Психологическая структура совместной деятельности. Это я не нашла: Динамические особенности совместной деятельности. Основные типы совместной деятельности.

Совместная деятельность — организованная система активности взаимодействующих индивидов, направленная на целесообразное производство (воспроизводство) объектов материальной и духовной культуры. Отличительными признаками совместной деятельности являются:

1) пространственное и временное соприсутствие участников, создающее возможность непосредственного личного контакта между ними, в том числе обмена действиями, обмена информацией, а также взаимной перцепции;

2) наличие единой цели — предвосхищаемого результата совместной деятельности, отвечающего общим интересам и способствующего реализации потребностей каждого из включенных в совместную деятельность индивидов,

3) наличие органов организации и руководства, которые воплощены в лице одного из участников, наделенного особыми полномочиями, либо распределены между ними;

4) разделение процесса совместной деятельности между участниками, обусловленное характером цели, средств и условий ее достижения, составом и уровнем квалификации исполнителей. Это предполагает взаимозависимость индивидов, проявляющуюся либо в конечном продукте совместной деятельности, либо в самом процессе его производства. Если в первом случае индивидуальные операции осуществляются параллельно и не зависят от последовательности действий окружающих, то во втором они взаимообусловлены (специализированы и иерархизированы), поскольку должны реализовываться одновременно как функционально различные компоненты комплексной операции или же в строгой последовательности, когда итог одной операции служит условием начала другой. Примером высокоспециализированной совместной деятельности является коллективная научная деятельность, предполагающая разветвленную систему социальных ролей ее участников;

5) возникновение в процессе совместной деятельности межличностных отношений, образующихся на основе предметно заданных функционально-ролевых взаимодействий и приобретающих со временем относительно самостоятельный характер. Будучи исходно обусловлены содержанием совместной деятельности, межличностные отношения в свою очередь оказывают воздействие на ее процесс и результаты. В социальной психологии совместная деятельность рассматривается как главное условие социально-психологической интеграции включенных в нее индивидов. Совместная деятельность объективно имеет многоцелевой характер, что обусловлено ее внутри- и межсистемными связями. Тот факт, что акты индивидуальной деятельности являются условием существования и воспроизводства как самого индивида, так и процессов групповой активности в целом, свидетельствует о взаимопроникновении и взаимообогащении индивидуальной и совместной деятельности, о взаимодействии индивидуально-мотивационных и социально-нормативных условий совместной деятельности

1 стр., 181 слов

Основные показатели деятельности педагога (глазами учащихся 9−11 классов)

... . Максимальная сумма баллов – 75, она свидетельствует о высокой оценке учеником деятельности учителя.

К признакам совместной деятельности относятся:

— единая цель участников деятельности;

— общая мотивация

— объединение индивидуальных деятельностей (образование единого целого); - разделение процесса деятельности на отдельные функционально связанные операции и их распределение между участниками;

— согласование индивидуальных деятельностей участников (строгая последовательность операций).

Она достигается с помощью управления

— управление (важный признак совместной деятельности);

— единый конечный результат;

— единое пространство и одновременность выполнения индивидуальных деятельностей.

Психологическая структура совместной деятельности

— общая цель — это идеально представленный общий результат, к которому стремится общность индивидов. Общая цель делится на частные и конкретные задачи;

— общий мотив — это сила, побуждающая индивидов к совместной деятельности;

— совместные действия — элементы деятельности, направленные на выполнение текущих задач;

— общий результат.

Типы совместной деятельности по Уманскому

Профессор психологии Лев Ильич Уманский (1921−1983), посвятил себя изучению психологии организаторской деятельности. Профессор предложил типологию совместной деятельности

Под типом совместной деятельности или формой организации совместной деятельности принято понимать способ взаимодействия между участниками группового решения задач или проблем. Согласно классификации Л.И. Уманского, к числу базовых можно отнести три типа совместной деятельности: совместно-взаимодействующую, совместно-последовательную и совместно-индивидуальную.

15 стр., 7121 слов

Метод проектов как средство развития исследовательской деятельности младших школьников в процессе изучения окружающего мира

... продукта совместной деятельности; - обеспечивает единство и преемственность различных сторон образовательного процесса, межпредметную ... совместно сочинять какое-то музыкальное произведение, т.д. Что касается таких признаков, как характер контактов, продолжительность проекта и количество участников ... проанализирована методическая, педагогическая литература, труды выдающихся педагогов и психологов, ...

1) Совместно-взаимодействующий тип деятельности характеризуется обязательностью участия каждого в решении общей задачи. При этом интенсивность труда исполнителей, как правило, примерно одинакова, особенности их деятельности определяются руководителем и, как правило, малоизменчивы. Эффективность группы в равной степени зависит от вклада каждого из ее участников (рис. 5.5.).

Иллюстрацией такого варианта организации совместной деятельности может послужить совместное перемещение тяжестей.

Рис. 5.5. Совместно-взаимодействующий тип деятельности

2) Совместно-последовательный тип деятельности отличается от совместно-взаимодействующего временным распределением, а также порядком участия каждого в работе (рис. 5.6.).

Последовательность предполагает, что вначале в работу включается один участник, затем — второй, третий и т. д. Особенность деятельности каждого участника задается спецификой целей совместною преобразования исходного сырья в конечный продукт.

Типичный пример совместно-последовательного типа взаимодействия — конвейер, когда продукт деятельности одного из участников процесса переходя к другому, становится для последнего предметом труда.

Рис. 5.6. Совместно-последовательный тип деятельности

Так, например, при изготовлении досок вначале кто-то спиливает дерево, потом кто-то перевозит его на фабрику, затем Кто-то отделяет ствол от ветвей, потом кто-то измеряет ствол и рассчитывает, сколько и какого размера досок может получить и какова должна быть схема распилки, и лишь потом ствол поступает на распиливание.

3) Совместно-индивидуальный тип деятельности отличается тем, что взаимодействие между участниками труда минимизируется (рис. 5.7).

