Бергер П. Общество в человеке

Когда к обществу подходят прежде всего как к системе контороля, то инивида и общество противопоставляют друг другу как две сущности. Общество рисуется как внешняя ральность, осуществляющая влияние и насилие над индивидом. Может сложиться ошибочное представление о толпах взнузданных и управляемых властями людей, побуждаемых к повиновению постоянным страхом перед тем, что может случиться с ними. Но и обыденное знание об обществе, и социологический анализ убеждают нас в том, что это не так. Большинству из нас ярмо общества не слишком трет шею. Почему? Отчасти потому, что в большинстве случаев мы сами желаем именно того, что общество ожидает от нас. Мы хотим подчиняться правилам. А это, в свою очередь, возможно не потому, что власть общества меньше, а потому, что она даже больше, чем мы до сих пор утверждали. Общество детерминирует не только то, что мы делаем, но также и то, что мы есть. Другими словами, социальное положение затрагивает и наше бытие, и наше поведение. Чтобы объяснить этот принципиальный момент, мы перейдем к рассмотрению трех областей социологического знания: теории ролей, социологии знания и теории рефрентных групп.

Ролевая теория почти целиком является достижением американской мысли. Некоторые ее плодотворные догадки восходят к работам Уильяма Джемса, тогда как прямыми зачинателями были двое других американских мыслителей: Чарльз Кули и Джордж Герберт Мид. Прежде чем приступить к разбору ролевой теории, мы напомним читателю концепцию определения социальной ситуации У.Томаса.

Томас понимал социальную ситуацию как реальность, в которую ad hoc верят те, кто в ней участвует, а точнее, кто ее определяет. С точки зрения участвующего индивида это означает, что каждая ситуация, в которую он попадает, предъявляет к нему специфические ожидания и требует от него специфических реакций на них. Общество может существовать благодаря тому факту, что в большинстве случаев определения наиболее важных ситуаций, даваемые разными людьми, по крайней мере, приблизительно совпадают. Мотивы издателя и автора этих строк могут значительно разниться, но определения ситуации производства данной книги у обоих достаточно схожи, что и делает возможным это совместное предприятие. Конечно, если определения ситуации слишком сильно расходятся, то результатом будет конфликт или дезорганизация — скажем, если некоторые студенты проинтерпретируют аудиторию для занятий как место для вечеринки, или если автор не собирается издавать книгу, а использует свой контракт с одним издателем как средство давления на другого.

3 стр., 1190 слов

Проблема взаимодействия личности и общества в теории З. Фрейда

... Реферат Тема Проблема взаимодействия личности и общества в теории З.Фрейда План 1.З.Фрейд и школа ... и организована внутренним возбуждением на удовлетворение своих инстинктов . Но общество , его взаимодействие и организация основано на социальных нормах ... как полагал Фрейд , может представлять опасность для индивидуума и для общества . Эго это компонент психического аппарата , ответственный за принятие ...

Средний индивид в разных ситуациях сталкивается с весьма различными ожиданиями. В свою очередь, продуцирующие эти ожидания ситуации подразделяются на определенные кластеры. Студент может посещать два курса у двух разных профессоров на двух разных факультетах и столкнуться с различными вариантами ожиданий (скажем, формальным и неформальным отношениями между преподавателями и студентами).

Тем не менее обе ситуации будут иметь существенное сходство между собой и с ситуациями во всех других ранее посещаемых аудиториях. Иначе говоря, прошлый опыт позволит ему в обоих случаях, с незначительными изменениями, играть роль студента. Итак, рольможно определить как типичную реакцию на типичное ожидание. Базовую типологию ролей заранее определяет общество. На языке театра, откуда и было заимствовано понятие роли, можно сказать, что общество расписывает роли всем dramatis personae. Конкретному актеру, следовательно, нужно только войти в роль, расписанную еще до того, как поднимется занавес. Пока роли играются по тексту, социальное действо идет как запланировано.

Роль задает образец, как действовать индивиду в конкретной ситуации. Разные роли в обществе, как в театре, в разной мере требуют от актера точности следования прилагамым инструкциям. Среди профессиональных ролей минимальная регламентация привносится в роль мусорщика, тогда как врачам, священникам и офицерам приходится приобретать всякого рода особенные манеры, речевые и моторные навыки: военную выправку, елейность речи, энтузиазм у постели больного. Тем не менее если рассматривать роль только как регуляторную модель видимых со стороны действий, мы упустим один ее существенный аспект. Мы чувствуем себя более пылкими, когда целуем; более смиренными, когда стоим на коленях; более свирепыми, когда потрясаем кулаками. То есть поцелуй не только выражает пыл, но и «производит» его. Регламентированные действия привносят в роль соответствующие эмоции и социальные установки. Профессор, изображающий интеллект, сам начинает чувствовать себя умным. Проповедник вдруг замечает, что сам начинает верить в свои проповеди. У каждого из них соответствующая эмоция или социальная установка могли присутствовать и до начала игры, роль же неминуемо усиливает заложенное. Однако во многих случаях есть все основания полагать, что в сознании актера не было абсолютно ничего, что могло бы предвосхитить исполнение его роли. Другими словами, умными становятся с назначением на преподавательскую должность, верующими? выполняя обряды, и готовыми к бою? маршируя в строю.

