Особенности копинг-поведения школьников с глубоким нарушением зрения

    Коль скоро приверженность той или иной стратегии копинг-поведения выступает в качестве важной характеристики стиля жизни человека, то выявление и учет особенностей копинг-поведения слепых и слабовидящих школьников приобретают принципиальное значение в реабилитационно-педагогическом плане.

    Соответствующую направленность и имело специальное сравнительное исследование, в котором в качестве экспериментальной группы выступили 30 слепых учащихся (15 мальчиков и 15 девочек) Санкт-Петербургской школы-интерната для слепых и слабовидящих детей им. К.К. Грота в возрасте 13-16 лет, а контрольные группы составили их неслышащие сверстники и сверстники с сохранным зрением и слухом: 38 учащихся школы-интерната №1 для глухих детей г. Санкт-Петербурга (18 мальчиков и 20 девочек) и 31 учащийся из общеобразовательных школ №№90 и 95 г. Санкт-Петербурга (15 мальчиков и 16 девочек).

    В основу исследования был положен «Индикатор копинг-стратегий» (методика Лазуруса).

    Данная методика базируется на выделении таких стилей копинг-поведения (копинг-стратегий), как конфронтативный копинг, дистанцирование, самоконтроль, поиск социальной поддержки, принятие ответственности, бегство-избегание, планирование решения проблемы и положительная переоценка. В качестве дополнительных диагностических методов — с целью изучения личностных детерминант копинг-поведения – использовались: методика «Шкала самооценки» Ч.Д. Спилбергера и Ю.Л. Ханина, опросник Басса-Дарки (диагностика состояния агрессии), шкала Беккера – SDSG(шкала психического здоровья), личностная шкала проявлений тревоги (адаптированный вариант Т.А. Немчина).

    Полученные количественные данные были обработаны с помощью программы компьютерного статистического анализа «STATISTICA for Windows» (release 5.0) с применением параметрического t-критерия Стьюдента для независимых выборок и метода ранговой корреляции.

    Результаты исследования позволили зафиксировать ряд особенностей копинг-поведения слепых подростков как в сравнении с глухими подростками, так и в сравнении с подростками с сохранным зрением и слухом.

    Во-первых, слепые подростки в целом достоверно чаще, чем их сверстники с нормальным сенсорным развитием, используют такие копинг-стратегии, как «самоконтроль» и «планирование решения проблемы» (соответственно: t = 2,07, р = 0,042 и t = 3,14, р = 0,0026).

    13 стр., 6045 слов

    Копинг-поведение, определяемое по методике Э

    Пособие подготовлено в Санкт-Петербургском научно-исследовательском психоневрологическом институте им. В.М.Бехтерева.     Авторы-составители: Б.Д.Карвасарский, В.А.Абабков, А.В.Васильева, Г.Л.Исурина, Т.А.Караваева, Р.К.Назыров, Е.И.Чехлатый   Пособие посвящено понятию копинг-поведение (механизмы совладания) как сознательных стратегий преодоления стрессовых ситуаций и методам их ...

    При этом наиболее отчетливо данная тенденция проявляется у слепых девочек, расположенность которых, в частности, к реализации копинг-стратегии, связанной с планированием решения проблемы, выражена значимо сильнее, нежели у девочек с сохранной сенсорной сферой (t = 2,45, р = 0,0208).

    В то же время, слепые девочки достоверно реже зрячеслышащих склонны к применению копинг-стратегии «поиск социальной поддержки» (t = -2,22, р = 0,3443).

    Вместе с тем, слепые подростки в целом со значимо меньшей частотой, чем их сверстники с нормальным сенсорным развитием, прибегают к копинг-стратегии «принятие ответственности» (t = -2,79, р = 0,007).

    Особенно «осязаемо» эта тенденция обнаруживается применительно к слепым мальчикам, которые достоверно реже своих сверстников с сохранной сенсорной сферой востребуют данную стратегию копинг-поведения (t = -2,54, р = 0,0168).

    Выявленные, таким образом, различия в копинг-поведении незрячих школьников и школьников с сохранными зрительными и слуховыми функциями свидетельствует о повышенной бдительности незрячих учащихся в связи с ожиданием ими опасности из окружающей среды, что выступает в качестве своеобразного способа компенсации зрительного дефекта. На данной основе у слепых формируется акцентированное стремление контролировать ситуацию, так как это снижает постоянную тревогу. Между тем, общий уровень тревожности у слепых подростков достоверно повышен (р=0,0492) в сравнении с их зрячеслышащими сверстниками, что может быть следствием многочисленных страхов — как личностных, так и ситуативных, — связанных с затрудненностью и ограниченностью контроля за стрессовой ситуацией и влияния на нее при слепоте.

    Наряду с этим, по результатам исследования, слепые подростки достоверно чаще, нежели их сверстники с сохранной сенсорной сферой, испытывают раздражение (t= 3,66, р = 0,0005) и проявляют вербальную агрессию (t= 2,54, р = 0,0134).

    Более того, и общий уровень агрессивности у слепых учащихся в целом также достоверно выше, чем у школьников с сохранной сенсорной сферой (t= 3,30, р = 0,0003).

    Еще отчетливее специфика копинг-поведения незрячих подростков обнаруживается в сопоставлении с копинг-поведением их неслышащих сверстников, ибо значимые различия между слепыми и глухими подростками имеют место применительно к 7 из 8 выделяемых копинг-стратегий, причем во всех этих случаях, независимо от того, идет ли речь о конструктивных или о деструктивных стратегиях копинг-поведения, ориентация на их применение выражена у незрячих учащихся сильнее, нежели у неслышащих.

    16 стр., 7522 слов

    Проект документального фильма о слепых детях

    Федеральное агенство по образованию Министерства образования и науки Российской федерации Государственное образовательное учреждение ГОУ ВПО «Пермский государственный университет» Филологический факультет Кафедра журналистики Курсовая работа Проект документального фильма о слепых детях Студентки 3 курса Исмаиловой Н.Р. Научные руководители: Давлетшин Р.Р. Сидякина А.А. Пермь 2010 Содержание ...

