Уайт Лесли А. Что такое культурология?

Культурология (culturology) — ветвь антропологии, рассмат­ривающая культуру (институты, технологии, идеологии) как спе­цифический порядок явлений, организованных по своим собствен­ным принципам и развивающихся по своим собственным законам. Культурный процесс рассматривается здесь как самодостаточ­ный и самоопределяющийся.

Люди, жившие в дописьменную эпоху, уже осознавали тот факт, что они отличаются друг от друга своими обычаями, речью и веро­ваниями. Однако даже столь утонченные люди, какими были греки аристотелевского периода, не имели в своем распоряжении тер­мина, эквивалентного нашему слову «культура». Его в научный

оборот ввел Э. Тайлор — родоначальник английской антропологии, понимал под культурой «совокупность знаний, верований, ис­кусств, законов, обычаев и других умений, приобретенных чело­веком как членом общества. Он внес окончательную ясность в понимание того факта, что культура — исключительная собственность людей».

До того как появилась культурология в качестве научной дисциплины­ в изучении культуры преобладали чуждые ей подходы, а именно биологические, психологические и социологические. Все явления, в том числе и культурные, сводились к природным, пси­хическим или социальным причинам. Институты, обычаи и веро­вания представали в них как вторичные факторы, или зависимые переменные. Человек выступал причиной, а культура — след­ствием.

Культурологическая революция перевернула наши воззрения Культурология утверждает, что люди ведут себя тем или иным образом потому, что родились и воспитаны в определенных куль­турных традициях. Поведение людей определяется не физиче­ской конституцией, генетическим кодом, идеями, желаниями, на­деждами или страхом, не процессом социального взаимодействия а внешней, экстрасоматической культурной традицией. Индиви­ды, рожденные в тибетской языковой традиции, будут разговари­вать по-тибетски, а не по-английски.

Если поведение людей задано культурой, то чем же тогда опре­деляется сама культура? Ответ очевиден. Культуру надо рассмат­ривать как процесс sui generis, т. е. имеющий причиной самого себя. Иначе говоря, культурология, в отличие от других наук, изучает только такие культурные явления, которые порождены опять куль­турными причинами.

Атом нельзя понять, рассматривая лишь его компоненты. Атом — это система, которую следует понимать в терминах ее самой. Свой­ства сахара несводимы к свойствам атомов карбона, водорода и кис­лорода; молекулы функционируют как молекулярные системы. Живую клетку нельзя рассматривать в терминах составляющих ее молекул, а биологический организм — в терминах клеточного вещества. Индивиды или организмы не выявляют свойств обще­ства. Каждый тип системы существует в терминах собственной структуры и функционирования, в терминах собственных прин­ципов и законов. Люди и общества суть социокультурные системы, они, как и прочие системы, должны рассматриваться в собствен­ных терминах.

11 стр., 5212 слов

Культурология Программа курса

... жизнедеятельность человека и ее результат. Культура как система внебиологически обретенных и наследуемых форм человеческой деятельности. Культура как социальная память человечества. Культура как система духовного производства. Многозначность термина «культура ...

Фейблман Дж. Типы культуры1

Представляется возможным выделить пять самостоятельны типов культуры и в общих чертах наметить еще два. Эти типы мы условимся называть допервобытный, первобытный, военный, Религиозный, цивилизационный, научный и постнаучный. Этот речень не является исчерпывающим, но включает в себя основные типы культуры, известные сегодня. Из названных семи первые четыре обозначены нами как «ранние», а последние три — как «разные»- Термины «ранние» и «развитые» являются описательными не предназначены для определения их хронологической после­довательности.

Эти типы являются идеальными, а реальные культуры только приблизительно соответствуют им. Кроме того, реальные культуры являются фиксированными образованиями, они охватывают одновременно более одного типа культуры, ломают границы иде­альных типов и, как правило, представляют собой некий переход­ный тип. Поэтому предложенные нами категории могут дать лишь приблизительное представление.

Четыре ранних типа культуры, которые мы рассмотрим,— это (1) допервобытный, (2) первобытный, (3) военный и (4) религиоз­ный.

(1) Допервобытный тип культуры.Одно время бытовало мне­ние, что существуют лишь два типа культуры, а именно первобыт­ный и цивилизованный. Предполагалось, что все первобытные на­роды находились на одном уровне культурного развития, а все иные народы более или менее «цивилизованы», и поэтому в равной степени «развиты». Но это очень далеко от истины. Так называе­мые первобытные культуры существуют на многих стадиях раз­вития, так же как и цивилизованные.

Безусловно, существует множество фаз развития первобытной культуры. Современный австралийский абориген намного меньше продвинулся вперед, чем таитяне, открытые капитаном Куком, а жители Соломоновых островов намного ниже по своему куль­турному развитию, чем представители некоторых племен Цент­ральной Африки. Аналогичные различия можно заметить и между людьми допервобытного типа культуры. Вероятно, художники, расписавшие пещеры южной Испании и Франции, оставили дале­ко позади обладателей более ранних черепов. Культура периода неолита, которая содержит свидетельства о начале вторжения человека в природу и изменении (пока еще незначительном) окружающей среды, была намного выше палеолитической культуры. Обладатель тринильского черепа должен был принадлежать к культуре более низкого порядка, чем обладатель пилтдоунского.

2 стр., 939 слов

Психологические типы людей и их проявления в работе, бизнесе, общении

Психологические типы людей и их проявления в работе, бизнесе, общении Содержание Введение 3 1. Типология темперамента и акцентуаций характера 4 2. Характеристика психосоциотипов 14 Заключение 16 Библиографический список 17 Введение Когда человек выбирает профессию, соответствующую его интеллектуальным способностям, профессиональному уровню, личностным интересам и особенностям, то шансы на ...

Очевидно, что термин «допервобытная» культура можно отнести к целому ряду фаз развития, предшествовавших первобытной. Мы можем отважиться предположить, что допервобытный человек кочевал, существовал как паразит за счет лошади, используя это животное как пищу и транспорт; мы можем предположить и то, что изменения происшедшие с лошадью со времени, когда она была добычей, до превращения в домашнее животное, не особенно повлияли на его социальную природу, поскольку в первую очередь человек думал о своем выживании.

Выдающийся индивид — это человек, наиболее приспособленный в делах насущных: добывании пищи, отражении нападений ~ уничтожении врагов, умении найти жилище, продолжении рода Положение человека в допервобытной культуре определялось очень просто и жестко: господством выдающегося индивида над другими членами социальной группы, властью, которая в сущности полно­стью опиралась на физическую силу. Поэтому в каждой социаль­ной группе допервобытной культуры было место только для одной выдающейся личности.

Допервобытный человек, вероятнее всего, не вторгался в при­роду, принимал ее такой, какая она была, искал у нее поддержки своего рискованного существования и оставил практически неиз­менной. Язык ограничивался наименованиями небольшого коли­чества предметов, контакты между культурами отсутствовали повсюду был распространен допервобытный тип культуры.

Известно, что в мезолите существовали погребальные обряды свидетельствующие о наличии представлений о смерти и загробной жизни. Наличие искусства, хотя и несколько грубого, вера в руко­водящую роль божественных существ, предписывающих соблю­дать определенные погребальные обряды, указывают на возмож­ное существование онтологических представлений.

Допервобытная культура была скорее всего культурой охотни­ков, скотоводство было неизвестно. В качестве орудий труда чело­век использовал подходящие предметы естественного происхож­дения, не особенно изменяя их; охотился ради пропитания, жил в пещерах, приспосабливая себя и свои привычки к окружающей среде. Убийство животных было проявлением постоянной борьбы, столь же опасной для человека, как и для его жертвы. Социальная организация была неразвита, возможно, даже ограничивалась се­мьей, стимулов от психологических и социальных контактов почти не было.

9 стр., 4189 слов

Ментальность первобытного человека

... деление на естественное и сверхъестественное, на природу и культуру. Но был ли мир первобытного человека менее дифференцированным? На этот вопрос, полемизируя с Леви ... , первобытная религия есть, быть может, самое сильное и энергичное утверждение жизни, какое мы находим в человеческой культуре. 3. Ментальность современного человека Ментальность современного человека по ...

(2) Первобытная культура.Устройство первобытного общества было предельно компактным. Первобытная культура представля­ла собой фазу, для которой характерны подражательный язык, анимизм, экзогамия и мифологемность. Дюркгейм подверг резкой критике предположение, что все первобытные культуры принад­лежат к единому культурному типу, и был, вероятно, прав, посколь­ку каждый тип содержит разнообразные подтипы. Фриц Гребнер, к примеру, различал у первобытных обитателей побережья Тихо­го океана шесть разновидностей первобытного культурного типа, которые он обозначил как тасманский, древнеавстралийский, то темический, дуальный, меланезийский и полинезийский.

В первобытной культуре, как и в любой другой, есть место для выдающейся личности. Выдающийся индивид — это не тот, кто отклоняется от принятых норм, а скорее, наоборот, тот, кто их тщательно соблюдает и воспроизводит культурный образец традиционного образа жизни. Общественная жизнь так тесно и высоко организована, что любой человек, который восстает против нее или хочет изменить установленный порядок обычаев и институт перестает быть членом этого общества. Он — изгнанник и боль­ше не может принимать участия в жизни своего сообщества; он должен либо покинуть его, либо погибнуть от наказания. Принад­лежность к сообществу уже является выдающимся личным дос­тижением человека. Когда общество предъявляет слишком высо­кие требования к индивиду, как это было в первобытных культу­рах, очень немногие окажутся в состоянии выполнять все то, что от них требуется. Те, кто с этим справляется, являются поистине выдающимися личностями и, как правило, отличаются тем, что в обществе их уважают и поощряют всевозможными почестями и наградами.

Первобытный тип культуры подвергается более сильному воз­действию природы. Негры Золотого Берега и эскимосы в этом от­ношении могут служить примером слияния людей с природой до такой степени, что вне ее их существование немыслимо. Человек ест то, что он может добыть, цивилизованный человек может при­везти себе издалека ту еду, к которой он привык, но первобытный зависит от того, что он может добыть прямо здесь и сейчас. Способ производства в первобытном обществе основывался на общине. Разделение труда существовало в интересах всего сообщества.

12 стр., 5912 слов

Миф как выражение синкретизма первобытного сознания

... как выражение синкретизма первобытного сознания" 1. Становление и развитие первобытной культуры Особенностью первобытной культуры является, прежде всего ... д.) специфики человека. Культурное существование человека стало проявляться в способности ... активные отношения с соседями (военные, грабительские, торговые). При ... в так называемых языческих типах культуры. Языческими принято называть многобожные ...

На первобытном уровне язык достигает ступени имитации. Сло­ва часто по своему звучанию схожи с тем, что они предположитель­но выражают. Появляется элементарный синтаксис, и за очевидны­ми намерениями говорящего начинает просматриваться смысл.

На стадии первобытной культуры существует небольшое ко­личество не вполне оформившихся институтов. Среди институтов первобытной культуры ведущее место занимают кровнородствен­ные группы, которые являются более сложной, расширенной фор­ой семейной организации. Институт магии является той лженау­ку в основе которой лежит метод аналогии, способ производства сводится к скотоводству и ручному земледелию, пашенное земледелие и фермерство еще неизвестны. Общественным управлением занимается совет старейшин. Изобразительные искусства занимают такое же почетное место, как и религия. В развитых культурах медицина основывается на знании биологии, в первобытной культуре в первобытной культуре ее заменяет религия.

Религия носит анимистический характер и сохраняет божеств допервобытной культуры, являющиеся персонифицированными силами природы: солнце, которое каждый день рождается и умирает; бледноликая женщина — луна; мстительный шторм и т. п. На стадии первобытной культуры боги и люди взаимодействуют- че­ловек беспомощен в руках капризных богов. Сами боги — вопло­щение мифов о природе. Но первобытная культура в добавление к природным божествам создает божества, помогающие людям выжить, в том числе и «культурных героев». Появляются Кецаль-коатль, Гефест и им подобные.

10 стр., 4525 слов

Структура первобытного общества

Общая характеристика первобытного общества. Скатано с интернета. Человек как существо, производящее орудия труда, существу­ет около двух миллионов лет, и почти все это время изменения условий его существования приводили к изменениям самого чело­века - совершенствовались его мозг, конечности и проч. И только около 40 тысяч (по некоторым данным более 100 тысяч) лет тому назад, когда возник человек ...

(3) Военный тип культуры.Этот тип культуры является пер­вым значительным шагом вперед по сравнению с первобытной фа­зой. Военная, или материалистическая, культура начинается с бе­зусловного принятия постулата, гласящего, что реально существуют лишь отдельные предметы. Общественные добродетели сосредо­точены не в материальных предметах, а в идеях и чувствах: это ценности и принципы, которые можно ощущать и осознавать, но нельзя потрогать, попробовать или понюхать.

Военная культура проявляется в первую очередь в двух ви­дах деятельности: торговой и военной. Торговля руководствуется принципом получения максимума возможного и от единичных физических предметов, и в военных действиях: завоевать торго­вые пути и расширить границы. Следовательно, военная культура является хищнической, грабительской и алчной. Способ произ­водства военного типа культуры основывается на рабстве. Один класс работает на другой, но при этом ничего не получает за свою работу.

На стадии военного типа культуры экономика делает большой шаг вперед. Обработка земли ведется в специальных хозяйствах, сохраняется ручное земледелие. Зарождаются общественные ин­ституты, но их очень немного и они не очень сложны по структуре. Совершенствуются транспорт и системы связи, снижается значе­ние семьи.

Появилась письменность; других серьезных изменений в этой области не произошло. Технические изобретения следуют одно за другим, создаются обширные библиотеки, а архитектура стано­вится доминантой искусства. Изобразительные искусства нахо­дятся в полном упадке.

Религия зависима от политики и военных действий. Характер ной чертой религии военного типа является поклонение не природным божествам, помогающим в борьбе за существование, богу грома или богу урожая, а богам войны. Идея выживания сменяется идеей обладания вещами. Важную роль играют мужские и женские тайные общества.

Основной вопрос военной культуры, обращенный к ее представителям: «Хорошо ли ты повинуешься?» Идеальная личность должна презреть дружеские связи и заявить о себе как о лидере. Налицо подавляющая власть меньшинства и покорность большинства. Организация военных культур не так высока, как можно ожидать, тому что цели у них проще, а амбиции намного ниже, чем в других культурах. Индивидуум обязан отказаться от личных чувств во имя великих интересов и достижения общей цели. Героизм и самопо­жертвование на войне становятся высокопочитаемыми добро­детелями, а все остальное подчинено им. Мужчины существуют для войны, а женщины — для воспроизводства воинов.

11 стр., 5055 слов

Субъективный мир человека как объективная реальность

Содержание Введение Глава 1. Исследование проблемы субъективного мира человека как объективной реальности 1.1 Субъективная и объективная реальность 1.2 Субъект и объект познания Глава 2. Описание методики исследования 2.1 Обоснование методики исследования 2.2 Описание места проведения исследования 2.3 Описание испытуемых 2.4 Методы исследования 2.5 Этапы исследования 2.6 Описание конкретных ...

Военная культура скорее регламентирована, чем организована. Влияние окружающей среды на военный тип культуры невероят­но велико. Победоносные ассирийские войска были первыми в мире, полностью экипированными железным оружием. Воспитание сво­дится к выработке выносливости, слава о которой передается сквозь века и известна как «спартанская добродетель». Спартанцы считали жизнь в суровых природных условиях своего рода школой. Военные обрекали себя на суровое существование даже тогда, ког­да им не приходилось переносить невзгоды походной жизни в пус­тынях или горах. Большинство воинов жили очень скромно, прак­тически мало заботясь о физическом комфорте, изысканной еде или мягкой и удобной одежде.

Контакты с другими культурами не имели особых последствий. С другими культурами они поступали просто: все, что не могли забрать или увезти с собой, уничтожали. На военную культуру, как правило, оказывает влияние лишь самое худшее, сохранившее­ся от культур, в контакт с которыми она вступает, — все остальное разрушается и уничтожается. Но военная культура достаточно хрупка; она живет за счет меча и должна погибнуть от меча. Асси­рийская Ниневия, атакованная со всех сторон халдеями и мидий-Цами, в течение двух лет оказывала сопротивление осаде, но в ко­ечном итоге пала. Военные культуры не затухают медленно; они резко прекращают свое существование, и конец их обычно насильственный. Военная культура в конце концов оказывается побежденной тем, против чего она воевала.

V ) Религиозный тип культуры.Религиозная культура сильно отличается от военной и в некотором смысле является просто реакцией на активную деятельность, поскольку ее идеал — пассивность и неопределенность. Религиозная культура начинается с откровенного принятия постулата крайнего реализма, гласящего, что только универсалии реальны. Согласно этому постулату, материальные предметы нереальны, вводят в заблуждение и несут зло. К слову сказать, существование зла является отличия будут измеряться степенью включенности в общеcтво, и личность, которая наилучшим образом сможет воспринимать общественные ценности, обязательно получит признание Постнаучная культура ближе всех подойдет к созданию совершенного общества.

Окружающая среда полностью окажется под контролем. Эко­номические функции будут выполняться механически. На Земле начнется освоение территорий, прежде не включенных в сферу жизнедеятельности человека. Люди поймут, что фундаментальная наука продуктивна и необходима для практической деятельности и что практика является действительным воплощением фунда­ментальной теории. Человек постнаучного типа культуры будет, непрестанно жертвуя во имя достижения знания.

Языки, в том числе общепринятый язык культуры, будут ис­кусственными. Синтаксис будет целенаправленно систематизиро­ван, и возникнет определенная словесная однородность; слова бу­дут иметь лишь одно значение, ими будет передаваться лишь точ­ный смысл, в то время как дополнительные, побочные оттенки отойдут в прошлое. Трудно представить религию постнаучного типа культуры. Возможно, люди научатся молиться в уединении, так же как научились сообща вести исследовательскую работу.

Естественные законы физической и социальной природы будут познаны и в большей мере будут учитываться и применяться на практике. Художники в своей работе будут основываться на пред­шествующей традиции, а не начинать каждый раз с начала, так что искусство тоже выиграет от того, что будет по своим методам социальным. Все институты культуры постнаучного типа будут приведены в соответствие с тем, какими они должны быть соглас­но их реальной значимости.

Необходимо сделать несколько общих замечаний относительно все типов культуры, о которых здесь шла речь. Во-первых, долж­но быть ясно, что данные культурные типы абстрактны, а не кон­кретны. Культура современной Европы представляет собой соче­тание цивилизованного и научного культурных типов, в котором также присутствуют и остатки религиозного. Греческая культу­ра была сочетанием военного, религиозного, цивилизованного и научного культурных типов с преобладанием цивилизованного и научного.

Во-вторых, типы культуры ни в коей мере не следует понимать как хронологическую последовательность. Этот ряд: допервобытный, первобытный, военный, религиозный, цивилизованный, научный и постнаучный — не является абсолютным, в соответстви с которым великие культуры рождались и развивались, хотя некоторую хронологическую последовательность, несомненно, можно заметить. Реальные культуры представляют определенный синтез например, культура Европы с XIV по XVII век продвинулась от религиозного к цивилизованному типу культуры; в то время как нацистская Германия усиленно старалась вернуться от на­учного типа назад к военному.

 

 

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций?1

 

Носов Н. А. Виртуальная цивилизация

Компьютеры и культура

Широкое распространение компьютеров дает основание кибер-футуристам говорить о том, что наступает эпоха киберкультуры.

Использование компьютеров, действительно, может привести к возникновению киберкультуры, но совсем не потому, что компь­ютеров станет много. Есть много, например, телефонных аппаратов, но никто не говорит о телефонной культуре. Дело здесь не в коли­честве и широте применения, а в том, сможет ли найти киберкультура ту человеческую потребность, которую она будет удовлетворять. Причем такую потребность, в удовлетворении которой, во-пер­вых, нуждается достаточно большая часть человечества, а во-вторых, которая не может быть удовлетворена никакими другими сред­ствами также легко, как компьютерами.

У киберкультуры в ее современном виде есть шанс повторить историю фотокультуры. Когда фотоаппарат стал достаточно дос­тупен, появилась эйфория по тому поводу, что фотография при­общит широкие массы населения к искусству, поскольку создание фотографии требует от человека навыков композиции, чувства цве­та и проч. А чем все кончилось? Промышленность штампует пол­ностью автоматизированные камеры, также полностью автомати­зированы процессы проявления и печатания фотографии. От чело­века с художественной точки зрения вообще ничего не требуется, и фотографирование свелось к удовлетворению потребностей памя­ти. А искусство фотографии как было, так и осталось, привилегией узкой группы профессионалов.

Но совсем другая судьба была у таких нововведений, как, ска­жем, печатный станок или часы. Теперь все читают и пишут, все регулируют свою жизнь по часам. Письменность и точное время дей­ствительно стали элементами массовой культуры, а способности читать и контролировать свое внутреннее время в единицах аст­рономического времени (секунда, минута, час и т. д.) стали «естест­венными» психическими способностями человека. Чтобы стать элементом массовой культуры, компьютеры должны совершить нечто аналогичное. То, к чему сейчас апеллируют идеологи кибер­культуры — киберсекс, киберискусство, киберреальность и т. п., — строится в основном на рекламном эпатировании населения. Все это говорит о том, что киберкультура еще не нашла свое собствен­ное психологическое содержание.

Но все-таки есть возможность возникновения нового культур­ного феномена, который можно было бы назвать «киберкультура». Эта возможность может реализоваться, если произойдет синтез трех пока независимых друг от друга сфер культуры: философии виртуальности, виртуальной психологии, виртуальной компьютер­ной технологии, или, другими словами, произойдет сопряжение психологической и компьютерной реальностей на некой фунда­ментальной, т. е. философски осмысленной, основе.

Виртуальная философия

Специфика виртуального менталитета заключается в том, что он работает с внутренней структурой событий, не сводя механизмы функционирования событий к нижележащим пластам реальности, как это принято в современной философской и научной культуре. Особенность виртуального подхода заключается в непонижении статуса реальности события в сравнении со статусом реальности объяснительного механизма.

В настоящее время начинает активно использоваться основательно забытый нередукционистский способ мышления, предложенный еще в IV веке Св. Василием Великим (Носов, 1994).

Блес­тящим примером применения такого способа мышления является анализ известным французским философом Жаном Бодрийаром войны в Персидском заливе, вскрывающим, правда, негативные стороны виртуальности, но от этого виртуальные реальности не становятся менее значимыми. Он пишет: «В наши дни виртуальное решительно берет верх над актуальным; наш удел — довольство­ваться такой предельной виртуальностью, которая в противовес аристотелевской лишь устрашает перспективой перехода к дейст­вию. Мы пребываем уже не в логике перехода возможного в дейст­вительное, но в гиперреалистической логике запугивания себя са­мой возможностью реального… Подобно тому, как экран психики превращает все болезни в симптомы (уже больше не осталось орга­нических заболеваний, причины которых не обнаруживались бы где-то в другом месте и не раскрывались бы путем толкования болез­ни в психической плоскости, так что болезнь становится неподвласт­ной никакому реалистическому медицинскому воздействию), — так же и война, превратившись в информацию, перестает быть реаль­ной войной и становится войной виртуальной; подобно тому, как все, проходящее через психику, служит поводом для бесконечных туманных рассуждений, — так же все, что пропускается через информацию, становится предметом нескончаемой спекуляции, т. е. тотальной неопределенностью. Нам остается лишь считывать с наших экранов симптомы военных эффектов и разговоров по по­воду войны» (Бодрийар, 1994, с. 33).

Виртуальная философия уже получила достаточно широкое распространение в самых разных сферах современной культуры: искусстве (Барышева, 1993; Курьерова, Носов, 1994), особенно в области компьютерных и экранных искусств (см., напр., специаль­ный выпуск журнала «Искусство кино» 1995, № 2; подготовлен к вы­пуску специальный номер журнала «Декоративное искусство»), психотерапии (Энрайт, 1994, см. раздел «Доступ к внутреннему знанию: виртуальное пространство»; Tart, 1990), эргономике (Де-мирчоглян, 1995) и многих других. Здесь мы указываем часть лишь тех источников, в которых авторы употребляют термин «виртуаль­ность», но виртуальная парадигма распространена значительно шире. Исторические корни этой парадигмы в Западной Европе , прослежены с XI века в книге Т. Мальдонадо (Maldonado, 1994).

Виртуальная психология и психотехника

Суть разработок в области компьютерных виртуальных реаль­ностей заключается в том, что с помощью компьютера можно со­здать реалистический трехмерный объект, имеющий «собственное», т.е. программированное на очень высоком психологическом уровне, поведение (для пользователя поведение, например, виртуально­го человека неотличимо от поведения реального человека).

Причем виртуальный объект и пользователь могут обмениваться сенсорной информацией, в принципе, любого типа (зрительной, слуховой, так­тильной и даже ощущениями от внутренних органов).

Другими словами, с помощью компьютера можно создать иллюзию, воспри­нимаемую и ощущаемую (переживаемую) как абсолютно досто­верную.

Но если компьютерные виртуальные разработки дают возмож­ность человеку воспринимать виртуальные объекты как реальные то дополнение компьютерных разработок разработками в области психологических виртуальных реальностей дает возможность глу­бокого проникновения в психику человека, такому, которое в дру­гое время обеспечивается различного рода психотехническими, эзотерическими, духовными и т. п. практиками, поскольку психо­логические виртуальные реальности есть не что иное, как более высокие (или глубокие) пласты человеческой психики. Это означа­ет, что объединение компьютерных и психологических виртуальных реальностей приведет к тому, что человек будет не только воспри­нимать и взаимодействовать с виртуальными объектами как реаль­ными, но и будет верить в их объективное существование, так же как верит верующий человек в те реалии, которые предлагает ему его вероисповедание.

С точки зрения виртуальной психологии смысл и суть воздей­ствия на человека заключается в активации самообраза, т. е. ощуще­ний, порождаемых психическим образом. В этом плане несуществен­но, каким способом человеку предлагается образ: с помощью тради­ционных видов искусства или с помощью экранных технологий.

Важно не то, каким способом человек получил тот или иной об­раз, а то, как этот образ начинает функционировать в психике и какие ощущения порождать в самообразе. Самообраз — это своего рода психическое табло, на котором отражаются психические со­бытия, а не те события, которые происходят вне психики человека. Если образ не порождает никаких ощущений в самообразе, то и тот объект, который породил этот образ, никак человеком не пережи­вается. Так мы воспринимаем обыденную обстановку вокруг нас. дома, улицы, людей и т. д. Но иногда образ порождает ощущения в самообразе: бывает, что вдруг видишь неземную красоту обык­новенного цветка или заходящего солнца, или картины на выстав­ке, или проходящего мимо человека. Это означает, что в самообра­зе возникли ощущения от образа, и эти ощущения называются виртуальными. Задача виртуальной психотерапии заключаете в обеспечении такой подачи образа, чтобы он вызвал виртуальньные

переживания. Сам образ может быть достаточно простым: быто­вая сцена, натюрморт и т. п.

Смысл компьютерных технологий в области психотерапии с вир­туальной точки зрения заключается не в том, что они предоставля­ют психотерапевту возможность создания новых сред, куда могут помещаться пациенты, а в том, что они позволяют формализиро-вать и технологизировать некоторые способы порождения вирту­альных образов в человеке и тем самым дают возможность рабо­тать с образами второго порядка, т. е. с более высокими или глубо­кими, если хотите, психическими реальностями.

На основании вышеприведенных теоретических рассуждений в лаборатории виртуалистики Института человека РАН были раз­работаны методики и создан компьютерный стенд, позволяющий моделировать и изучать психологические виртуальные реальности. В одной из методик, под названием «самолет», удалось активизиро­вать самообраз полета, и у испытуемых, не имеющих опыта поле­та на самолете в качестве военного летчика, возникали ощущения полета, управления самолетом, переживаемые как натуральные со­стояния: огромного неба, полета в небе, крена самолета, перевер­нутого положения самолета, падения самолета и самого себя в нем в случае неправильного управления самолетом и т. д. О натураль­ности переживаний, конечно, не по всему спектру переживаний на­стоящего летчика, поскольку моделировался лишь фрагмент поле­та, говорит и тот факт, что описания своих переживаний испытуе­мые делали во многом в тех же самых словах, что и настоящие летчики, описывая свои переживания реальных полетов.

Таким образом, в эксперименте удалось подтвердить теорети­ческие представления о виртуальной структуре психики: наличие самообраза как экрана отражения «деятельности» образа. Такая модель позволяет в единой парадигме рассматривать компьютер­ные, психологические, а также и другие реальности: политиче­ские, художественные и т. д.

Экспериментальное доказательство виртуальной модели пси­хики дает основание для разработки психотерапии нового типа, суть которой заключается в «разблокировке» самообраза человека, что дает ему возможность пережить реальные, «настоящие» пережи­вания, почувствовать реальность жизни, от которой некоторые люди Ушли, замкнувшись на внутреннем мире. Виртуальная психотера­пия позволяет вывести человека из его замкнутого внутреннего мира, опираясь на этот же мир, а не на внешний, от которого эти люди ста­рательно, хотя и нерефлексивно, отстраиваются. Эти же процеду­ры можно рассматривать и как раскрытие резервных и творческих Потенций человека, что также имеет психотерапевтический эффект.

 

Точки роста виртуальной цивилизации

Хочу указать на уже существующие материальные плацдармы виртуальной цивилизации, которые, по всей видимости, станут «точ­ками роста» новой культуры. Это не только тренажеры и игровые компьютеры, но и структуры, охватывающие большие социальные ниши. Прежде всего это, конечно, сеть Интернет, которая уже при­сутствует и в России, более того, становится необходимым элемен­том приобщения к мировой культуре. Без подключения к сети Интернет человек просто оказывается информационно «обесто­ченным». Интернет как глобальная компьютерная сеть сейчас на­считывает более 40 миллионов пользователей; к 2000 году число пользователей возрастет до 500 миллионов. Интернет сам по себе представляет собой беспрецедентное явление, но примечатель­ное с виртуальной точки зрения: будучи анархичной по структуре и не имея собственно руководящих структур, обладает очень вы­сокой степенью самоорганизации. Но здесь не место описывать Интернет хотя бы потому, что один из специалистов по Интернуту не уложился и в 600 страниц, давая только поверхностное описа­ние этой сети (Крол, 1995).

О значении Интернета для России мож­но узнать по материалам конференции НАТО, проведенной в под­московном Голицине в 1994 году (Proceeding.., 1994).

Интернет со­здает, по мнению одного из разработчиков сетевого проекта «Smart Connection» Э. Гроува, «виртуальное сообщество людей», превра­щая тем самым современную культуру в новый тип культуры — «глобальную деревню», когда нет границ для коммуникации (Мо­розов, 1995).

Но сама коммуникация претерпевает принципиальные изме­нения в сравнении с современными ее формами, и дело не только в уничтожении границ — меняется сам тип существования челове­ка, иронически, но испуганно названный «диванным образом жизни». Дело в том, что в Канаде на телевидении реализована информацион­ная система Videoway, охватывающая 67% семей, т. е. всех абонентов кабельного телевидения. Видеовей — это интерактивное телевиде­ние. С помощью системы Видеовей можно «все»: узнать любую ин­формацию, вплоть до собственного гороскопа, получить любую кон­сультацию, вплоть до того, какое вино лучше подать к данному ваше­му обеду, заключить деловую сделку, посетить магазин и сделать покупки, самому стать оператором спортивного матча, не говоря уже о пользовании учебными и игровыми программами. Такая система, конечно, «захватывает» человека — уже сейчас каждый ее пользователь тратит 13 часов в неделю на коммуникацию с Ви­деовей (Клеман, 1995).

И это еще только начало.

Следующим этапом, уже начавшим реализовываться, является создание компьютерных «виртуальных цивилизаций». В Японии создан виртуальный город Хэбитэт. Любой владелец компьютера может стать жителем этого города — «аватаром». При приобретении гражданства человеку предлагается выбрать себе внешний вид из 1100 вариантов, подобрать себе одежду. Го­род Хэбитэт существует уже четыре года и его численность дости­гает 10 тысяч человек. «В системе используется новейшая компью­терная графика, усиливающая реализм виртуальной среды. Когда жители виртуального города выходят из своих виртуальных домов, они встречают других аватаров, которые прогуливаются по улицам, в жилой части, в парке, в лесу, в лабиринте. Жители могут общаться друг с другом, печатая послания на клавиатуре. Аватар получает зарплату размером в 200 официально принятых денежных единиц, но есть также возможность брать деньги взаймы в ссудных кассах или выиграть в азартные игры» (Кондзуми, 1995, с. 9).

В городе Хэ­битэт жители живут «полноценной» личной и общественной жиз­нью: вступают в браки, развлекаются, общаются, делают покупки, выбирают правительство и т. д.

Таким образом, можно утверждать, что новая — виртуальная — цивилизация с ее киберкультурой и виртуальной психологией на­чинает «разъедать» и заменять собою нынешний новоевропейский тип культуры.

 

 

Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст1

У Платона в конце диалога «Федр» есть такой пример: Гермес, предполагаемый изобретатель письменности, демонстрирует фа­раону Таммузу изобретение, которое позволит людям помнить то, что иначе пропадет в забвении. Фараон не рад и говорит: «Хитро­умный Тот! Память — дивный дар, ее надо постоянно поддержи­вать. Из-за твоего изобретения у людей испортится память. Они бу­дут вспоминать не благодаря внутреннему усилию, а благодаря внешней поддержке».

Согласимся с этим фараоном. Письмо, как всякая новая техни­ческая поддержка, ослабляет силу человека. Так, автомобиль вре­дит способности ходить. Письмо опасно, потому что ослабляет силу ума, предлагая людям окаменевшую душу, карикатуру на ум, ми­неральную память. Платон, конечно, иронизирует. Он приводит ар­гумент против письма, но вкладывает его в уста Сократа, который ничего не писал. Именно поскольку он не публиковался, Сократ по­терпел поражение — в академическом плане.

В наше время никто из-за письма не волнуется по двум про­стым причинам. Во-первых, мы знаем, что книга — это не способ присвоить чужой ум, наоборот, книги •— машины для провоцирова­ния собственных новых мыслей, и только благодаря изобретению письма есть возможность сберечь такой шедевр спонтанной памя­ти, как «В поисках утраченного времени» Пруста. Во-вторых, если когда-то память тренировали, чтобы держать в ней факты, то пос­ле изобретения письма ее стали тренировать, чтобы держать в ней книги. Книги закаляют память, а не убаюкивают ее. Фараон выразил исконный страх — страх, что новая техника отменит или раз­рушит нечто хорошее, плодоносное, самоценное и духовное. Фара­он будто бы показал сначала на письмена, а затем на идеальный символ человеческой памяти и сказал: «Это (то есть письмена) убь­ет то (то есть память)». В «Соборе Парижской Богоматери» Гюго Клод Фролло показывает сначала на книгу (книги только начали печатать в то время), потом на свой собор и говорит: «Это убьет то».

Действие романа развивается в XV веке — только изобрели пе­чать. До того рукописи предназначались для малочисленной элиты. Работа по обучению масс содержанию Библии, житиям Христа и святых, моральным принципам и даже истории своего собственного народа, а также географии, природоведению, то есть природе отда­ленных стран и свойствам трав и камней, — эта работа отводилась фрескам и статуям Собора. Средневековый собор был как бы по­стоянной неизменной телепрограммой, которая давала народу все необходимое как для повседневной, так и для загробной жизни. Книги же отвлекали от базовых ценностей, поощряли излишнюю информированность, вольное толкование Писания и нездоровое любопытство.

Согласно книге Маршалла Маклюэна «Галактика Гутенберга» (1962) после изобретения печати преобладал линейный способ мыш­ления, но с конца 60-х ему на смену пришло более глобальное воспри­ятие — гиперцепция — через образы телевидения и другие элект­ронные средства. И если не Маклюэн, то его читатели как бы тыкали пальцем в Манхэттенскую дискотеку, потом в печатную книгу со сло­вами: «Это убьет то». Средства массовой информации довольно скоро установили, что наша цивилизация становится image-oriented, ори­ентированной на зрительный образ, что ведет к упадку грамотности.

Добавлю, что средства массовой информации подняли на щит этот упадок словесности как раз тогда, когда на мировую сцену вышли компьютеры. Безусловно, компьютер — орудие для произ­водства и переработки образов, и так же безусловно, что инструк­ция нам дается в образе неизбежной иконки. Но так же известно, что старые компьютеры рождались как орудие письменности. По экрану ползли слова и строки, и пользователь должен был читать. Новое поколение детей из-за компьютера научилось читать с ди­кой скоростью, и сейчас тинэйджер читает быстрее, чем профес­сор университета — вернее, профессор читает медленнее, чем ти­нэйджер. Тинэйджеры, если они хоть что-то на своем компьютере программируют, должны знать логические процедуры и алгорит­мы и должны печатать слова и цифры, причем очень быстро. В этом смысле компьютер возвращает людей в гуттенбергову галактику, и те, кто пасутся ночами в Интернете и болтают в чатах, — они работают словами. Если телеэкран — это окно в мир, явленный в образах, то дисплей — это идеальная книга, где мир выражен в сло­вах и разделен на страницы.

Традиционный компьютер предлагал линейную письменную ком­муникацию, это была быстро бегущая книга. Сейчас появились ги­пертексты. Книга читается справа налево или слева направо, или сверху вниз — это зависит от нас. Но в любом случае это работа

в физическом смысле — книгу приходится листать. А гипертекст__это многомерная сеть, в которой любая точка здесь увязана с любой точкой где угодно. Итак, мы в конце «истории с убийствами» — «это убьет то» и т. д. Сейчас реален вариант, что CD-ROM вытеснит книгу. А если учесть, что CD мультимедийны, то, значит, не понадо­бятся видеокассеты и прочее.

Это не научная фантастика. Рассмотрим конфликт книги и ги­пертекста в свете дилеммы, которую я только что обрисовал: борь­ба визуальной и буквенной коммуникаций. Вскоре после изобрете­ния печати, кроме книг, было много других носителей информации: живопись, гравюра, устное обучение, но книги оставались базой для передачи научных сведений, включая новости современной исто­рии. Книги были оптимальным материалом. С усовершенствовани­ем средств массовой информации, от кино до телевидения, кое-что изменилось. Недавно единственным способом учить языки, кроме путешествий, были учебники. А сейчас дети часто учат языки по пластинкам, смотрят фильмы на языке, разбирают надписи на упа­ковках. То же и с географией. Я в детстве узнавал об экзотических странах из Жюля Верна. Мои дети в нежном возрасте уже знали больше меня — из телевидения и кино. Можно отлично выучить древнеримскую историю по фильмам. Надо только выбирать те фильмы, которые не врут. Ошибка Голливуда — не в том, что нам подсовывают фильмы вместо Тацита и Гиббона, а в том, что эти фильмы — кичевые и слащавые версии Тацита и Гиббона. По хо­рошему научно-популярному фильму, не говоря уж о CD, гене­тику можно преподавать лучше, чем по учебнику. На данном этапе многие средства массовой информации участвуют в культурной работе. Культура в поисках более живых путей должна использо­вать все эти возможности средств массовой информации.

Для языков лучше кассета, чем учебник. Шопен на компакт-диске с комментариями поможет разобраться в музыке, и нечего волноваться, будут ли люди покупать пятитомные музыкальные энциклопедии. Проблему надо ставить иначе. Не надо противопо­ставлять визуальную и вербальную коммуникации, а надо совер­шенствовать и ту, и эту.

В Средние века визуальная коммуникация для народа была важ­нее письма. Но визуальный Шартрский собор по своему культур­ному наполнению ничуть не хуже письменного образа мира. Собор

был телевидением своего времени. Разница в том, что главный ре­дактор тех средневековых телепрограмм любил читать хорошие книги, имел замечательную фантазию и работал для обществен­ного блага — или хотя бы так искренне считал.

Книги относятся к двум категориям: книга для чтения и книга-справочник. Книга для чтения — а это может быть что угодно: ро­ман, философский трактат, социологическое исследование — чи­тается по принципу «разворачивания истории»: на первой страни­це говорится, что произошло убийство, история разворачивается, пока, наконец, на последней странице не оказывается, что убийцей, как всегда, был дворецкий. Кончилась книга — кончилось ваше чте­ние. Автор хочет, чтобы вы начали с первой страницы, расследовали вопросы, которые он вам предлагает, и потом он подаст вам вывод. В числе ненормальных, которые читают книги не так, — универси­тетские профессора. Допустим, исследователь разрабатывает тему Иерусалима в творческом наследии Фомы Аквинского, и, таким образом, он будет перелистывать тысячи страниц, фокусируя свое внимание только на тех местах, где было упомянуто слово «Иеру­салим». Или вот еще хорошее занятие — исследовать употребление союза «и» в Библии. Но для неспециалиста такие способы чтения покажутся очень скучными.

На симпозиуме по будущему книги в Сан-Марино Режи де Брэ говорил, что древнееврейская культура опиралась на книгу, потому что древнееврейский народ кочевал. И это очень важное наблюдение. Египтяне могли высекать свою историю на обелисках. Моисей — не мог. Тот, кто хочет идти через Красное море, может взять свою ис­торию в виде свитков, но никак не в виде обелиска. И другая коче­вая цивилизация •— арабская — тоже опиралась на книгу и тоже предпочитала письмена рисункам.

У книги есть еще одно преимущество перед компьютером. Даже напечатанная на современной окисляющейся бумаге, которая жи­вет не больше 7—10 лет, все-таки книга крепче магнитной записи, она живет дольше. Потом, она не зависит от электрополей и от за­мыканий. Бумажная книга все еще самый дешевый, удобный спо­соб передачи информации при низких расходах. Компьютерная ин­формация забегает вперед, а книга путешествует вместе с нами, с удобной для нас скоростью. И даже если выбросить нас на необи­таемый остров, где нет электрической розетки, мы сможем читать книгу, а компьютер — не сможем. Книгу можно читать, сидя на вер­блюде, лежа в ванне, занимаясь любовью…

Это не новая идея. До изобретения компьютера поэты и писате­ли мечтали о полностью открытом тексте, который читатели могли бы переписывать, как им нравится, бесконечное количество раз. Та­кова была идея Малларме. Джойс задумал «Поминки по Финнегану», мечтая об идеальном читателе, мучимом «не-сонницей». Макс Запрота в пятидесятые годы опубликовал роман, в котором стра ницы можно было перемешивать, чтобы получались разные сюже> ты. Джанни Баллестрини заложил в свое время в один из самых пер­вых компьютеров серию строф, и компьютер выдавал множестве стихотворений. Рэймон Кено изобрел компьютерный алгоритм, бла­годаря которому стало возможным получить бесконечное количе­ство стихов с бесконечным количеством вариантов строк. Многие современные музыканты делают аналогичные опыты с музыкой. Проблема изменения природы текста распадается на две про­блемы. В одном случае это идея физической передвижки текста Текст, способный к передвижке, дает впечатление полной свободы, но это только впечатление, иллюзия свободы. Единственная маши­на, способная порождать действительно бесконечное количество текстов, была порождена тысячелетия назад, и это — алфавит. Ко­нечным числом букв порождаются миллиарды текстов. Текст — стимул, который в качестве материала дает нам не буквы, не слова, а заранее заготовленные последовательности слов либо целые стра­ницы, но полной свободы нам не дает. Мы можем только передви­гать конечное количество заготовок в рамках текста. Но я как чита­тель имею полную свободу наслаждаться традиционным детекти­вом, используя не только печальную предназначенную концовку. Я беру роман, в котором он и она умерли, и я волен или оплакивать их кончину, или придумать себе концовку, в которой они пожени­лись и жили долго и счастливо. Таким образом, мне как читателю лучше иметь завершенный текст, который я могу переиначивать в течение долгих лет, нежели текст-конструктор, с которым я могу проводить только определенные манипуляции.

Я хочу закончить панегириком тому конечному и предельному миру, который открывают нам книги. Вы читаете «Войну и мир» и мечтаете только об одном: чтобы Наташа отвергла этого дурака Ана-толя и вышла за князя Андрея и чтобы он не умер и они жили дол­го и счастливо. Переписывайте эту историю за компьютером, сколь­ко вам угодно. Создавайте бесчисленное множество собственных «Войн и миров». Пусть Пьер Безухов убьет Наполеона или пусть Наполеон победит Кутузова. Но в этой книге нам делать нечего. Увы, нам придется принять закон Локка: признайте неотвратимость судьбы.

Гипертекстуальный роман дает нам свободу и творчество, и бу­дем надеяться, что эти уроки творчества займут место в школе бу­дущего. Но написанный роман «Война и мир» подводит нас не к бес­конечным возможностям свободы, а к суровому закону неминуе­мости. Чтобы быть свободными, мы должны пройти урок жизни и смерти, и только одни книги способны передать нам это знание.