17 стр., 8086 слов

Невербальные средства общения и их роль в усилении социально-психологического взаимодействия

... , позы, проксемика и т.д. их роль в установлении социально-психологического взаимодействия также была изучена: невербальные средства ... прикосновения как фактор формирования первого опыта общения ребенка, предполагая, что благодаря прикосновениям складывается картина ... лица на фотоснимке. ) Различные эмоции воспринимаются по-разному. наиболее успешно идентифицируются так называемые основные эмоции ( ...

Каждая роль имеет свою внутреннюю дисциплину — то, что католические монахи назвали бы «уставом». Роль воспитывает, придает форму, задает типовой образец и действия, и самого актора. В этом мире очень сложно притворяться, и, как правило, человек становится тем, кого играет.

Каждой социальной роли соответствует определенная идентичность. Некоторые идентичности тривиальны и эпизодичны, в частности, у тех профессий, которые не требуют от занимающегося ими индивида существенно изменить себя. Сборщику мусора нетрудно перейти в сторожа. Сложнее священнослужителю перейти в офицеры. Крайне трудно сменить роль негра на роль белого. И почти невозможно — роль мужчины на роль женщины. Различная степень легкости смены ролей не должна скрыть от нас того факта, что даже те идентичности, которые считаются неотъемлемой частью нашего Я, приписываются обществом. Усвоение расовых ролей и идентификация с ними происходит точно так же, как и с ролями сексуальными. Сказать «я мужчина»? значит сделать такую же заявку на роль, как если заявить «я полковник американской армии». Разумеется, мы хорошо осознаем, что родились особью мужского пола, тогда как даже начисто лишенный чувства юмора поборник строгой дисциплины не станет воображать, что родился с золотым орлом на пуповине. Но быть биологическим самцом? это еще совсем не значит играть ту специфическую, социально определенную (и конечно, социально относительную) роль, которая начинается с утверждения «я мужчина». Ребенку мужского пола не приходится учиться эрекции. Но он должен научиться быть агрессивным, честолюбивым, соревноваться с другими и отвергать «телячьи нежности». Роль самца, как и идентичность самца, требует усвоения всех этих вещей.

6 стр., 2694 слов

социальная адаптация и интеграция в общество детей с различными нарушениями в развитии

... этапе является социальная адаптация и интеграция в общество детей с различными нарушениями в развитии. Социальная ... деструктивное поведение, противоречащее нормам и правилам существования людей в обществе, наносящее физический вред объектам нападения (одушевленным ... к господству (Моррисон); -реакция личности на враждебную человеку окружающую действительность (Хорни, Фромм); Психолог И. Кухранова ...

Роли, составляющие наиболее фундаментальную часть того, что психологи назвали бы личностью индивида, приобретаются в процессе социального взаимодействия, как и роли, связанные лишь с конкретными видами взрослой деятельности. Это неоднократно подтверждали многочисленные исследования так называемой социализации— процесса, в ходе которого ребенок учится быть активным членом общества.

Пожалуй, наиболее глубокое теоретическое осмысление этот процесс получил у Мида, который становление личности интерпретировал одновременно с открытием общества для себя. Ребенок обнаруживает, кто он есть, постигая, что есть общество. Он обучается соответствующим ролям, обучается, как сказал Мид, «брать на себя роль другого», что, между прочим, является принципиально важной социально-психологической функцией игры, когда дети надевают на себя маски самых разных социальных ролей и открывают значение тех из них, которые приписываются им. Это обучение происходит (только и может происходить) во взаимодействии с другими людьми? будь то родители или кто-либо еще, воспитывающий ребенка. Он сначала перенимает роли vis-a-vis тех, кого Мид называет «значимыми другими», т. е. тех людей, которые составляют непосредственный круг общения и чьи социальные установки оказывают решающее воздействие на формирование его представлений о себе. Позднее ребенок обнаруживает, что роли, которые он играет, важны не только для самых близких людей, но соотносятся с ожиданиями более широкого общества. Это постижение социальной реакции более высокого уровня абстракции Мид называет открытием «обобщенного другого». То есть не только мать ожидает, чтобы ребенок вел себя хорошо, был аккуратным и говорил правду? этого ожидает общество в целом. Только с появлением абстрактной концепции общества ребенок способен сформировать ясное представление о своей личности. «Личность» и «общество» во внутреннем опыте ребенка составляют две стороны одной медали.

