Риск при этом означает не более чем соотношение шансов и потерь по отношению к определенному решению, с помощью которого неиз­вестное будущее хотят сделать

СОВРЕМЕННОЕ ОБЩЕСТВО КАК ОБЩЕСТВО РИСКА

Риск как ключевая категория современной теории общества

Риск как понятие социальной теории

Структура риска в обществе постмодерна

Риск как ключевая категория современной теории общества

Наше общество оказывается парадоксально устроенным. Его можно по праву называть обществом опасностей и катастроф, как это делает Ульрих Бек с известным пафосом и убедительными доказательствами. Современное общество по­вышает одновременно и мгновенно безопасность и ненадежность. Это противоречивое развитие придает понятию риска особое выражение и значение для теории общества.

Риск при этом означает не более чем соотношение шансов и потерь по отношению к определенному решению, с помощью которого неиз­вестное будущее хотят сделать вычислимым.

То, что именно такой тип деятельности становится существенным элементом современности, необходимо понять с точки зрения теории общества. Современные общества осовременивают свое будущее в качестве риска и тем самым находят собственный специфи­ческий способ обращения с неопределенностью, что отличает их от всех предшествующих обществ.

Можно согласиться с О. Н. Яницким, который выделяет два базовых направления понимания риска в западной рискологии.

Первое он называет реалистическим; в его рамках риск интерпретируется в научных и технических терминах. Его база — понятие опасности (вреда), а также утверждение о возможности вычисления его наступления и калькуляции последствий. В этом случае риск определяется как «продукт вероятности возникновения опасности и серьезности (масштаба) ее последствий». Риск рассматривается как нечто объективное, независимое от социальной и культурной среды, познаваемое, измеримое и, следовательно, в определенной степени предсказуемое. Это направление практикуется техническими дисциплинами, экономикой, статистикой, психологией, эпидемиологией и др. Недостатком данного подхода является невозможность исследовать социальные и культурные интерпретации рисков и их влияние не просто на степень безопасности, но на институты общества, его структуры и процессы.

3 стр., 1271 слов

Личностные факторы в оценке риска теория и практика — Саймон Вайн

... :lenamirkin.ruwork'sfilesart-psyh1-rf.doc Личностные факторы в оценке риска: теория и практика (10/2002) Саймон Вайн Альфа Банк Классическое статистическое ... ;     сказать что, инвестор, способный анализировать или Вфинансовой теории персонализация риска добывать более точную информацию лучше других, достигается путем классификации инвесторов ...

Второе направление социолог обозначил как социокультурное. Оно восходит к философии, этнографии, социологии. Здесь риск рассматривается в качестве социального конструкта, укорененного в культуре, социальных отношениях и институтах общества. В рамках этого направления одни ученые рассматривают риск и в качестве «объективно существующей опасности», опосредуемой социальным и культурным контекстом. Другие утверждают, что риск, в отличие от опасности, — социальный конструкт, продукт исторически и культурно обусловленной интерпретации.

В рамках социокультурного подхода исследователи поставили вопросы о природе риска и его соотношения с опасностью, о его месте в жизни современного общества и о теоретико-методологических основаниях исследования риска. Одним из первых это сделал немецкий ученый У. Бек, автор концепции общества риска. Как видно из названия, для социолога риск представляет собой имманентное свойство современного общества рефлексивного модерна, что качественно отличает его от модернистского индустриального общества. Логика непрерывного обновления, лежащая в основе культуры модерна, привела к тому, что современное общество, рожденное прогрессом модернизации, стало развиваться вопреки ее институтам и структурам: «мы переживаем изменения основ изменения», — утверждает ученый.

Устойчивые социальные институты — экономика, семья, политическое устройство, наука, классовое деление общества и прочие основы каркаса индустриального общества, — в условиях рефлексивного развития перестают быть надежными ориентирами. Парадокс: их стабильность становится «причиной разрыва» социальной ткани: «Люди освобождаются от форм жизни и привычек индустриально-общественной эпохи модерна… Система координат, в которой закрепляется жизнь и мышление индустриального модерна — оси „семья и профессия“, вера в науку и прогресс, — расшатывается, возникает новая двусмысленная связь между шансами и рисками, т. е. вырисовываются контуры общества риска»

10 стр., 4925 слов

3. Опорой общества Аристотель считал: средний класс

... постиндустриального общества лежит разделение общества на: доиндустриальное , индустриальное , постиндустриальное Процесс обновления всех сторон жизни общества, приведения их в соответствие с требованиями современности: Модернизация Органическая модернизация: является ...

Фундаментом перехода от общества индустриального модерна к обществу риска является «смена логики распределения богатства в обществе, основанном на недостатке благ, логикой распределения риска в развитых странах модерна». При этом развитие производительных сил, технологий, прогресс науки, овладение природой порождают риски, превосходящие те, которые порождались неразвитостью науки и технологии, бедностью, бессилием перед природой. Современные риски, продукт рефлексивной модернизации (то есть модернизации модернизации), отличаются универсальным характером и сопряжены с формированием качественно новых «социально опасных ситуаций».

