженную направленность на выявление аномалий личности в связи с конституциональными типами для диагностики неврозов и психо­патий, а также при исследовании больных эпилепсией (цит. по: Бур-лачук Л. Ф, 1979).

С 60-х годов тест Роршаха все шире внедряется в исследовательскую и клинико-диагностическую работу психологов, выходят первые методические руководства (Белая И. И., 1978; Белый Б. И., 1981; Бурлачук Л. Ф., 1979; Соколова Е. Т., 1980; Беспалько И. Г., 1978; Беспалько И. Г., Гильяшева И. Н., 1983).

Важно подчерк­нуть, что использование теста Роршаха в качестве диагностического инструмента сопровождается четкой, глубокой рефлексией диагнос­тических задач и теоретических моделей обоснования теста на осно­ве марксистской методологии. Опираясь на базисные положения о пристрастном характере психической деятельности, конкретные тео­ретические обоснования психологи строят на основе таких катего­рий, как «установка» (Цуладзе С. В., 1969; Норакидзе В. Г., 1975), «личностный компонент» восприятия (Савенко Ю. С., 1969, 1978; Блейхер В. М, Бурлачук Л.Ф., 1978), «индивидуальный стиль лично­сти» (Соколова Е. Т., 1978, 1980).

Интересной и многообещающей выглядит попытка А. М. Эткинда трактовать природу связи перцепции и личности в терминах «об­раза мира» как изоморфизм двух структур — чувственной ткани пер­цептивного образа и аффективно-когнитивного единства личности (Эткинд А. М., 1981).

Продолжая хронологический обзор истории развития проектив­ных методов, мы, естественно, не можем не отметить 1935 год, ког­да впервые в журнальном варианте, под двойным авторством, по­явилось сообщение о Тематическом апперцептивном тесте (ТАТ) как методике экспериментального изучения фантазии (Morgan С., Murray H., 1935).

В то время тест не был обеспечен ни общей теоре­тической концепцией — в качестве метода исследования личности он стал рассматриваться в более поздних публикациях Г. Мюррея (Murray Н., 1938, 1943), — ни стандартизованным руководством по применению. У этого метода», как и у теста Роршаха, имелись свои предшественники и своя предыстория (см., напр., Abt L., Bellak L., 1950; Rapaport D., 1968).

Психологам и психиатрам давно было из­вестно, что рассказы по сюжетным картинкам, специально подобран­ным для исследуемого контингента, позволяют судить о склоннос­тях людей и нередко выявляют болезненные состояния психики. На первый взгляд замысел ТАТ казался более простым и очевидным, чем идея Г. Роршаха. Действительно, разве Чарльзу Диккенсу, за­канчивающему свой любимый роман о Дэвиде Копперфилде, не чудилось, как он сам писал, «будто он отпускает в сумеречный мир частицу самого себя» (Диккенс Ч., 1984, т. 6, с. 7).

Мы также различаем за нравственными страданиями героев Ф. М. Достоевского искания его собственной мятущейся души. К сожалению, подобные аналогии, к которым прибегал сам Мюррей при обосновании свое­го метода, мало что проясняют в понимании того, какие именно ас­пекты личного опыта автора прямо и зеркально отражаются в порт­ретах и судьбах его героев, а какие, напротив, трансформируются в прямо противоположные. А. Моруа, например, недвусмысленно на­мекает, что морализм Дюма-сына был не столько «генуинным», сколько формированием реакции в ответ на внутренние запреты и стыд за гуляку-отца. Это отразилось в его авторской позиции, в час­тности в драме «Дама с камелиями» (Моруа А., 1965).

Появление Тематического апперцептивного теста поставило ряд острых проблем, обсуждаемых и по сей день. Одна из них касается прогностичности ТАТ. Исследования 30—50-х годов, проведенные в русле идей «нового взгляда», в целом подтвердили положение Мюррея об отражении в рассказах ТАТ фрустрируемых или отвергаемых «Я»-потребностей. Лишение сна, пищевая, сексуальная депривация, предшествующие успехи или неудачи существенно сказываются на ответах по ТАТ.

Однако в этих же экспериментах обнаружилось, что «сила» потребности и ее отражение в ТАТ связаны не линейной, а U-образной зависимостью: наиболее непосредственно в рассказах проявляются потребности умеренной интенсивности; очень сильная депривация приводит к вытеснению или искажению соответствующих образов фантазии (Sanford R., 1936).