3 стр., 1438 слов

ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ЛИЧНОСТИ РЕБЕНКА

... ПЕДАГОГ-ПСИХОЛОГ МЯСИЩЕВА Н.А., МДОУ № 67 ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ЛИЧНОСТИ РЕБЕНКА Понятие психологическая безопасность чаще всего раскрывается через использование понятий психическое ... закаливания, сокращение длительности пребывания ребенка на свежем воздухе. 10. Отсутствие понятных ребенку правил, регулирующих его поведение в детском обществе. 11. Неблагоприятные погодные условия ...

Иными словами, идентичность не есть нечто «данное», идентичностью награждают в актах социального признания. Мы становимся такими, какими видит нас тот, кто к нам обращается. Та же идея выражена в хорошо известной концепции «зеркального Я» Чарльза Кули. Быть человеком, значит быть признаваемым в качестве человека, так же как и быть хорошим или плохим человеком, значить считаться таковым. Ребенок, лишенный человеческой любви и внимания, теряет все человеческое. Ребенок, с которым обращаются уважительно, сам начинает уважать себя.

Самоидентификация в рамках общества нуждается в постоянной социальной поддержке. Человек не может быть человеком без других людей, как нельзя обладать идентичностью без общества. Офицер может быть офицером только там, где другие соглашаются признавать его таковым. Если он лишается признания? обычно для разрушения Я-концепции требуется не слишком много времени.

Если человек за одну ночь превращается из свободного гражданина в осужденного, его недавние представления о себе моментально подвергаются массированой атаке. Он может отчаянно держаться за недавнее прошлое, но если в его непосредственном окружении не окажется никого, кто бы подтверждал его прежнюю самоидентификацию, он обнаружит, что поддерживать ее лишь в собственном сознании почти невозможно. Очень скоро он обнаружит, что действует так, как полагается действовать осужденному, и чувствует все то, что полагается чувствовать в подобной ситуации. Было бы ошибкой видеть в процессе утраты самоидентификации просто один из случаев дезинтеграции личности. Правильнее смотреть на этот феномен как на ее реинтеграцию, не отличающуюся в своей социально-психологической динамике от становления былой самоидентификации. Раньше все «значимые другие» относились к нашему осужденному как к ответственному, достойному, деликатному человеку с тонким вкусом. И как следствие? ему удавалось быть именно таким. Теперь стены тюрьмы отделяют его от тех, чье признание помогало ему демонстрировать названные качества. Теперь все вокруг обращаются с ним, как с безответственным человеком, который ведет себя по-свински, преследует лишь собственные интересы и не в состоянии позаботиться о своей наружности без постоянного принуждения и надзора.

12 стр., 5729 слов

Человек и общество. Научная деятельность А.Д. Сахарова

... человеку, и социальные, которые носят исторический характер, зависят от уровня экономики и культуры. Осознанные обществом, социальными группами, общностями и индивидами ... социологией, психологией, историей. РЕЧЬ, один из видов коммуникативной деятельности человека ... прав конкретных людей. Программные документы теперь рассматривались им ... истины как соответствия знания действительности дополняется понятием ...

Экстремальные случаи, когда с индивида срывают внешние атрибуты самоидентификации, лишь более наглядно иллюстрируют процессы, происходящие в обыденной жизни. Повседневность опутывает нас плотной паутиной признаний и непризнаний. Мы работаем лучше, когда ощущаем одобрение начальства. Нам кажется почти невозможным достичь мастерства в том, в чем мы уверены? люди считают нас неуклюжими. Мы становимся остряками, когда от нас ждут шутки, и интересными собеседниками, зная, что подобная репутация уже закрепилась за нами. Ум, юмор, мастерство, набожность и даже сексуальная потенция с одинаковой готовностью отвечают ожиданиям окружающих нас людей. Теперь становится понятным процесс, в ходе которого индивид выбирает такой круг общения, который поддерживал бы его самоинтерпретации. Птицы одинакового оперения держатся одной стаи не по эстетическим соображениям, а по необходимости. Интеллектуал становится слюнтяем, попав по призыву в армию. Студент-богослов стремительно теряет чувство юмора после посвящения в сан. Рабочий, перекрыв все нормы, обнаруживает, что еще более перевыполняет их, когда руководство представило его к медали. Именно поэтому индивид женится на девушке, которая считает его умным; выберет друзей, которым нравится его общество; займется делом, которое обеспечит ему репутацию перспективного малого.