Речь, прежде всего, идет о том, что риски приобретают цивилизационный характер, они заложены в основе капиталистической цивилизации индустриального Запада — в бесконечном росте потребления, что способствует развитию экономики, но одновременно превращает этот рост из средства снижения угроз и рисков в источник их увеличивающегося воспроизводства.

Наконец, общество риска У. Бека связано с процессом «субполитизации» как распространения политического на сферы и социальные силы, которые ранее находились вне политики: экономику и производство, науку, экологию и т. д. В обществе риска происходит расширение сферы политического, последствия которого противоречат сложившимся представлениям о демократии, правах человека, легитимном политическом строе. Вследствие этого процесс субполитизации порождает свои риски, состоящие в проблемах принятия политических решений на основе плюрализма знания, утверждаемого экспертными сообществами. В целом, обусловленное неизбежностью рисков чувство неуверенности и страха становится, с точки зрения У. Бека, новым фактором образования и поддержания социального порядка, основанного на расширении сферы политического через делегирование ей проблемы интерпретации рисков.

Другой крупнейший социолог Э. Гидденс видит специфику общества рефлексивного модерна в особом статусе риска. Этот статус состоит не просто в увеличении рисков, а, прежде всего, в том, что мышление в понятиях риска и его оценки превратились в свойство и экспертного, и массового сознания. Общество осознает себя в категориях риска, неуверенности и необходимости выбора. При этом рисками чревата любая ситуация — бездействие также рискованно, как и инновационное действие. Э. Гидденс солидарен с У. Беком в том, что риски — продукт деятельности человека, а не внешней угрозы, и порождаются институтами общества рефлексивного модерна: «мы живем в мире, где опасности, созданные нашими же руками, не менее, а то и более серьезны, чем те, которые приходят к нам извне».

4 стр., 1813 слов

Психологическое содержание понятия риск

... из публицистических изданий по проблеме индивидуального восприятия риска. 1. Объективное существование риска Объективное существование риска связывают с вероятностной природой многих процессов, многовариантностью ... концепций заключается в том, что они единогласно считают ситуацию риска ситуацией оценки. Риск выражает «прогностическую оценку вероятности неблагоприятного исхода развивающейся (еще ...

И У. Бек, и Э. Гидденс связывают становление общества риска не только с модернизацией как таковой, но и с глобализацией. Связь глобализации с рисками они понимают по-разному. Для У. Бека глобализация является предпосылкой «конца Другого» и обусловливает единство мира, в котором нет «укрытий» от угроз и рисков. Для Э. Гидденса глобализация — это фактор отрыва индивидов, социальных групп, институтов от привязки к локальным социокультурным ситуациям. В условиях глобализации разрушаются социальные связи, которые в традиционных и индустриальных обществах выполняли функции формирования социального порядка: давали индивиду стабильность, чувства надежности бытия, уверенности в будущем и защищенности, вместе с тем сковывая его инициативу, ограничивая свободу, подчиняя личность группе. Разрушение этих связей освобождает индивида от традиционных ограничений, лишает его надежности и уверенности, повышает чувство тревожности и страха перед необходимостью выбирать. У индивида не остается возможностей положиться на традиции или переложить на кого-то (сообщество, лидера, специалиста) бремя риска. Поэтому, утверждает Гидденс, глобализация порождает общество риска как состояние всеобщей озабоченности, неуверенности и страха.

Социальные институты глобального общества создают «среды риска», заложенного в их природе — инвестиционная деятельность, финансовые рынки и т. д. Воздействию институционализированных систем производства риска подвержен практически каждый, независимо от того, является ли он членом системы или нет. Различие между институционализированными системами производства риска и другими его формами в том, что в первом случае риск — скорее основа построения систем, нежели случайность. Институционализированная система производства риска связывает индивидуальный и коллективный риск. Индивидуальные жизненные возможности или уровень экономической безопасности сегодня связаны с опасностями, порождаемыми динамикой глобальной экономики.

6 стр., 2826 слов

Семья группы риска как социально-педагогическая проблема

... семей, поведение которых могло представлять определенную опасность для окружающих и общества в целом, поскольку противоречило общепринятым нормам ... Фактически речь идет о двух сторонах риска. С одной стороны, это риск для общества, который создают дети. Следует ... опросов, мы выявили причины возникновении «семей группы риска». Семьи группы риска характеризуются: 1. Слабой способностью членов этих ...

Н. Луман обращался к онтологическим основаниям изучения риска. По его мнению, риски ставят под вопрос рациональную природу человека. Риск возникает из множества контингенций (т.е. случайно).

Анализ риска в терминах рационального социального действия не вполне адекватен. Никто не может полностью измерить риск. Роль рациональности в том, чтобы научиться избегать ошибок, выработать «иммунитет» против неудачи. Здесь риск принимает формальное выражение в виде вероятности. Иными словами, речь идет о контролируемом расширении области рационального действия. Сама проблематизация социального действия как рискогенного дает шанс избежать потерь. По мнению Н. Лумана, «отказ от риска, в особенности в современных условиях, означал бы отказ от рациональности».

Риск как понятие социальной теории

Но что же такое риск? За последние десятилетия литература по про­блемам риска выросла с потрясающей быстротой. Часто риск отождествляется с опасностью и определяется как из­меритель опасности. Тогда риск представляется как продукт измерения ожидаемого ущерба и предполагаемой вероятности его появления.

Исследователи рисков близки в том, что для определения и оценки риска, выяснения его последствий большое значение имеет интерпретация риска в конкретной культуре. Риск отличает от опасности:

а) его субъективный характер, то есть осознанность обществом,

б) возможность извлекать выгоду, тогда как опасность сопряжена только с ущербом и угрозами.

Исследователи едины и в том, что риск связан с развитием знаний, науки. Эта связь имеет сложный характер. Рост знаний и их применение в современном обществе приводит к росту рисков. Чем глубже, плюралистичнее, многограннее знания человека о природе и об обществе, чем сложнее технологии, в том числе информационные и управленческие, он использует, тем больше рисков он производит. В отличие от опасностей прошлого современные риски неочевидны. У. Бек подчеркивает, что они представляют собой невидимые, неощутимые угрозы. Для людей они существуют лишь в знании об окружающем мире. Соответственно, общество риска основано на знании о рисках, не на их осязаемом присутствии. Поэтому такое большое значение приобретают информация, коммуникации, культура и политические решения, в которых отражаются и фиксируются интерпретации социально значимых рисков. В научной рискологии сложилось направление, предметом которого являются культурные, политические, социальные интерпретации рисков и связанных с ними знаний. Представитель этого М. Дуглас, британский социолог и антрополог, изучает символические системы в их связи с интерпретацией рисков на разных этапах развития общества. М. Дуглас стоит на позициях структурного функционализма Э. Дюркгейма и Т. Парсонса, исследует связь рисков с типами общественной солидарности и ценностей. С точки зрения М. Дуглас и ее соавтора А. Вильдавски, ценности общества и социально-политический контекст имеют решающее значение в оценке того, что, для кого и в какой степени является риском, а также и в расстановке приоритетов выбора между рискованными альтернативами, предотвращении ущерба от наиболее значимых рисков.

15 стр., 7201 слов

Психологические особенности принятия решений в условиях риска

... Грунин отмечают, что «под фактором риска в бизнесе понимается причина, движущая сила, способная породить опасность или привести к ущербу, убытку». Обобщая содержание приведенных ... этим все большее значе­ние в бизнесе приобретают инновационные риски. Инновационные риски — это вероятность потерь при за­пуске в производство новых товаров и ...

От типа социальной солидарности зависит, как люди находят консенсус в отношении «наиболее желаемых перспектив» общества, какие формы социальной жизни предпочитают. Поскольку большинство разделяет представления об идеалах и ценностях, формируются общие представления об угрозах и рисках. «Объективные» процессы взаимодействия людей с природой, развития знаний и технологий в конкретных обществах получают оценку и наделяются значением в соответствии с системой ценностей. Общество стремится предотвратить не все «объективно существующие» опасности и не на все риски обращает внимание, а строит их иерархию, выбирает как наиболее опасные те, что зеркально отражают общественные идеалы: «Мы выбираем риски в том же составе, в котором существуют наши социальные институты». Именно поэтому риски становятся предметом не столько естественнонаучных и экспертных обсуждений, сколько политических и общественных дискуссий.

15 стр., 7003 слов

1. Исследования отечественных ученых в суицидологии: школа а.Г. Амбрумовой

... риска. Выше упоминалось о 30-ти кратном риске суицида у депрессивных больных. По данным других исследований, суицидальный риск ... жизнь ставкой в ситуации относительно низкой вероятностью выживания, как например, в ... интервенции: 1. Поиск признаков возможной опасности: суицидальные угрозы, предшествующие попытки к ... собой активность, связанную с причинением ущерба личности в результате осознанной или ...

Никлас Луман предложил следую­щее инструктивное различение опасности и риска: «При столкновении с опасностями, как и с рисками, речь идет о возможном будущем ущербе, появление которого в настоящее время неопределенно или невероятно. При опасности появление ущерба причисляется окружающей среде, а при риске его видят как следствие собственной деятельности или без­действия. Различие, таким образом, заключается в том, на чей счет за­писывается ущерб. Принятие риска основывается на придании будущей опасности статуса настоящего. Она всегда возможна именно тогда, когда имеют место технологии, дающие нам в руки альтернативы, так что вероятный ущерб может быть зачислен на счет выбора действия или бездействия. Тогда не только можно, но и необходимо принимать реше­ния также и в ситуации неопределенности». При таком разграничении, прежде всего, приходит на ум, как тесно понятие риска может быть связано с принятием решений. Риск предполагает ситуацию принятия решения. Из одной возможности природной катастрофы еще не следу­ет никакого риска, в лучшем случае лишь угроза. И только после того как принято решение, следует ли что-либо против этого предпринять, в игру вступает риск.

На рубеже XX—XXI вв. во всем мире стал отмечаться рост поведения и социальных практик, связанных с сознательным и добровольным испытанием риска и опасности, а также появились целые направления в массовой культуре, сопряженные с преднамеренным негативным воздействием на аудиторию, направленным на пробуждение чувств неуверенности, страха, уязвимости, отвращения к окружающему миру. В социологии появилось особое направление, связанное с изучением интерпретации таких добровольных рисков в различных субкультурах, в том числе любителей экстремальных видов спорта и туризма, поклонников определенных музыкальных стилей, в молодежных движениях и т. п. Исходная методологическая установка подобных исследований состоит в том, что добровольное и сознательное принятие риска и опасности может интерпретироваться не как «объективный», а как социокультурный феномен, и корни подобных практик следует искать в ценностях и менталитете соответствующих социальных групп и современного общества в целом.

Было бы верно констатировать, и на это указывает Никлас Луман, что в чрезмерно разросшейся систематике рисков человек занимает новое положение по отношению к собственному будущему. Всем очевидно, что будущее зависит от решений, которые должны быть приняты в на­стоящем, причем ни положительные, ни отрицательные последствия невозможно ни охватить, ни тем более как-то управлять ими. Можно указать на различия между рисками старого и нового типа и тем потен­циалом катастрофических последствий, глобальный вред от которых представляет собой новый уровень угрозы для цивилизации, обуслов­ленной развитием техники. Новое в современной ситуации — в этих дебатах принимает участие наука. Восприятие, оценка и регулирование порожденных техникой опасностей осуществляется все в большей мере через посредство науки. Никакие дебаты о рисках и опасностях общественного развития сегодня не могут обойтись без привлечения науки, поскольку только благодаря ее участию можно обнаружить само существование и масштаб угроз. Одновременно наука находится в тесной связи с все более наукоемкими технологиями, которые, собственно, и становятся главной причиной возникновения рисков и опасностей, до сих пор не существовавших в обществе в такой форме. Продуцирование рисков самой наукой и их распознавание с ее помощью — новое в вопросе о рисках: наука должна заниматься последствиями собственной деятельности.

Под термином «оценка риска» понимается совокупность различных исследований, направленных на изучение разнообразных аспектов без­опасности современных технологий. Сюда же относятся определение или измерение риска возникновения конкретной опасности, оценка ри­сков и возможного ущерба с помощью опроса групп населения, затро­нутых этим ущербом, управление риском с помощью проектирования, установление норм безопасности, наблюдение и обучение, а также такие специальные техники, как Risk-Impact Analysis (анализ влияния факто­ров риска), ставящие своей целью создание количественных оснований сравнения рисков, анализ дерева ошибок и событий для определения типологии серийных аварий и страховых рисков. Под рубрику оцен­ки риска подпадают также и психологические учения о приемлемости обществом техники и об обращении с конфликтными ситуациями при внедрении новых технологий.

Исследование риска стремительно превращается в прибыльную от­расль науки и становится для нее весьма солидным бизнесом. Несмотря на взрывной характер распространения исследований ри­ска, что очевидно из возрастающего числа публикаций и разнообразных дисциплин, которые определяют и уточняют дискурс риска, до сих пор сохраняется противоречие между институционализацией исследований риска и их идентификацией в качестве науки.

Вопреки всем предпринятым в области исследования риска усилиям, не удалось сформулировать единого понятия риска, а тем более развить взаимосвязанную теорию, которая смогла бы структурировать ново­образовавшуюся отрасль исследований и многочисленные результаты, связанные с проблематикой риска. Из различных научных направле­ний, имеющих разнообразные интересы в дебатах по проблемам ри­ска, можно, на мой взгляд, выделить три основополагающих ориентира и направления, которые задают теме риска определенные очертания, а именно: формально-нормативный, психологически-когнитивный и культурно-социологический подходы.

На начальной фазе исследований проблем риска, бесспорно, домини­ровал формально-нормативный подход. Целью этих исследований было создание универсального действенного эталона риска, с помощью кото­рого можно было бы сделать сравнимыми различные виды рисков. Была надежда на то, что таким образом станет возможным достичь рациональ­ного объяснения преемственности различных видов риска, в зависимости от степени риска, его вероятности и последствий. Ядро этих рассуждений образовывали, с одной стороны, формулы риска, позаимствованные из сферы экономики страхования, где риск определяется в соответствии с ожидаемым ущербом и вероятностью его наступления, а с другой — тео­рия принятия решений, в которой была создана модель принятия рацио­нальных решений, так как в этом виделась возможность рассматривать одновременно на одной шкале аспекты ущерба и пользы.

В исследованиях риска теория ожидаемого ущерба, которая опре­деляется на основе риска в рамках теории принятия решений, была обобщена в формальный эталон риска, получивший название объ­ективного риска. Данная теория применима тогда, когда говорят о вероятности возникновения ущерба, и он может быть однозначно определен в соответствии с количественным эталоном. Прийти к оценке вероятности можно различными способами: посредством статистики, расчета отдельных вероятностей (например, вероятно­сти отказа отдельных компонентов системы), посредством общей вероятности (вероятности отказа установки в целом) и, наконец, при помощи гипотетической вероятности, которая часто применяется специалистами.

Важнейший метод статистики — получение суждения о целом на основе анализа выборки, из которого она была взята. По вероятности от­каза отдельного компонента судят о возможности отказа всей системы, по частоте смертельных исходов в дорожно-транспортных происше­ствиях судят о вероятности летальных исходов в целом, основываясь на числе чрезвычайных происшествий на производстве за прошедший год на конкретной установке рассчитывают общую вероятность летальных исходов в год. В основе этих расчетов всегда лежит модель однород­ной общности, к которой принадлежат наблюдаемые случаи. Когда она соответствует действительности, тогда математическая теория вероят­ности предоставляет средства для уточнения результатов выборки для системы в целом. Если выборка отсутствует или слишком мала, то часто применяются гипотетические вероятности. Однако слишком большая произвольность интерпретации значений в этом случае при учете рас­считанных величин риска всегда вызывала бурную критику.

Важная составляющая при оценке риска — величина ущерба. Именно применение критерия величины ущерба за пределами технической сферы чаще всего вызывает сложности его количественной оценки. Применительно к данному критерию, так же как и критерию вероят­ности, разработано большое количество теорий. В широких кругах общественности это понятие известно в первую очередь в связи с полемикой вокруг ядерной энергии, в которой данный масштаб получил название «объективного» риска.

Сам пересчет различных величин ущерба в денежный эквивалент привел к произвольным и весьма спорным результатам. Кроме того, при определении вероятностей балансируют на границе объективно познаваемого. Пока отсутствует достаточный эмпирический матери­ал, можно говорить только о субъективной вероятности, которая при детальном рассмотрении оказывается не чем иным, как собственными представлениями экспертов. Уже сам спор о несчастных случаях, отличающихся значительной величиной ущерба при минимальной вероятно­сти наступления события, демонстрирует ограниченность формально-нормативного подхода.

Кризис оценки риска начался с двух выводов: 1) в самой теории надежности отсутствует единое понятие риска; 2) взятая из языка коммерсантов формула R=S*W не воспринима­ется общественностью именно в тех случаях, когда речь идет об огромном потенциале опасности, обусловленной применением новых технических средств.

Именно случай, обыгранный на примере с атомной электростанцией при помощи исследования риска и предупреждения последствий дан­ного события, показал, что формальное понятие риска полностью обо­шло стороной общественную оценку риска. Получилось парадоксаль­ное явление, когда теория риска, которая сама должна была доказать безопасность ядерной энергии или низкую вероятность чрезвычайного происшествия на атомной электростанции, была использована в каче­стве предлога, чтобы оценить риск от применения атомной энергии как неприемлемый и недопустимый. Вслед за Н. Луманом это можно на­звать «порогом катастрофы». Имеется в виду, как утверждает ряд ис­следований, что формальная калькуляция риска не будет приемлемой именно тогда, когда при минимальном значении рассчитанного риска происходит катастрофа со значительными последствиями. В обществен­ной дискуссии очень скоро стало ясно: теория риска основывается на относительно хлипком фундаменте и уже после первых происшествий на ядерных реакторах в США и чернобыльской катастрофы никто не хотел верить расчетным цифрам. Объективность и компетенция экс­пертов была в связи с этим сильно подорвана.

Психологически-когнитивный подход берет в качестве отправной точки своих рассуждений именно это несоответствие и задается во­просом о реальных процедурах принятия решений в ситуациях риска. Хотя и здесь в качестве референтной модели использовалась теория ра­циональных решений, чтобы таким образом определить субъективные компоненты восприятия и оценки риска, интересы исследований все же были направлены на установление эмпирических данных о решениях. Психологическое исследование риска занимается, например, изучением того, как люди оценивают риск в конкретной ситуации. Такой риск был назван субъективным. Следует, однако, отметить, что в строгом смысле можно говорить об объективном риске, когда имеется достаточное ко­личество данных для солидной статистики, на основании которой был бы возможен убедительный расчет вероятности. Если же таких данных в распоряжении нет, то нужно вновь прибегнуть к субъективной оценке экспертов и уменьшить различия между объективным и субъективным риском до дифференциации двух субъективных оценок, а именно до оценки со стороны экспертов и со стороны дилетантов.

Психологическое направление исследований риска направлено на изучение множества факторов, определяющих восприятие и оценку ри­ска. Для наглядности можно привести следующие результаты:

• добровольные риски скорее принимаются во внимание, чем не­добровольные, управляемые извне, например, обычно принято сравнивать риск попасть в автокатастрофу или риск, связанный с курением, с риском, сопряженным с ядерными силами;

• контролируемые риски воспринимаются быстрее, чем неконтролируемые, например, риск авиакатастрофы субъективно воспринимается сильнее, чем объективный (с позиций статистики) риск поездки на автомобиле; во многих случаях собственные возможности по контролю за уровнем риска систематически переоцениваются, так, 97% опрошенных в ходе исследования считали, что риск получить травму при пользовании такими предметами повседневного быта, как нож, молоток или газонокосилка, у них не выше, чем у других;

• риск, обусловленный новыми технологиями, оценивается выше и слабее воспринимается, чем риск от известной и опробованной техники, риск от конкретной технологии (горное дело) известен, но он кажется не таким значительным, поскольку давно и многими взят в расчет;

— риски, ущерб от которых наступает с определенной временной задержкой, воспринимаются медленнее, чем риски, связанные с непосредственным наступлением ущерба, например, курение и алкоголь соответственно воспринимаются как менее опасные, в сравнении с опасностью, исходящей от интенсивного уличного движения;

• если связанные с риском последствия потенциально поправимы (например, имущественный ущерб), то риск воспринимается лег­че, чем в случае, когда речь идет о непоправимом ущербе.

В итоге при оценке и восприятии риска проступает четкая тенденция учитывать возможный размер ущерба и пренебрежительно относится к вероятности наступления события (происшествия).

Этот список можно продолжать, поэтому он в самом лучшем математическом смысле этого слова бесконечен: для каждого конечного числа приемлемых аспектов можно всегда найти все новые и новые повороты. В этом слабость дан­ного исследования.

Таким образом, отдельные результаты психологических исследова­ний, свидетельствующие о том, насколько все дальше и дальше удаля­ется от единого масштаба риск в пользу многих факторов риска, также весьма интересны. Вопрос же о том, как можно прийти к оценке риска, которая была бы принята населением, остается без ответа.

В противоположность психологическому и социально-психологи­ческому подходу, социологическое исследование меньше всего инте­ресуется вопросами восприятия или невосприятия риска, а также ре­зультатами субъективно принятых решений. Напротив, в большей мере ставится вопрос, на основе каких факторов в определенных социальных кругах будет доминировать то или иное мнение о технических рисках, в результате чего возникает поляризация мнений и споры. Мнения и установки населения по вопросам рисков играют существенную роль при применении подхода описания конфликтов или конфликтного потен­циала. Корреляция в распределении мнений с социально-культурными факторами делает возможным анализ таких конфликтных потенциалов относительно их социальной структуры.

Восприятие и установки по отношению к рискам и следствиям из но­вых технологий, можно рассмотреть во взаимосвязи со многими обще­ственными факторами. В одном роль общественного мнения неоспори­ма. Оно выполняет как нормативную, так и когнитивную функцию.

Наряду с общественным мнением и социальной позицией суще­ственную роль в формировании восприятия риска играет, естественно, цель, которой должна служить техника. Она рассматривается не как изолированная, а как связанная с общими установками на удовлетворен­ность, взгляд в будущее и безопасность, то есть на сферу всеохватываю­щих символических ценностей. В соответствии с этой целью, а также с соображениями полезности, например, получило широкое применение рентгеновское излучение, при «субъективной оценке» которого доволь­но высокий риск его использования вряд ли берется в расчет. Подобное же происходит и при применении угля в теплоэнергетике, несмотря на опасность для окружающей среды, которую несет с собой, особенно в больших масштабах, его использование.

В виду актуальности проблематики риска, а именно в вопросе, ка­кие технические риски могут быть политически оправданными и под­держиваемыми, социологический подход кажется более подходящим, поскольку он предметом исследования делает конфликт и проблемы достижения консенсуса. Этот подход можно в общих чертах описать следующим образом: значительная часть исследовательских вопросов выявляются на основе наблюдения, чтобы установки населения в во­просах риска не представляли собой равномерного распределения по всевозможным точкам зрения, а концентрировались вокруг нескольких особенно острых тем. Такие ставшие доминантными темы риска и выго­ды — результат процесса социальной коммуникации. Тогда большинство рисков и выгод вообще не могут быть непосредственно восприняты отдельными индивидами, а преподносятся им через призму науки, поли­тики и средств массовой информации. В этом случае социологический подход более реалистичен, чем психологический, который приписывает непосредственный опыт в вопросах риска самому индивиду.

Заслугу У. Бека, не в последнюю очередь, надо видеть в том, что он освободил тематику риска от рамок рационализма и прочнее связал ее с общественно-теоретическими и общественно-политическими идеями. В связи с этим тема риска получила весомое значение для диагностики современного периода и для теории современности в целом.

Риск есть не свойство техники как таковой, он связан опреде­ленным образом с исторически варьирующимся деятельностным потен­циалом общества. Таким образом, в дифференциации риска и опасности отражается тройное общественно обусловленное положение вещей.

В одном риск и опасность схожи: историческую дифференциацию относительно прошлого нельзя увидеть просто как различие между старыми и новыми рисками, как это утверждает У. Бек и другие. Напротив, сегодня многие опасности, связанные с деятельностью цивилизации, все чаще рассматриваются в качестве рисков, приписываемых деятельности человека, за которые он должен нести ответственность, что обусловлено ростом могущества техники. В результате мир сегодня более «случаен» и зависим от принятия решений, а это значит, что он сильнее зависит от расчетов и просчетов тех, кто принимает решение. Трансформация опасности в риск уже сама представляет собой решение, которое долж­но быть правомочным.

Наконец, различия между риском и опасностью подчеркивают взрывной характер социальной дифференциации в обществе: между лицами, принимающими решения, и лицами, чьи интересы эти решения затрагивают. С позиции принимающих решения, сооружение атомной электростанции или эксперимент в области генной инженерии — риск, который возможно рассчитать в соответствии с научными методиками, противопоставляя плюсы и минусы проекта. С позиции же затронутых этими решениями, проводимый эксперимент представляет опасность — результат действий других. Здесь возникает структурный конфликт между теми, кто принимает решения, и лицами, интересы которых эти решения затрагивают, характерный для процесса управления техниче­ским прогрессом. Для такого конфликта до сих пор нет однозначных рациональных критериев, поскольку, несмотря на все научные усилия, неопределенность будущего преодолеть невозможно. Как у лиц, вно­сящих предложения, так и их оппонентов достаточно оснований для уважительного и осторожного отношения к риску.

Решения могут иметь позитивные и негативные последствия, но никто не обладает уже «авторитетом абсолютного знания» (Н. Луман), по­скольку будущее можно постичь только посредством вероятности или невероятности.

После исчезновения старых представлений о безопасности, в поле зрения нет ни одного нового принципа или ценностного пред­ставления, которые могли бы, в общем и целом, аккуратно управлять нашими действиями. Но именно это и становится проблемой, которую формулирует исследование риска и посредством которой это исследо­вание стало новым направлением науки.

Структура риска в обществе постмодерна

Западные общества характеризуются исторически уникальным уров­нем личного благосостояния и социальной защищенности, которые под­держиваются высокоэффективной сетью социальной защиты. Однако страх перед будущим стал важнейшей общественной проблемой и осно­вой протеста против новых технологий.

1. Существует проблема последствий применения комплексных передовых технологий. И физические, и химические, и биологи­ческие технологии обладают значительным потенциалом разрушительных катастроф. Более того, существующие компенсацион­ные механизмы, основанные на ответственности оператора, также терпят неудачу, так как масштаб ущерба настолько огромен, что возместить его просто нельзя. Одна из характеристик передовых технологий — невозможность тотального контроля. Можно только уменьшить возможность катастрофы, но не исключить ее полностью. Если уязвимость по отношению к катастрофам возможно только сдержать, но не ликвидировать, техническая проблема мер безопасности становится социальной проблемой допустимости вероятных техногенных катастроф.

2. Все большее распространение неопределенности имеет соци­альное происхождение. Посредством и с помощью генной инженерии человечество может попытаться подвергнуть сомнению и изменить условия собственной эволюции. Именно потому, что она дает человечеству доступ к механизмам самовоспроизводства биологических основ жизни человечества, генная инженерия су­щественно влияет на культурное понимание человеком себя и сво­ей идентичности. В настоящий момент невозможно предсказать масштаб сопутствующих социальных и культурных изменений и перемен во взглядах человечества на себя. Другими словами, мы наблюдаем вторжение в эволюцию, последствия которого даже отдаленно непредсказуемы.

3. Третий тип неопределенности отражен в несимпатичных последствиях повседневных действий, т. е. долгосрочных экологических изменениях в результате повседневных действий и реше­ний. Касается ли это проблем дорожного транспорта, выбросов СО2 в атмосферу, вырубки тропических лесов или повсеместного использования стиральных порошков, последствие нашего пове­дения — исчезновение лесов, возможные изменения климата или загрязнение грунтовых вод. В современном мире для опасностей, вытекающих из повседневного поведения, типичны длительные интервалы и сложные причинно-следственные отношения. Более того, последствия неопределенности этого типа может сделать видимыми только наука, а разрыв между действиями, последствиями и причинными агентами настолько велик, что их отношения невозможно проследить.

Общее для всех этих антропогенных угроз — никто с уверенностью не может сказать, насколько в действительности велика опасность. Современная проблема риска предполагает «неразрешимую противо­речивость». Появляется не только неопределенность в невиданных ра­нее масштабах, но и все попытки разрешить эти проблемы заставляют нас все больше осознавать, насколько хрупким оказалось современное общество. Это можно проиллюстрировать с помощью трех приведен­ных выше случаев (передовая технология, генная инженерия и эколо­гические последствия).

Развитие передовых технологий привело к появлению сложных и сложноконтролируемых промышленных структур, где существует риск, что их фактическая цель (производство энергии, материалов и т. д.) будет все больше перекрываться побочными эффектами (негативным воздей­ствием на человечество и природу).

Усиление мер безопасности не про­сто не может сделать технику безопаснее — эмпирические исследования показывают, что добавление узлов безопасности увеличивает сложность системы в целом и тем самым делает ее более уязвимой для несчаст­ных случаев. Общество осознает, что техногенные риски не исчезают, а в лучшем случае трансформируются в другие виды неопределенности. Эта ситуация приводит к растущему пониманию роли случайности, со­провождающемуся знанием о том, что могли бы быть приняты другие решения и что никто не может отвести катастрофу, какой бы небольшой не была ее расчетная вероятность.

Пример генной инженерии показывает, что риск подразумевает воз­можность изменений. Трансформация опасности изменения естествен­ных свойств человека в риск или, другими словами, переход к подсчету возможностей и недостатков вторжения в эволюцию, учитывая метасоциальные нормы (религию, традицию и т. п.), — предпосылка научного и экспериментального исследования биологических механизмов сотво­рения жизни. Чем больше действий человека подразумевает процесс из­менения, тем более будут меняться социальные структуры, становиться более зависимыми от решений; в то же время непредвиденные послед­ствия действий нарастают и, что, возможно, самое главное, будущее становится менее предсказуемым, так как оно основано на решениях, которые могли бы быть иными. Отсутствие знаний становится самым важным для решений, касающихся будущего.

Однако, возможно, самая сложная проблема — экологические по­следствия. Изменения в природе или в антропогенной второй и третьей «природе» могут быть быстрыми или медленными, внезапными или постепенными. Это результаты невидимых причин или действий огром­ных масс людей. Изменения экосистемы не поддаются линейной или причинной интерпретации, и таким образом, за бортом остаются все существующие классические модели анализа и привязанные к идее при­чинности представления о реальности и деятельности. Это заставляет нас остро осознавать сложность и взаимозависимость мира, поскольку синергетические эффекты вызываются действиями многих индивидов. Здесь неопределенность — вопрос приписывания:

во-первых, не опреде­лено, действительно ли причины, которые исследования приписывают возникшей проблеме, соответствуют действительности (исчезновение лесов) или же роль играют совершенно иные факторы.

во-вторых, все больше и больше последствий и эффектов приписывают человечеству (как в случае надвигающейся климатической катастрофы), не зная точ­но, не служат ли причиной изменений условия естественной эволюции, пока не поддающиеся нашему воздействию. Эту ситуацию можно опи­сать как увеличение ответственности на фоне возрастающей неопреде­ленности.

Язык риска выражает новую неопределенность, принимающую фор­му сознательного восприятия будущего как зависящего от настоящего. В социологических терминах риск означает, что возможный ущерб уже приписан отношениям принятия решений, хотя невозможно узнать мас­штаб ущерба, момент его нанесения и будет ли вообще ущерб. Такое не­ведение (непредсказуемость последствий) становится частью решения. Единственно, в чем можно быть уверенным, — решение должно быть принято и нет никакой социальной общности, на которую можно было бы возложить ответственность за будущий ущерб, оставляя в условиях неопределенности лишь принятие решений. Расширение сферы реше­ния и исчезновение всяких метасоциальных норм, приведшие к потреб­ности выбирать между возможностями, вылились в то, что общество все более рассматривает свое будущее в терминах риска.

В последние годы XX в. осознание социальных рисков возросло благодаря передовым достижениям научно-технического прогресса. Ядерные объекты, химические заводы, генная инженерия и другие про­дукты научной технологии находятся сейчас в центре общественной дискуссии о риске. Можно указать несколько аспектов вновь созданных рисков, которые помогают отличить их от всех ранее известных:

• вредные воздействия более не ограничены временем и пространством — например, после ядерной катастрофы значительные участ­ки поверхности веками остаются зараженными, а радиоактивное облако из Чернобыля не остановилось на границе Советского Союза;

• ответственность за появление проблемы или ущерб не может быть возложена на принимающих решение индивидов или организации. Скажем, кислотный дождь или изменение климата — проблемы или угрозы, вызванные коллективно, поскольку в этот процесс вовлечено слишком много переменных и их взаимоотношений, проследить простые причинные цепочки и прямо обозначить при­чину становится невозможным;

• новые риски кроме того абстрактны, что означает: их нельзя ощу­тить непосредственно, и только научные измерения позволяют нам узнать что-либо о вреде радиации или о ядах, содержащихся в нашей пище, об опасностях мы узнаем прежде всего из средств массовой информации и должны полагаться на их сообщения, они же, в свою очередь, полагаются на науку и доверяют ее методам, но нас беспокоят сообщения о рисках, которым мы можем верить или не верить, сами проверить не можем;

• технические и научные риски не могут быть экономически про­считаны, поскольку обладают своей собственной особой дина­микой, они всегда требуют дополнительных мер безопасности, приводящих к дальнейшим затратам, и именно за счет возможно­сти принесения ими огромного потенциального ущерба и возмож­ных кумулятивных эффектов, его сопровождающих, затраты на мероприятия, направленные на избежание такого ущерба, могут значительно превысить затраты на производство;

• из-за открытости современной техники распространение связан­ных с ней рисков и вероятных опасностей становится возмож­ным только после ее внедрения, чего предвидеть нельзя, именно поэтому само общество превращается в лабораторию и, в отличие от прежнего характера научно-технического развития, теперь невозможно отделить эксперимент от применения.

Новые риски в современном обществе определяются, главным об­разом, социально, могут быть познаны только через социальные связи и приводят к политическим конфликтам.

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector