Глава II. ДЕОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СИМПТОМАТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ БОЛЬНЫХ ЗЛОКАЧЕСТВЕННЫМИ ОПУХОЛЯМИ

Глава II

ДЕОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СИМПТОМАТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ БОЛЬНЫХ ЗЛОКАЧЕСТВЕННЫМИ ОПУХОЛЯМИ

Медицинская деонтология как наука о долге, гражданских и профессиональных обязанностях врача и ее раздел — онкологическая деонтология все теснее соприкасаются с медицинской психологией, включающей не только учение об особенностях психики больного, но и о психологии врача. Без знания медицинской психологии невозможно решать основные деонтологические проблемы — от медицинских вопросов лечения до реабилитации — психологической, социальной и трудовой.

Знакомство с медицинской психологией обеспечивает успех индивидуального врачебного подхода к больному с учетом течения заболевания, сопутствующих патологических процессов, а также особенностей его психологического статуса, которые в процессе заболевания резко заостряются и накладывают свой отпечаток на состояние больного и характер его жалоб.

В отношении онкологических больных, получающих симптоматическое лечение, деонтологические и психологические проблемы имеют не меньшее, а иногда и большее значение, чем при специальном противоопухолевом лечении.

Деонтологический подход, основанный на знании особенностей психологических реакций при распространенном опухолевом процессе, обеспечивает больному определенный психологический комфорт и является залогом успешного сотрудничества его с врачом. Без этого невозможно рассчитывать на успех (хотя бы и временный) проводимого лечения.

В многосторонней проблеме онкологической деонтологии едва ли не самым важным является вопрос о степени информации больного относительно диагноза и прогноза заболевания. Общеизвестно, что диагноз «рак», «злокачественное новообразование» в немедицинской и даже медицинской среде, несмотря на все успехи клинической онкологии и интенсивную противораковую пропаганду, вызывает чувство безнадежности, обреченности [Корж С. Б., 1975; Роде И., 1976], особенно у врачей неонкологического профиля. Однако, если речь идет о больных, подлежащих противоопухолевому лечению, с этими тенденциями можно бороться самим фактом успешной терапии. Гораздо сложнее обстоит дело с больными, которым противоопухолевое лечение не показано (распространенность опухолевого процесса, его резистентность к лекарственной и лучевой терапии, тяжкая сопутствующая патология).

Для таких больных информация об опухолевом заболевании наряду с отказом от радикального лечения действительно представляет тяжелейшую психическую травму, последствия которой трудно предусмотреть.

9 стр., 4300 слов

Сестринская деятельность за больными при онкологических заболеваниях ...

... как осуществить сестринскую деятельность за больными при онкологических заболеваниях органов пищеварения. Для реализации цели ... развития. Диагностика Проктологический осмотр больного, колоноскопия и ирригоскопия. Проктологический осмотр больного включает четыре последовательных этапа: ... а так же химиотерапия и лучевая терапия. Профилактика Необходимо систематически проходить профилактические осмотры ...

Вопрос о том, допустима ли информация больных относительно истинного характера заболевания и его прогноза, остается дискутабельным. С позиций советской медицины наиболее приемлема точка зрения Н. Н. Блохина (1976) и Б. Е. Петерсона (1974), которые считают, что решение о степени информации больного требует индивидуального подхода. Знание диагноза заболевания может обеспечить сознательное отношение больного к предстоящему лечению и, в частности, к калечащим оперативным вмешательствам, вызывающим стойкие косметические дефекты, нарушение сексуальных функций. В таких случаях, если врач «по деонтологический соображениям» дезинформирует больного, говоря о доброкачественном характере заболевания, возможен психологически вполне обоснованный отказ больного от лечения. Гораздо легче получить согласие больного, если сам диагноз, его формулировка заключают в себе угрозу для жизни. Хотя бы частичная информация об истинном характере заболевания подчас необходима, когда предстоят длительные, повторные курсы лучевого или химиогормоналыюго лечения; нередко достаточно тягостные для больного, чреватые осложнениями, они иногда связаны с бытовыми неудобствами, меняющими весь жизненный стереотип больного (например, при необходимости приезжать издалека в онкологический центр для длительного лечения).

Понимание опасности отказа от такого лечения обеспечивает своевременную явку больного, что нередко нарушается, например, при профилактических или «дополнительных» курсах химиотерапии.

Непременными условиями сообщения больному о злокачественном новообразовании должны быть благоприятный прогноз при выполнении соответствующих лечебных воздействий и тактичность врача. Прямая информация о диагнозе, сообщаемая чуть ли не при первой явке больного к онкологу, а иногда еще на «доонкологическом» этапе обследования вызывает своего рода шок, «психологический инсульт» и приводит к развитию острого эмоционального стресса, сопровождающегося невротическими, психотическими и психосоматическими реакциями.

Совершенно иным должен быть подход к больным, подлежащим исключительно симптоматическому лечению. Здесь врачебная информация об истинном характере процесса просто недопустима, особенно если больной знает, что противоопухолевые лечебные мероприятия ему не показаны (или противопоказаны).

Следует учесть, что контингент больных, нуждающихся исключительно в симптоматической терапии, разнороден. К ним относятся, во-первых, те больные, у которых опухоль выявлена уже в далеко зашедшей стадии заболевания и относительно которых у онколога нет сомнений в бесперспективности противоопухолевой терапии. В подобных случаях уместна выработка «единой деонтологической легенды» [Блохин Н. Н., 1976] о неспецифическом характере заболевания.

Многолетний опыт Института онкологии показывает, что «деонтологическая легенда» конкретно вырабатывается в качестве наиболее правдоподобного толкования симптомов заболеваний, известных (или могущих стать известными) больному. Выбор возможностей в этом отношении достаточно велик, но в большинстве случаев не требует особой изобретательности от врача. Больные по психологическим причинам, которые обсуждаются далее, чаще всего вполне удовлетворяются такими не выдерживающими, конечно, критики с позиций номенклатуры болезней диагнозами, как хроническое воспаление, рубцовые и спаечные изменения, резко выраженное отложение солей. Иногда, наоборот, приходится прибегать к заведомо сложным, но всегда правдоподобным диагнозам типа цирроз печени (при желтухе), ретикулёз (при злокачественных лимфомах), упоминанием о доброкачественной опухоли соответствующей локализации и т. д., рассчитывая, что больной, как это нередко случается, используя справочную литературу (обычно медицинские энциклопедии), не найдет указаний на безнадежный прогноз или не будет в состоянии сопоставить полученную информацию со своим состоянием.

7 стр., 3434 слов

Лечение в психиатрии

... не всегда заметно, когда речь идет о лечении хронических заболеваний или когда трудно объективизировать динамику лечебного ... рассмотрение основных принципов проведения рациональной терапии психически больных пациентов. Прежде всего несколько слов о значении ... известно, адекватность назначения препаратов связана с действиями врача в соответствии с двумя направлениями, определяющими эффективность ...

Менее действенны ссылки на «нейрогенное» происхождение симптомов. Страдающий от достаточно тяжких симптомов распространенного злокачественного новообразования больной с трудом верит «нервной» почве процесса, тем более, если у него имеется опыт предыдущего специального противоопухолевого лечения. При метастазах в кости, сопровождающихся выраженным болевым синдромом, еще возможны легенды о дискогенном радикулите, затяжных невралгиях, последствиях облучения и т. д., но с условием высокой авторитетности врача для данного больного. В противном случае, наблюдая объективные и очевидные проявления опухолевого заболевания, больной, сравнивая их с заключением о нервном происхождении, наличии «вегетоневроза» и т. д., да еще и вообще с редко уместными рекомендациями «взять себя в руки», припишет все недостаточной квалификации или даже несерьезности врача. Последствиями такого шага могут быть обида больного, углубление депрессии и отказ от дальнейших контактов с автором заключений.

«Деонтологическая легенда» непременно должна быть зафиксирована и в истории болезни, и в амбулаторной карте больного. Например, при раке желудка с метастазами в печень после выставления истинного диагноза указывается деонтологический диагноз: хронический гастрит, цирроз печени, или (после паллиативной операции) язва желудка, состояние после субтотальной резекции желудка, хронический гепатит. Разумеется, деонтологический диагноз должен быть отражен и в различных медицинских документах, выдаваемых больным, а иногда и их родственникам на руки. В таком случае в справке принято указывать, что она предназначена для больного.

Значительную группу больных, подлежащих симптоматической терапии, составляют больные, которые ранее получали длительное противоопухолевое лечение, с течением времени исчерпавшее свою эффективность. При ухудшении состояния больные рассчитывают на возобновление терапии. Отказ от нее можно представить как временный отказ, вызванный развитием осложнений от предыдущего лечения и необходимостью проведения общеукрепляющей терапии. Как показывает практический опыт общения с подобными больными, вопрос о диагнозе в таких случаях обычно не возникает; больные, как правило, не спрашивают об этом врача.

Точка зрения советских онкологов относительно того, насколько больной должен быть информирован о прогнозе заболевания, по существу, едина. Широко цитируется известное изречение Гиппократа о том, что больного следует оставить «в неведении того, что ему предстоит и главное, что ему угрожает». Это гуманное требование, возникшее в те времена, когда медицина впервые стала профессией, не утратило своего значения и по настоящее время.

13 стр., 6481 слов

Повышение качества жизни детей больных онкологическими заболеваниями

... лечения заболевания. Одним из классических примеров выбора стратегии лечения на основании данных исследования КЖ является лечение сарком мягких тканей [2|. Естественно предположить, что КЖ у больных, ... жизни и здоровых членов семьи, родственников, друзей, окружающих больного. В своем отношении к безнадежным больным очень важно руководствоваться такими этическими соображениями, как уважительное ...

Как правило, указание на безнадежный прогноз и еще с ориентировочным сроком оставшейся жизни является бесцельной жестокостью по отношению к больному. Некоторые врачи мотивируют это необходимостью «быть честным» перед больным для того, чтобы больной «успел привести в порядок свои дела» и тому подобными аргументами. На самом же деле в его основе лежит скрытое и далеко не всегда осознанное желание врача уменьшить свою моральную ответственность за дальнейшее лечение больного и создать таким образом некоторые «удобства» для себя. С деонтологических позиций подобная тактика совершенно неприемлема.

Известно, что когда больной настойчиво задает вопросы о прогнозе, чем бы он их ни аргументировал, он рассчитывает получить благоприятный ответ. В таких случаях необходим доброжелательный обман больного, предпочтитель^ но с организацией консилиума. Однако не следует переоценивать эффект такого доброжелательного обмана. Едва ли можно всегда рассчитывать на то, что больной находится в полном неведении относительно диагноза. Нужно полагать, что большинство онкологических больных, в том числе и с распространенным процессом, имеют представление о своем заболевании. Чаще всего больной, будучи ориентированным на неопухолевую природу заболевания, или в крайнем случае на доброкачественное новообразование, способен сделать логичный вывод об истинной ситуации по характеру проводимого лечения, например, в случае мастэктомии с проводимыми в дальнейшем курсами «дополнительной» химиотерапии при раке молочной железы. Экстирпация прямой кишки по поводу рака с наложением противоестественного заднего прохода также, как правило, не оставляет у больного сомнений в том, что показанием к операции являлось злокачественное новообразование. Нередко основанием для убеждения в злокачественном характере процесса оказывается сам факт лечения в онкологическом стационаре, даже если в конечном итоге окончательный диагноз в действительности противоречит этому.

Очень мало изучена роль психологического климата, складывающегося в коллективах онкологических больных, особенно в профилированных отделениях или палатах (взаимная информация о характере заболевания, методах его лечения и прогнозе).

В то же время не вызывает сомнений, что степень взаимоиндукции больных может быть очень высокой и привести к значительным трудностям в установлении необходимого контакта с врачом [Кассирский И. А., 1970; Березкин Д. П. и др., 1978].

Вообще значение вынужденного доброжелательного обмана в психологической поддержке онкологических больных, особенно не подлежащих специальному лечению, все же несколько преувеличивается. Это объясняется тем, что даже при самом тесном и доверительном контакте врача и больного многое остается невысказанным обеими сторонами. Пациент, не желая разочаровывать врача в эффекте его усилий, иногда делает вид, что полностью верит в «деонто-логическую легенду» и соглашается с ней. В то же время не учитываются мощные компенсаторные механизмы психологических реакций больного на травмирующую информацию. Значение указанных механизмов во многом зависит от личностных особенностей больного, уровня его образования и интеллекта.

24 стр., 11718 слов

Консультации больных с психосоматическим заболеванием

... больным с психосоматическими заболеваниями. Объект исследования – больные с психосоматическим заболеванием. Предмет исследования – возможности консультирования больных с психосоматическим заболеванием. ... место нарушение коммуникации психосоматического больного со своим телом. Пациент ... Баден-Бадене при лечении, главным образом, соматических заболеваний. Ему же ... том случае, если врач сказал ему, что ...

Известен исторический случай доброжелательного обмана, когда Т. Бильрот объявил опухоль верхней челюсти Н. И. Пирогова доброкачественной, во что якобы поверил выдающийся хирург. Однако существует собственноручная запись Н. И. Пирогова, сделанная через 3 или 4 мес после консультации Бильрота в Вене и за 1 мес до смерти: «Ни Склифосовский, ни Валь и Грубе, ни Бильрот не узнали у меня ulcus oris canceromatosus. Иначе первые три не советовали бы операции, а второй не признал бы болезнь за доброкачественную». Но практически до последних дней жизни Н. И. Пирогов занимался интенсивной литературной работой («Записки старого врача»), торопясь ее закончить до наступления смерти.

Вызывает большой интерес работа Е. Ф. Бажина и соавт. (1978) по изучению механизмов и типов компенсаторных психологических реакций онкологических больных в зависимости от их личностных особенностей.

Знание типов компенсаторных реакций больных дает основание для дифференцированного проведения лечебных мероприятий, заключающихся в различных сочетаниях психотерапевтических и психофармакологических воздействий.

Компенсаторные психологические реакции присущи не только лицам, которые проходят обследование в стационаре до начала специального лечения, подвергаются ему или наблюдаются после излечения, но и больным с распространенным опухолевым процессом, подлежащим только симптоматической терапии. Даже в терминальной фазе болезни большинство больных в той или иной степени питают надежду на благоприятный исход. Этим, по-видимому, объясняются относительно нечастые случаи суицидальных попыток онкологических больных [Конечный Р., Боухал М., 1974], хотя нельзя исключить такую возможность в отношении конкретного больного с выраженными депрессивными тенденциями. Онкологические больные в терминальной фазе избегают таких слов, как «смерть», «умирание» и др.

Известны фазы психического состояния безнадежного больного: от отрицания тяжести собственного положения до негодования по поводу своих страданий и наконец перестройки отношения к неизбежному концу и примирения с ним [Kubler-Ross E., 1975]. Беседы врача с такими больными дают весьма благотворный психотерапевтический эффект. Необходимость рациональной психотерапии на всех этапах курации больного с распространенным опухолевым процессом, следовательно, не подлежит сомнению.

Как известно, больные с распространенными формами злокачественных опухолей не представляют для лечащих врачей особенного интереса в связи с безнадежностью прогноза и ограниченными возможностями терапии. Нередко подобные больные вызывают у врача неосознанную негативную реакцию. Корни такой реакции, как отмечает R. Gre-ech (1975), в том, что врач, выступая в роли исцелителя, рассматривает смерть своего больного как личную врачебную неудачу. Определенную роль может играть здесь также негативное и даже агрессивное отношение больного к врачу, который не всегда способен понять, что эта реакция не что иное, как проявление заболевания. Иногда скрытое негативное отношение врача к больному вызывается чувством жалости к нему и ощущением собственной беспомощности.

7 стр., 3252 слов

Тема № 4 Онкологические заболевания в гинекологии, лечение, интенсивная терапия

... регионарная (проводниковая, плексусная) анестезия. Особенности анестезии в амбулаторной стоматологии обусловлены положением больного сидя и близостью операционного поля от верхних дыхательных путей. Это предрасполагает ... и центральных зубах нижней челюсти можно выполнить под инфильтрационной анестезией. При лечении жевательных зубов нижней челюсти используют анестетики группы сложных амидов. При ...

Как бы то ни было, к больным, подвергающимся симптоматической терапии, должен быть такой же подход как и к любому онкологическому и не онкологическому больному. Важно не менять ритм посещений и тем более не прекращать их ввиду неуклонного прогрессирования заболевания. Практика показывает, что постепенное устранение врача от непосредственного контакта с больным является наиболее сильным травматизирующий фактором. Даже если врач полностью осведомлен о характере заболевания, о степени его распространенности, он, тщательно собирая анамнез, может не только выявить некоторые особенности состояния больного, но и получить представление о его личности и психологической установке в настоящее время. Подобный расспрос сам по себе является психотерапевтическим воздействием, началом установления контакта врача с больным. Если врач не говорит, перебивая больного на полуслове, что «ему все ясно», это в определенной степени создает у больного иллюзию перспективности лечения. Равным образом в таких случаях необходимо тщательное фи-зикальное исследование больного, причем врач не должен .фиксировать его внимание на явных признаках опухолевого поражения (пальпируемые лимфатические узлы, увеличенная печень и др.), но, напротив, пытаясь привлечь его внимание к какому-либо безобидному признаку (цвет ладоней, форма ногтей и др.), поскольку больной вслед за осмотром врача, почти как правило, начинает сам следить за симптомами, которые, как ему показалось, привлекли внимание врача.

Известные трудности представляет вопрос о лабораторных и инструментальных исследованиях. Во-первых, в определенной фазе заболевания при распространенном опухолевом процессе не всегда есть необходимость в повторных исследованиях, например рентгенологических. Больной, однако, ждет от врача назначения «на контрольное обследование», которое (с его точки зрения) «может показать улучшение». Во-вторых, многие больные сами ориентируются в данных лабораторных анализов, во всяком случае таких общедоступных, как исследование СОЭ и концентрации гемоглобина. В связи с этим при назначении клинических анализов необходимо контролировать, чтобы ответы не попадали в руки больного, которому можно сообщить фиктивные данные или в оптимистическом тоне указать на те элементы анализа, которые не резко отклоняются от нормы и способны укрепить веру в успешность лечения.

Особенно существенным в психологическом плане представляется назначение рационального лекарственного лечения. Еще Н. Н. Петров (1945) указывал на необходимость выписывания лекарств для симптоматической терапии с серьезной и тщательной регламентацией частоты и времени их приема и указанием больному на важность регулярного и длительного курса лечения, даже если эти лекарства назначают по старому принципу «ut aliquid fiat» («чтобы что-нибудь сделать»).

Уместно привести высказывание М. Я. Мудрова, известного отечественного врача начала XIX века, о необходимости разъяснения больному правил приема лекарства и ожидаемого его действия: «Больной будет принимать его (лекарство) с восхищением, а сие восхищение, радость и уверенность бывают иногда полезней самого лекарства.

Больной считает часы и минуты, ожидает действия от лекарства и думает больше о выздоровлении, нежели о болезни».

15 стр., 7434 слов

Социально-трудовая адаптация и реабилитация больных (задачи клинической ...

... на психологическую сферу больного словом врача, направленным на преодоление в сознании больного или инвалида представления о безвыходности положения, о бесполезности лечения, на выработку уверенности ... нервно-психических нарушений и учет эффективности терапии, решение экспертных задач, участие в психокоррекционной, психотерапевтической и реабилитационной работе с больными[11]. 1.2 Реабилитация 1.2.1 ...

Ранее подобное назначение могло свидетельствовать только о беспомощности врача. За последние десятилетия стал широко известен эффект, плацебо. Индифферентное вещество, назначаемое в виде какой-либо лекарственной формы (порошки, таблетки, капсулы и др.) при вольном или невольном суггестивном воздействии врача, способно оказывать, например, болеутоляющее, седативное, снотворное, противорвотное действие, т. е. давать эффект, для осуществления которого необходимо участие высших отделов нервной системы. Суггестивное влияние врача, учитывающего психологическую реакцию больного, является обязательным компонентом симптоматической терапии. Повышению ее эффективности способствует подробное разъяснение врачом ожидаемого действия лекарства и его продолжительности, указание причин, по которым назначают лечение, и другие пояснения, сделанные в максимально доступной форме.

Эффект симптоматической терапии обычно носит нестойкий характер в связи с деуклонным прогрессированием опухолевого процесса. У больного со временем ухудшается самочувствие, появляются новые жалобы, поэтому у врача в резерве всегда должны быть дополнительные медикаментозные назначения. Периодически необходима смена лекарств, вариантов их прописей, путей введения. Врач не может сказать больному, что все лечебные средства исчерпаны и добавить больше нечего. Поэтому врачу необходимо как можно шире ориентироваться в средствах симптоматической терапии, в принципе достаточно разнообразных, использовать рациональные сочетания различных компонентов лекарственного лечения. Между тем надо оговорить, что одновременное назначение многих препаратов, особенно сильнодействующих, в частности с нейротропными эффектами, связано с развитием ряда побочных явлений — от аллергических реакций до лекарственной интоксикации, опасность которой усугубляется общим ослабленным состоянием больного с диссеминированным злокачественным новообразованием.

Четкие представления о возможном побочном действии лекарств и их сочетаний, назначаемых в особых условиях, в значительной мере обеспечивают успех симптоматической терапии.

Грубой деонтологической ошибкой является рекомендация или прописывание больному трудно доступных лекарств и тем более зарубежных медикаментов, не зарегистрированных в Советском Союзе. Нередко безрезультатные поиски этих лекарств, на эффективную помощь которых надеется больной, требуют много времени и напряжения и ведут к конфликтной ситуации. Врач обязан знать арсенал имеющихся лекарственных средств в аптечной сети и при отсутствии какого-либо из них назначать однотипное, но реально существующее. То же относится к нередким просьбам больного или его родственников выписать какое-либо лекарство. Даже если подобная просьба не лишена оснований, но лекарство является остродефицитным, всегда с тем же успехом можно рекомендовать препарат со сходным механизмом действия, причем разъяснение врача, разумеется, должно носить не только медицински грамотный, но и суггестивный характер.

Деловой, но сухой и формальный (хотя бы по мнению больного) контакт с врачом, даже безупречный с медицинской точки зрения, не способен рассеять у больного чувство тревоги, неуверенности и лишает врача возможности и в дальнейшем проводить необходимые психотерапевтические мероприятия. Мало того, подобный подход может быть также источником конфликта. Обычно при таких конфликтах формально правым остается врач, но больному от этого не становится легче.

7 стр., 3426 слов

Глава I. МЕСТО СИМПТОМАТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ В ЛЕЧЕНИИ ОНКОЛОГИЧЕСКИХ БОЛЬНЫХ

... патологии [Карасик В. М., 1961, 1965]. Содержание термина «симптоматическая терапия» в системе лечения онкологических больных вполне однозначно и предполагает в отличие от радикальных и паллиативных методов ... в частные проявления патологического процесса одинаково легко может помочь или повредить больному. Подобный методологический подход, вероятно, правомочен с точки зрения общей оценки путей ...

Врач поликлинического учреждения (онколог, участковый терапевт, хирург или невропатолог), посещая больного на дому, обязан обратить пристальное внимание не только на санитарно-гигиенические условия, в которых находится онкологический больной, но и на психологический климат, окружающий его. Безусловно, серьезная и продолжительная болезнь одного из членов семьи ложится на его близких тяжким бременем. По мере прогрессирования болезни возрастает бытовая нагрузка на членов семьи за счет выполнения тех домашних функций, которые лежали до заболевания на больном или больной. Появляется необходимость ухода за тяжелобольным, нередко в любое время суток. Одновременно близкие больного испытывают нелегкие психологические нагрузки. Они зависят от степени информированности родственников о диагнозе и, естественно, о прогнозе заболевания. Следует заметить, в информации родственников и при общении с больным необходимо соблюдать величайшую осторожность. Поведение родственников больного в ответ на сообщение врача о неблагоприятном прогнозе для жизни может быть не всегда адекватным. Не исключено, что доверительно сообщенные врачом сведения о больном будут тут же по различным соображениям ему переданы родственниками, а иногда и сам больной догадывается о словах врача по реакции своих близких. Осмотрительность врача и дающееся опытом критическое восприятие обстановки, окружающей больного, в подавляющем большинстве случаев подсказывают ему правильное решение.

Нельзя не отметить, что в отдельных случаях возникает своего рода порочный круг: ухудшение состояния больного, нарастание у него депрессии и тревоги ведет к невротизации ухаживающих за ним лиц, проявления которой явно передаются больному. Невротизация близких усугубляется неадекватным поведением больного, его негативизмом, капризами, жалобами, просьбами о помощи. Случается, что родственники больного с распространенной злокачественной опухолью, узнав об истинном положении дел, проявляют определенный фатализм («рак все равно неизлечим») и пассивность в организации помощи больному в зависящих от них пределах. Тогда врач обязан активно вмешиваться своими рекомендациями в отношении режима больного, соблюдения определенных санитарно-гигиенических норм, рациональной диеты и т. д. В других, правда исключительных, случаях (часто под влиянием неоправданно оптимистических санитарно-просветительных и научно-популярных публикаций о достижениях клинической онкологии) родственники больного входят в конфликт с врачом, требуя назначения химиотерапии, операции, лучевого лечения, госпитализации больного в онкологический стационар для проведения противоопухолевого лечения, приглашения для консультации видных специалистов-онкологов и даже организуют такие консультации самостоятельно. Невыполнение этих требований влечет направление в различные инстанции жалоб о «нежелании» оказать помощь больному.

12 стр., 5838 слов

Организация медико-социальной помощи онкологическим больным

... помощи онкологическим больным. Этапность процесса, где на каждом этапе лечения, последующего наблюдения и жизни больного применяются свои ... выполнение инвалидизирующей операции в комбинации с лучевой терапией и химиотерапией, тем самым, причиняя выраженный ... ординатуру. Усовершенствование врачей в области онкологии проводилось кафедрами онкологии в институтах усовершенствования врачей. Этот опыт ...

Достаточно часто наблюдается иная реакция лиц, близких больному. Не доверяя врачебной помощи, но стремясь облегчить его состояние, родные обращаются к знахарям; как правило, это делается без ведома врача или даже вопреки его совету, но бывают и попытки «для очистки совести» получить на проведение этого «лечения» своего рода санкцию лечащего врача. Н, Н. Блохин (1977) неоднократно и категорически указывал на недопустимость санкционирования врачами таких методов. Очень существенно его замечание, что на попытки лечения больных научно необоснованными способами людей толкает отсутствие необходимого внимания со стороны врачей и что деонтологические соображения должны заставлять врачей шире проводить симптоматическое лечение и проявлять максимум заботы о больных с распространенным опухолевым процессом, особенно нуждающихся в психотерапии.

Необоснованное чувство вины у родственников, возникающее иногда в результате внутреннего конфликта между желанием помочь больному и отсутствием реальных для этого возможностей, создает в семье обстановку тревоги и неуверенности, в которой постоянно находится больной.

Не менее тяжелым для родственников является возникающая иногда у больного тенденция к самоизоляции, нарушение привычных контактов, постоянное и напряженное ожидание появления болей, с которыми часто ассоциируется представление об опухолевом заболевании и острой катастрофе.

В зависимости от культурного уровня семьи к больному может появиться скрытое или явное недоброжелательное отношение. В связи со страхом заражения больному иногда не рекомендуют общаться с его детьми или внуками. Возникает опасность реальной изоляции больного от семьи, что грозит обернуться тяжелой эмоциональной травмой. К сожалению, предрассудок о заразительности рака и связанной с этим угрозой, исходящей от больного, достаточно распространен, чему, в частности, способствует поток научно-популярных публикаций о вирусной этиологии рака, неверно интерпретируемых читателями, в том числе и со средним и высшим образованием [Корж С. Б., 1975; Шубин Б. М., Грицман Ю. Я., 1978].

Глава II. ДЕОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СИМПТОМАТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ БОЛЬНЫХ ЗЛОКАЧЕСТВЕННЫМИ ОПУХОЛЯМИ — Стр 2

Опытный врач способен оценить степень невротизации близких больного, проявляющуюся в повышенной заботливости, суетливости или, напротив, в отчуждении, демонстративном отсутствии интереса к больному и рекомендациями врача разрядить сложившуюся обстановку.

В связи со сказанным нельзя не согласиться с мнением А. В. Гнездилова (1976) о том, что психотерапия в аналогичных условиях должна распространяться на родственников больного, их следует обучать оптимальной тактике поведения. При необходимости врач обязан принимать и другие меры помощи больному вплоть до госпитализации.

Вопрос о госпитализации онкологических больных для симптоматического лечения затрагивает не только лечебные, но и деонтологические проблемы. В лечебном плане он должен быть решен по двум направлениям: определение показаний для госпитализации и выбор профиля стационара.

Показаниями для госпитализации прежде всего являются осложнения заболевания, требующие хирургического вмешательства или интенсивной терапии: непроходимость кишечника, кровотечения, перфорация полых органов желудочно-кишечного тракта, остро нарастающая дыхательная недостаточность, неукротимая рвота, гиперкальциемия. К показаниям для помещения больного в стационар могут относиться некупируемые в условиях амбулаторной помощи боли, требующие применения либо наркотических анальгетиков в больших дозах и с короткими интервалами, либо соответствующих хирургических манипуляций. Необходимость госпитализации (иногда краткосрочной) возникает тогда, когда показана эвакуация экссудата из серозных полостей, особенно асцитической жидкости. Наконец, безусловным показанием к госпитализации следует считать отсутствие возможностей ухода за одинокими больными, которые вследствие заболевания резко ограничены в своей активности. Тяжелые инфекционные процессы (пневмонии, нагноения, начинающийся сепсис) также требуют госпитализации, поскольку антибактериальная терапия в условиях помощи на дому не всегда эффективна.

Относительными показаниями для направления в стационар может быть перспектива эффективного общеукрепляющего лечения, в частности парентеральное питание, если состояние больного дает надежду на его выписку из стационара с улучшением.

Наконец, нельзя не принимать во внимание категорическую установку на стационарное лечение самого больного. Такая установка достаточно часто имеет невысказанную психологическую мотивировку, в том числе тяжелую моральную обстановку в семье и другие конфликтные ситуации.

Госпитализация онкологических больных в стационар для симптоматического лечения имеет и ряд отрицательных сторон. В связи с ограниченными представлениями о диапазоне средств симптоматической терапии и ее возможностях к таким больным в стационаре часто проявляется недостаточное внимание и вся лечебная помощь ограничивается назначением наркотических анальгетиков. Больному подчас бывает тяжело адаптироваться к новому месту, новому врачу, соседям по палате, непривычному пищевому режиму. Помещение в палату тяжелобольного с быстро ухудшающимся состоянием изредка вызывает негативную реакцию со стороны других больных, находящихся в этой палате.

Неэффективность проводимой в стационаре терапии, на которую так надеялся больной, может вызвать у него глубокое разочарование и- ухудшение психологического статуса.

Таким образом, казалось бы относительно простой вопрос стационарного симптоматического лечения больных злокачественными новообразованиями в далеко зашедших стадиях требует всестороннего анализа многих факторов и индивидуального подхода.

Профиль стационара для госпитализации онкологических больных, подлежащих симптоматической терапии, имеет также серьезное значение.

Существует мнение, что для больных с новообразованиями, подлежащих только симптоматическому лечению, следует создавать специализированные палаты или, отделения в онкологических стационарах, где можно, в частности, проводить клиническое изучение новых противоопухолевых препаратов. Такая точка зрения противоречит принципам онкологической деонтологии. Нетрудно представить себе психологический климат в специальных палатах или отделениях с неизбежной высокой летальностью, прогрессирующим ухудшением состояния большинства больных, отчетливо сознающих свой плохой прогноз. Если же на такой базе будет проводиться изучение противоопухолевых препаратов, больные получат возможность также наблюдать за проявлениями их побочного действия как у себя, так и у своих соседей.

По существующим в настоящее время официальным установкам онкологических больных для симптоматического лечения следует помещать в больницы по месту жительства. В неотложных случаях при показаниях к оперативному вмешательству или иным манипуляциям, например с целью аналгезии, их нужно направлять в хирургические стационары; реже, при необходимости специализированной помощи, в урологические, челюстно-лицевые и другие профилированные отделения, возможно, с последующим переводом в терапевтические отделения. Госпитализация в онкологические стационары показана, например, при необходимости и возможности проведения химиотерапии, обезболивающего, лучевого лечения, а также применения других специальных методов аналгезии.

Допустимо индивидуальное решение о выборе стационара, если больной ранее многократно госпитализировался именно в онкологическое учреждение, получил там эффективное противоопухолевое лечение, и имеет установку на помещение именно в этот стационар, к «своему» врачу.

Некоторых больных с распространенным опухолевым процессом госпитализируют в стационары онкологических научно-исследовательских институтов или их клинических баз для попытки лекарственной противоопухолевой терапии новыми препаратами, проходящими клиническое изучение. Разумеется, что для этой цели нельзя концентрировать тяжелобольных в одних палатах.

Выписка из больницы онкологических больных, подвергавшихся симптоматической терапии,— далеко не формальный акт. Прежде всего она может быть обусловлена отчетливым эффектом лечения. Если сам больной настоятельно требует выписки, то целесообразно не одно официальное согласие врача на эту просьбу, а и выявление ее действительных мотивов: истинного улучшения состояния и повышения активности больного или других причин (семейные обстоятельства, условия пребывания в стационаре, желание быть переведенным в другую палату и др.).

Точные сведения по мотивам просьбы больного относительно выписки имеют немаловажное значение для дальнейшего контакта с ним. Выписка больного безусловно должна быть согласована с родственниками и тщательно оценена с точки зрения транспортабельности больного во избежание катастрофических ситуаций в дороге и в ближайшие часы по возвращении его домой.

Из сказанного следует, что госпитализация больных с распространенным опухолевым процессом для симптоматической терапии имеет и свои недостатки. Нарушение жизненного стереотипа, отсутствие привычных условий комфорта, необходимость адаптации к новой обстановке — все это на время выбивает больных из колеи и является дополнительной тяжелой психологической нагрузкой, вызывающей эмоциональное напряжение и невротические реакции. Вот почему врач (как правило, участковый терапевт), курирующий тяжелого онкологического больного, сколь ни сильна его установка на госпитализацию «трудного» больного, должен себе ясно представить ожидаемый результат стационарного лечения. Тщательно обдуманные рекомендации относительно гигиенических мероприятий в домашних условиях, рационального питания и режима могут принести больше пользы больному, чем поспешная госпитализация в общесоматический и даже онкологический стационар. Об этом во всяком случае всегда нужно помнить.

Больные в претерминальном и терминальном состоянии, находятся ли они в стационаре или в домашних условиях, создают для врача дополнительно достаточно сложные деонтологические проблемы. Они нуждаются в психологической поддержке врача даже на фоне неэффективных терапевтических мероприятий. До самого конца необходимо вселять в больного надежду на благоприятный исход. Однако «регулирование» поведения больного по мере приближения летального исхода возможно лишь в том случае, когда между врачом и больным устанавливается прочный контакт за время предыдущего лечения. С особой остротой должен быть поставлен вопрос о недопустимости самоотстранения врача от больного, что еще, к сожалению, случается даже тогда, когда между ними в прошлом были устойчивые доверительные отношения. Правда, как отмечают Р. Конечный и М. Боухал (1974), большинство больных умирают спокойно, так как в результате сильного физического и психического истощения они не способны полностью осознать свое положение (особенно, если больной находится в сонливом или коматозном состоянии).

Беспокойство, тревога, страх скорее являются одним из признаков функциональных нарушений нервной системы в связи с заболеванием, чем осознанием своего состояния.

Необходимо облегчать участь больного в стационаре возможно более частым посещением его врачом, тактичным обращением, разрешением более частых посещений родственников и друзей и участием их в уходе за больным. Частые контакты больного с врачом в этот период, выполнение его мелких желаний, например назначение анальгетиков по первой же просьбе,— все это высоко ценится обреченным больным.

Иногда, как сказано выше, у больных в терминальной фазе опухолевого процесса наблюдаются явления депрессии, раздражение в отношении медицинского персонала и семьи. Указанные реакции нередко сочетаются и перемежаются. Больные часто негодуют на медицинский персонал, использующий в общении с ними элементы юмора как противовес отчаянию больного. Серьезное и участливое отношение, реально проявляющееся заботой,— единственная возможность помочь больному в самой последней фазе болезни. Общение с такими больными требует от врача максимальной выдержки. Как указывают Б. М. Шубин и Ю. Я. Грицман (1978), с ними приходится «играть роль без выходных и антрактов».

Одна из сложнейших деонтологических и морально-этических проблем касается пределов мероприятий по реанимации больных с распространенным опухолевым процессом. Если участковые врачи, проводящие симптоматическую терапию, относительно редко контактируют с обреченным больным, то дежурным врачам больниц, а также скорой и неотложной помощи систематически приходится сталкиваться с дилеммой: проводить ли интенсивную терапию этим больным. Несомненно, реаниматология обладает в настоящее время большими возможностями. Однако вопрос о проведении реанимации больных злокачественными новообразованиями в терминальной стадии процесса нельзя решать однозначно. Так, у этих больных могут развиваться острые, но обратимые патологические состояния, обусловленные осложнением основного и даже сопутствующего заболевания и требующие проведения активных лечебных мероприятий. К ним относятся прежде всего нарушения минерального обмена (гиперкальциемия, гипонатрийхлоремия с развитием комы), коматозные состояния в связи с передозировкой барбитуратов и других нейротропных средств, кровотечения, острая дыхательная недостаточность (обусловленная, например, быстрым скоплением экссудата в плевральных полостях или пневмонией), острый инфаркт миокарда. Неоказание в полном объеме необходимой помощи, способной продлить жизнь таким больным, равносильно нарушению врачебндго долга.

Как отмечает А. П. Зильбер (1978), рассматривающий этическую сторону вопроса о проведении реанимационных мероприятий в «безнадежных» случаях, первое впечатление врача о безнадежности ситуации может быть ошибочным. Кроме того, если вопрос о реанимации возникает в действительно (по медицинским данным) безнадежных случаях, тона виду у людей, вызвавших врача и присутствующих при этом, она все же должна быть начата, поскольку появление врача олицетворяет медицину, в гуманистических основах которой нельзя допускать даже малейшего элемента разочарования. Тем не менее, как справедливо подчеркивает А. П. Зильбер, реанимационные мероприятия должны продлевать жизнь, а не затягивать умирание. Исходя из этого, решение о целесообразности интенсивной терапии больных с распространенным опухолевым процессом, особенно погибающих при явлениях кахексии, поражении метастазами жизненно важных органов (мозг, печень и др.) в значительной степени зависит от опыта врача, умения оценить клиническую картину в целом, не ограничиваясь констатацией факта генерализации злокачественного новообразования, «от которого больной все равно должен умереть».

Очевидно, таким образом, что психологические и деонтологические аспекты проведения симптоматического лечения при распространенных формах злокачественных новообразований включают целый комплекс факторов и условий, существенно влияющих на его успешность. Учет всех этих факторов и условий далеко не так прост и к тому же является лишь частным случаем общих сложных деонтоло-гических проблем, возникающих при оказании лечебной помощи трем основным группам онкологических больных: а) с обнаруженнной ранней онкопатологией, без существенных жалоб и с перспективой клинического излечения, зачастую правда в результате «калечащих» операций; б) с клиникой злокачественного новообразования, подлежащего специальному противоопухолевому лечению и в) тем, которым показана только симптоматическая терапия [Петерсон Б. Е., 1983].

Несмотря на имеющиеся трудности, успешному использованию на практике принципов науки о долге врача при проведении симптоматической терапии больным злокачественными новообразованиями несомненно способствует появление в последние годы, помимо упомянутых выше, фундаментальных работ отечественных авторов, в которых глубоко и всесторонне рассматриваются вопросы деонтологи-ческих ошибок [Грицман Ю. Я., 1981] и психологии больных с различной степенью распространения опухолевого процесса [Петерсон Б. Е., 1983]. Совершенно очевидно, что деонтологические вопросы проведения симптоматической терапии при злокачественных новообразованиях касаются и среднего медицинского персонала — медсестер стационаров, поликлиник, патронажных онкологических сестер. Определенная специфика деонтологических задач указанных категорий медицинских работников и подробные рекомендации удачно представлены в специальных руководствах [Глебова М. И., Вирин И. Я., 1982; Матвеев В. Ф., 1984]. Не лишне подчеркнуть, что врачей и средних медицинских работников в реализации деонтологических принципов симптоматической терапии при злокачественных новообразованиях объединяет единая цель — не допустить, чтобы больной с распространенным опухолевым процессом, по выражению Б. Е. Петерсона в его посмертной публикации (1983), «фактически уходил из жизни задолго до физической гибели».