Тот же компенсаторный принцип дей­ствует и применительно к так называемым латентным или социально неодобряемым потребностям, например агрессии или гомосексуаль­ности. В итоге действия защитных механизмов в рассказах ТАТ мо­жет искажаться реальная картина личностных особенностей. Так, Эриксон и Лазарус показали, что лица, страдающие скрытым гомо­сексуализмом, на провоцирующие таблицы ТАТ дают нейтральные рассказы (Eriksen С. W., 1951, 1968).

Еще более сложным является вопрос о соотношении рассказов и реального поведения. Согласно Мюррею, латентные потребности не осознаются и невыводимы из открыто наблюдаемого поведения, а проявляются только в фантазиях и фантазиоподобной активности типа ТАТ. Эксперименты уточнили эту гипотезу: если потребность — явная или латентная — не имеет «моторной разрядки», фрустрируется в открытом социальном поведении, то она находит компенсаторное удовлетворение в рассказах ТАТ (Lazarus R. S., 1961).

Однако лица, уже совершившие особо тяжкие преступления, мо­гут продуцировать нейтральные или подчеркнуто просоциальные темы (Станишевская М. М., Гульдан В. В., Владимирская М. Т., 1974).

Су­щественной детерминантой ответа оказывается и сама ситуация обследования. Если она воспринимается как экспертная, то проявле­ния агрессии строго контролируются. Из сказанного следует, что про­гноз реального поведения на основе прямого отождествления «героя» и обследуемого осуществим только для ограниченного круга личнос­тных черт и тенденций. Так, например, вариант ТАТ Д. Макклелланда и Дж. Аткинсона оказался высоко валидным в отношении мотива­ции достижения (Atkinson J., 1958).

Возвращаясь к хронологии, следует остановиться на работах Ло-уренса Фрэнка 1939—1948 гг., в которых он впервые сформулировал основные принципы проективной психологии. Ему же принадлежит приоритет в использовании термина «проекция» для обозначения осо­бой группы методов исследования личности. Наиболее существен­ной чертой проективных методик Фрэнк считал неопределенность стимульных условий, позволяющих испытуемому проецировать свой способ видения жизни, свои мысли и чувства. Чем более неструкту­рированным является «стимульное поле», тем в большей степени его структурирование индивидом будет изоморфично структуре его ре­ального жизненного пространства (Frank L., 1939).

Концепция Фрэнка, испытавшая сильное влияние «холистичес­ких» теорий личности, акцентирует ряд моментов, чрезвычайно важ­ных, на наш взгляд, для понимания назначения и диагностических границ проективных методик. Проективные методики направлены на раскрытие внутреннего мира личности, мира субъективных пе­реживаний, чувств, мыслей, ожиданий, а вовсе не на экспресс-диаг­ностику реального поведения. Узкопрагматическая ориентация мно­гих исследований часто игнорировала это ограничение, составляю­щее суть проективного метода как особого подхода, способа пони­мания человека. Важно не то, как человек действует, а то, что он чувствует и как управляет своими чувствами. Ясно, что совпаде­ние поведенческого уровня и плана переживаний есть частный случай, поэтому возможность прогноза поведения по проективным ме­тодам ограниченна, зато открывается перспектива проникновения в уникальный мир человеческих чувств и внутреннюю логику его по­строения.

Исследования Фрэнка, теоретико-методологические по своему жанру, породили множество экспериментальных исследований, сре­ди которых особо следует выделить два направления: изучение роли стимула в проекции личностно-значимого материала и изучение фе­номена проекции как психологического механизма, лежащего в основе действенности этой группы методов. Неопределенность стимульных условий неоднократно указывалась в качестве признака, отлича­ющего проективные методики от других, например психометричес­ких, процедур. Тест Роршаха и ТАТ дают примеры двух типов стимульной неопределенности — структурного и содержательно-смыс­лового. Неопределенной является для испытуемого и сама ситуация обследования, не ограничивающая его действия какими-либо стан­дартами и нормативными оценками, но предоставляющая максималь­но широкий выбор способов поведения (Lindsey D., 1959; Бурлачук Л. Ф., 1979; Соколова Е. Т., 1980; Анастази А., 1982).

Дж. Брунер также предполагал, что неопределенность, неоднозначность или «за­шумленность» — необходимые стимульные условия для предоставле­ния приоритета личностным субъективным факторам в детермина­ции восприятия и других видов познавательной активности (Брунер Дж., 1977).

В духе экспериментов «нового взгляда» в 40—50-е годы складыва­лись теоретические обоснования теста Роршаха (Draguns J., 1967) и ТАТ (Bellak L., 1950).

Акцентирование неопределенности стимульных условий позво­лило, кроме всего прочего, согласовать проективные методы с психо­аналитическим стилем клинического мышления. Чем более неопре­деленны условия (т. е. чем меньше давление реальности), тем в боль­шей степени психическая активность приближается по своей приро­де к «первичным» психическим процессам (воображению, галлюци­нациям), движимым принципом удовольствия. Проективные методы, на первый взгляд, давали основание для подобного осмысления (см., напр., экспериментальные исследования аутистического восприятия), однако в этом случае необходимо было признать тождество «первичных» процессов и психической активности в ситуации проективного исследования. Не все исследователи склонны были следовать тради­ции ортодоксального психоанализа. Набиравшая силу «психология Эго», и конкретные экспериментальные клинические исследования формировали новую теоретическую парадигму для обоснования про­ективного подхода. Значительный вклад был внесен американс­кими клиническими психологами во главе с Давидом Рапапортом (Rapaport D., 1944-1945; 1968).

Проанализировав исследования «но­вого взгляда», особенно той его ветви, которая занималась изучением когнитивного стиля, Рапапорт по-новому определил специфику про­цессов, детерминирующих проективный ответ. Проективная продук­ция рассматривается как результат сложной познавательной деятель­ности, в которой слиты воедино и собственно когнитивные моменты (отвечающие «реальности» — ситуации эксперимента, задаче -инструк­ции, определенным характеристикам стимульного материала), и аффек­тивно-личностные факторы -«периферические»мотивы, индивидуаль­ные способы контроля и защиты.

Вслед за работами Рапапорта и его коллег началось интенсивное изучение роли стимульных факторов в характеристике проективных ответов. Применительно к ТАТ, в частности, было продемонстриро­вано наличие таблиц, стойко провоцирующих стандартные темы, на­пример депрессию и суицид (ТАТ, табл. 3, 14, 15), сексуальные перверзии (ТАТ, табл. 13, 18) (Bellak L., 1978; Rapaport D., 1968).

Интересны в этой связи результаты, полученные при исследова­нии сопутствующего значения стимульных характеристик таблиц Рор­шаха методом семантического дифференциала (Kenny D., 1964).

Ока­залось, что каждая таблица обладает определенным эмоциональным значением:

Таблица I — уродливый, грязный, жестокий, грубый, активный.

Таблица II — счастливый, сильный, активный, быстрый.

Таблица III— хороший, чистый, счастливый, легкий, активный, быстрый.

Таблица IV — плохой, грязный, жестокий, сильный, мужественный.

Таблица V — легкий, активный.

Таблица VI — большой по размеру.

Таблица VII- хороший, красивый, чистый, хрупкий, нежный, женственный.

Таблица VIII — чистый, активный.

ТаблицаIX-сильный, активный, горячий.

Таблица X-хороший, красивый, чистый, счастливый, легкий, ак­тивный, быстрый.

Д. Кении приходит к выводу, что высокоструктурированные изоб­ражения, «насыщенные» тем или иным побуждением, максимально выявляют индивидуальные различия по степени выраженности этого побуждения. Другие авторы полагают, что проекция того или иного побуждения на слабоструктурированные стимулы зависит от интен­сивности данного побуждения, а также от готовности субъекта к са­мораскрытию.

В настоящее время имеется достаточно обширный выбор вари­антов и модификаций ТАТ с таблицами, «значения» которых подо­браны заранее с учетом диагностических задач. Среди них наиболее известны серии Д. Макклелланда и Дж. Аткинсона для диагностики мотивации достижения (McClelland D., Atkinson J., 1953), ТАТ для детей и пожилых людей (Bellak L., 1978), ТАТ для подростков (Symonds D., 1949), ТАТ для исследования семейных установок (Jackson L., 1950), ТАТ для национальных меньшинств. Установлено, что опти­мальным условием для проекции глубинных слоев личности являет­ся умеренный уровень неоднозначности стимульнаго материала. Ин­дивидуальные вариации ответов на стандартные значения стимулов в этом случае оказываются диагностически более значимыми и выяв­ляют не столько аффективные состояния и актуальную силу потреб­ности, сколько устойчивые личностные характеристики, в том числе аномалии (Murstein В., 1963).

Тест Роршаха и ТАТ представляют две группы наиболее распрос­траненных проективных методик по критерию ответной реакции ис­пытуемого, относимых соответственно к тестам на структурирова­ние («конституирование» — по Фрэнку) и интерпретацию. Предпола­гается также, что эти методики наиболее удачно дополняют друг дру­га, выявляя соответственно формальный аспект личности: индивидуальный когнитивный стиль, способы аффективного реагирования и контроля — и содержательный аспект: структуру потребностей, содер­жание конфликтных переживаний, апперцепцию «Я» и своего соци­ального окружения.

Не ставя перед собой задачу обзорного анализа существующих проективных приемов, хотелось бы кратко обрисовать относительно новые и мало известные по отечественной литературе направления в проективной психологии.

Это прежде всего тенденция рассматривать в качестве проектив­ных или квазипроективных те методики, которые традиционно направ­лены на диагностику интеллекта и познавательных процессов в целом. Впервые эта точка зрения наиболее четко была сформулирована Д. Рапапортом в уже упоминавшихся исследованиях 1946 г. и затем в более поздних работах его сотрудников по Меннингерской клинике (напри­мер, Klein G., 1970), а также Г. Виткином (Witkin H., 1954; 1974).

Можно сказать, что авторы имеют в виду качественный анализ выполнения испытуемым интеллектуальных проб, однако на самом деле речь идет о феноменах, в которых находит выражение влияние личностных и аффективно-мотивационных факторов на познаватель­ные процессы. Для иллюстрации приведем пример анализа процесса мышления на основе известной нам методики Выготского-Сахарова (цит. по: Semeonoff B., 1976).

Рапапорт, использовавший эту методи­ку в целях дифференциальной диагностики при исследовании психи­чески больных разных нозологии, выделяет пять категорий «личнос­тных форм мышления», по существу, представляющих собой фено­мены, описанные Б. В. Зейгарник как нарушения мотивационного ком­понента мышления (Зейгарник Б. В., 1962).

При выполнении методи­ки депрессивные тенденции проявляются в общей инертности, нежелании манипулировать фигурками, неспособности отказаться от ранее сформулированной ошибочной гипотезы. Реакция на фрустра­цию, неудачу, затруднения выражается в аутоагрессии, дискредита­ции задания, нарушении планирования или настаивании на необыч­ных идеях. Один и тот же «симптом», как мы видим, может по-разно­му проявляться у разных людей, что и позволяет говорить об индиви­дуальном стиле познавательной активности. Аналогичным образом различные индивидуальные стратегии выполнения какого-либо пер­цептивного теста (например, теста вставленных фигур — EFT) позволяют сделать вывод о соответствующих индивидуально-типологичес­ких особенностях личности: полезависимости или поленезависимости (WitkinH., 1954; 1974).

Давая оценку этому направлению, следует подчеркнуть, что рас­ширительное толкование интеллектуальных тестов как проективных имеет своей целью привлечение внимания клинических психологов к процессу выполнения интеллектуальных задач, его качественно­му анализу, что, несомненно, более точно отвечает специфике кли­нической диагностики. Снимается также противопоставление ин­теллектуальных и личностных тестов как относящихся к разным «областям» личности; иными словами, реализуется, правда, несколь­ко упрощенно, целостный подход к личности как к сплаву аффекта и интеллекта.

Другое направление в развитии проективных методов связано с активной разработкой проблем межличностного восприятия и взаи­модействия и исследования «Я-образа».

В определенном смысле все проективные методы направлены на изучение того, как субъект воспринимает других людей и самого себя. Наиболее распространено мнение, что проективные методики выяв­ляют неосознаваемый компонент социальной перцепции и «Я-обра­за» (Wylie R, 1974).

«Неспецифическими» методиками указанной ориентации являют­ся ТАТ и тест Роршаха. Предполагается, что в рассказах ТАТ находит отражение не столько реальный характер межличностных отношений обследуемого, сколько их апперцепция, т. е. эмоциональное отноше­ние и пристрастное видение этих отношений. Изображенные на кар­тинках фигуры кроме буквальных значений имеют и символический смысл. Так, фигура немолодого мужчины — олицетворение отца, на­чальника, вообще власти и мужского начала. В этом случае интерпре­тация темы рассказа в зависимости от общего контекста либо «сужа­ется» до анализа внутрисемейных отношений, либо расширяется и рассматривается как отражение взаимоотношений обследуемого с ши­роким социальным окружением, отношение к нормативам общества и его ценностям. Тест Роршаха дает также некоторую информацию об общей благоприятной или неблагоприятной аффективной установке обследуемого по отношению к другим людям — враждебно-защитной

С 60-х годов начал разрабатываться и получил широкое рас­пространение тест Роршаха для исследования общения — Совмес­тный тест Роршаха (СТР), используемый чаще всего для диагнос­тики внутрисемейных отношений. Развитие семейного консульти­рования и семейной психотерапии послужило толчком к созданию ряда методик, нацеленных на диагностику семейных отношений. К ним прежде всего следует отнести тест семейных установок (Jackson L., 1950), тест семейных отношений (Bene L., Antony S., 1957), «кинетический тест рисования семьи» (Bums R., Kaufman S., 1972) и его варианты.

К относительно новому направлению, инициировавшему созда­ние новых методик, относится исследование «Я-образа». Среди тра­диционных проективных методик следует отметить тест Роршаха, выявляющий формальные характеристики «Я-образа» — самоконтроль, самооценку, самореализацию, а также специальную модификацию теста для диагностики физического «Я-образа», «границ образа фи­зического Я» (Fisher S., Cleveland S., 1958).

Недостаточные валидность и надежность проективных методик заставляют исследователей искать новые диагностические парадиг­мы. К ним относится включение в проективные процедуры психо­метрических принципов — так построены вариант ТАТ Столина В. В. и Кальвиньо М. (1982) и методика косвенного исследования системы самооценок Соколовой Е. Т. и Федотовой Е. О. (1982).

Продуктивным оказывается также создание процедур так называе­мой управляемой проекции (Столин В. В., 1981), позволяющей иссле­довать микроструктуру самоотношения в структуре самосознания.

Общая оценка проективных методик как психодиагностических процедур исторически связана с обсуждением так называемой про­блемы проекции. В отечественной литературе дискуссия по этому поводу также достаточно освещена, однако сама проблема, на наш взгляд, еще далека от своего разрешения.

Как известно, Л. Фрэнк ввел термин «проекция», не определив его конкретного психологического содержания. Подразумевалось, что благодаря неопределенности стимульного материала личность «про­ецируется» на него, как на экран (Frank L., 1939).

Образное выраже­ние Фрэнка породило представление о проективных методиках как о своего рода «рентгеновских лучах», высвечивающих глубины личности. Ясно, что подобное толкование механизма проекции не удовлет­воряло исследователей. Первые содержательные интерпретации про­екции как феномена, возникающего в ситуации проективного иссле­дования, связывались в теоретическом отношении с концепцией 3. Фрейда; для подтверждения психоаналитической концепции при­влекались также эксперименты Г. Мюррея, Р. Сэнфорда и других ис­следователей, посвященные изучению мотивации через продукты во­ображения (Bellak L., 1944).

Однако фрейдовское понятие «проекции» не отличалось однозначностью, что сразу же породило ряд трудно­стей при попытках интерпретировать проективные методики с пози­ций психоанализа. Это отмечалось и отечественными исследователя­ми (Бурлачук Л. Ф., 1979; Реньге В. Э., 1979).

Главные из этих трудностей могут быть-сформулированы в трех пунктах:

1) недостаточная разработанность, многозначность термина «про­екция» в психоанализе, многообразие описываемых явлений;

2) лишь частичное сходство феноменов, обозначаемых в психо­анализе этим термином, с процессами, имеющими место в проектив­ном исследовании;

3) различие типов проекции в разных проективных тестах. Остановимся на анализе каждого из перечисленных пунктов. Впервые термин «проекция» в его психологическом значении был использован 3. Фрейдом для объяснения патологических симптомов паранойи в 1896 г., а затем при разборе «случая Шребера» в 1911 г. В этих работах проекция понималась как приписывание другим людям социально неприемлемых желаний, в которых человек как бы отка­зывает сам себе. В этом случае проекция рассматривалась Фрейдом как механизм защиты против неосознаваемых асоциальных влечений, в частности гомосексуальности, которая лежит в основе бредообразования при паранойе. Впоследствии была описана так называемая фобическая защитная проекция — вынесение вовне, экстериоризация страха, тревоги, в действительности имеющих эндогенную природу (Фрейд 3., 1924).

В работах последующих лет наряду с концепцией защитной проекции, входящей в состав различных патологических состояний, Фрейд вводит понятие .проекции как нормального психо­логического процесса, участвующего в формировании нашего вос­приятия внешнего мира. Проекция интерпретируется им как первичный процесс «уподобления» окружающей реальности собственному внутреннему миру (Фрейд 3., 1925а; 19256; 1924).

Таков механизм, на­пример, детского или религиозно-мифологического мировосприятия.

Таким образом, проекцией Фрейд называет два существенно от­личающихся друг от друга явления, в основе которых лежат процесс самозащиты и процесс «самоуподобления». Их объединяет неосозна-ваемость трансформаций, которым подвергаются исходные влече­ния, — в сознании выступает лишь продукт этих преобразований. Со временем проекция стала столь расхожим термином, что дифферен­цировать ее от явлений идентификации, переноса и некоторых дру­гих психоаналитических феноменов стало чрезвычайно трудно (Laplanche J., Pontalis J., 1963).

Например, говорят о проекции в пси­хотерапевтической ситуации, когда на врача «переносятся» чувства, предназначенные другому лицу; называют проекцией своеобразное отождествление художника со своим творением (Г. Флобер говорил: «Эмма- это я»), а также «сопереживание» при восприятии художе­ственных произведений; проекцией объясняют существование расо­вых и этнических предрассудков.

Б. Мюрстейн и Р. Прайер, критикуя многозначность и, следова­тельно, недостаточную разработанность понятия проекции, предла­гают различать несколько видов проекции (Murstein В., Pryer R., 1959).

Классическая защитная проекция Фрейда находит подтверждение во многих клинических наблюдениях. Атрибутивная проекция — это приписывание собственных мотивов, чувств и поступков другим лю­дям (по смыслу близка к фрейдовскому «уподоблению»).

Аутистическая проекция – это детерминированность восприятия потребнос­тями воспринимающего; для иллюстрации этого вида проекции авто­ры ссылаются на эксперименты New Look. Рациональная проекция отличается от классической защитной проекции «рациональной» мо­тивировкой: например, по данным одного из экспериментов, когда студентам .предложили высказать свои замечания по структуре учеб­ного процесса, оказалось, что на отсутствие дисциплины жаловались отпетые прогульщики, а недостаточной квалификацией преподавате­лей были недовольны двоечники. Здесь, как и в случае обычной ра­ционализации, вместо признания собственных недостатков испытуе­мые склонны были приписывать ответственность за собственные не­удачи внешним обстоятельствам или другим людям.

Д. Холмс, подводя итоги многолетних исследований, считает не­обходимым выделить два «измерения» проекции (Holmes D., 1968).

Первое из них относится к тому, что проецируется; субъект воспри­нимает в другом свои собственные черты или черты, ему самому не присущие. Второе измерение — осознаёт ли субъект обладание той чертой, которая проецируется, или нет. Комбинация этих измерений позволяет классифицировать все известные виды проекции (табл. 2).

Д. Холмс утверждал, что, несмотря на неоднократные попытки экспериментального изучения, проекция неосознаваемых черт не может считаться доказанной. Исходя из психоаналитической концеп­ции, симилятивная проекция выполняет защитные функции, препят­ствуя осознанию того факта, что субъект в действительности облада­ет какой-то нежелательной чертой. Проекция, метафорически назван­ная в честь «Панглосса» и «Кассандры», может рассматриваться как вариант защитного механизма «реактивное образование». Что каса­ется черт, наличие которых субъект осознаёт, то их интенсивное изу­чение шло в русле проблемы межличностного восприятия. Экспери­ментальное подтверждение находит прежде всего атрибутивная про­екция — приписывание другим людям имеющейся у субъекта и осоз­наваемой им черты. Р. Кеттелл считал этот вид проекции наивным умозаключением, основанным на недостатке опыта: люди склонны воспринимать других по аналогии с собой, приписывать другим те же мысли, чувства и желания, которые находят в самих себе. Комплиментарная проекция предполагает проекцию черт, дополнительных к тем, которыми субъект обладает в действительности. Например, если человек ощущает страх, то он склонен других воспринимать как уг­рожающих; в этом случае приписываемая черта служит причинным объяснением собственного состояния.

Как соотносятся эти виды проекции с процессами, имеющими место в проективном исследовании? По этому вопросу не существует единства взглядов. Например, Г. Мюррей, употребляя термин «иден­тификация» применительно к ТАТ, фактически имел в виду защит­ную проекцию 3. Фрейда (симилятивный вид проекции по Холмсу); отождествляя себя с «героем», испытуемый получает возможность нео­сознанно приписать ему собственные «латентные» потребности. В этом случае уподобление себя другому позволяет успешно избегать осознания своей «плохости» или психической ненормальности. Вме­сте с тем клинические и экспериментальные исследования показали, что содержание проекции не сводимо к асоциальным тенденциям: объектом проекции могут стать любые положительные или отрица­тельные проявления личности. По-видимому, само проективное по­ведение является производным от многих факторов. В частности, ока­залось, что даже манера экспериментатора, индуцируемые им чув­ства, влияют на аффективный знак тематических рассказов: агрес­сивная установка приводит к возрастанию агрессивных «тем», дружелюбная- к преобладанию релаксационных (Bellak L., 1944).

Таким образом, в целом защитную концепцию проекции неправомерно рассматривать в качестве принципа «обоснования проективного ме­тода, хотя сам феномен защиты может иметь место, в частности, если ситуация эксперимента воспринимается как угрожающая (Lazarus R. S., 1961).

Что касается других видов проекции, то их экспериментальное изучение применительно к проективным тестам не дало однозначных результатов. Однако большинство авторов, опираясь на идею 3. Фрей­да об «уподоблении», считают возможным привлекать феномены атри­бутивной и аутистической проекций для доказательства значимости проективной продукции. К сожалению, в обоснованиях подобного рода описание тех или иных явлений, наблюдающихся в эксперименте, не­редко заменяет раскрытие их собственно психологических механизмов. Как одну из попыток преодоления кризиса в обоснования проективно­го метода можно рассматривать отказ от понятия проекции в виде объяс­нительной категории; примером такого подхода является концепция апперцептивного искажения Л. Беллака.

Исходя из анализа фрейдовской концепции проекции, Беллак приходит к выводу о неадекватности использования этого понятия в целях обоснования проективного метода, так как оно не способно описать и объяснить процессы, обусловливающие проективное по­ведение; последнее должно быть рассмотрено в контексте пробле­мы «личность и восприятие» (Abt L., Bellak L., 1950), Основу кате­гориальной системы Беллака составляет понятие «апперцепция», по­нимаемая как процесс, посредством которого новый опыт ассими­лируется и трансформируется под воздействием следов прошлых восприятий. Термин «апперцепция» имеет принципиально иное со­держание, чем в теории Мюррея, так как учитывает природу стимульных воздействий и описывает не «первичные» процессы, а соб­ственно когнитивные.

В дискуссии по оценке диагностической значимости проектив­ных методик Р. Кеттелл занимал пессимистическую позицию (Cattell R., 1957).

Проективные методики, по его мнению, характери­зует крайне слабая научная обоснованность. Основные аргументы Кеттелла состоят в следующем:

1) проективная психология оказалась не способной четко сфор­мулировать гипотезу о том, какие слои личности преимущественно отражаются в показателях проективных тестов — открыто проявляю­щиеся, осознаваемые или, напротив, бессознательные, скрытые;

2) интерпретационные схемы не учитывают, что защитные ме­ханизмы — идентификация и проекция — могут искажать восприя­тие проективных стимулов одновременно и притом в разных направ­лениях, так что апелляция к механизму проекции до того, как при­рода искаженного восприятия; доказана, неправомерна. Например, испытуемый со скрытым гомосексуализмом может давать больше соответствующих ответов в ТАТ (при идентификации) или меньше, если действует механизм обратной проекции или формирования реакции;

3) остается неясным вопрос о том, какие именно личностные пе­ременные проецируются — влечения, бессознательные комплексы, динамические аффективные состояния, устойчивые мотивы.

К этим аргументам, подтверждающим концептуальную слабость проективных методик, Кеттелл считает нужным добавить упрек в низкой надежности и валидности проективных процедур. К сожале­нию, следует признать обоснованность критических замечаний Кет­телла, особенно если оценивать проективные техники как психомет­рические инструменты или тестовые процедуры.

Большинство проективных методик, или проективных техник, как их иногда предпочитают называть, не являются, по-видимому, теста­ми в узком понимании этого термина. Согласно одному из принятых определений, «психологический тест — это стандартизованный инст­румент, предназначенный для объективного измерения одного или более аспектов целостной личности через вербальные или невербаль­ные образцы ответов либо другие виды поведения» (Freeman E, 1971).

В соответствии с этим определением, наиболее существенными при­знаками тестов являются:

1) стандартизованность предъявления и обработки результатов;

2) независимость результатов от влияния экспериментальной си­туации и личности психолога;

3) сопоставимость индивидуальных данных с нормативными, т. е. полученными в тех же условиях в достаточно репрезентативной группе.

В настоящее время далеко не все проективные методики и отнюдь не в равной степени удовлетворяют выделенным критериям. Так, об­щепринятым является мнение о недостаточной объективности про­ективной техники. При этом ссылаются на многочисленные наблюде­ния и эксперименты, доказывающие влияние на тестовые результаты таких факторов, как пол экспериментатора, ситуативные условия и переживания испытуемого, атмосфера исследования (Abt L., Bellak L., 1950; Draguns L, Haley E., Philips L., 1968; Freeman F., 1971).

Для це­лого ряда проективных методик нормативные данные отсутствуют; более того, некоторыми исследователями оспаривается принципиаль­ная возможность их существования для подобного рода «идеографи­ческих» методов. Чрезвычайно важным и до сих пор дискуссионным остается вопрос о стандартизованности проективных методик. Оста­новимся на нем подробнее.

В отличие от тестов интеллекта или способностей, при проектив­ном испытании практически невозможно полностью унифицировать и стандартизовать не только анализ и интерпретацию результатов, но даже и саму процедуру исследования. Ведь совершенно различно поведение экспериментатора с робким, чувствительным, уязвимым или спокойным, уверенным субъектом, с таким, который открыт, ак­тивно ищет помощи, или с тем, кто «защищается» при малейших по­пытках проникнуть в его внутренний мир. Хотя в любом капиталь­ном руководстве и описываются наиболее распространенные стратегии поведения экспериментатора, они, конечно же, не охватывают все­го многообразия конкретных случаев. К тому же жесткая формализа­ция и стандартизация, как указывают ряд исследователей, противоре­чила бы самому духу проективной техники.

Сошлемся в связи с этим на высказывание Лоуренса Фрэнка, од­ного из крупнейших теоретиков в этой области: «…нельзя надеяться, что стандартизованная процедура сможет широко осветить личность как уникальную индивидуальность. Она также не сможет способство­вать проникновению в динамические процессы личности» (цит. по: Бом Э., 1978).

И тем не менее исследования по стандартизации про­ективных методик необходимы, так как без них затруднительна оцен­ка валидности и надежности последних.

Анализируя обширную и весьма противоречивую литературу, можно сделать вывод, что согласно традиционным способам оценки проективные методики имеют средние показатели валидности и на­дежности (Гильбух Ю. 3., 1978; Freeman F., 1971; Sechrest L., 1968).

Подобный вывод может объясняться, однако, и тем, что критерии ва­лидности и надежности, разработанные для традиционных тестов, во­обще неприменимы в данном случае. Учитывая потребности практи­ки, а также тенденции развития исследовательского инструментария современной психологии, можно, по-видимому, ожидать постепенного сближения проективных методик с тестами. Работа в этом направле­нии, если она будет выполняться совместно квалифицированными кли­ническими психологами и специалистами в психометрике, позволит расширить сферу применения проективных методик и сделает их до­стоянием широкого круга исследователей.