Каждый из исполнителей выполняет свой объем работы, специфика деятельности задается индивидуальными особенностями и профессиональной позицией каждого. Каждый из участников процесса представляет результат труда в оговоренном виде и в определенное место. Личное непосредственное взаимодействие может практически отсутствовать и осуществляться в непрямых формах (например, через телефон, компьютерные сети и т. д.).

7 стр., 3455 слов

Деятельность учреждений хосписного типа в стране и за рубежом

... В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ 1. Организация деятельности учреждений хосписного типа в России 1.1 История ... о течении заболевания, врач и больной совместно могут выбрать рациональные пути борьбы с ... очевидными преимущества паллиативной помощи для группы неизлечимых больных и необходимость дальнейшего развития ... и возможным обездвиживанием, очень тяжелый труд, цель которого предоставить больному возможность ...

Объединяет разных исполнителей лишь предмет труда, который каждый из участников обрабатывает специфическим образом. Примеры этого типа деятельности — индивидуальная переноска тяжестей или независимый анализ различных аспектов одного и того же явления разными специалистами.

Рис. 5.7. Совместно-индивидуальный тип деятельности

В последнее время специалистами выделяется особый тип совместной деятельности — совместно-творческий. Подобный тип организации коллективной деятельности зародился в сферах науки и искусства, где участники научного или творческого проекта создавали нечто совершенно новое, зачастую уникальное, что нельзя было создать по имеющимся правилам и технологиям. В этих коллективах создается особый тип деятельности — сотворчество, когда каждый участник процесса является равноправным создателем нового. Законы творчества требуют учета каждого, даже самого «сумасшедшего» видения, потому что в котле общего обсуждения из самой абсурдной идеи может появиться открытие. Этот тип характеризуется особой активностью каждого из участников процесса взаимодействия, а именно: активностью в плане повышения собственной профессиональной компетентности за счет участия в коллективной деятельности. С одной стороны, особенности совместно-творческого типа деятельности дают возможность каждому участнику пробовать разные способы деятельности, обогащаться способами работы, присущими другим специалистам и сферам труда, а с другой стороны, — синергетический (взаимообогащающий) эффект дает мощный импульс развитию самой группы, выполняющей деятельность. Однако в деятельности такого типа «следы» индивидуальных вкладов участников принципиально невычленимы.

18 стр., 8879 слов

Однако несмотря на многочисленные исследования эта проблема недостаточно изучена

... . Однако несмотря на многочисленные исследования эта проблема недостаточно изучена. Так же ... угроза наказания слабее. Воспитательно-профилактическая деятельность не может ограничиваться лишь мерами ... подростки участвуют в военизированных формированиях политических организаций экстремистов, в рэкете, сотрудничают ... Большую важность также имеют навыки совместной работы, поэтому этому следует особое ...

Члены такого коллектива получают возможность работать в совершенно разных профессиональных позициях и выполнять различные коллективные роли в зависимости от стоящей перед группой задачи. Поэтому данные группы обычно обладают высокой гибкостью, изменчивостью и состава, и внутренней структуры, в зависимости от поставленных задач и условий их выполнения. Так работают творческие коллективы, в которых каждому дается полная возможность собственного самовыражения и тем не менее достигается цель группы в целом — создание нового, культурно ценного произведения или продукта.

Для людей в ситуации совместно-взаимодействующей деятельности характерны высокая ориентация на коллективные цели, приверженность авторитету лидера, ориентация на групповую нравственность (нормы и ценности), а также традиционные способы поведения. Для участника организации с подобным типом технологии характерна высокая приверженность к группе, и самым тяжким наказанием будет изгнание из группы себе подобных.

Для сотрудников организации с совместно-последовательным типом деятельности характерны высокая технологическая дисциплинированность, следование нормам и правилам, сформулированным в инструкциях, положениях и других нормативных документах. Такого рода технологии характерны для сложного промышленного производства, обрабатывающей промышленности.

Для участников процесса совместно-индивидуальной деятельности характерны высокая инициативность, пассионарность, ориентация на результат и индивидуальные достижения. Такие специалисты во главу угла ставят свои собственные цели и ценности, склонны самостоятельно разрабатывать способы достижения цели и способны эффективно действовать в ситуации внутриорганизационной конкурентности. Такого рода технологии характерны для современных наукоемких производств, сложных технологий, которые требуют очень высокой подготовки. У трудовых коллективов, работающих в подобной технологии, могут возникать проблемы организации общей деятельности между различными специалистами, хорошо знающими собственное дело, но мало ориентированными на понимание особенности работы коллег, концентрирующимися скорее на проблемах собственной деятельности, чем на проблемах организации в целом.

26 стр., 12516 слов

Психологические особенности овладения конструктивной деятельностью детей четвертого года жизни

... элементы или общий план мотивационных факторов конструктивной деятельности. Цель исследования – изучение психологических особенностей конструктивной деятельности детей четвертого года жизни. В соответствии с гипотезой были ... детей аккуратно действовать с деталями конструктора. 4. Воспитывать желание работать совместно с воспитателем и сверстниками подгруппы. Задачи речевого развития* 1. Ввести ...

Участникам совместно-творческой деятельности свойственна, как отмечалось, особая ориентация — ориентация на профессиональное развитие. Она в корне отличается от стремлений участников совместно-индивидуальной деятельности, в данном случае речь идет не столько об углублении в рамках одной проблемы, специальности, сколько о работе в пограничных областях человеческой деятельности. Профессионал в отличие от специалиста способен и даже стремится выходить за рамки своей специальности и работать, пользуясь инструментами других специалистов, что позволяет ему не только находить новое, но и углублять свое понимание проблем.

Таким образом, участники совместно-творческого типа деятельности обладают ярко выраженной ориентацией на сотрудничество со специалистами разных областей, гибкостью смены позиций, ориентацией на индивидуальное развитие. Для коллективов, работающих в таком типе деятельности, основной ценностью становятся достижение нового знания, создание условий для индивидуального развития, уважение прав каждого участника. В отличие от совместно-взаимодействующего типа деятельности в организациях совместно-творческого типа невозможно решать проблемы большинством голосов и вводить диктатуру большинства. Проблемы должны решаться консенсусом, и итоговое решение в обязательном порядке должно оставлять возможность реализации законных интересов меньшинства, их права никогда не могут быть нарушены.

Психологические особенности совместной жизнедеятельности группы А.Л. Журавлев (из указанного ею источника, тут история в основном)

Развитие концепции совместной деятельности в современной отечественной психологии

За последние 40 лет в нашей стране выполне

но большое число психологических исследований по проблеме совместной деятель­ности, которые внесли определенный вклад в становление соот­ветствующей концепции, ставшей одной из наиболее распростра­ненных в психологии групп н коллективов, особенно трудовых коллективов Данная проблема формулировалась по-разному не только в разные периоды ее разработки, но и разными исследова­телями С ее формулированием связаны прежде всего такие тер­мины как «групповая активность «групповая деятельность», «групповое взаимодействие», «коллективная деятельность», «со­вместная деятельность» и т. п. Несмотря на некоторые различия в формулировках проблемы, а также на изменения в результате ее естественного развития, проблема совместной деятельности до сих пор сохраняется в центре внимания исследователей, в первую оче­редь, социальных психологов, психологов труда и управления.

8 стр., 3749 слов

Формы образовательной деятельности подготовительной группы.

... группы 2.2.Расписание совместной-образовательной деятельности (СОД) подготовительной группы 2.3.Формы образовательной деятельности подготовительной группы 2.4.Комплексно-тематическое планирование подготовительной группы на 2016 – 2017 год ...

Исследования совместной деятельности в отечественной психологии в 60−70-е годы XX века

Состояниеисследований в 60-е годы. Проблема совместной деятельности непосредственно стала разрабатываться в нашей стране в первой половине 60-х годов. Результаты некоторых ис­следований, выполненных в эти годы, подробно были опубликова­ны позднее. Не только внутреннее развитие самой социальной психологии привело к постановке данной проблемы, но прежде

всего она была вызвана практическими потребностями. Причем

зарождались эти исследования независимо друг от друга в трех

важных сферах практики того периода.

Во-первых, интенсивное развитие авиации и особенно космо-

навтики в те годы (готовящиеся групповые полеты в космос) по-

ставили перед психологами практическую задачу комплектований

малых групп (экипажей) для эффективного выполнения совмест­ной деятельности в необычных условиях обитания человека. Это направление исследований хорошо известно трудами таких спе­циалистов как Ф Д. Горбов и М А. Новиков [9, 10]. В различных научных центрах изучалось влияние многочисленных психологи­ческих факторов на показатели совместной деятельности, причем. преимущественно в лабораторных условиях [7, 32, 35].

Фактически в тот же период, во-вторых, была поставлена практическая задача подготовки (обучения и воспитания) молодежных (школьных и студенческих) лидеров первичных учебных, а позднее, учебно-производственных и других коллективов. Очень

скоро выяснилось, что отбор и подготовка лидеров может осуще­ствляться только через их включение в процесс организации со­вместной деятельности группы. В начале 60-х годов это направле­ние исследований было связано прежде всего с Курским госпедин-; статутом и такими именами как Л.И. Уманский и А, С. Чернышев, ' [24,40,62,67].

В-третьих, в это же время начинает выполняться работа соци- ',

альных психологов Ленинградского госуниверситета на промыш­ленных предприятиях города и области Эти исследования прово­дились в первичных и вторичных трудовых коллективах (брига­дах, отделах, участках, цехах) и были направлены на изучение та­ких психологических феноменов, как' отношение к труду и удов­летворенность трудом, межличностные отношения и лидерство в коллективе, взаимоотношения с руководителями и т. д. Цель этих исследований заключалась в оптимизации отношений и повыше­нии эффективности совместной трудовой деятельности коллекти­вов. Данное направление наиболее интенсивно разрабатывалось под руководством Б.Г. Ананьева и Е.С. Кузьмина Н.В. Голубевой, Н Н. Обозовым, А А. Русалиновой. АЛ Свенцицким, Э.С. Чугу-новой и др. [8, 25, 26, 70]. В тот же период времени в секторе пси­хологии Института философии АН СССР под руководством К К. Платонова и ЕВ. Шороховой были выполнены конкретные исследования в реальных трудовых группах [27]. Хотя основным объектом этих исследований была личность рабочего, под руково­дством К.К. Платонова были получены полезные данные о роли трудовых групп в реализации потенциалов личности в групповой деятельности. То есть, не столько на теоретическом, сколько на эмпирическом уровне исследования фактически была реализована концептуальная триада «личность- коллектив- деятельность», которая позднее стала осмысливаться одним из важнейших теоре­тических положений психологии коллектива

Характеризуя в целом этот период исследований (60-е годы), можно выделить следующие его особенности:

а) высокая степень детерминированности исследований со­вместной деятельности практическими потребностями и социаль­ным заказом;

б) доминирование эмпирических и экспериментальных (лабо­раторных) исследований совместной деятельности позволило ка­чественно улучшить их методическое оснащение, а разработанные в 60-е годы аппаратурные методики «гомеостат» [10], «сенсомо-торный интегратор» [63], «арка» [67], «кибернометр» [38], а также многие другие бланковые методики и шкалы стали классическими и до сих пор используются социальными психологами;

в) были подробно изучены, хотя и отдельно взятые, но прин­ципиально важные социально-психологические феномены, вклю­ченные в процесс совместной деятельности и оказывающие влия­ние на ее результаты: совместимость, сработанность, организован­ность малых групп, удовлетворенность трудовой деятельностью и коллективом, межличностные отношения в группе, психологиче­ские типы лидерства} взаимоотношения с руководством и т. д.

Состояние исследований в 70-е годы. Интенсивные эмпири­ческие и научно-практические исследования совместной деятельности естественным образом привели к накоплению данных и необходимости их теоретического обобщения. Острая потребность в этом возникла на рубеже 60−70-х годов, а в 70-е годы появилось много интересных теоретических разработок, которые внесли су­щественный вклад в становление концепции совместной деятель­ности. Остановимся только на основных теоретических направле­ниях исследования этого периода.

Под руководством К К Платонова была разработана ориги- ' (

нальная психологическая теория групп и коллективов, принципи- ', >

альная роль в которой отводится целям и мотивам совместной дея- '

тельности групп [22] В его понимании, коллективами могут быть названы только такие группы, которые объединяются «общими целями и близкими мотивами совместной деятельности, подчиненными целям этого общества» [22, с 13]

Под руководством, А В. Петровского была разработана соци­ально-психологическая теория деятельностного опосредования межличностных отношений в группе и в более широком смысле -групповой активности [42] В его понимании, все социально- психологические феномены в группе детерминируются (опосред­ствуются) содержанием совместной деятельности, но при этом, ' главным предметам исследования в социальной психологии кол­лектива являются межличностные отношения [43; 48, с 34]

Разрабатывая методологические проблемы социально-психо-

огиеского исследования и развивая марксистские традиции в соци­ально-психологическом знании, Г М Андреева [2 и А.В. Петров­ский [41] сформулировали наиболее общий объяснительный прин­цип деятельности в социальной психологии, конкретные социаль­но-психологические феномены (и, прежде всего, групповые) могут быть поняты и объяснены, исходя из анализа содержания деятель-

ности, которую выполняет личность или группа. Наиболее успеш­но принцип деятельности был реализован позднее во многих ис­следованиях социальной перцепции, межличностных отношений и общения, выполненных их учениками [14, 16, 65].

Обобщая многочисленные данные групповых экспериментов. Н Н. Обозов разработал теоретическую модель (схему) регуляции совместной деятельности, которая включала три основных блока факторов: условия деятельности (например характер задач, время совместной работы, уровень взаимосвязанности членов группы и т д), уровни проявления личностных характеристик (особенно мотивации и направленности), а также степень подобия или различий участников совместной деятельности по личностным характери­стикам (ценностным оришгациям, установкам, мотивации и т. п.) [36, с. 125−139].

Важный вклад в теоретическое осмысление проблемы совме­стной деятельности внесли результаты исследований, выполнен­ных под руководством Б.Ф. Ломова и посвященных анализу изме­нений различных познавательных процессов (сенсорно-перцептив-ых, мнсмических, мыслительных и др.), вызванных переходом от индивидуального к групповому (совместному) выполнению дея­тельности [29]. Было убедительно показано, что многие характе­ристики познавательных процессов трансформируются в условиях совместной деятельности [11, 23, 34, 36]. Аналогичные исследова­ния выполнялись под руководством Н.Н. Обозова, В.Ф. Рубахина, Е, В. Шороховой и др

На рубеже 60−70-х годов и особенно в 70-е годы интенсивно исследовались различные психологические феномены в группе, выполняющей совместную деятельность, например: организован­ность (А С. Чернышев), ее эмоционально-психологические со­стояния (А.Н. Лутошкин), групповое волевое усилие (Л.И. Ака­тов), мотивация групповой деятельности (Е.И. Тимощук), срабо­танность (Н.Н. Обозов).

Особое место в этот период занимают ис­следования Л.И. Уманского, посвященные различным формам ор­ганизации совместной деятельности и сохраняющие свою акту­альность до сих пор.

Давая обобщенную оценку второму периоду (70-м годам) ис­следований совместной деятельности, можно отметить следующее:

а) в результате интенсивного теоретического анализа места и роли совместной деятельности в объяснении групповых психоло­гических феноменов был определен ее статус как ведущего факто­ра, детерминирующего эти феномены (другими словами: ей при­дан статус детерминирующей среды и условий существования групповых феноменов);

б) исследования совместной деятельности значительно расшири­ли свои границы по объектам: изучалась операторская [30, 33], учеб­ная [31, 50], изобретательская [5], управленческая [15] и другие виды совместной деятельности (педагогическая, спортивная, научная);

в) доминирующее внимание к теоретическому анализу и обобщающим схемам в некоторой степени увело исследователей

от непосредственного изучения собственно совместной деятельно­сти (что было характерно для 60-х годов) к изучению феноменов группы, на которые она оказывает влияние, например, общения, социальной перцепции, межличностных отношений, лидерства, социально-психологического климата, стиля руководства, адапта­ции в группе,

г) характерно доминирование структурного подхода в иссле­дований совместной деятельности, причем основные компоненты психологической структуры индивидуальной деятельности рас­сматриваются как общие и используются для анализа структуры совместной деятельности (цели, мотивы, действия, результаты и т. п).

Наиболее последовательно структурный подход был реали­зован в работах Б Ф, Ломова [28]. Е И Головахи [6] и др.

Структурные характеристики малой группы

формально-статусное измерение;

социометрическое измерение;

групповые роли;

модели коммуникативных сетей;

позиции социальной власти;

лидерство.

Поскольку приведенные измерения в той или иной мере неоднократно рассматривались отечественными авторами [Кричевс-кий и Дубовская, 1991], ограничимся лишь краткой их характеристикой, в отдельных случаях, по необходимости, несколько детализируя свое изложение.

Формально-статусное измерение дает представление о субординированное™ позиций индивидов в системе официальных отношений в малой группе и фактически полностью зафиксировано в штатном расписании социальной организации.

Согласно имеющимся данным [Gerber, 1996; Levine & Moreland, 1990], формальный статус индивида в группе (т.е. напомним, степень престижности занимаемой им позиции или должности) значительно сказывается на характере его взаимоотношений с другими членами группы. Так, сравнительно с низкостатусными, лица с высоким статусом имеют больше возможностей оказывать открытое влияние на других членов группы и делают это чаще и эффективнее. Кроме того, людей с высоким статусом часто оценивают гораздо более позитивно, нежели низкостатусных. Им приписывают больше деловитости и в то же время властности. Наконец, люди с высоким статусом нередко значительно превосходят низкостатусных в показателях самооценки, в частности в уровне самоуважения.

Социометрическое измерение характеризует субординирован-ность позиций индивидов в системе внутригрупповых межличностных предпочтений и репрезентируется как в классическом варианте социометрической структуры группы [Коломинский, 1976], так и в аутосоциометрической ее модификации [Андреева, Яноушек, 1987]. По существу социометрическое измерение в значительной мере является аналогом неформальной статусной структуры группы, и в этом смысле определенный интерес представляют данные, полученные рядом авторов при изучении связи неформального статуса с различными аспектами группового процесса.

Так, внимание некоторых исследователей [Hollander, 1964; Homans, 1950; Shaw, 1981] привлек вопрос относительно соотношения величины неформального статуса индивида и степени соответствия его поведения нормам группы т е фактически конформности (напомним, что этот вопрос частично затрагивался нами в 2.3).

Однако однозначная точка зренИя относительно связи упомянутых переменных в литературе отсутСтвует. В настоящее время скорее можно говорить лишь о многоварИантной трактовке их соотношения, предполагающей, что:

♦ высокостатусный член группы более конформен, чем низкостатусный;

♦ высокий статус вгруппе обеспечивается полным согласием с групповыми нормами;

♦ в отдельных ситуациях наибольшую приверженность групповым нормам демонстрирует субъект, занимающий вторую по степени престижности позицию в группе-

♦ высокостатусному субъекту Moxe'T быть позволено отклонение от групповых норм в попытке способствовать достижению групповой цели (феномен «идиосинкразического кредита»).

В подобном разнообразии альтернатив отражена несомненная сложность группового процесса (раино, впр0чем, как и сложность эмпирического его изучения), не поЗВОляющая, согласно системному пониманию группы (см. 1.3), линейно трактовать взаимосвязи между теми или иными ее феноменами и требующая придать их анализу вероятностный характер.

В дополнение к вышесказанному отметим также, что иногда поведение высокостатусных членов фуПпы соотносится не столько непосредственно с принятыми в ней нормами, сколько с ожиданиями их низкостатусных партнер^ безусловно, подверженными влиянию групповых норм. В этом случае выделяются два типа ситуаций, в одном из которых акцеЧт делается на продуктивности группы, а в другом — на ее сплочецности

Установлено, что в ситуациях Первого типа высокостатусные субъекты неохотно идут навстречу о^даниям низкостатусных коллег, полагая, что для достижения гругшоВой цели им необходимо свободно распоряжаться ресурсами группы, и, кроме того, конформность к ожиданиям низкостатусного партНера расценивается как угроза положению высокостатусного субъекта в группе. В ситуациях второго типа подобный эффект отСутсТвует, поскольку считается, что в этом случае конформность к опаданиям низкостатусных партнеров не препятствует достижению групповой цели и не представляет угрозы чьему бы то ни было статусу> являясь, напротив, позитивным условием единения группы. Таким образом, в данном случае мы имеем дело со своего рода двухмерным анализом поведения высокостатусных членов группы, соотносимого с некоторым нормативным пластом групповой жизни, репрезентированным в соответствующих ожиданиях их низкостатусных партнеров.

Заслуживающим, на наш взгляд, внимания аспектом обсуждаемого структурного измерения является феномен «генерализации статуса», суть которого состоит в том, что статусные характеристики индивидов, связанные с членством в других социальных группах и первоначально внешние к ситуации межличностного взаимодействия в данной группе (своего рода «внешний» статус), будучи привнесенными в эту ситуацию, начинают оказывать значительное влияние на особенности разворачивающегося взаимодействия, в частности на «внутренний» статус самих его участников [Blumberg et al., 1983].

Ранее в литературе [Кричевский и Рыжак, 1985] был описан подобный феномен, наблюдавшийся в одной из спортивных команд. Интересные данные на этот счет приводятся также в диссертационном исследовании Т. Аунапуу, изучавшей в 80-е годы детерминанты межличностного статуса в коллективах эстонских старшеклассников [Кричевский и Дубовская, 1991]. Автором, в частности, было показано, что учащиеся, чья социокультурная микросреда характеризовалась более богатым духовным и эмоциональным содержанием, способствовавшим их личностному обогащению (в смысле приобретения разнообразных знаний и умений, формирования социально ценных установок и интересов и т. п.) и дававшим им вследствие этого как бы более высокий «внешний» статус сравнительно со школьниками, чья микросреда в духовно-эмоциональном плане оказывалась гораздо беднее, и в своих классных коллективах имели, как правило, наилучшие статусные показатели, т. е. высокий «внутренний» статус.

Эти данные, между прочим, хорошо укладываются в излагавшуюся нами выше (см. 2.3) модель ценностного обмена в межличностном взаимодействии: более высокий статус среди сверстников приобретали школьники, реализовывавшие более «богатые» наборы ценностных характеристик, иными словами, делавшие более значительные сравнительно с остальными одноклассниками ценностные вклады в жизнедеятельность ученического коллектива.

Групповые роли — элемент групповой структуры, тесно примыкающий к двум предыдущим ее измерениям: роль обычно трактуется как динамический аспект статуса, как поведение, ожидаемое от лица, занимающего определенную позицию в группе.

Хотя применительно к малой группе принято обычно говорить о формальных (сопряженных с должностными обязанностями) и неформальных (стихийно возникающих в групповом процессе) ролях, именно последние представляют основной интерес для ученых. Однако предлагаемые ими ролевые наборы нередко весьма отличны друг от друга. Так, известен набор ролей, типичных, по мнению М. Г. Ярошевского, для научного коллектива, а именно: критик, эрудит, генератор идей. С другим вариантом групповых ролей, характерных для динамики групповой социализации, мы познакомились выше (см. 2.3).

Возможны и иные типологии ролей, получаемые путем, скажем, опроса членов группы относительно наличествующих в ней ролей и их исполнителей и т. п.

Все же в литературе [Levine & Moreland, 1990] приводится описание нескольких ролей относительно инвариантных, как полагают специалисты, для всех (или подавляющего числа) групп. К их числу относятся роли: лидера, новичка и «.козла отпущения».

О роли лидера, или точнее, структуры лидерских ролей в малой группе, речь специально пойдет в 5.1. Относительно роли новичка специалисты [Moreland & Levine, 1989] сходятся во мнении, что от ее исполнителей можно ожидать тревожности, пассивности, зависимости и конформности и что те из них, кто будет эффективно играть эту роль, имеют шанс заслужить благосклонность ветеранов группы. Наконец, по поводу роли «козла отпущения» в литературе [Levine & Moreland, 1990] утверждается, что ее происхождение часто вызывается неспособностью членов группы интегрировать свои позитивные и негативные качества в целостный и приемлемый образ себя. Чтобы разрешить эти внутренние конфликты, они проецируют свои негативные качества на исполнителя роли «козла отпущения». Реализатор этой роли выполняет, таким образом, полезную для группы функцию, служа объектом эмоциональной разрядки ее членов.

Ролевое поведение в группе нередко сопряжено с возникновением ролевых конфликтов. В одних случаях они носят внутрилично-стный характер: индивид осознает недостаток знаний, способностей, мотивации и т. п., необходимых для эффективного выполнения роли, либо обнаруживает, что она сильно отличается от ролей, с которыми ему приходилось ранее иметь дело. В других случаях эти конфликты выносятся в плоскость межличностных отношений:

порождаются борьбой между членами группы за престижные групповые роли, вызываются ролевыми перемещениями индивидов внутри группы. В любом, однако, случае ролевые конфликты сказываются на эффективности функционирования группы, снижая, например, ее продуктивность — тенденция, характерная, в частности, для так называемых «рабочих групп».

Модели коммуникативныхсетей представляют собой еще одно, коммуникативное измерение групповой структуры. Они указывают на субординированность позиций индивидов в зависимости от расположения последних в системах информационных потоков и концентрации у них той или иной касающейся группы информации. Точно установлено, что обладание информацией позитивно и весьма тесно связано с величиной официального статуса индивида в группе и что, как правило, высокостатусным членам группы адресуется больше сообщений и они носят более благоприятный (дружелюбный) характер, нежели сообщения, посылаемые низкостатусным индивидам [Shaw, 1981].

Следует отметить, что, судя по ряду итоговых публикаций [Кри-чевский и Дубовская, 1991], исследователи проявляют немалый интерес к проблеме внутригрупповых коммуникаций. И это отнюдь не случайно, поскольку, как отмечает известный специалист в этой области — М. Шоу, коммуникация лежит в основе группового процесса. И, кроме того, перед исследователями открывается перспектива практического приложения результатов ведущихся в этой области разработок ко многим сферам практической деятельности.

Пожалуй, ключевым моментом обсуждаемой проблемы является выяснение эффективности решения группой разнообразных задач в условиях централизованных (когда информация, касающаяся группы, концентрируется главным образом в руках одного человека — лидера или руководителя) и децентрализованных (когда аналогичная информация рассредоточена, распределена между членами группы) коммуникативных сетей. Изучается также влияние, оказываемое коммуникативными сетями на возникновение лидерства, организационное развитие группы и удовлетворенность ее членов. Исследования показывают, что, как правило, централизованные сети в сопоставлении с децентрализованными сетями усиливают возникновение лидерства и организационное развитие группы, но препятствуют эффективности решения сложных проблем и Уменьшают удовлетворенность членов группы.

Если допустить, что модели коммуникативных сетей в определенной мере детерминируют групповую эффективность, возникает необходимость объяснить, посредством каких факторов это происходит. Наиболее часто специалисты [Немов, 1984; Collins & Raven, 1969; Shaw, 1981] относят к числу таких факторов:

способность членов группы к развитию организационной структуры, т. е. наличие у них для этого определенных умений и условий;

степень свободы, с которой личность может функционировать в группе, имея в виду, что независимость действий члена группы обусловлена не только доступностью получаемой информации, но также и всевозможными ситуационными моментами, действиями других членов группы и оценкой воспринимаемой субъектом ситуации;

насыщение или информационную перегрузку, испытываемую членами группы в позициях коммуникативной сети; причем особенно чувствительны к насыщению позиции, расположенные в центре сети, и сами централизованные сети, чем, кстати, нередко и объясняется меньшая эффективность централизованных сетей в решении сложных проблем;

уровень развития малой социальной группы, способный в ряде случаев, как свидетельствуют материалы работ, выполненных в рамках упоминавшейся выше стратометрической концепции коллектива, существенным образом влиять на взаимосвязь рассматриваемых переменных.

Подчеркнем, что подобного рода многоальтернативная и вероятностная трактовка связи между отдельными переменными группового процесса хорошо согласуется с известными требованиями системного анализа группы (см. 1.3).

Следующее измерение групповой структуры — позиции социальной власти. Они отражают субординированность вертикальных расположений индивидов в зависимости от их способности оказывать влияние в группе. Собственно говоря, феномен социальной власти, изучение которого одним из первых предпринял еще в 40-е годы прошлого столетия К. Левин, и означает актуальное (чаше потенциальное) влияние, оказываемое одним из членов группы на другого, а также контроль над другими людьми [Collins & Raven, 1969; Shaw, 1981]. Причем проявления этого влияния могут осуществляться по разным направлениям, о чем свидетельствуют результаты классического исследования Д. Френча и Б. Равена [Cartwright & Zander, 1968], проведенного с целью выявления различных типов социальной власти в отношениях между людьми.

Ученые называют пять типов социальной власти:

♦ вознаграждающая власть — основывается на возможности вознаграждать другого индивида (или индивидов);

наказывающая (или принуждающая) власть — основана на возможности наказывать, принуждать другого индивида (или индивидов);

легитимная власть — основана на допущении, что один индивид имеет узаконенное право предписывать поведение другого индивида (или индивидов);

•референтная власть основывается на отношениях симпатии, эмоционального предпочтения;

экспертная власть базируется на превосходстве другого лица в специальных знаниях, компетентности в том или ином виде деятельности.

Каждый из перечисленных типов социальной власти предполагает влияние, в одних случаях (например, легитимная власть) носящее более выраженный социальный, а в других (например, референтная власть) — психологический характер. Заметим, однако, что и такие, казалось бы, сугубо социальные типы влияния, как, скажем, вознаграждающая и принуждающая власть, могут иметь заметную психологическую окраску, если характер вознаграждений и наказаний является психологическим по своей сути (например, определенные их эмоциональные эквиваленты, представленные в вербальной или невербальной форме).

Интересно, что, согласно материалам эмпирических исследований [Кричевский и Дубовская, 1991], наиболее влиятельный по тому или иному параметру социальной власти субъект часто воспринимается другими членами группы в качестве своеобразного ее коммуникативного центра. Видимо, по этой причине к названным выше типам власти позднее добавился еще один — информационная власть [Raven, 1990]. Однако наиболее эффективные источники влияния ученые [Ayman, 1997] склонны все же усматривать в экспертной и референтной власти.

Кроме того, «держатель» значительной власти нередко воспринимается окружающими как лицо гораздо более привлекательное в личностном плане, нежели индивид с малой степенью социального влияния. Таким образом, вертикаль социальной власти может в определенной мере совпадать с коммуникативным и социометрическим измерениями групповой структуры.

К этому следует добавить, что к числу разновидностей социальной власти относятся и феномены руководства и лидерства, выступающие как проявления процесса влияния. Только в случае руководства это влияние зафиксировано институционально, т. е. является социальным по своей природе, а в случае лидерства возникает спонтанно, т. е. является психологическим (точнее социально-психологическим) по своей природе.

Напомним, что лидерство является последним из выделенных нами выше измерений структуры малой группы. Если, согласно концепции ценностного обмена, рассматривать лидерство как «процесс межличностного влияния, обусловленный реализацией ценностей, присущих членам группы, и направленный на достижение стоящих перед группой целей», а лидера — как «члена группы, обладающего наибольшим ценностным потенциалом, обеспечивающим ему ведущее влияние в группе» [Кричевский и Рыжак, 1985. С. 112], то правомерно полагать, что в лидерстве отражена субординированность позиций индивидов в зависимости от их ценностных потенциалов и, что весьма существенно, их ценностных вкладов в жизнедеятельность группы.

Мы не останавливаемся специально на феномене лидерства, поскольку более подробное его рассмотрение проводится в главе 5 (см. 5.1).

Подчеркнем только, что обсуждаемый феномен, взятый в качестве некоторого структурного измерения, наиболее демонстративен в структурах инструментального и эмоционального лидерства [Кричевский, Рыжак, 1985].

Представленные выше измерения групповой структуры позволяют парциально подойти к ее анализу, дать более развернутое и вместе с тем подлинно системное ее описание. В частности, из проведенного нами обсуждения отчетливо видны взаимосвязь и взаимовлияние рассматривавшихся измерений. Так, субъекту, занимающему лидерскую позицию в группе, присущ высокий неформальный статус. Вместе с тем индивид с высокими позитивными социометрическими показателями имеет большие шансы выйти в лидеры, и в то же время лидерство есть проявление психологического влияния, неформальной власти и т. д.

Таким образом, каждое отдельное измерение групповой структуры («отдельная структура», по выражению М. Шоу) выступает некоторым детерминирующим фактором развития других измерений («отдельных структур») и в конечном счете — структуры группы в целом. Правда, по мнению специалистов ICartwright & Zander, 1968; Shaw, 1981], образование целостной структуры зависит и от ряда иных факторов, в том числе индивидуально-личностных характеристик членов группы и условий функционирования последней.

Модели групповой структуры.Последний из рассматриваемых нами аспектов групповой структуры связан с возможностью либо статической, либо процессуальной ее репрезентации. Действительно, структура малой группы может быть зафиксирована в какой-то конкретный момент жизни этого социального организма, отражая актуальное его состояние, определенный баланс или дисбаланс между элементами социального целого. Модели, призванные дать представление об относительно инвариантных состояниях групповой структуры, относятся к категории статических и описываются элементами формальной логики и теории графов [Паниотто, 1975; Collins & Raven, 1969]. К сожалению, эвристическая ценность подобного рода моделей пока что крайне невелика, и, думается, нет необходимости в специальном их обсуждении.

На наш взгляд, гораздо более интересными являются модели иного типа — ориентированные на процесс и подчеркивающие (правда, далеко не всегда достаточно отчетливо) временные изменения в структуре. Есть и еще одно обстоятельно, побуждающее нас хотя бы кратко на них остановиться. Дело в том, что, как мы увидим далее, эти модели продолжают уже упоминавшуюся начатую в исследованиях Ч. Барнарда (см. 1.2.1) традицию двухмерного рассмотрения малой группы.

Одна из таких моделей — внутренняя и внешняя система Дж. Хоманса [Homans, 1950]. Основу данной теоретической конструкции составляют представления о некоторых основных элементах группового поведения, к которым автор относит:

индивидуальные действия членов группы;

♦ их эмоциональные отношения друг к другу (или чувства);

♦ их взаимодействия в виде взаимосвязанного поведения.

К этим элементам добавляются еще и групповые нормы как определенные стандарты поведения, вырабатываемые группой. Постулируется, что между упомянутыми элементами группового поведения имеется тесная позитивная связь, так что изменения в одном из них приводят к аналогичным изменениям в других.

Согласно модели Д. Хоманса, каждая группа имеет своеобразную границу, внешней к которой является окружающая среда: физическая, техническая, социальная. Отсюда возникают задачи эффективного функционирования группы во внешней среде, порождаемые требованиями последней и вызывающие к жизни упомянутые выше элементы группового поведения. В своей совокупности они образуют внешнюю систему.

Однако жизнь группы не исчерпывается проблемами, связанными только с ее внешней средой. Групповое поведение, первоначально вызываемое необходимостью решения проблем внешней среды, порождает затем новый тип поведения. Непосредственно внешней средой он не побуждается и ориентирован на собственные проблемы группы. Лежащие в его основе элементы (индивидуальные действия, взаимодействия, чувства) составляют внутреннюю систему. Таким образом, обе «системы» имеют одинаковое полиэлементное содержание, но различаются функционально. При этом автором подчеркивается тесная их взаимосвязь и почти полная невозможность операционального разделения.

Думается, что, если развивать дальше перспективные линии хомансовской модели, было бы полезно ввести понятие внешней и внутренней среды жизнедеятельности группы, требующее, конечно, содержательного раскрытия и конкретной предметной соотнесенности. В самом же общем виде и с учетом анализа, проводившегося нами в 1.3 и более основательно в ряде предыдущих работ [Кричевский, Рыжак, 1985], правомерно, по-видимому, полагать, что внешняя среда группы есть «поле» реализации ее инструментальных активностей, а внутренняя среда— «поле» реализации ее экспрессивных активностей. Кроме того, заслуживает внимания и вопрос о выделении «строительных кирпичиков» групповой структуры, столь отчетливо обозначенных в модели. Даже если и предположить иные их комбинации, сам факт обращения к этому вопросу, несомненно, способен стимулировать дальнейшее движение исследовательской мысли.

Другая ориентированная на процесс двухмерная модель групповой структуры предложена Р. Бейлсом [Bales, 1965], делающим акцент на взаимодействии ее делового (относящегося к решению задачи) и межличностного (эмоционального) аспектов. С точки зрения этого автора, возрастающая в процессе решения стоящей перед группой задачи функциональная специализация участников ведет к дифференциации их позиций, перераспределению в доступе к имеющимся ресурсам и различиям в степени влияния на партнеров. Подобные изменения, вероятно, необходимые для более эффективного решения задачи и адаптации к внешней ситуации, одновременно создают трудности во внутригрупповых отношениях. Они вызывают напряжения межличностного плана и способствуют возникновению дезинтеграционных тенденций. Нарастающие напряжения в свою очередь порождают давления, направленные в сторону интеграции. И стремление членов группы к единению «работает» как бы в противовес дифференциации, столь необходимой для решения инструментальной задачи. Таким образом, в определенный момент жизни группа попадает в состояние временного равновесия, являющегося некоей равнодействующей двух противоположных сил.

Проведенный Р. Бейлсом анализ представляет интерес, поскольку указывает на весьма существенное для успешного функционирования группы обстоятельство: групповая структура (в инструментальном ее измерении), наиболее эффективная для решения поставленной перед группой задачи, может оказаться неудовлетворительной в межличностном (экспрессивное измерение) плане. Необходима, следовательно, сбалансированность этих парциальных структурных измерений.

В то же время перед исследователем вполне законно могут возникнуть, например, следующие вопросы: чем обеспечивается такого рода структурный баланс и всегда ли состояние равновесия представляет собой позитивный момент в жизни группы? Как быть в этом, последнем, случае с переводом группы на более высокий уровень функционирования, с моментом ее развития? К сожалению, ответы на подобные вопросы модель Р. Бейлса не предусматривает.

Последняя из рассматриваемых нами динамических моделей групповой структуры принадлежит Р. Кэттеллу [Cattell & Slice, 1960], широко известному скорее исследованиями в области психологии личности, нежели разработками социально-психологического характера. Тем не менее предложенная им концепция группового поведения, получившая название теории групповой синтальности (под столь необычным названием понимается поведение группы, действующей как целое), относится специалистами [Shaw, 1981] к числу достаточно популярных за рубежом. Не касаясь всех аспектов данного подхода (отчасти это сделано одним из нас ранее — см.: Кри-чевский, 1976), остановимся только на том из них, который имеет непосредственное отношение к обсуждаемому здесь вопросу.

Одним из ключевых в теории групповой синтальности является понятие синергии. Предполагается, что каждый индивид, вступая в группу, привносит в нее определенное количество индивидуальной энергии, предназначенной для развертывания групповой активности. Общее количество этой индивидуальной энергии, имеющейся у группы, и есть синергия. Часть ее (так называемая «синергия сохранения группы»), как считает Р. Кэттелл, расходуется на сохранение существования группы в качестве некоей целостности, а оставшееся количество (так называемая «эффективная синергия») направляется на достижение целей, ради которых группа создана.

Таким образом, с одной стороны, синергия фактически выступает в качестве своеобразного строительного материала групповой структуры (внутреннего ее каркаса), а с другой стороны, представляет собой фактор, организующий и направляющий активность группы вовне ее. По существу это некий динамизирующий момент группового процесса, обеспечивающий его развертывание в обеих сферах жизнедеятельности группы. Модель, следовательно, обращена к проблеме поиска психического энергопотенциала групповой деятельности, пока еще крайне далекой от сколько-нибудь удовлетворительного разрешения (отчасти она затрагивается нами в следующей главе в связи с анализом мотивационных процессов в группе).

На наш взгляд, дискуссионной является очередность распределения Р. Кэттеллом групповой синергии: приоритет отдается, пользуясь нашей терминологией, сфере экспрессивной активности, тогда как сфера инструментальной активности выступает в соподчиненной роли. Вероятно, подобная логика анализа есть следствие известной асоциальное™ трактовки Р. Кэттеллом функционирования группы. Правда, в предложенной им теории, если брать ее в полном объеме, говорится, например, о культурной детерминации как поведения отдельных членов группы, так и развивающихся в ней моделей межличностного взаимодействия. К сожалению, процесс жизни конкретной малой группы описывается при этом, как если бы она существовала per se, вне условий и требований порождающего ее организационного контекста, связей с другими элементами макросоциума и разнообразных форм социального контроля (заметим, что до некоторой степени аналогичным образом рассматривает группу и Р. Бейлс).

Тремя представленными выше динамическими моделями групповой структуры, продолжающими линию двухмерного ее анализа, конечно, не исчерпываются все возможные в данном случае варианты теоретического конструирования. Однако, несмотря на ряд очевидных пробелов (или во всяком случае дискуссионных мест), эти модели, являются, по нашему мнению, полезным этапом в разработке проблематики организации группового процесса.

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector