Гуссерль. Начало геометрии. Фрагмент

Эдмунд Гуссерль

Начало геометрии

[Вопрос об истоке геометрии как интенционально — историческая проблема]

/ Фрагмент./

…Пусть вопрос об истоке геометрии (именем которой мы обозначаем ради краткости все дисциплины, зани­мающиеся формами, математически [366] существую­щими в чистом пространстве-временности) не будет здесь понят как филологически — исторический вопрос, а значит, не как поиск первых геометров, в самом деле впервые высказавших чистые геометрические теоремы, доказательства, теории, или поиск определенных тео­рем, ими открытых и т.п. Нас будет интересовать, ско­рее, встречное вопрошание [Rückfrage] об изначальнейшем смысле, в котором геометрия некогда возникла <и> с тех пор существовала в своей тысячелетней тра­диции, еще существует и для нас и находится в живой дальнейшей переработке, мы спрашиваем о том смысле, в котором она впервые вступила в историю, — должна была вступить, хотя мы и ничего не знаем о первых ее творцах, да вовсе и не задаемся вопросом об этом. Исходя из того, что мы знаем, исходя из нашей геометрии или из донесенных традицией старых форм (таких, как Евклидова геометрия), задается встречный вопрос о по­гребенных самых первых началах геометрии, какими они в качестве «учреждающих» необходимо должны были быть. Это встречное вопрошание неизбежно дер­жится самых общих мест, но, как скоро окажется, эти общие места поддаются продуктивному истолкованию, и в них заложены возможности добраться до частных вопросов и получить в качестве ответа на них очевид­ные утверждения.

Так называемая готовая геометрия, из которой исходит встречное вопрошание, есть тради­ция. В бессчетных традициях протекает наше человече­ское существование. Весь совокупный культурный мир во всех его формах пришел из традиции. Эти формы возникли не только каузально, ведь мы уже всегда зна­ем, что традиция есть как раз традиция, возникшая в нашем человеческом пространстве из человеческой ак­тивности, а значит, духовно, — даже если нам в целом о происхождении и о фактически сопровождавшей его духовности ничего или почти ничего не известно. И все же в этом незнании везде и по существу заложено им­плицитное /скрытое, подразумеваемое/, а значит, подлежащее экспликации /раскрытию/ знание, знание, обладающее неоспоримой очевидностью. Оно начинается с поверхностных само собой разумеющихся истин о том, как все традиционное возникло из челове­ческого деяния, как затем существовали ушедшие те­перь в прошлое люди и сообщества, среди которых жи­ли и первые изобретатели, создававшие новое из под­ручных, сырых, но уже духовно обработанных материа­лов и т.д. Но от поверхностного путь ведет нас в глуби­ны. Традиция предоставляет себя неотступному вопрошанию об этих своих общих местах, и если последова­тельно держать направление вопрошания, то откроется бесконечность вопросов, ведущих по своему смыслу к определенным ответам….

10 стр., 4721 слов

Древнегреческая натуРФилософия. Вопрос 1 философия милетцев, ...

... знатного рода, неясно, писал ли он, его мысли передавались через устную традицию. Фалес был одним из семи мудрецов, учил, что души бессмертны, ... основа всех вещей, оно, согласно Ницше, выражает три философские идеи: вопрос о материальной основе всех веществ; требование рационального ответа без ссылки ... физическая или всё-таки семантическая реальность? Если число реальность семантическая, то, значит

Итак, мы начинаем, что касается геометрии, с са­мых близко лежащих, само собой разумеющихся истин, которые мы уже сформулировали выше, чтобы наме­тить смысл нашего встречного вопрошания. Нынеш­нюю, по традиции [367] дошедшую до нас геометрию (мы ее выучили, и наши учителя тоже) мы понимаем, исходя из совокупного достояния духовных результа­тов, которое пополняется за счет дальнейшей работы, в новых духовных актах, новыми достижениями. Мы знаем о ее прежних донесенных традицией формах как о таких, из которых они возникли, но в каждой форме повторяется отсылка к прежней, — очевидно, геометрия должна была возникнуть из первого достижения, из первой творческой активности. Мы понимаем ее не­преходящий способ существования: не только стреми­тельную поступь от достижения к достижению, но и постоянный синтез, в котором все достижения сохра­няют значение и образуют целостность, так что в каж­дый данный момент совокупное достижение выступает совокупной предпосылкой для достижений новой сту­пени. Геометрия необходимо обладает этой подвижно­стью и соответствующим горизонтом геометрического будущего; такой она выступает для каждого геометра, наделенного сознанием (устойчивым, имплицитным знанием) ее как поступи и познавательного прогресса, встраивающегося в этот горизонт. То же справедливо и для любой другой науки; и именно таким образом, что каждая из них подключена к открытой цепи поколений сотрудничающих друг с другом и друг для друга инди­видов, известных или безвестных исследователей, как бы к единой производительной субъективности, трудя­щейся для совокупной живой науки. Наука, и особенно геометрия с этим ее бытийным смыслом, должна была иметь историческое начало, а сам этот смысл должен был иметь исток в некотором производящем деянии: сперва как замысел, а затем в последовательности осу­ществления.

Очевидно, то же происходит при каждом открытии. Всякое духовное достижение, идущее от замысла к осу­ществлению, впервые является в очевидности актуаль­но удавшегося. Однако если учесть, что способ бытия математики — это живой ход от достижения как пред­посылки к новому достижению, в которое включается бытийный смысл достижения-предпосылки и т.д., то станет ясно, что совокупный смысл геометрии (как развитой науки и как науки вообще) не мог быть дан уже с самого начала как замысел и затем явиться в под­вижном осуществлении. Ему необходимо предшество­вало в качестве подготовительного этапа некое более примитивное смыслообразование, и, бесспорно, таким образом, что оно впервые выступило в очевидности удавшегося осуществления. Такой способ выражения, однако, вообще-то избыточен. Очевидность и не озна­чает ничего другого, как только схватывание какого-то сущего в сознании его исходной наличной самости. Успешное осуществление определенного замысла есть для деятельного субъекта очевидность; в ней наличест­вует реализованное originaliter / «оригинальность» в смысле «первоначальность»/ как таковое.

10 стр., 4721 слов

Древнегреческая натуРФилософия. Вопрос 1 философия милетцев, ...

... то, что ближе к бестелесному, она и есть основа для трансформаций. Впервые ввёл причину превращений, динамики – процессы сгущения, уплотнения и разрежения. ... основа всех вещей, оно, согласно Ницше, выражает три философские идеи: вопрос о материальной основе всех веществ; требование рационального ответа без ссылки ... или всё-таки семантическая реальность? Если число реальность семантическая, то, значит

Но здесь встают вопросы. Это намеченное и удав­шееся осуществление происходит исключительно внутри субъекта изобретателя, и исключи­тельно в духовном пространстве, так сказать, лежит за­тем и наличный originaliter смысл со всем своим содер­жанием. Но ведь геометрическое существование не психично, это ведь не существование частного в част­ной сфере сознания, это существование объективно су­щего для «каждого» (для действительного или возмож­ного геометра или понимающего геометрию).

Да и от самого своего учреждения оно обладает [368] во всех своих особенных формах своеобразным, сверхвремен­ным — в чем мы уверены — для всех людей, прежде всего, для действительных и возможных математиков всех на­родов и времен, доступным бытием. И любые кем бы то ни было на основе этих форм произведенные новые формы тут же принимают такую же объективность. Это, заметим, объективность «идеальная». Она присуща целому классу духовных образований культурного мира, к которым принадлежат все научные построения и сами науки, а также произведения художественной лите­ратуры»6. Произведения этого рода не обладают, в от­личие от инструментов (молотка, клещей) или архитек­турных и других подобных изделий, повторяемостью во многих сходных друг с другом экземплярах. Теорема Пифагора, вся геометрия существует лишь один раз, как бы часто и даже на каких бы языках ее ни выражали. Она точно такая же на эвклидовом «языке оригинала» и во всех «переводах»; и на всех языках та же самая, как бы часто ее чувственно ни выражали, начиная от первоначального произнесения и записи до бесчислен­ных устных выражений и занесений в письменные и иные записи.

Чувственные выражения, как и все телес­ные процессы или все, что воплощено в телах, имеют в мире пространственно-временную индивидуацию; но не такова сама духовная форма, которая и называется «идеальной предметностью». При всем том, что опре­деленным образом [она] в мире существует все же объ­ективно, но только благодаря этим двуслойным повто­рениям и, в конечном итоге, благодаря тому, что ее чув­ственно воплощает. Ибо сам язык во всех своих специ­фических отличиях по словам, фразам, типам речи, что легко видно в грамматической установке, построен на­сквозь из идеальных предметностей; например, слово «Lowe» встречается в немецком языке только один раз, оно образует то, в чем идентичны бесчисленные его вы­сказывания какими угодно лицами. Но идеальности геометрических терминов и теорем, теории, — рассмот­ренные как чисто языковые образования, — суть не те идеальности, которые высказываются в геометрии и выставляются в качестве истины, — [но] идеальные гео­метрические предметы, положения дел и т.д. Тематиче­ское, то, о чем сказано (его смысл), где бы оно ни было высказано, отличается от высказывания, которое само во время высказывания никогда не бывает и не может быть темой.

И здесь являются темой как раз идеальные предметности, а вовсе не те, которые подпадают под понятие языка. Именно идеальных предметностей, тема­тических в геометрии, и касается теперь наша [369] про­блема: как геометрическая (равно как и всех прочих наук) идеальность из своего изначального внутриличного ис­тока, в котором она представляет собой образования в пространстве сознания души первого изобретателя, достигает своей идеальной объективности? Нам уже за­ранее ясно: посредством языка, в котором она обретает, так сказать, свою языковую плоть. Но как языковое во­площение из лишь внутрисубъективного делает образова­ние объективным, таким, что, скажем, геометри­ческое понятие или положение дел действительно стано­вится для всех понятным и значимым в своем идеальном геометрическом смысле, уже в языковом выражении как геометрический дискурс, как геометрическое положение?

25 стр., 12060 слов

016_Человек. Его строение. Тонкий Мир

... трудно и несовместимо с земными условиями. Тело человека – это не человек, а только проводник его духа, футляр, в ... весьма интересные и поучительные впечатления. Главное существование (человека) – ночью. Обычный человек без сна в обычных условиях может прожить ... неясности и туманности… Инструментом познавания становится сам человек, и от усовершенствования его аппарата, как физического, так ...

В обнаруживающуюся тут общую проблему происхож­дения языка в его идеальном существовании, обосно­ванном в реальном мире посредством выражения, за­писи, мы здесь, конечно, не углубляемся; но мы долж­ны сказать несколько слов об отношении между язы­ком как функцией человека в человечестве и миром как горизонтом человеческого существования.

Когда мы живем в мире бодрствуя, мы постоянно, замечаем мы это или нет, сознаем мир, сознаем его как горизонт нашей жизни, как горизонт «вещей» (реаль­ных объектов), наших действительных и возможных интересов и занятий. Всегда выделяется на мировом го­ризонте горизонт совместно живущих с нами людей [Mitmenschen], присутствуют они или нет. Еще до того, как мы обращаем на это внимание, мы сознаем откры­тый горизонт нашего со-человечества [Mitmenschheit] с ограниченным ядром наших близких, вообще наших знакомых. При этом со-знаются [mitbewußt] и люди на­шего внешнего горизонта, соответственно, как «дру­гие»; всякий раз «я» их осознаю как «моих» других, как тех, с которыми я вступаю в актуальный и потенциаль­ный, непосредственный и опосредованный вчувствую-щийся контакт [Einfflhlungskonnex], во взаимное пони­мание с другими и на основе этого контакта в общение с ними, в какого-нибудь рода общность с ними и затем также обычно в знание об этом совместном бытии. Так же, как и я, всякий другой человек, — и именно как та­ковой он будет мне и другим понятен, — обладает своим сочеловечеством и, всегда учитывая и самого себя, че­ловечеством вообще, живя в котором, он себя сознает.

Именно к этому горизонту человечества принадле­жит общий язык. Человечество предполагается заранее как непосредственное и опосредованное языковое со­общество. Очевидно, что только через язык и его дале­ко простирающиеся фиксации как возможные сообще­ния горизонт человечества является открыто бесконеч­ным, каковым он всегда и есть для людей. Предпочтительным и в качестве горизонта человечества, и в каче­стве языкового сообщества является, сообразно созна­нию, зрелое здоровое человечество (из которого исклю­чаются ненормальные и дети).

В этом смысле для каж­дого человека, для которого человечество является его Мы-горизонтом, оно выступает сообществом взаимно, нормально и полностью понимающих друг друга спо­собностей выражения, и в этом сообществе каждый мо­жет обсуждать как объективно сущее то, что налично в окружении его человеческого мира. [370] Все имеет свои имена или называемо в каком-то более широком смысле, то есть может быть выражено в языке. Объек­тивный мир с самого начала это мир для всех, мир, ко­торый «каждый» имеет в качестве горизонта. Его объ­ективное бытие предполагает людей как людей их об­щего языка. Язык, со своей стороны, есть функция и упражняемая способность, коррелятивно связанная с миром, с универсумом объектов как в своем бытии и определенности выразимых в языке. Таким образом, люди как люди, человечество окружающих людей, мир, о котором мы вообще говорим и можем говорить, и, с другой стороны, язык нераздельно переплетены и все­гда уже осознаны в своей неразделимой связанности горизонтно, хотя обычно лишь имплицитно.

7 стр., 3316 слов

Образ вожатого

... от чау-чау. Более того, вы можете завоевать авторитет детей, вообще не обладая никакими талантами, кроме одного - умения ... детям". Разные вожатые вкладывают в него не совсем похожий смысл. Для кого-то (понравиться детям) означает установить с детьми ... еще одно маленькое условие, без которого все вышеперечисленное теряет смысл. Это условие формулируется исключительно просто: "вам надо полюбить ...

Если предположить все это, то и геометр-учредитель тоже вполне естественно мог выразить свой внутрен­ний образ. Но вновь встает вопрос: как он в своей «идеальности» становится в результате этого объектив­ным? Конечно, психическое как таковое этого человека, как то, что можно понять и сообщить, есть ео ipso /тем самым/ объ­ективно, равно как и он сам как конкретный человек для каждого воспринимаем и называем как реальная вещь в мире вещей. Можно договориться о том, чтобы высказывать на основе общего опыта общие проверяе­мые положения и т.д. Но как внутрипсихически кон­ституированный образ обретает собственное межсубъ­ектное бытие в качестве некоей идеальной предметности, которая, уже будучи «геометрической», реальна вовсе не психически, хотя и психически возникла? Подумаем. Изначальная актуальная самоналичность первого про­изведения в его исходной очевидности не дает вообще никакого стойкого достижения, могущего обладать объек­тивным бытием. Живая очевидность, конечно, преходя­ща, так что активность тотчас переходит в пассивность те­кучего, поблекшего сознания только-что-случившегося [Soeben-Gewesensein]. В конце концов эта «ретенция» исчезает, но «исчезнувшее» преходящее и прошедшее не превращается для соответствующего субъекта в ни­что, оно может быть вновь пробуждено к жизни.

В пас­сивность сначала темного пробужденного [содержания], становящегося при случае все более ясным, входит и возможная активность повторного воспоминания, в котором прошлое переживание как бы заново и актив­но переживается. Теперь там, где исходно очевидное произведение как чистое осуществление своей интен­ции есть обновленное (вновь-вспомненное), парал­лельно с активным вновь-воспоминанием прошлого с необходимостью вступает активность попутного дейст­вительного производства, и при этом в исходном «по­крытии» [Deckung] возникает очевидность идентич­ности: впервые [originar] теперь осуществленное есть то же, что и бывшее до этого очевидным. Попутно оказы­вается учрежденной способность произвольного повто­рения образования в цепи повторений при очевидно­сти его тождества (покрытие тождества).

Но и этим мы не перешагнули субъекта и его субъективные способно­сти [по воспроизводству] очевидности [evidente Vermog-lichkeiten], то есть не достигли еще никакой «объектив­ности». Она, однако, возникает — на [371] предвари­тельной ступени — понятным образом, как только мы примем во внимание функцию вчувствования и окружающее человечество как вчувствующееся и языковое сообщество. В контакте взаимного языкового понима­ния первоначальное производство и произведение од­ного субъекта будет активно после-понято [nachverstanden] другими. Как и во вновь-воспоминании, в этом полном после-понимании произведенного кем-то другим будет необходимо иметь место собствен­ное актуальное осуществление опредмечивающей ак­тивности, но в то же время и очевидное сознание иден­тичности духовного образа в произведениях получив­шего сообщение и его отправившего, даже если впо­следствии эти отношения станут взаимными. Произве­дения могут, сохраняя тождественность, распростра­няться от одного лица к его ближним, и в понимательной цепи этих повторений очевидное переходит как та­ковое в сознание другого. В единстве сообщающегося сообщества [Mitteilungsgemeinschaft] многих лиц много­кратно воспроизведенные образы будут осознаваться не как одинаковые, но как один общий.

27 стр., 13144 слов

Занятие как средство развития познавательной активности детей ...

... процессе проведения занятий в дошкольном учреждении требуют дальнейшей разработки. Познавательная активность при правильной педагогической организации деятельности воспитанников и систематической и ... литературы нами было выявлено противоречие между насущной необходимостью развития познавательной активности дошкольников и недостаточным использованием возможности совершенствования данного процесса на ...

Теперь нужно принять во внимание, что эти акту­альные передачи того, что первоначально произведено в одном человеке, другим, первоначально воспроизво­дящим людям еще не полностью обеспечивают конституирование объективности идеального образа. Не хва­тает устойчивого существования «идеальных предметов» также и тогда, когда первоот­крыватель и его товарищи не вступают в такой контакт или вообще уже умерли. Им не хватает беспрерывного бы­тия, даже если его никто с очевидностью и не осуществил.

Важной функцией письменного, фиксирующего языкового выражения является то, что оно делает воз­можным сообщения без непосредственного или опо­средованного личного обращения, что оно есть, так сказать, виртуальное сообщение. Тем самым поднима­ется на новую ступень объединение человечества. Письменные знаки, если их рассмотреть чисто телесно, могут быть восприняты просто чувственно и всегда имеется возможность воспринять их совместно, межсубъектно. Но, будучи языковыми знаками, они, также, как и звуки языка, вызывают сответствующие знако­мые значения. Это вызывание есть пассивность; таким образом, вызванное значение дается пассивно, равно как и любая иная погруженная в тьму активность, бу­дучи вызвана ассоциативно, сначала возникает пас­сивно, как более или менее ясное воспоминание. Как в нем, так и в пассивности, имеющейся здесь в ви­ду, пассивно вызванное должно, так сказать, опять пре­вратиться в соответствующую активность: это и есть изначально присущая каждому человеку как говоряще­му существу способность реактивации. Затем посредст­вом записи осуществляется некоторое превращение ис­ходного модуса бытия смыслового образа, то есть, в сфере геометрии, очевидности нашедшего свое выра­жение геометрического образа. Он оседает, [372] так сказать. Но читающий может вновь сделать его очевидным, реактивировать очевидность.

Таким образом отличаются пассивное понимание выражения и делание его очевидным, реактивирующее смысл. Но тогда имеются возможности некоторого спо­соба активности, некоторого мышления в чисто рецеп­тивно воспринятых пассивностях, которое имеет дело исключительно с пассивно понятыми и перенятыми значениями, безо всякой очевидности изначальной ак­тивности. Пассивность вообще есть царство ассоциа­тивных связей и слияний, в которых возникающий смысл является пассивным соединением. При этом часто возникает возможный смысл, кажущийся единым, то есть смысл, который делается очевидным посредством возможной реактивации, в то время как попытка дей­ствительной реактивации может реактивировать толь­ко отдельные связующие звенья, а интенция к унифи­кации в одно целое, вместо того, чтобы осуществиться, терпит крах, то есть разрушает бытийное значение в сознании изначальной ничтожности.

12 стр., 5805 слов

Познавательная активность и основы ее формирования

... уровня усвоения школьниками систематизированных знаний по математике через формирование познавательной активности. Объектом исследования: процесс обучения математики с использование ИКТ. Предмет ... исследования: использование компьютера на уроке математики будет способствовать повышению познавательной активности учащихся. Для достижения цели исследования были определены следующие задачи: ). ...

Легко заметить, что уже в человеческой жизни, и прежде всего в индивидуальной, от детства до зрелости, изначально чувственно-созерцательная жизнь, в разно­образной активности создающая на основе чувственно­го опыта свои изначально очевидные образы, очень бы­стро и по нарастающей впадает в искушение языком. Она все больше и больше впадает в речь и чтение, управляемые исключительно ассоциациями, вследствие чего последующий опыт довольно часто разочаровывает ее в таким вот образом полученных оценках.

Теперь можно сказать, что в интересующей нас здесь сфере науки, мышления, направленного на достижение истин и на избегание заблуждений, нас с самого начала очень заботит, разумеется, как можно воспрепятство­вать свободной игре ассоциативных образов. Они оста­ются вечной опасностью при неизбежной седимента­ции духовных произведений в форме окаменевших языковых приобретений, которые теперь могут быть переняты кем бы то ни было только пассивно. Эта опасность предотвращается тем, что мы впоследствии не только убеждаем себя в действительной реактивируемости, но и заранее, сразу после очевидностного перво-учреждения обеспечиваем себя способностью к его реактивации и устойчивому сохранению. Это про­является уже в заботе об однозначности языкового вы­ражения и о сохранении однозначного выражающего результата тщательнейшей вьщелкой [Pragung] точных слов, предложений, фразовых взаимосвязей; и так [дол­жен поступать] не только каждый отдельный новоизобре-татель, но и каждый ученый как товарищ по научному сообществу при перенятии от другого того, что подле­жит перенятию. Это относится, таким образом, к осо­бенностям [373] научной традиции внутри соответст­вующего сообщества ученых как некоторого познава­тельного сообщества, живущего в единстве общей от­ветственности. Сообразно сущности науки ее функцио­нерам пристало постоянное притязание на то или лич­ная уверенность в том, что все, что ими выносится к научному высказыванию, сказано «раз и навсегда», что это «установлено», что оно может быть всегда и иден­тично воспроизведено, с очевидностью использовано для дальнейших теоретических и практических целей и, несомненно, реактивировано в идентичности своего собственного смысла.

Между тем тут имеется еще одна, двояко интересная проблема. Во-первых’, мы еще не учли того, что только на основе уже достигнутых результатов научное мыш­ление достигает новых, которые в свою очередь лежат в основе еще более новых результатов и т.д., — в единстве распространения, традирующего смысл.

Как — в связи с действительно колоссальным при­ростом такой науки, как геометрия, — обстоит дело с претензией и способностью к реактивируемости? Если каждый исследователь работает на своем месте в зда­нии [науки], как обстоит дело с перерывами в работе и на сон, которые нельзя здесь выпускать из внимания? Должен ли он, если он делает актуальную передовую рабо­ту, сначала пробегать всю гигантскую цепь обоснований вплоть до перво-предпосылок и все это реактивировать?

8 стр., 3689 слов

Дисциплина школьников — смысл, методы, результаты

... посильности выполнения задания. Это могут быть карточки-инструкторы, карточки с пропусками (особенно по геометрии) и т.д. Когда же задание выполнено учеником, учитель должен заметить это, поднять ...

Ясно, что такая наука, как наша современная геомет­рия, была бы в этом случае невозможна. И все же к сущности достижений каждой ступени относится то, что ее идеальный бытийный смысл является более поздним не только фактически, но и, учитывая, что смысл зиждется на смысле, более ранний смысл вруча­ет что-то из значения позднейшему, а известным обра­зом и переходит в него; таким образом, ни одно звено в духовном строении не самостоятельно, ни одно не мо­жет быть непосредственно реактивировано.

Это особенно касается тех наук, которые, подобно геометрии, имеют своей тематической сферой идеаль­ные произведения, идеальности, из которых снова и снова производятся идеальности высшей ступени. Совсем иначе обстоит с так называемыми описательными науками, теоретический интерес которых остается в классифи­кации и описании чувственной наглядности, заменяю­щей здесь очевидность. Тут, по крайней мере, каждое новое положение само по себе в общем разрешимо с очевидностью.

Но как возможна, напротив, такая наука, как гео­метрия? Как может она как систематическое, бесконеч­но растущее ступенчатое строение идеальностей удер­живать в живой реактивируемости свою изначальную осмысленность, если ее познающее мышление должно производить новое, [374] не будучи в состоянии реак­тивировать все предшествующие познавательные сту­пени вплоть до самых нижних? Даже если бы это и бы­ло выполнимо при более примитивном состоянии гео­метрии, то соответствующая способность изнурилась бы в усилиях по деланию очевидным и была бы вынуж­дена отказаться от более высокой производительности.

Здесь мы должны принять во внимание своеобраз­ную, специфически связанную с языком «логическую» активность так же, как и специфически возникающие в ней идеальные познавательные образования. К любым в чисто пассивном понимании возникающим комбинациям предложений сущностно относится и своеобраз­ная активность, которую лучше всего обозначает слово «прояснение» [Verdeutlichung]. Пассивно (или, напри­мер, наподобие воспоминания) возникающее или пас­сивно понятое при слушании предложение будет спер­ва лишь только воспринято в пассивном участии Я, признано действительным, и в этой форме оно уже бу­дет нашим мнением. Мы отличаем от этого своеобразную и важную деятельность прояснения нашего мнения. Если оно являлось в первой своей форме едино-нерасчле-ненно принятым, простым значащим [geltender] смыс­лом, конкретно говоря, простым значащим высказыва­нием, то теперь эта нерасчлененная смутность будет активно объяснена. Подумаем, например, о том, что когда при поверхностном чтении газеты мы понимаем и просто воспринимаем «новости», то это сопровожда­ется пассивным перенятием бытийного значения, по­средством которого прочитанное заранее становится нашим мнением.

Особенностью здесь, как уже говорилось, является интенция на объяснение и та активность, которая вы­деляет прочитанное (или какое-то интересное предло­жение из него), смысловые члены один за другим в их особенности из смутно, пассивно и нерасчлененно вос­принятого и на базе отдельных значений по-новому приводит совокупное значение к активному осуществ­лению. Пассивный смысловой образ превращается в образ, формирующий себя в активном производстве. Таким образом, эта активность есть некоторая — и своеобразная — очевидность, некоторое образование, в ней возникшее в модусе изначальной произведенности. Также и по отношению к этой очевидности имеется не­которое объединение. Объясненное, проясненное сужде­ние становится традируемой идеальной предметностью. Она есть то, что логика имеет в виду под предложения­ми или суждениями. И этим универсально обозначает­ся область логики, сфера бытия, к которой относится логика, — в той мере, в какой она есть фор­мальная теория предложения.

17 стр., 8363 слов

Придание смысла бессмысленности: анализ джонстауна

... Аронсону (Elliot Aronson) за его помощь в написании этого эссе. Его понимание, предложения и критика оказались очень ценными. Также приношу благодарность Элиз Бин (Elise Bean) ... Тим Волочатюк). Художественный фильм «Колония Дигнидад» (2015, реж. Флориан Галленбергер).   Придание смысла бессмысленности: анализ джонстауна Нил Ошероу(NealOsherow) Те, кто не помнит прошлого, обречены повторять ...

Посредством этой активности становятся теперь возможными другие активности, очевидностные фор­мирования новых суждений на основе уже признанных. В этом своеобразие логического мышления и его чисто логических очевидностей. Все это остается сохранен­ным и в превращении суждений в допущения, при ко­тором мы, вместо того, чтобы высказываться или су­дить, вдумываемся в высказывание, в суждение.

При этом мы держимся пассивно пришедших к нам и лишь воспринятых языковых предложений. Тут следует заметить, что предложения предстают, как это свойственно сознанию, репродуктивными превраще­ниями какого-то из действительной изначальной [375] активности возникшего смысла, то есть сами в себе указывают на такой генезис. В сфере логической оче­видности дедукция, логический вывод в формах следо­вания играет постоянную существенную роль. С другой стороны, нужно учесть и конструктивные активности, оперирующие с «проясненными», но не приведенными к изначальной очевидности геометрическими идеаль-ностями. (Изначальную очевидность нельзя путать с очевидностью «аксиом»; ибо аксиомы суть в принципе уже результаты изначального смыслообразования, и всегда уже имеют его за собой).

Как обстоят теперь дела с возможностью через воз­ведение к перво-очевидностям окончательно и подлин­но реактивировать в полной изначальности великие познавательные конструкции геометрии и так называе­мых «дедуктивных» наук — так называемых, несмотря на то, что они отнюдь не только дедуцируют? Здесь действует во всей необходимо всеобщей очевидности такой фундаментальный закон: если предпосылки можно действительно реактивировать до изначальной очевидности, то то же можно сделать и с их очевидны­ми следствиями. Отсюда, по-видимому, следует, что, отправляясь от перво-очевидностей, изначальная под­линность должна разрастаться в столь же длинную цепь логических следствий. При этом если задуматься об очевидной конечности индивидуальной, равно как и совместной способности действительно превращать в единстве осуществления многовековые логические це­пи в изначально-подлинные очевидностные цепи, то можно заметить, что в законе кроется некоторая идеа­лизация, а именно: снятие пределов и, в определенном смысле, обесконечивание этой нашей способности. Мы еще займемся вопросом о своеобразной очевидно­сти таких идеализации.

Гуссерль. Начало геометрии. Фрагмент — Стр 2

Они являются общими узрениями сущностей, кото­рые освещают все методическое становление «дедук­тивных» наук и тем самым присущий им способ бытия.

Эти науки суть не готовое наследие в форме зафик­сированных предложений, но находятся в живом, про­дуктивно прогрессирующем смыслообразовании, всегда располагающем тем, что уже зафиксировано, осадком прежнего производства, которому оно дает логическое употребление. Но логическое употребление делает из предложений с осевшими значениями лишь опять-таки предложения такого же рода. Что новые приобретения выражают действительную геометрическую истину, это априори верно при том условии, что основы дедуктив­ного строения произведены в изначальной очевидно­сти, объективированы, то есть стали всеобще доступ­ным достоянием. Должна быть осуществима преемст­венность от одной личности к другой, от одной эпохи к другой. Ясно, что метод производства изначальных очевидностей из донаучных данностей культурного мира должен был быть записан и установлен в устойчивых предложениях еще до существования геометрии и, да­лее, что способность переводить эти предложения из смутного языкового понимания в ясность реактивирования его очевидного смысла [376] должна была быть традирована и постоянно традируема.

Только пока это условие выполнялось или пока про­являлась забота о его выполнении в сколь угодно дале­ком будущем, геометрия как дедуктивная наука могла сохранять в прогрессе логических образований свой подлинный смысл изначальности. Другими словами, только в этом случае всякий геометр был бы в состоянии прийти к опосредованной очевидности того, что несет в себе каждое предложение — не просто как осевший (ло­гический) смысл предложения, но как действительный истинностный смысл. И точно так же вся геометрия.

В своем прогрессе дедукция следует формально-ло­гической очевидности; но без действительно сформи­рованной способности к реактивации изначальных ак­тивностей, заключенных в базисных понятиях, а зна­чит, также и без Что и Как их донаучного материала, геометрия была бы лишенной смысла традицией, о ко­торой бы мы, если бы у нас не было такой способности, никогда не смогли бы узнать, обладает ли или обладала ли она когда-нибудь подлинным, истинно разрешимым смыслом.

К сожалению, именно такова наша ситуация, да и ситуация всего Нового времени.

Вышеуказанное «условие» фактически никогда не выполнялось. То, как действительно осуществляется живая традиция смыслообразования элементарных по­нятий, мы видим по начальному преподаванию геомет­рии и по учебникам; и вот чему мы там действительно учимся: обходиться с помощью строгой методики готовыми понятиями и предложениями. Чувст­венно наглядная демонстрация понятий на начерчен­ных фигурах подменяет действительное производство первоидеальностей. Остальное сделал успех — не успех действительного проникновения за пределы очевидно­сти, присущей логическому методу, но практические успехи прикладной геометрии, ее колоссальная, даже если и непонятая, практическая польза. К этому добав­ляются и опасности научной жизни, целиком отданной логической деятельности, как мы это яснее увидим при обсуждении исторической математики. Опасности ле­жат в определенных прогрессирующих смысловых пре­вращениях, к которым подталкивает такой род науки.

Через раскрытие сущностных условий, на которых покоится историческая возможность верной истоку традиции таких наук, как геометрия, становится по­нятно, как она может на протяжении веков живо раз­виваться и, тем не менее, быть неподлинной. Как раз наследование предложений и методов логического кон­струирования все новых идеальностей вполне может непрерывно развиваться из эпохи в эпоху и без унасле­дования способности реактивирования первоначал, то есть источников смысла для всего последующего. Зна­чит, не хватает именно того, что придало или должно было придать всем предложениям и теориям [377] со­ответствующий истокам смысл, который снова и снова нужно делать очевидным….

Вопросы к тексту:

  1. В каком смысле интересует Гуссерля история происхождения геометрии?
  2. Почему не важно, кто был создателем геометрии, Фалес или кто-нибудь еще?
  3. Что такое «идеальная объективность» («идеальная предметность») /например, геометрическая/?
  4. Почему язык оказывается существенно важным для исторического бытия геометрии?
  5. Какое зло видит Гуссерль в языке? Чем язык опасен для человека?
  6. /Почти риторический:/ Язык у каждого свой или для всех общий?
  7. Что такое реактивация (смысла)?
  8. Гуссерль противопоставляет реактивации смысла «логическую активность». Что это такое? /На примере/
  9. Как может наука (например, геометрия) стать «неподлинной»?