    Во-первых, слепые учащиеся в достоверно большей степени, чем глухие (t= 4,24, р = 0,0001), склонны к конфронтативному копингу, подразумевающему агрессивные действия по изменению ситуации и предполагающему определенную степень враждебности. К тому же подобная тенденция актуальна и для слепых мальчиков, и для слепых девочек, у которых ориентация на такой вид копинг-поведения выражена значимо сильнее, нежели – соответственно — у их глухих сверстников (t= 2,98, р = 0,0058) и сверстниц (t= 2,95, р = 0,0062).

    Этот результат вполне корреспондирует с другими полученными в ходе обследования данными. Речь идет о том, что уровни физической и вербальной агрессии, общий индекс агрессивности оказываются у слепых подростков в целом достоверно выше, чем у глухих (t= 3,54, p = 0,0007;t= 3,58, p = 0,0006 иt= 3,61, р = 0,0006 соответственно).

    В то же время, уровень косвенной агрессии у слепых учащихся, напротив, ниже, чем у глухих (t= -2,06, р = 0,0442).

    В свою очередь, незрячие подростки достоверно чаще, нежели неслышащие, склонны к использованию копинг-стратегий «дистанцирования от проблемы» и «бегства-избегания» (соответственно: t = 4,18, р = 0,0009 и t = 3,09, р=0,003), что свидетельствует о большей пассивности слепых в стрессовых ситуациях из-за невозможности эффективно контролировать стрессор. В первую очередь, правда, это касается слепых мальчиков, которые в значимо большей степени, чем глухие мальчики, предрасположены и к тому (t = 3,05, р = 0,0049), и к другому виду (t = 2,42, р = 0,0224) копинг-поведения.

    Вместе с тем, такие копинг-стратегии, как «самоконтроль» и «принятие ответственности», тоже реализуются незрячими подростками в целом достоверно чаще, чем неслышащими (t = 4,54, р = 0,0001 и t = 3,16, р = 0,0025 соответственно).

    Что касается первого, то стремление слепых школьников регулировать свои чувства и действия связано с повышенным уровнем тревоги и страхом, который возникает у слепых от того, что они могут оказаться в незнакомой для них обстановке и не сумеют контролировать ситуацию. Принятие же ответственности за ситуацию у слепых также является следствием постоянного стремления контролировать любые жизненные ситуации. При этом если достоверно более высокая, нежели у глухих, склонность к реализации копинг-стратегии самоконтроля характерна и для незрячих мальчиков (t = 24,18, р = 0,0002), и для незрячих девочек (t = 2,62, р = 0,0139), то тенденция сравнительного доминирования копинг-стратегии, связанной с принятием ответственности, значима прежде всего для слепых девочек (t = 2,50, р = 0,0184).

    13 стр., 6079 слов

    Формирование коммуникативных навыков у младших школьников с нарушением зрения

    Министерство образования и науки РФ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Уральский государственный педагогический университет» Институт специального образования Кафедра специальной педагогики и специальной психологии Формирование коммуникативных навыков у младших школьников с нарушением зрения Курсовая работа По специальности 050716 «Специальная ...

    Наконец, к применению копинг-стратегий, направленных на положительную переоценку и планирование решения проблемы, слепые подростки также склонны в достоверно большей степени, нежели глухие (t = 2,31, р = 0,024 и t = 4,66, р = 0,0001 соответственно), причем преобладающая – в сравнении с неслышащими сверстниками — ориентация на планирование обнаруживается и у слепых мальчиков (t = 4,10, р = 0,0003), и у слепых девочек (t = 2,59, р = 0,0150).

    Это свидетельствует о том, что слепые чаще, чем глухие используют когнитивные способы совладания со стрессом, ибо данный вариант копинг-поведения связан не с активными действиями по разрешению проблемы, а с использованием тех или иных способов снижения уровня тревоги и выравнивания эмоционального состояния.

    Между тем, по результатам исследования обнаруживается и влияние личностных факторов на выбор слепыми подростками той или иной стратегии копинг-поведения.

    Так, чем выше у незрячих подростков уровень личностной тревожности, тем в большей степени они склонны к использованию копинг-стратегии «бегство-избегание» (r = 0,51), т.е. пытаются уйти от критической ситуации, предпочитая ее не замечать или надеясь, что все разрешится само собой. В свою очередь, чем выше у слепых подростков уровень интраверсии, тем реже они привержены использованию копинг-стратегии «положительной переоценки» (r = -0,38), которая позволила бы эмоционально не «застревать» на проблеме, а поменять свое отношение к ней. Наряду с этим, чем ниже оказывается у слепых самооценка уровня интеллекта, тем реже они используют такие копинг-стратегии, как «самоконтроль» (r = -0,41) и «принятие ответственности» (r = -0,46), т.е., иначе говоря, тем в меньшей степени они могут контролировать свои эмоции и признавать свою ответственность в проблеме. И, наконец, чем чаще слепые подростки испытывают раздражение, тем чаще они применяют копинг-стратегию, его подавляющую, а именно – «самоконтроль» (r = 0,36).

    16 стр., 7851 слов

    Реализация индивидуально-дифференцированного подхода в обучении детей с нарушениями зрения

    ... нарушенных функций. Как установлено исследованиями, у значительного числа слепых и слабовидящих детей нарушение зрения осложнено другими дефектами (нарушение речи, двигательной сферы, снижение слуха и др) ... читать, считать и т.д.). . По характеру познавательной деятельности школьников: репродуктивный тип (от учащихся требуется воспроизведение знаний и их применение в знакомой ситуации, ...

    Таким образом, копинг-поведение слепых школьников специфично как в сравнении с копинг-поведением школьников с нормальным сенсорным развитием, так и в сравнении с копинг-поведением школьников, имеющих другое нарушение сенсорной сферы – глухоту.

    2.3 Валеологический аспект стиля жизни

    СЛЕПЫХ И СЛАБОВИДЯЩИХ ШКОЛЬНИКОВ

    Основы системы взглядов и поведения, которая бы способствовала сохранению и укреплению здоровья слепых и слабовидящих и базировалась на гигиенических нормах, требованиях и правилах, закладываются в детстве, и потому важное значение для реабилитационной тифлопедагогики приобретают валеологическое изучение и оценка стиля жизни школьников с нарушением зрения.

    Этому и был посвящен специальный констатирующий эксперимент, в рамках которого проблема стиля жизни слепых и слабовидящих учащихся рассматривалась в ракурсе их приобщенности к табакокурению. Подобный выбор содержания эксперимента мотивировался тем, что курение выступает как один из ведущих факторов риска нарушения здоровья, причем медицинская «составляющая» этого феномена отнюдь не исчерпывает всей его сложности.

    Эксперимент, в основу которого был положен метод анкетирования, проводился в сравнительном плане и охватил 100 учащихся 6 — 12 классов Санкт-Петербургской школы-интерната для слепых и слабовидящих детей им. К.К. Грота (в том числе 50 слепых и 50 слабовидящих учащихся) и 46 нормально видящих школьников — учащихся 6 — 11 классов школы № 507 г. Санкт-Петербурга.

    Обработка материалов анкетирования велась двояким образом.

    В тех случаях, когда респонденту задавался вопрос, допускавший выбор только какого-либо одного из предложенных вариантов ответа, в основу анализа клались процентные показатели, характеризующие – в долевом измерении – количество участников обследования, занимающих те или иные позиции по этому вопросу.

    23 стр., 11473 слов

    Особенности мыслительной деятельности у детей с нарушением зрения

    Содержание Введение Глава I. Основные теоретические направления в исследованиях процессов мыслительной деятельности. 1.1. Становление психологической науки. 1.2. Проблема мышления в тифлопсихологии. 1.3. Особенности операционально-мыслительной деятельности. Глава II. Исследование мышления слабовидящих школьников при решении арифметических задач и их практическом выполнении. 2.1. Методики ...

    Если же анкетируемый мог использовать сразу несколько представленных вариантов ответа, применялись своего рода рейтинговые показатели, отражающие относительную значимость каждого из вариантов. Рейтинг высчитывался путем деления суммарного количества случаев востребования данного варианта ответа на общее количество слепых и слабовидящих учащихся, участвовавших в анкетировании. Тем самым, величина рейтингового показателя могла колебаться в границах от 0 до 1 балла.

    Валеологическая оценка стиля жизни школьников с нарушением зрения в аспекте их приобщенности к табакокурению предполагала прежде всего уяснение сравнительных масштабов распространенности среди них данной вредной привычки.

    Что касается активного курения, т.е. курения в буквальном его смысле, то в своем пристрастии к нему, отвечая на посвященные этому вопросы анкеты, признались 41,0% охваченных обследованием слепых и слвабовидящих учащихся (41 чел.), причем в их число входят и мальчики, и девочки. Кроме того, еще 17,0% школьников с нарушением зрения (17 чел.), — и опять-таки не только мальчики, но и девочки, — сообщили, что сейчас не курят, однако курили раньше.

    Между тем, хотя среди нормально видящих учащихся тоже обнаруживается весьма существенное количество и мальчиков, и девочек, имеющих опыт курения, их удельный вес в выборке оказывается в данном случае заметно меньшим: Общее число курящих составляет здесь 32,61% (15 чел.), а число не курящих в настоящее время, но куривших раньше – 8,70% (4 чел.).

    Таким образом, школьники с нарушением зрения в целом больше приобщены к активному курению, нежели нормально видящие.

    Однако в плане пассивного курения, т.е. присутствия тех, кто сам по-настоящему не курит, при том, как курят другие, ситуация является не столь однозначной.

    Если среди некурящих слепых и слабовидящих школьников только 6,78% (4 чел.), по их оценке, часто стоят рядом, когда курят их близкие, друзья и знакомые, то среди некурящих нормально видящих учащихся таковых насчитывается 19,35% (6 чел.).

    4 стр., 1954 слов

    «Изучение эмоциональных нарушений учащихся начальных классов».

    СОДЕРЖАНИЕ Введение 3 1. Теоретическое исследование проблемы эмоциональных нарушений учащихся начальных классов 5 1.1 Понятие эмоциональных нарушений и эмоциональной устойчивости в психологических исследованиях 5 1.2 Особенности эмоциональной сферы учащихся начальных классов 12 1.3 Эмоциональные нарушения младших школьников как психолого-педагогическая проблема 20 2 Эмпирическое исследование ...

    В то же время, вовсе не бывают в подобных ситуациях лишь 16,95% опрошенных некурящих школьников с нарушением зрения (10 чел.) против 41,94% нормально видящих (13 чел.).

    При этом, по их данным, иногда в качестве субъектов пассивного курения выступают 52,54% не курящих по-настоящему учащихся с нарушением зрения, участвовавших в анкетировании (31 чел.), и только 29,03% нормально видящих (9 чел.), а очень редко – соответственно 23,73% (14 чел.) и 9,68% (чел.).

    В то же время, школьники с нарушением зрения и сами представляют собой не вполне однородный в плане приобщенности к курению контингент, и между слепыми и слабовидящими учащимися обнаруживаются определенные различия в этом отношении.

    Так, среди слепых школьников активно курят в настоящее время, по их признанию, 38,0% опрошенных (19 чел.), а курили ранее еще 18,0% (9 чел.), тогда как среди слабовидящих — соответственно 44,0% (22 чел.) и 16,0% (8 чел.).

    Таким образом, слабовидящие школьники имеют в целом несколько больший опыт курения, чем слепые.

    Что же касается пассивного курения, то очень часто, по их оценке, оказываются в него вовлеченными только 3,83% опрошенных слепых школьников из числа не курящих по-настоящему (1 чел.) против 10, 71% слабовидящих (3 чел.).

    В свою очередь, если среди активно не курящих слепых школьников, как свидетельствуют их ответы, крайне редко выступают или почти никогда не выступают в роли в роли пассивно курящих по 25,81% респондентов (8 чел.), то среди активно не курящих слабовидящих школьников – соответственно лишь 21,43% (6 чел.) и 7,14% (2 чел.).

    Формулой же «иногда» определили свою вовлеченность в пассивное курение 45,16% слепых учащихся (14 чел.) и 60,71% слабовидящих учащихся (17 чел.), не курящих по-настоящему. Следовательно, и применительно к пассивному курению статус слабовидящих школьников в валеологическом его аспекте оказывается менее предпочтительным, чем статус их слепых сверстников.

    Между тем, как свидетельствуют результаты проведенного анкетирования, критическим в плане приобщения школьников с нарушением зрения к активному курению является 13 – 14-летний возраст. Если в 12-летнем возрасте, по их сведениям, начали курить 9,76% всего массива курящих школьников с нарушением зрения, то в 13 лет к курению приобщились уже 31,71% из общей массы курящих слепых и слабовидящих учащихся (13 чел.), а в 14 лет – еще 26,83% (11 чел.); затем же интенсивность приобщения школьников с нарушением зрения к курению, хотя и не монотонно, но в целом снижается: в 15-летенем возрасте курить начали 14,63% тех из них, кто курит и в настоящее время (6 чел.), в 16-летенем – 7,32% (3 чел.) и, наконец, в 17-летнем – так же, как и в 12-летнем, — 9,76% (4 чел.).

    При этом ведущей причиной приобщения слепых и слабовидящих школьников к курению выступает любопытство: ссылка именно на данное обстоятельство оказалась самой распространенной в их высказываниях в связи с вопросом анкеты о том, почему они начали курить (рейтинг 0,54).

    Более того, действие фактора любопытства усугубляется эффектом своеобразного группового заражения, ибо, по итогам анкетирования, вторым по значимости механизмом приобщения учащихся с нарушением зрения к курению служит начало курения «за компанию» (рейтинг 0,46).

    Пример же старших друзей и стремление быть и выглядеть взрослым оказываются отнюдь не столь существенными факторами приобщения к курению (рейтинг соответственно 0,12 и 0,07).

    При этом примечательно, что псевдореабилитационный мотив начала курения – желание быть не хуже ребят из других школ (т.е. нормально видящих сверстников) – вовсе не является распространенным среди школьников с нарушением зрения, и упоминание о нем носит сугубо единичный характер (рейтинг 0,02).

    Также единичным, по итогам анкетирования, оказывается и случай приобщения к курению по примеру родителей (рейтинг 0,02).

    Между тем, хотя пример курящих друзей и родителей, по мнению самих слепых и слабовидящих школьников, не послужил для подавляющего большинства из них прямым толчком к началу курения, не могут не обращать на себя внимания два обнаружившихся по результатам анкетирования факта.

    Во-первых, у основной массы курящих учащихся с нарушением зрения (70,73% — 29 чел.) все-таки курят в семье. Во-вторых, по оценке доминирующей части этих учащихся (58,54% — 24 чел.), большинство среди их друзей и знакомых также составляют те, кто курит. Следовательно, если курение в ближайшем микросоциальном окружении непосредственно и не провоцирует слепых и слабовидящих детей к курению, то о его косвенном негативном влиянии, связанном с притуплением у них чувства опасности применительно к курению, вопрос ставить вполне правомерно.

    К тому же у большинства курящих школьников с нарушением зрения (68,29% — 28 чел.), по их информации, родители знают о том, что они курят. Однако, по сведениям самих учащихся, основная часть родителей, знающих о курении своих детей (46,43% — 13 чел.), делают вид, будто не замечают его. Еще 17,86% родителей (5 чел.) не возражают против него и относятся к курению собственных детей спокойно. В итоге лишь соответственно в 25,0% и 10,71% случаев родители, знающие о том, что их слепые и слабовидящие дети курят (7чел. и 3 чел.), пытаются запретить им это и уговаривают бросить курить.

    В свою очередь, по оценке значительной части курящих школьников с нарушением зрения, спокойно относятся к их курению и учителя: подобным образом оценивают позицию своих педагогов более трети — 34,15% — слепых и слабовидящих учащихся, заявивших о себе как о курящих (14 чел.).

    Такое же их количество полагает, что учителя не знают о том, что они курят, и соответственно лишь в 14,63%, 12,20% и 4,88% случаев, по отзывам курящих слепых и слабовидящих школьников (6 чел., 5 чел. и 2 чел.), педагоги ругают их за курение, убеждают бросить курить и запрещают им курить.

    Эти меры, как и аналогичные меры, предпринимаемые родителями, оказываются, однако, малоэффективными.

    Так, 48,78% опрошенных курящих школьников с нарушением зрения (20 чел.), по их признанию, курят по несколько раз в день, а 21,95% (9 чел.) – и вовсе по много раз в день. С меньшей же частотой – один-два раза в день и несколько раз в неделю – курят соответственно лишь по 14,63% курящих слепых и слабовидящих школьников (6 чел.).

    При этом 31,71% таких школьников (13 чел.), по их сведениям, выкуривают примерно по полпачки сигарет в день, а 26,83% (11 чел.) – по несколько сигарет в день. С большей интенсивностью – свыше одной пачки и по одной пачке сигарет в день – курят соответственно 14,63% и 12,20% курящих слепых и слабовидящих школьников (6 чел. и 5 чел.), а с меньшей – одна-две сигареты в день и одна пачка сигарет в месяц – 2,44% и 12,20% (1 чел. и 5 чел.).

    Между тем, что касается мотивов продолжения курения, то ведущим среди них для слепых и слабовидящих школьников выступает гедонистический, связанный с получением удовольствия от курения: наиболее распространенным, по результатам анкетирования, объяснением их сохраняющейся приверженности курению явилось объяснение с помощью формулы «потому что нравится курить» (рейтинг 0,41).

    Данная причина, побуждающая школьников с нарушением зрения к продолжению курения, отчетливо возобладала над группой из трех других, обнаруживших, по итогам анкетирования, примерно одинаковую и не высокую значимость.

    Речь идет о своего рода «транквилизаторном» мотиве, суть которого выражается утверждением «когда я курю, я успокаиваюсь» (рейтинг 0,29), а также о неспособности преодолеть никотиновую зависимость («не удается бросить курить» — рейтинг 0,24) и о непонимании желательности прекращения курения («не вижу необходимости бросать курить» — рейтинг 0,22).

    Коммуникативный же мотив продолжения курения («курение дает возможность общаться с друзьями») оказывается еще менее значимым для слепых и слабовидящих школьников (рейтинг 0,17), а боязнь возможного осуждения со стороны друзей в случае отказа от курения, как явствует из результатов анкетирования, и вовсе не выступает для учащихся с нарушением зрения в качестве причины, обусловливающей их сохраняющуюся приобщенность к курению.

    При этом деньги на сигареты основная часть опрошенных курящих школьников с нарушением зрения – 48,78% (20 чел.), по их признанию, выгадывает за счет экономии на карманных расходах; 19,51% курящих слепых и слабовидящих учащихся (8 чел.) угощают сигаретами друзья, еще 17,07% (7 чел.), по их информации, деньги на сигареты и вовсе дают родители, а 14,63% (6 чел.) работают и обеспечивают себя деньгами для приобретения сигарет сами.

    В то же время, большинство курящих слепых и слабовидящих школьников осознают пагубность курения для своего здоровья и здоровья окружающих.

    Так, 78,05% из них (32 чел.) безоговорочно согласились с утверждением о безусловной вредности курения, тогда как наивно-оптимистическую позицию, полагая, что вред курения сильно преувеличен или что ничего особенного в курении нет, занимают соответственно только 17,07% и 4,88% курящих школьников с нарушением зрения (7 чел. и 2 чел.).

    Более того, как явствует из свидетельств самих курящих школьников с нарушением зрения, едва ли не половина из них – 48,78% (20 чел.) – пытались избавиться от своего пристрастия и бросить курить, однако, получается, эти попытки не увенчались успехом.

    Подобный факт выглядит особенно тревожным с учетом того обстоятельства, что опыт курения сочетается у большинства этих школьников с опытом употребления алкогольных напитков. В наличии у них такого опыта признались, высказываясь в связи с соответствующим вопросом анкеты, 78,05% курящих слепых и слабовидящих школьников (32 чел.).

    Итак, в аспекте приобщенности к курению стиль жизни школьников с нарушением зрения предстает как неоптимальный с валеологических позиций.

    2.4 Предпочтения и активность школьников

    С НАРУШЕНИЕМ ЗРЕНИЯ ВО ВНЕКЛАССНОЙ СФЕРЕ

    В связи с тем, что, с одной стороны, организация свободного времени служит одним из важнейших показателей стиля жизни человека, а, с другой стороны, социально-культурная реабилитация слепых и слабовидящих выступает в качестве самостоятельного содержательного направления их реабилитации в целом, закономерно актуализируются вопросы социально-культурной активности школьников с нарушением зрения во внеклассной сфере.

    Для уяснения реальных масштабов и приоритетных направлений этой активности учащихся с нарушением зрения было осуществлено специальное анкетное обследование, охватившее 113 слабовидящих школьников Санкт-Петербурга, в том числе 28 учащихся 5 – 6 классов, 26 учащихся 7 – 8 классов, 32 учащихся 9 классов и 27 учащихся 10 – 12 классов.

    Прежде всего требовалось понять, на каком психологическом фоне – благоприятном или неблагоприятном – может быть развернута или реально разворачивается культурно-досуговая деятельность слабовидящих школьников. Для этого в анкете содержался вопрос: «Доволен ли ты тем, как проводишь свое свободное время?». В качестве вариантов ответа, только один из которых мог выбрать респондент, предлагались: «вполне доволен», «не совсем доволен», «не доволен», «трудно сказать».

    Что касается всего контингента опрошенных, то лишь 31,86% слабовидящих учащихся заявили о своей полной удовлетворенности проведением досуга. 37,17% респондентов признали, что их не совсем устраивает, а еще 7,96% — что их просто не устраивает то, как протекает их свободное время. Тем самым, доля слабовидящих школьников, в той или иной степени не удовлетворенных использованием собственного досуга, составила в общей сложности 45,13%. При этом еще 23,01% опрошенных выбрали для ответа вариант «трудно сказать», который отражает пусть, возможно, и не отрицательное, но, во всяком случае, и не положительное их отношение к тому, как они проводят свободное время.

    Что же касается отдельных возрастных групп, то из слабовидящих учащихся 5 – 6 классов лишь 42,85% совершенно удовлетворены тем, как проводят досуг. При этом едва ли не такое же количество представителей данной возрастной группы – 39,28% — оказались не вполне довольными использованием своего свободного времени, а еще 17,85% — выбрали вариант ответа «трудно сказать».

    Данная возрастная группа, однако, предстает фактически как самая благополучная из всех, тем более что в ней единственной не обнаружилось тех, кто был бы откровенно не удовлетворен проведением досуга.

    Уже в следующей возрастной группе – среди слабовидящих учащихся 7 — 8 классов – количество таких респондентов составило 11,53% от их общего числа. 34,61% школьников из этого контингента отметили, что не совсем довольны тем, как проходит их свободное время; 15,38% ответили: «Трудно сказать», и только 38,46% школьников заявили о своей полной удовлетворенности проведением досуга.

    Ситуация в следующей возрастной группе – среди слабовидящих девятиклассников – характеризуется в сравнении с предыдущей значительным увеличением количества скрытых негативных оценок (50% опрошенных) при резком уменьшении числа положительных: оно сократилось здесь до минимального для всего контингента в целом уровня – лишь18,75%. При этом 25,00% опрошенных слабовидящих девятиклассников указали, что не совсем довольны, а еще 6,25% — что совершенно недовольны тем, как проходит их свободное время.

    Чуть более благополучным — с точки зрения количества удовлетворенных проведением досуга – оказалось положение в самой старшей возрастной группе (29,62%).

    Однако здесь обнаруживается наибольшее среди всех других групп опрошенных число слабовидящих учащихся, не вполне довольных и абсолютно недовольных использованием свободного времени (соответственно 51,85% и 14,81% при 3,70% уклонившихся от прямой оценки).

    Таким образом, при всех имеющихся колебаниях оценок от одной возрастной группы к другой слабовидящие учащиеся преимущественно не удовлетворены организацией своего досуга, в чем обнаруживает себя важное негативное обстоятельство, детерминирующее их стиль жизни в условиях интерната: свободное время – в субъективном плане – это не просто не занятое чем-либо время, а лишь то время, когда человек свободен в выборе того, что делать, как делать и с кем делать; при характерном же для интерната укладе жизни подобная свобода выбора весьма ограничена, и то время, которое формально выступает для учащихся с нарушением зрения как свободное, в действительности таковым для них не является, или, во всяком случае, не осознается, не ощущается ими как подлинно свободное.

    Между тем, кроме общего отношения к организации досуга в школе-интернате важное значение в плане развертывания их досуговой деятельности имеет их самооценка как субъектов художественного творчества, ведь если тот или иной учащийся полагает, например, что не обладает должными способностями в области искусства, то его включение в художественную деятельность, даже на уровне любительства, оказывается весьма проблематичным.

    Следовательно, очевидной была необходимость введения в анкету соответствующего вопроса. Его формулировка, однако, требовала определенной осторожности, ибо при прямой постановке данного вопроса резко возрастала бы вероятность неискренности со стороны респондента. С учетом этого была избрана формула, которая позволяла получить нужную информацию косвенным путем: «Есть ли в вашем классе ребята, кому следовало бы постоянно заниматься музыкой, танцами, театром, рисованием и т.п.?». В качестве вариантов ответа, из которых опрашиваемый мог выбрать только один, предлагались: «да, у нас есть такие ребята», «думаю, что таких ребят у нас в классе нет» и «трудно сказать».

    Из общего количества охваченных анкетированием слабовидящих учащихся 47,73% доли положительный ответ на поставленный вопрос, и только 5,31% ответили отрицательно. Тем самым, с одной стороны, соотношение позитивных и негативных самооценок в целом характеризуется многократным численным преобладанием первых над вторыми. С другой стороны, однако, не может не обращать на себя внимание присутствие весьма внушительного количества слабовидящих школьников (46,90%), оказавшихся не в состоянии дать какую-либо определенную оценку и выбравших для ответа формулу «трудно сказать». Это свидетельствует о существовании многочисленной категории учащихся с нарушением зрения, для самосознания которых характерна та особенность, что критерий художественной одаренности вообще не является для них значимым.

    Между тем, по результатам анкетного обследования, контингент слабовидящих школьников отнюдь не однороден в плане самооценки художественных способностей, и между разными возрастными группами имеют место существенные различия в этом плане.

    Так, в группе учащихся 5 – 6 классов 32,14% респондентов дали положительный ответ на поставленный вопрос, 7,14% — отрицательный, и 61,71% — ответить затруднились. В группе учащихся 7 – 8 классов положительный ответ дали 69,23% опрошенных, отрицательных ответов получено не было, и 30,77% опрошенных определенного мнения не высказали. В свою очередь, в группе слабовидящих девятиклассников 56,25% опрошенных ответили утвердительно, противоположную точку зрения высказали 3,12%, и 40,62% свою позицию не выработали. Наконец, в группе учащихся 10 – 12 классов положительный ответ доли 33,33% опрошенных, отрицательный – 11,11%, и 55,55% ответить затруднились.

    Таким образом, полученные результаты свидетельствуют о том, что с точки зрения самооценки как определенной детерминанты или стимулирующего фактора художественной активности слабовидящих школьников наиболее благоприятным для включения их в досуговую художественную деятельность является период обучения в 7 – 8 классах, и – в несколько меньшей степени – период обучения в 9 классе, ибо именно здесь самым значительным оказывается количество положительных самооценок и наименьшим – количество отрицательных и индифферентных. Крайние же возрастные группы опрошенных предстают как неблагополучные в этом отношении, поскольку, кроме малого числа зафиксированных положительных самооценок, в них наблюдается превалирование тех учащихся, кто не смог дать какую-либо определенную оценку.

    Вместе с тем, главная задача, решавшаяся в ходе предпринятого исследования, заключалась в изучении статуса слабовидящих школьников непосредственно в культурно-досуговой сфере. При этом должны были быть все возможные их позиции в данной сфере, а именно то, что они могут выступать, во-первых, как организаторы досуга в классе и в школе-интернате в целом, во-вторых, как участники культурно-массовых мероприятий и, наконец, как субъекты любительского художественного творчества.

    На вопрос: «Если бы тебе предложили поручение, связанное с организацией досуга в твоем классе, школе, то как бы ты поступил?» — были представлены для выбора следующие варианты ответа: «постарался бы отказаться», «взялся бы за это дело, но не один, а с друзьями», «возглавил бы это дело», «трудно сказать» (выбрать разрешалось также только какой-то один вариант).

    Из всего количества участников анкетирования потенциальный актив организаторов досуга составил 44,24%: согласились заниматься соответствующей работой при поддержке друзей 34,51% слабовидящих школьников, и еще 9,73% — выразили готовность даже возглавить такую работу. При этом 26,55% опрошенных признались, что старались бы отказаться от выполнения подобного рода поручения, а 29,20% — выбрали вариант ответа «трудно сказать», показывающий если и не абсолютное нежелание учащегося выступать в качестве организатора досуга в классе или в школе-интернате, то, во всяком случае, отсутствие у него реальной предрасположенности к этому. Тем самым, потенциальный актив организаторов досуга численно уступает пассиву, составившему, таким образом, в общей сложности 55,75% от всего количества участников анкетирования.

    Одна из наиболее важных причин этого заключается в неразвитости детского самоуправления в сфере досуга или, точнее, в известной подмене самоуправления управлением со стороны педагога, когда именно он является фактическим, а не мнимым, формальным, организатором тех или иных культурно-досуговых акций и в лучшем случае лишь опирается при их подготовке и проведении на ограниченный и порой им же очерчиваемый круг помощников из числа учащихся. Для основной же массы слабовидящих школьников в интернате далеко не всегда целенаправленно создаются условия для «проверки на лидерство» в культурно-досуговой сфере – те ситуации, в которых могли бы выступить или, по крайней мере, попробовать себя в роли подлинных «руководителей» каких-либо мероприятий все учащиеся. И потому трудно ожидать от слабовидящих школьников, в значительной мере поставленных по отношению к организации досуга в пассивную позицию, выраженной готовности к проявлению активности в этом направлении.

    Данная постановка вопроса выглядит тем более оправданной при рассмотрении результатов анкетирования на уровне отдельных возрастных групп, ибо, во-первых, даже в том единственном случае, когда потенциальный актив численно превзошел пассив, доля последнего оставалась весьма внушительной; во-вторых же, — и это весьма показательно, — здесь обнаруживается тот факт, что удельный вес актива вообще устойчиво убывает от одной возрастной группы к другой.

    Между тем, тот единственный случай численного превосходства потенциального актива над пассивом был зафиксирован в самой младшей возрастной группе респондентов – среди слабовидящих учащихся 5 – 6 классов, где 10,71% участников анкетирования выразили готовность возглавить работу по организации досуга в классе или школе-интернате в целом и еще 42,85% заявили о согласии включиться в подобного рода деятельность при поддержке друзей. Следовательно, потенциальный актив, составивший в общей сложности 53,56%, численно превзошел пассив – тех, кто, по их признанию, старался бы отказаться от участия в организаторской работе в сфере досуга (21,42% опрошенных), и тех, кто избежал прямого ответа (25,00% опрошенных).

    Очевидно, однако, что суммарное количество пассивных пяти- и шестиклассников, составившее 46,42% от общего числа охваченных анкетированием учащихся этой возрастной группы, является достаточно внушительным и не может не приниматься во внимание.

    В следующей возрастной группе – среди слабовидящих учащихся 7 – 8 классов – зафиксировано уже абсолютное численное «равновесие» потенциального актива и пассива: с одной стороны, 46,15% респондентов готовы участвовать в работе по организации досуга в классе или школе вместе со своими друзьями, а еще 3,84% — возглавить эту работу; с другой же стороны, 30,77% опрошенных слабовидящих семи- и восьмиклассников сообщили, что постарались бы отказаться от поручения подобного рода, а 19,23% уклонились от конкретного ответа.

    В третьей возрастной группе участников анкетирования – среди слабовидящих десятиклассников – количество учащихся, потенциально активных в области организации досуга, составило в процентном выражении в общей сложности лишь 37,50 (по 18,75% на каждый из позитивных вариантов ответа), а в последней, самой старшей, возрастной группе оказалось и еще меньшим (37,03%), что в сочетании с наибольшей во всем контингенте долей учащихся, стремившихся отказаться от участия в организации досуга, свидетельствует об усилении неблагополучии ситуации.

    Следующий вопрос анкеты – «Как бы ты оценил мероприятия (вечера, праздники и т.п.), которые проводятся в школе?» – был обращен к слабовидящим учащимся уже как участникам культурно-досуговых мероприятий и допускал выбор одного варианта ответа из такого перечня: «мне нравятся эти мероприятия», «в общем, мероприятия нужные, но проходят неинтересно», «лучше подобные мероприятия не проводить вообще», «трудно сказать».

    Что касается всего контингента опрошенных, то лишь 19,47% из их числа безоговорочно нравятся проводимые у них в школе-интернате культурно-досуговые мероприятия. Основная часть респондентов (36,28%) признает принципиальную полезность такого рода мероприятий, но отмечает, что проходят они неинтересно. Значительное количество учащихся (25,66%) занимает более решительную позицию, считая проведение подобных мероприятий нецелесообразным вовсе. И, наконец, еще 18,58% опрошенных выбрали для ответа формулу «трудно сказать», отражающую, во всяком случае, тоже не сугубо положительное их отношение к реализуемым в школе-интернате культурно-досуговым мероприятиям.

    При этом такое положение, когда количество слабовидящих учащихся, в больше или меньшей степени не удовлетворенных проводимыми в школе-интернате культурно-досуговыми мероприятиями, значительно превышает число тех, кого они в полной мере устраивают, имеет место во всех без исключения возрастных группах респондентов.

    Так, только 39,28% пяти- и шестиклассников эти мероприятия безусловно нравятся, причем данный показатель является наивысшим во всем контингенте участников анкетирования. Ровно половина опрошенных здесь отметила, что культурно-досуговые мероприятия, хотя в принципе они и нужны, проходят неинтересно, а еще 10,71% — и вовсе не видят никакого смысла в их проведении.

    В группе слабовидящих семи- и восьмиклассников полную удовлетворенность культурно-досуговыми мероприятиями, в которых им доводилось участвовать, обнаружили вообще лишь 7,69% респондентов – меньше, чем во всех других возрастных группах. Количество же учащихся, занимающих резко отрицательную позицию по отношению к такого рода мероприятиям, здесь, напротив, оказалось наибольшим, составив в процентном выражении 42,30. Еще 30,77% опрошенных слабовидящих семи- и восьмиклассников придерживаются того мнения, что культурно-массовые мероприятия, будучи потенциально полезными, проходят, тем не менее, неинтересно, и, наконец, 19,23% участников анкетирования уклонились от прямого ответа, воспользовавшись формулой «трудно сказать». Таким образом, эта возрастная группа оказывается самой неблагополучной из всех с точки зрения статуса слабовидящих школьников как участников культурно-массовых мероприятий.

    Что касается опрошенных слабовидящих девятиклассников, то безусловно нравятся проводимые у них в школе культурно-досуговые мероприятия 18,75% из них; у 37,50% эти мероприятия не вызывают интереса, хотя и являются, с их точки зрения, в принципе нужными. Еще 28,12% охваченных анкетированием слабовидящих учащихся 9-х классов полагают, что правильнее было бы такие мероприятия не проводить вовсе, и, наконец, 15,62% респондентов здесь конкретно ответить затруднились.

    В самой старшей возрастной группе опрошенных – среди слабовидящих учащихся 10 – 12-х классов – количество тех, кто вполне удовлетворен культурно-досуговыми мероприятиями, участниками которых они являлись и являются, тоже оказалось крайне невелико – 11,11% от общего числа. Мнению 25,92% учащихся из этого контингента наиболее адекватен вариант ответа «в общем, мероприятия нужные, но проходят неинтересно»; еще 22,22% опрошенных полагают проведение такого рода мероприятий нецелесообразным, 40,74% — уклонились от прямого ответа, прибегнув к формуле «трудно сказать».

    Таким образом, обнаруживается в целом неблагоприятное отношение слабовидящих учащихся к проводимым в школе культурно-досуговым мероприятиям, их своего рода дистанцирование от этих мероприятий, которое во многом обусловливается ориентацией соответствующей работы в интернате на некоего «среднего» или, точнее, «усредненного» ребенка, что, в свою очередь, в значительной мере связано с трудностью сочетания в ней массового, коллективного характера деятельности учащихся с индивидуальным подходом к ним.

    Между тем, принципиальную важность для уяснения особенностей статуса слабовидящих школьников во внеклассной сфере имел вопрос анекты, адресованный им как реальным или потенциальным участникам художественной самодеятельности. «Если бы у тебя было больше свободного времени, чем бы ты занялся?» – гласил он, и далее следовал перечень возможных направлений художественно-досуговой деятельности. Количество выборов, которые мог из этого перечня сделать анкетируемый, здесь не ограничивалось. Сам же перечень составлялся с учетом того, что досуговая художественная деятельность разворачивается, во-первых, в области потребления искусства и, во-вторых, в области его создания, причем в последнем случае по характеру творчества она подразделяется на авторскую, когда имеет место непосредственная художественно-творческая реакция человека на окружающую действительность, и исполнительскую, где человек выражает себя через определенный репертуар /41/. При этом в список включались только те виды и формы художественно-досуговой деятельности, которые наиболее распространены и традиционно организуются школами-интернатами для детей с нарушениями зрения, являясь здесь типичными, как бы «классическими».

    В итоге самодеятельность в сфере потребления художественной культуры была представлена в списке занятиями в клубе любителей искусства, участием в дискотеках , походами на художественные выставки и в музеи, чтением художественной литературы, а самодеятельность в области производства художественной культуры – занятиями рисованием, лепкой, сочинением музыки, стихов, занятиями фотографией — как формами авторского творчества — и занятиями в театральном коллективе, пением в хоре, занятиями хореографией, игрой на музыкальных инструментах, участием в ВИА – как формами исполнительского творчества.

    В русле этого классификационного подхода велась и обработка результатов анкетирования в данной его части. Ее суть заключалась в определении рейтинга различных типов художественно-досуговой деятельности, т.е. своего рода показателя или коэффициента их престижности, предпочтительности для слабовидящих школьников. Он высчитывался как отношение среднего числа сделанных соответствующих выборов к количеству участников опроса и при такой системе подсчета мог колебаться в интервале от 0 до 1.

    Что касается всего контингента охваченных анкетированием слабовидящих учащихся, то рейтинг художественно-досуговой деятельности в целом составил 0,17. При этом престижность досуговой деятельности в сфере потребления искусства выразилась коэффициентом 0,29.

    Однако, будучи и сам по себе весьма не высоким, он, тем не менее, существенно превзошел аналогичный показатель по досуговой деятельности в сфере производства художественной культуры, составивший всего 0,11, в том числе по авторскому творчеству – 0,12 и по исполнительскому творчеству – 0,10.

    Таким образом, популярность тех видов и форм досуговой художественной деятельности, в которые специальными школами-интернатами традиционно вовлекаются учащиеся с нарушением зрения, является в целом низкой. Более того, на уровне отдельных видов и форм она оказывается равномерно низкой, т.е. среди них всех, по результатам вычислений, фактически не обнаруживается ни бесспорных «лидеров», ни бесспорных «аутсайдеров». Определенным исключением здесь выглядят лишь дискотеки, рейтинг которых составил по всему контингенту опрошенных 0,58. Однако глубина, характер, содержание и целевая направленность контактов с искусством в условиях «рядовой» дискотеки, как правило, весьма далеки от оптимальных. С другой стороны, данное исключение лишь подчеркивает, выделяет на общем фоне неблагополучия то негативное обстоятельство, что слабовидящие школьники заметно сильнее тяготеют именно к потреблению искусства, а не к его производству, созданию, явно предпочитая, тем самым, более пассивный вариант досуговой деятельности в сфере художественной культуры.

    Данный вывод весьма убедительно подтверждается и результатами анализа соответствующих показателей на уровне отдельных возрастных групп респондентов. Более того, этот анализ позволяет обнаружить еще одну негативную тенденцию: падение – от одной возрастной группы к следующей – рейтинга традиционных видов и форм художественно-досуговой деятельности в период после обучения слабовидящих детей в 7 – 8 классах.

    Так, в группе опрошенных пяти- и шестиклассников рейтинг художественно-досуговой деятельности составил 0,21, в том числе деятельности в сфере потребления искусства – 0,31 и деятельности в сфере производства искусства – 0,17 (по авторскому творчеству – 0,23 и по исполнительскому – 0,12).

    В следующей возрастной группе обнаруживаются более высокие показатели: художественно-досуговая деятельность в целом имеет здесь рейтинг 0,26, в том числе деятельность, связанная с потреблением художественной культуры, – 0,38 и деятельность, связанная с производством художественной культуры, – 0,20 (авторское творчество – 0,18, исполнительское – 0,21).

    Затем наступает «полоса спада».

    Среди слабовидящих девятиклассников общий рейтинг художественно-досуговой деятельности составил 0,12, в том числе деятельности в области потребления искусства – 0,27 и деятельности в области производства искусства – 0,04 (авторское творчество – 0,03, исполнительское – 0,05).

    В самой же старшей возрастной группе опрошенных художественно-досуговая деятельность имеет рейтинг уже только 0,09, в том числе деятельность, связанная художественным потреблением, – 0,18 и деятельность, связанная с художественным производством, – 0,04 (авторское творчество – 0,03, исполнительское – 0,04).

    Так обнаруживается еще одно негативное обстоятельство, существенное для понимания особенностей стиля жизни школьников с нарушением зрения, а именно – несоответствие «спроса» и «предложения», когда «классический», «хрестоматийный» набор направлений и форм художественно-досуговой деятельности, организуемых сегодня специальными школами-интернатами, уже не удовлетворяет актуальные потребности и интересы учащихся.

    В итоге материалы проведенного анкетного обследования фиксируют в целом неблагоприятный реабилитационно-педагогический статус школьников с нарушением зрения в культурно-досуговой сфере.

    Образец опросного листа – см. Приложение 1.

    В случае необходимости суть понятия «досуг» пояснялась анкетируемым в устной форме.

    При математической обработке результатов промежуточные числовые данные округлялись до двух знаков за запятой, вследствие чего в итоговых показателях возникла некоторая, впрочем, весьма незначительная и никоим образом не искажающая общую картину погрешность.