5 стр., 2414 слов

Человек в психоанализе

... роли фактора, активно влияющего на поведение человека в социуме, одновременно отмечалась и обратная тенденция - влияние состояния общества на индивидуальное, групповое и социальное ... , подразумевается некоторое ядро, интегрирующее начало, связывающее воедино различные психические процессы индивида и сообщающие его поведению необходимую последовательность, устойчивость и социальность. Определенным ...

Такой взгляд позволит нам глубже понять человеческие предубеждения. Предвзятое отношение окружающих не только оказывает внешнее воздействие на судьбу жертвы, но влияет и на ее сознание, ибо последнее формируется ожиданиями извне. Самое страшное, что может сделать с человеком предвзятоое отношение, — заставить его самого стремиться соответствовать этому мнению. Еврей в антисемитском окружении должен отчаянно бороться за то, чтобы не превратиться в ходячий стереотип, принятый в этой среде. Негр должен оказывать сопротивление расистам. Важно отметить, что в этой борьбе только тогда есть шансы на успех, когда индивид защищен от соблазна уступить предвзятости тем, что можно назвать контр-признанием со стороны членов собственного сообщества. Когда индивида заставляют пристально всматриваться в зеркало, специально изготовленное таким образом, чтобы на него оттуда смотрело злобное чудовище, он должен немедленно приняться за поиски других людей с другими зеркалами. Иначе говоря, обладать человеческим достоинством можно лишь с дозволения общества.

При любой реинтерпретации своего прошлого, любой перемене Я-концепции необходимо присутствие группы «заговорщиков». То, что антропологи называют обрядом перехода, включает в себя отречение от старой идентичности и инициацию в новую жизнь. Современные общества практикуют более мягкие обряды перехода, например, институт помолвки, когда индивида по сговору всех заинтересованных лиц бережно ведут к порогу, отделяющему холостяцкую свободу от неволи брака. Не будь этого института, гораздо большее число людей в последний момент впадало бы в панику ввиду грандиозности предстоящего шага.

Такой процесс наблюдается и там, где нужно «сломить» целую группу индивидов, заставить их принять новое самоопределение. Это происходит в первые месяцы обучения призывников в армии; еще более интенсивно — при подготовке профессиональных военных, например, в военных академиях. То же самое практикуется в процессе идеологической обработки и «воспитания» кадров для тоталитарных организаций (типа СС у нацистов и элиты Коммунистической партии).

Веками это практиковали в монастырях. В последнее время подобная техника доведена до научной точности в методах «промывания мозгов», которые применяют против заключенных тайная полиция. Насильственный характер таких процедур (в сравнении с общепринятыми в обществе инициациями) с социологической точки зрения очевиден? ввиду радикальности трансформаций самоидентификации и функциональной необходимости стопроцентно защитить достигнутые результаты от дальнейшей «изменчивости».

Ролевая теория, доведенная до своего логического завершения, дает нам нечто большее, чем удобный инструмент стенографического описания различных видов социальной деятельности. Она дает нам социологическую антропологию, т. е. видение человека, базирующееся на его существовании в обществе. В соответствии с этим видением человек играет драматические роли в грандиозной пьесе общества, и, говоря социологическим языком, он суть те маски, которые должен носить, исполняя свои роли. Человеческая персона (личность) предстает теперь как драматический актер, в полном соответствии с театральной этимологией: persona (личина) — специальный термин, обозначающий актерские маски в античном театре. Персона-личность понимается как репертуар ролей с соответствующими идентификациями. Ранг личности-персоны измеряется числом ролей, которые индивид умеет играть. Персональная биография теперь предстает перед нами как непрерывная последовательность театральных представлений, сыгранных перед различными аудиториями, порой с поразительной переменой костюмов, и всегда требующих от актера быть тем, кого он играет.

Такой социологический взгляд на личность бросает гораздо более радикальный, чем многие психологические теории, вызов тому, что мы обычно думаем о себе. Он ставит под сомнение одно из самых дорогих нашему сердцу предположений о неизменности нашей личности. С социологической точки зрения, социальная личность больше не является данной устойчивой сущностью, переходящей от одной ситуации к другой. Это скорее процесс постоянного порождения и пере-порождения в каждой социальной ситуации, связываемый воедино тонкой нитью памяти. Внутри понимаемой таким образом структуры нельзя найти убежище даже в бессознательном как средоточии «реального» содержания личности, ибо предполагаемое бессознательное? такой же социальный продукт, что и так называемое Я-сознательное. Иными словами, человек есть не еще и социальное существо? он социален в каждом аспекте своего бытия, доступного эмпирическому исследованию. Поэтому, в рамках социологического рассуждения, на вопрос? кто есть «реальный» индивид в этом калейдоскопе ролей и идентичностей? можно ответить лишь простым перечислением ситуаций, где в одних он — одно, а в других — другое.

Теперь ясно, что подобные трансформации не могут происходить ad infinitum , и что некоторые трансформации легче, чем другие. Индивид так привыкает к набору самоидентификаций, что даже при изменении социальной ситуации с трудом приспосабливается к новым по отношению к нему ожиданиям. Об этом ясно свидетельствуют трудности, которые испытывают здоровые и в недалеком прошлом весьма энергичные люди, когда оставляют свое занятие и вынужденно уходят на пенсию. Способность личности к трансформации зависит не только от социального контекста, но и от степени привыкания к прошлым идентификациям, а также от некоторых генетически заложенных черт.

Наша модель чем-то напоминает конструкцию раннебуддистской индийской психологии, где личность сравнивалась с длинной вереницей свечей, каждая из которых загорается от последнего всполоха предыдущей. Буддистские психологи использовали этот образ в противовес индуистскому учению о переселении душ, подразумевая при этом, что не существует никакой субстанции, которая переходила бы от одной свечки к другой.

Общество может разрешить индивиду быть повелителем на работе и рабом дома, но не разрешит ему выдавать себя за блюстителя порядка или носить одежду, предназначающуюся противоположному полу. Ради соблюдения установленных правил маскарада, индивиду иногда приходится прибегать к сложным маневрам, чтобы надежно отделить одну роль от другой. Роль властителя в офисе может поставить под угрозу появление жены во время совещания директоров, а исполнять роль балагура в компании будет труднее при появлении кого-нибудь из другого круга, где за вами закрепилась репутация человека, который если и открывает рот, то только затем, чтобы положить туда что-нибудь. Присутствие в перерыве за чашкой кофе жены и секретарши может вызвать у босса конфуз из-за столкновения «домашнего» образа с «рабочим».

Читатель совершенно неправильно понял бы нас, если бы подумал, что мы хотим представить общество так, будто все только и делают, что плетут интриги и заговоры и вовсю рядятся в личины, чтоб одурачить других. Напротив, процессы исполнения ролей и построения идентификаций в общем не рефлексируются и не планируются, а идут почти автоматически. Преднамеренный обман требует психологического самоконтроля такой степени, которой обладают очень немногие. Именно поэтому неискренность? довольно редкое явление. Большинство людей чистосердечны: психологически так легче. Это значит, что они верят в то, что делают, для удобства забывая о том, что делали раньше, и счастливо идут по жизни в полной уверенности, что с положенным приличием преодолевают все ее испытания. Чистосердечие — это сознание человека, обманутого собственным действием. Или, как сказал Дэвид Рисмен, чистосердечный человек это тот, кто верит собственной пропаганде. Как писал австрийский романист Роберт Музиль, в сердце каждого убийцы есть уголок, где он всегда остается невинным. Периоды жизни сменяют друг друга, и приходится менять свое лицо точно так же, как люди меняют наряды. В момент переодевания мы не испытываем никаких психологических трудностей или этических проблем в силу «недостатка характера».

Ролевую теорию можно увязать с подходом к обществу как к системе контроля с помощью понятия «личностный подбор», введенного Г. Гертом и Р.Миллсом. Всякая социальная структура подбирает себе людей, в которых нуждается для своего функционирования, исключая тем или другим способом тех, кто ей не подходит. Если под рукой нет подходящих людей, их непременно произведут в соответствии с требуемыми спецификациями. Так через механизмы социализации и «формирования» общество производит необходимый для своего существования персонал. Социолог ставит с ног на голову идею здравого смысла о том, что появлению институтов предшествует появление людей с определенными качествами. Совсем наоборот, свирепые воины находятся потому, что есть готовые к походу армии; в бога начинают верить, когда собираются строить церкви; мыслители появляются потому, что университету нужно заполнить штат; и убицами становятся, ибо кого-то надо убить. Неверно, что каждое общество имеет тех людей, которых оно заслуживает. Скорее, общество производит таких людей, которые ему нужны.

Если ролевая теория позволяет нам воочию увидеть присутствие общества в человеке, то так называемая социология знания может привести нас к сходным озарениям с совершенно иной отправной точки. В отличие от ролевой теории, социология знания? европейского происхождения. Сам термин был впервые введен немецким философом Максом Шелером, а благодаря другому европейскому мыслителю? Карлу Манхейму, проведшему последние годы своей жизни в Англии, новая дисциплина попала в поле зрения англо-саксонской мысли. Здесь не место углубляться в весьма интригующую интеллектуальную родословную социологии знания, которая включает и Маркса, и Ницше, и немецкую историческую школу. Социология знания весьма кстати для нашего повествования, ибо мы хотим показать, что идеи, как и люди, имеют свои социальные координаты в обществе. Социология знания занимается как раз тем, что определяет местоположение идей в социальном пространстве.

Социология знания больше, чем какая-либо другая отрасль социологии, стремится выяснить не только «что говорят», но и «кто говорит». Она решительно отбрасывает заблуждение, будто мысль рождается изолированно от тех социальных условий, в которых конкретные люди думают о конкретных вещах. Даже для абстрактных идей, казалось бы, едва связанных с конкретно-историческими условиями, социология знания пытается прочертить соединительную линию между мыслью, мыслителем и социальным миром, где он жил.

Приведем пример. Представим, что в некотором примитивном обществе необходимую пищу можно добыть только в том месте, где она растет, преодолев коварные, кищащие акулами океанские воды. Дважды в год мужчины племени садятся в свои утлые каноэ и отправляются в путь. Теперь предположим, что в религиозных верованиях этого племени имеется пункт, согласно которому каждый, кто пропускает такую ходку, теряет мужскую силу? за исключением жрецов, чье мужество поддерживается их каждодневными жертвоприношениями богам. Это верование задает мотивацию всем отправляющимся в опасное путешествие и одновременно легитимирует жрецов, которые регулярно остаются дома. Нужно ли говорить, что в данном случае прежде всего жрецы будут печься о поддержании упомянутой теории. То есть можно заключить, что мы имеем дело с идеологией жрецов, Однако это не значит, что она лишена функциональности для общества в целом, ведь в конце концов кто-то же должен плыть через океан, иначе племя умрет с голоду.

Мы будем говорить об идеологии тогда, когда некая идея в обществе служит чьим-то определенным интересам. Очень часто (хотя и не всегда) идеология преподносит социальную реальность так, как это кому-то выгодно. Касаясь систем контроля, установленных профессиональными группами, мы уже видели, как идеологии могут легитимировать их деятельность. Идеологическое мышление, однако, способно охватывать и гораздо более широкие объединения людей. Например, расовое мифотворчество американского Юга служит легитимации социальной системы, в которую входят миллионы людей. Идеология «свободного предпринимательства» способствует маскировке монопольно действующих крупных корпораций, у которых если и осталось что-то общее с предпринимателями старого образца, так это постоянная готовность надуть своих сограждан. В свою очередь, марксистская идеология легитимирует тиранию аппарата Коммунистической партии, чьи чаяния имеют столько же общего с чаяниями Маркса, сколько общего имел Джек-потрошитель с устремлениями апостола Павла. В любом случае идеология оправдывает то, что делает лоббируемая ею группа. Идеологические интерпретации часто кажутся нелепыми человеку со стороны. Расистам в южных штатах приходится утверждать, что белые женщины чувствуют глубокое отвращение от самой мысли о сексуальной близости с негром, и одновременно? что малейшая возможность общения между представителями различных рас немедленно приводит к возникновению этой близости. В свою очередь, управляющий корпорацией будет утверждать, что его деятельность по фиксированию цен направлена на защиту свободного рынка. А деятель Коммунистической партии станет искать способ объяснить, что одобренное партией ограничение числа кандидатов на выборах есть выражение подлинной демократии.

В связи с этим еще раз подчеркнем, что люди обычно выдвигают подобные пропозиции совершенно искренне. Моральные усилия, которые нужно затратить на преднамеренную ложь, большинству не под силу. Гораздо легче обмануть самого себя. Вместе с тем важно не смешивать идеологию с такими понятиями, как ложь, обман, пропаганда и надувательство. Лжец по определению знает, что лжет. Идеолог — нет. В данном случае нас волнует не то, кто из них этически выше. Мы лишь подчеркиваем, что нормальное функционирование общества менее рефлексивно и преднамеренно. Всевозможные теории заговоров чудовищно преувеличивают интеллектуальное предвидение заговорщиков.

Любое общество можно рассматривать в терминах его социальной структуры и социально-психологических механизмов, а кроме того, и в терминах присущей ему картины мира. Картины мира варьируются от общества к обществу и даже от сегмента к сегменту внутри одного общества. Именно в этом смысле говорят, что китаец «живет в совершенно ином мире», нежели западный житель. Останавливаясь на этом примере, французский синолог Марсель Гране, испытавший сильное влияние дюркгеймовской школы, проанализировал китайское мышление именно с той целью, чтобы показать «отличный мир» китайца. Разумеется, различия очевидны в таких сферах, как политическая философия, религия или этика. Но Гране утверждал, что фундаментальные различия могут быть обнаружены и в таких категориях, как время, пространство, число. Очень сходные утверждения содержатся и в других анализах подобного рода при сравнении, например, «миров» древней Греции и древней Иудеи, «мира» традиционного индуизма с индуизмом современного Запада.

Возьмем для примера распространение религиозности в сегодняшнем Западном мире. Во многих западных странах посещаемость церкви едва ли не абсолютно коррелирует с классовой принадлежностью, а именно? регулярное посещение церкви является одним из признаков принадлежности к среднему классу, тогда как непосещение характерно для рабочего класса. Иными словами, обнаруживается определенная связь между верой человека (или, по крайней мере, внешним выражением этой веры) и его годовым доходом: при уменьшении доходов ниже определенного уровня вероятность веры, скажем, в Троицу, будет падать, тогда как при более высоких доходах она «естественна». Социология знания попытается объяснить связь между статистикой и спасением, и в своих объяснениях непременно останется социологией, т. е. будет исходить из функционирования религии в конкретной социальной среде. Социолог не решит за других, крестить ли им своих детей в младенчестве или подождать, пока дети вырастут, но он сможет сказать, какие ожидания на этот счет распространены в различных социальных слоях. Социолог не будет гадать, есть ли жизнь после смерти, но он может указать те жизненные обстоятельства, исходя из которых желательно верить (по крайней мере, демонстрировать веру) в загробную жизнь.

Индивид черпает свое мировоззрение из общества точно так же, как роли и самоидентификацию. Иными словами, его чувства, представления о себе, действия вместе со взглядами на окружающий его мир, предопределены обществом. Это обстоятельство Альфред Шюц отразил термином «мир как данность», обозначающим систему якобы самоочевидных и самоподтверждающихся допущений о мире, которую каждое общество порождает в ходе своей истории. Это социально детерминированное мировоззрение задано, по крайней мере отчасти, в языке, на котором говорит общество. Быть может, некоторые лингвисты и преувеличили влияние языка на мировоззрение, но едва ли можно сомневаться в том, что язык как минимум участвует в установлении отношений между своим носителем и реальностью. Мы не выбираем себе язык, его навязывает нам конкретная социальная группа, отвечающая за нашу первичную социализацию. Общество заранее готовит нам базовый символический аппарат, с помощью которого мы постигаем мир, упорядочиваем свой опыт и интерпретируем собственное существование.

Точно так же общество предоставляет нам ценности, логику и запас информации (или, кстати говоря, дезинформации), которые составляют наше «знание». И далеко не каждый в состоянии сделать переоценку навязанной обществом картины мира не только в целом, но даже отдельных ее фрагментов. В действительности человек даже не чувствует потребности в такой переоценке, так как привитое в процессе социализации мировоззрение представляется ему самоочевидным. Поскольку такую точку зрения разделяют почти все, с кем индивиду приходится иметь дело в рамках своего общества, мировоззрение не требует специальных подтверждений. Его «доказанность»? в постоянно воспроизводящемся опыте других людей, которые, между прочим, тоже воспринимают его как данность. Эту перспективу социологии знания можно выразить одним кратким предложением: реальность конструируется обществом. Этим предложением социология знания подводит черту под утверждением Томаса о могуществе социальных дефиниций и открывает взору социолога зыбкость социальной реальности.

Ролевая теория и социология знания представляют собой очень разные течения социологической мысли. Их наиболее важные достижения в понимании социальных процессов до сих пор по-настоящему не осмыслены. В более упрощенной форме эти два подхода были объединены в теории так называемой референтной группы? еще одного чисто американского достижения в этой области. Впервые понятие референтной группы было введено Гербертом Хайменом в сороковые годы и в дальнейшем развито в работах целого ряда американских социологов (среди которых вклад Роберта Мертона и Тимоцу Шибутани наиболее значителен).

Оно оказалось полезным при исследовании функционирования самых разных типов организаций, как военных, так и промышленных.

Различаются референтные группы, в которые индивид непосредственно входит, и те, на которые он ориентируется в своем поведении. Именно последняя разновидность нам и пригодится. Референтная группа в этом смысле есть общность людей, чьи мнения, убеждения и способы действий являются решающими при формировании наших собственных мнений, убеждений и способов действий. Референтная группа дает нам образец для подражания и сравнения.

Когда-то «The New Yorker» опубликовал рисунок, на котором прилично одетый студент колледжа обращается к хиповой студентке в колонне демонстрантов, несущей плакат с требованием прекратить ядерные испытания. Подпись к рисунку гласила примерно следующее: «Кажется, сегодня вечером мы не увидимся в клубе молодых консерваторов». Этот рисунок демонстрирует широту выбора референтных групп, которую может предложить своим студентам любой не слишком маленький колледж. Жаждущий аффилиации студент мог присоединиться ко всякого рода политическим направлениям, примкнуть к тусовке битников, к компании избранных или просто затесаться в кружок, сформировавшийся вокруг популярного преподавателя. Надо ли говорить, что в любом из этих случаев индивид сталкивался с определенными требованиями, касающимися его поведения и одежды. Может понадобиться сдабривать свою речь левацким жаргоном, объявить бойкот местному парикмахеру, носить рубашки с супатной застежкой, галстуки с маленьким узлом или ходить босиком в марте. Но выбор группы принесет с собой и набор интеллектуальных символов, которые лучше выставлять напоказ как знаки принадлежноси к группе: выписывать соответствующие периодические издания, тащиться от стихов Аллена Гинзберга под крутой джаз, знать по именам президентов наиболее престижных корпораций, проявлять несказанное презрение к любому, кто обнаружит свое незнание метафизических поэтов.

Теория референтной группы показывает, что социальная аффилиация (или дизаффилиация) несет с собой особые когнитивные установки. Присоединяясь к определенной группе, индивид «знает», что мир такой-то и такой-то. Переходя из одной группы в другую, он должен «знать», что ранее заблуждался. Каждая группа смотрит на мир со своей колокольни. К каждой роли приколота своя бирка мировоззрения. Выбор той или иной группы означает выбор жить в особом мире. Если социология знания открывает перед нами общий вид на процесс конструирования социальной реальности, то теория референтной группы показывает множество маленьких цехов, в каждом из которых своя бригада строителей универсумов выковывает собственную модель космоса. Полагаем, что в основе этого процесса лежит та же социально-психологическая динамика, которую мы видели при рассмотрении ролевой теории? примитивная человеческая потребность быть принятым, жить в одном мире с другими, принадлежать ему.

Некоторые эксперименты, проведенные социальными психологами о влиянии груповых мнений на восприятие даже физических объектов, дают нам возможность осознать непреодолимость этой потребности. Индивид, видя перед собой предмет, скажем, в тридцать дюймов длиной, постепенно меняет исходную правильную оценку в экспериментальной группе, все члены которой упорно уверяют, что длина предмета не более десяти. Следует ли удивляться, что групповые мнения по политическим, этическим или эстетическим вопросам оказывают гораздо большее воздействие, поскольку индивид, испытывающий подобное давление, лишен возможности прибегнуть к измерительному инструменту в политике, этике или эстетике. Если он и попытается, то группа непременно будет отрицать, что его мерка самая важная. То, что в одной группе считается надежным измерением, в другой воспринимается как мера невежества.

Теперь видно, что образ общества как гигантской тюрьмы нуждается в уточнении: группы заключенных сами озабочены тем, чтобы тюремные стены оставались в неприкосновенности. Оказывается, что наше заточение в обществе подвержено как влиянию изнутри нас, так и влиянию внешних сил. Более адекватно представлять социальную реальность в виде театра марионеток с ширмой, за которой скрыты струны, протянутые наверх от бодро снующих куколок, играющих предписанные им маленькие роли в трагикомедии, которую предстоит воплотить. Однако аналогия далеко не полна. Кукла Пьеро лишена воли и сознания, тогда как Пьеро на подмостках общества больше всего хочет, чтобы в сценарии его поджидала судьба, и у него есть целая философская система для подтверждения этого.

Ключевой термин, который используют социологи для обозначения обсуждаемых в данной главе явлений,? интериоризация. В процессе социализации ребенок интериоризирует социальный мир. Тот же самый процесс, хотя, наверное, менее интенсивный по своему качеству, наблюдается каждый раз, когда взрослый инициируется в новый социальный контекст или в новую социальную группу. Таким образом, общество находится не только «вне», но и «внутри» нас: как часть нашего внутреннего бытия. Только понимание процесса интериоризации дает возможность объяснить тот неправдоподобный факт, что большинство социальных влияний в течение большей части времени достигает большинства людей. Общество не просто контролирует наши движения? оно придает форму нашей самоидентичности, нашим мыслям и чувствам. Наша кожа не является барьером для общества. Оно проникает внутрь нас и обволакивает снаружи. Оно порабощает нас не столько в результате завоевания, сколько в результате сговора. Но гораздо чаще нас подводит собственная социальная природа. Стены заточения уже существуют до нашего появления на сцене, и мы сами их подновляем, сами потворствуем нашему пленению.

Сокращено по источнику: Социологический журнал, 1995. № 2.

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector