Маленький Ганс или маленький Альберт и понимание поведения человека

Маленький Ганс или маленький Альберт ? 217

III. Маленький Ганс или маленький Альберт?

В современной психологии имеются две хорошо известные концепции, которые могут рассматриваться почти как парадиг­мы для двух контрастных путей, направленных на понимание поведения человека. Это концепция «маленького Ганса» и кон­цепция «маленького Альберта». Первая отражает подход Фрейда и в целом психоаналитиков, вторая — точку зрения Павлова и бихевиористов. Этот контраст пронизывает всю со­временную психологию и распространяется на другие области знаний, такие как, например, антропология, социология, лите­ратура и интерпретация истории. Здесь мы будем иметь дело с той формой, которую этот конфликт приобрел в области невро­тического поведения и в особенности в случаях такого поведе­ния, соответственно представленных в постулатах этими двумя школами.

Начнем с рассмотрения основной характеристики невротичес­кого поведения, которая была названа О.Х. Моурером «невроти­ческий парадокс». Размышляя о центральной проблеме невроза и его лечении, он отмечает: «Если сформулировать как можно про­ще, это парадокс — парадокс поведения, которое одновременно является самосохраняюшим и саморазрушаюшим! Начиная от простых „плохих привычек“, пороков и пагубных пристрастий и кончая классическими психоневротическими и психотическими симптомам», существует большое количество динамических про­цессов и стратегий, которые легко подгоняются под такое описа­ние, но игнорируют простое объяснение на основе здравого смыс­ла. Здравый смысл предполагает, что нормальный, благоразумный человек, или даже животное в меру своего интеллекта, будет взве­шивать и оценивать последствия своего действия: если результи­рующий эффект благоприятен, производящее его действие будет сохранено навсегда; если же результирующий эффект неблагоп­риятен, производащее его действие будет подавлено и устранено. Однако при неврозе можно наблюдать действия, имеющие пре­имущественно неблагоприятные последствия, и все-таки они про­должают выполняться в течение месяцев, годов или всю жизнь. Поэтому неудивительно, что здравый смысл снял с себя ответствен­ность за такие явления и перенес их в область сверхъестественно­го, мистического, необычного, ненормального".

13 стр., 6306 слов

Ответственность за незаконные действия в области оборота наркотических средств и психотропных веществ

... РФ). Под деянием подразумевается поведение (поступок) человека в форме действия или бездействия. Действие - активное волевое поведение. Бездействие характеризуется пассивным волевым поведением, выражающимся в невыполнении ... такового. Заключение Таким образом, рассматривая проблему ответственности за незаконные действия в области оборота наркотических средств и психотропных веществ, мы сталкиваемся с ...

И действительно, самым простым и ранним путем разреше­ния этой проблемы стало создание образов сатаны, демонов, на которых возлагалась ответственность за действия, составлявшие невротический парадокс. Естественно, такие объяснения не при­емлемы для современного научного мышления. Зигмунд Фрейд первым представил полностью натуралистическое объяснение такого поведения. В одной из своих начальных попыток рассмот­рения этой проблемы он выдвинул концепцию эротической фик­сации. Он утверждал, что вследствие ранних любовных пристра­стий либо к другому человеку, часто находящемуся с ними в родственных отношениях, либо к самому себе некоторые инди­видуумы останавливались в своем развитии и впоследствии упор­но продолжали такие же бесплодные, саморазрушающие дей­

ствия, которые нормальный, нефиксировнный человек вскоре бы прекратил. Таким образом, в качестве ответственных за парадок­сальное поведение невротика мы вместо дьяволов и демонов по­лучили комплексы Эдипа и Электры. Преимущество здесь в том, что выдвигается постулат о предопределенности поведения sза­висимости от устанавливаемых факторов окружающей жизни, но это преимущество не настолько велико, потому что, как нео­днократно подчеркивалось ранее, сложности психоаналитичес­ких обоснований препятствуют всякому научному тестированию таких теорий. Более того, при рассмотрении доказательств, на которых основываются теории Фрейда, можно обнаружить, что это не тот тип доказательств, который можно порекомендовать ученому. Вместо экспериментально проверенных выводов из чет­ко сформулированных гипотез мы обнаруживаем всего лишь анекдотичные свидетельства, собранные довольно случайным образом из индивидуальных историй болезней. Этот недостаток достоверных доказательств часто скрывается от читателя пре­восходными писательскими способностями Фрейда, за что в Гер­мании ему заслуженно была присуждена премия Гете за дости­жения в области литературы.

4 стр., 1649 слов

Поведение экспрессивное

... (физиогномические составляющие экспрессии). В психологии экспрессивного поведения рассматривается широкий спектр средств, с помощью которых ... выражает некое состояние организма. Более того, экспрессивное поведение, как правило, становится частью этого состояния, например ... хотя, разумеется, обязательно чем-то детерминировано. Экспрессивное поведение – это своего рода зеркало, оно отражает, обозначает ...

Однако в науке убеждение не должно подменять доказательство, и нам следует более тщатель­но исследовать доказательные попытки Фрейда, прежде чем сде­лать выводы о достоверности его гипотез. С целью такого иссле­дования я выбрал опубликованную Фрейдом в 1909 г. работ)' под названием «Анализ фобии пятилетнего мальчика». Описанный в ней пример часто называют «историей маленького Ганса». Как отмечает Эрнст Джонс в своей книге о биографии Фрейда, это было «первым опубликованным исследованием анализирования детей». Он также добавляет: «Блестящий успех в деле анализи­рования детей был основан на изучении этой истории бюлезни». Слава, которую приобрел маленький Ганс, явиласьодной из при­чин моего выбора именно этой истории. Так, знаменитый анг­лийский психоаналитику. Гловер высказывает следующее мне­ние: «Для своего времени анализирование маленького Ганса явилось замечательным достижением, а описание его анализи­рования составляет одну из ценнейших страниц в архивах психоанализа. Наши концепции о формировании фобии, пози­тивном эдиповом комплексе, амбивалентности, страхе перед

кастрацией, вытеснении воспоминаний из сознания и других явлениях были подкреплены и усилены в результате этого ана­лиза".

Другой причиной для детального изучения маленького Ганса является тот факт, что Дж.Б. Уотсон разработал теорию, альтер­нативную взглядам Фрейда. Он также представил ее в виде ис­тории маленького мальчика — на этот раз Альберта. Трудно пред­ставить себе лучший способ определить различия между психоанализом и современной психологией, чем контрастное сравнение историй маленького Ганса и маленького Альберта, а также сделать выводы из этого сравнения.

И, наконец, у нас есть большое преимущество в том, что исто­рия маленького Ганса была тщательно изучена двумя современ­ными психологами Джозефом Вольпе и Стенли Рэчменом в ра­боте, которая стала классической.1В дальнейшем я буду лишь следовать их дискуссии, цитируя и перефразируя некоторые выс­казывания. Читатель, желающий знакомиться с этой дискусси­ей более подготовленным, может также обратиться к оригиналь­ной работе Фрейда, чтобы самому судить о справедливости высказываемой критики.

9 стр., 4335 слов

Теория личности Зигмунда Фрейда

... фрейдисты) развить сильное супер-эго. Одному из пациентов Фрейда, маленькому Гансу было пять лет, и он отказывался выходить из дома ... что в детские годы Фрейда имели место четыре существенных фактора, а именно: 1. Мать обожала его и всегда была ... придаёт действию агрессивный характер, удовлетворяя либидонозную потребность ребёнка. Мать не позволяет ребёнку кусать свою грудь. Таким образом, стремление ...

Вольпе и Рэчмен начинают с заявления о том, что они еще раз исследуют эту историю болезни и дадут свои оценки представ­ленным доказательствам. Далее они продолжают: «Мы покажем, что, хотя и имеются проявления сексуального поведения со сто­роны Ганса, никаких научно приемлемыхдоказательств связи его поведения со страхом перед лошадьми у мальчика не представ­лено; что утверждение о наличии такой связи является простым предположением; что скрупулезные дискуссии, последовавшие за появлением этой книги, были простыми размышлениями; и что эта история не представляет никакой фактической поддерж­ки какой-либо из концепций, перечисленных выше Гловером. Наше исследование этой болезни детально выявляет модели мышления и отношения к доказательствам, которые почти уни­версальны среди психоаналитиков. Такой подход предполагает

необходимость более тщательного рассмотрения основ психо­аналитических «открытий», чем это былодосих пор. И мы наде­емся, что он подтолкнет психологов к проведению такого же кри­тического изучения фундаментальных трудов по психоанализу".

Первая интересная деталь истории заключается в том, что ма­териалы по этому случаю, на которых основывается анализ Фрей­да, были собраны отцом маленького Ганса, регулярно посылав­шим Фрейду письменные отчеты о своих наблюдениях.

Отец не раз вступал в споры с Фрейдом относительно фобии маленького Ганса, но за все время анализирования сам Фрейд видел этого мальчика только один раз!

Приведем наиболее значимые факты из раннего детства Ган­са. В возрасте трех лет он проявил «довольно необычный живой интерес к той части своего тела, которую он обычно называл сво­им мочуном». Когда ему было три с половиной года, его мать за­стала его держащим свой пенис в руке. Она пригрозила ему: «Если ты будешь так делать, я пошлю за доктором А., чтобы он отрезал твой мочун (Wiwimacher).

15 стр., 7361 слов

Отношения между отцом и ребенком

... целует своего маленького ребенка - он сказал, что так целовал его самого его отец . Мать рассказала, как ее муж неожиданно ... планированием деторождения", и противозачаточными таблетками. Роль отца в сочинениях Фрейда. В работах Фрейда отец выступает во множестве ролей, хотя и здесь ... вытаскивают пенис, - приятный процесс для Ганса. На прогулках главным образом отец помогает Гансу в этом; и это дает ...

С чем ты тогда будешь иг­рать?». Ганс ответил: «С моей попкой». В возрасте от трех до четырех лет Ганс делал много замечаний в отношении «мочу- нов» у животных и людей, включая вопросы матери и отцу о том, есть ли таковые у них. Фрейд придает значение следующему ди­алогу между Гансом и его матерью, когда Ганс «внимательносле- дил, как раздевается его мать»:

МАТЬ: Почему ты так смотришь на меня?

ГАНС: Я только хотел посмотреть, есть ли у тебя мочун тоже.

МАТЬ: Конечно. Разве ты этого не знал?

ГАНС: Нет, я думал, ты такая большая, что у тебя такой же мочун, как у коня.

Когда Гансу было три с половиной года, у него родилась сест­ричка. Мать рожала дома, и Ганс слышал, как женщина «каш­ляла». Он увидел лицо доктора после родов, затем его позвали в спальню. Сначала Ганс очень «ревновал к новому существу», ко через шесть месяцев его ревность уступила место «братс­кой любви».

В возрасте четырех с половиной лет Ганс поехал со своими родителями на летние каникулы в Гмунден. Там у него появи­лось несколько друзей, включая 14-летнюю девочку Мариедль.

Однажды вечером Ганс сказал: «Я хочу, чтобы Мариедль спа­ла со мной». Фрейд заявляет, что это желание Ганса было выражением того, что он хотел, чтобы Мариедль стала чле­ном их семьи. Родители Ганса иногда разрешали ему спать в их постели. Фрейд считает, что «нахождение рядом с ними, не­сомненно, пробуждало в нем эротические чувства1, поэтому его желание, чтобы Мариедль спала вместе с ним, также имело эро­тический смысл».

Фрейд придает большое значение и другому случаю во время летних каникул, оценивая его как попытку Ганса соблазнить свою мать. Процитируем его полностью.

8 стр., 3850 слов

Теория личности Зигмунда Фрейда 3

... утверждают фрейдисты) развить сильноесупер-эго. Одному из пациентов Фрейда,маленькому Гансу было пять лет, и он отказывался выходить из ... когдаразочарованная отсутствием пениса, девочка обращает свою любовь на отца иотвергает мать. Тот факт, что девочка думает:«Я была наказана», ... nbsp; По отношению к поведению ребёнка наэтой стадии можно сказать, что полностью образована инстанция «Я», и теперь ...

«Гансу четыре с половиной года. В это утро его мать, как обыч­но, помыла его в ванной, затем вытерла и посыпала пудрой. Когда она наносила пудру вокруг его пениса, стараясь не кос­нуться его, Ганс сказал: «Почему ты не хочешь поместить свой палец туда?»

МАТЬ: Потому что это некрасиво.

ГАНС: Как это? Некрасиво? Почему?

МАТЬ: Потому что неприлично.

ГАНС (смеясь): Но это так забавно".

Другой случай до появления его фобии произошел, когда Ганс в возрасте четырех с половиной лет рассмеялся, наблюдая, как моют в ванной его сестричку. На вопрос о том, почему он смеется, он ответил: «Я смеюсь над мочуном Ханны». «Почему?» «Пото­му чтоу нее такой красивый мочун!» Его отецтак прокомменти­ровал это: «Конечно, его ответ был неискренним. На самом деле ее мочун показался ему смешным. Более того, это был первый раз, когда он признал разницу между мужскими и женскими ге­ниталиями и не отверг ее».

В начале января 1908 года отец написал Фрейду, что у Ганса, которому тогда уже было пять лет, появилось «нервное рас­стройство». Он сообщил о следующих симптомах: боязнь вы­ходить на улицу, депрессия по вечерам и страх перед тем, что на улице его укусит лошадь. Отец Ганса предположил, что «…причиной этого является сексуальное перевозбуждение.

вызванное материнской нежностью", и страх перед лошадью «каким-то образом связан с тем, что он был напуган увиденным у коня большим пенисом». Первые признаки этого расстрой­ства проявились 7 января, когда няня повела Ганса на ежеднев­ную прогулку в парк. Он начал плакать и проситься к маме, чтобы та приласкала его. Дома «его спросили, почему он отка­зался гулять и начал плакать, но он ничего не ответил». На сле­дующий день после некоторого сопротивления и плача он по­шел на прогулку с матерью. Возвращаясь домой, Ганс сказал («после долгого внутреннего колебания»): «Я боялся, что лошадь укусит меня» (в оригинале выделено курсивом).

8 стр., 3620 слов

Генетика поведения лошадей

... . Тейлор. - М.: Аквариум, 2004. - 222с. 7. Жизнь лошади день за днём. Эффективные методы работы с любой лошадью/ П. Ванхала, С. Сеппяля - Ванхала. - М.: Аквариум ... ассоциации вызывают раздражение и агрессивные действия у жеребца. Отдельно надо сказать об иерархических отношениях в группах свободно живущих пони. Как правило ...

Как и накануне, вечером у Ганса появился страх, и он попросил, чтобы его приласкали. Он также сказал: «Я знаю, что завтра я должен буду снова пойти на прогулку,» а также «В эту комнату придет конь». В тот же день мать спросила его, трогает ли он рукой свой мочун. Он ответил утвердительно. На следующий день мать сказала ему, чтобы он этого не делал.

В этом моменте повествования Фрейд представил свою ин­терпретацию поведения Ганса, а затем договорился с отцом, «чтобы он сказал мальчику, что вся эта бессмыслица в отноше­нии лошадей — всего лишь бессмыслица и ничего больше. Его отец должен был убедить его, что все дело в том, что он очень любил свою мать и хотел, чтобы она пустила его в свою по­стель. Причина его боязни лошадей заключалась в том, что он проявлял слишком большой интерес к их мочунам». Фрейд так­же предложил поговорить с мальчиком, просветить его на сек­суальные темы и объяснить ему, что у женщин «вообще нет никакого мочуна».1

«После того как с Гансом поговорили на эти темы, после­довал относительно спокойный период». Но после болезни гриппом, из-за чего мальчик находился в постели две недели, фобия усилилась. Потом ему удаляли миндалины, и всю сле­дующую неделю он был в больнице. Фобия «усилилась еще больше».

В марте 1908 года после излечения физических недугов у Ган­са было-много бесед с отцом о его фобии. Первого марта отец

опять сказал Гансу, что лошади не кусаются. Ганс ответил, что белые лошади кусаются и вспомнил, что когда они были в Гмун- дене, то слышал и видел, как отец Лиззи (его подруги) предуп­реждал ее, чтобы она не подходила к белым лошадям, потому что они могут укусить ее. Папа сказал Лиззи: «Не протягивай палеи белой лошади»(в оригинале выделено курсивом).

На это воспоминание Ганса его отец ответил: «Меня поражает, что ты имеешь в виду не лошадь, а мочун, который нельзя брать в руки». Ганс сказал: «Но мочун не кусается». Отец: «А может и кусается». Тогда Ганс «стал страстно доказывать мне, что он думал именно о белых лошадях». На следующий день в ответ на замечание своего отца Ганс сказал, что его фобия «была та­кой сильной, потому что он каждую ночь брал свой мочун в руку». Фрейд отмечает здесь, что «доктор и пациент, отец и сын единодушно признали, что основной причиной патогенеза в настоящем состоянии Ганса является его склонность к онаниз­му». Он считает такое единодушие очень важным, полностью игнорируя наставления, которые отец высказал Гансу в преды­дущий день.1

Спустя некоторое время отец опять сказал Гансу, что у дево­чек и женщин нет мочунов. «У мамы его нет, у Ханны нет и так далее». Ганс спросил, как же они писают, и получил ответ: «У них не такой мочун, как у тебя. Разве ты не заметил этого, когда мы купали Ханну в ванной?». 17 марта Ганс рассказал, что ви­дел во сне маму голой. На основании этого сна и вышеприве­денного разговора Фрейдделает заключение, что Ганс не вос­принял сексуальное просвещение своего отца. Фрейд заявляет: «Ему не понравилось то, что говорил ему отец, и он придерживался своего видения во сне. Возможно, у него с са­мого начала были свои причины не верить своему отцу». Об­суждая эту проблему позднее, Фрейд пишет, что полученное ранее «просвещение» о том, что у жен шин нет «мочуна», дол­жно было произвести потрясающий эффект на самосознание мальчика, и вызвало у него комплекс кастрации. По этой прн- чине он не хотел верить в эту информацию, и поэтому она не имела терапевтического эффекта.1

Ввиду ограниченности формата книги мы представим даль­нейшие события очень кратко. После посещения зоопарка у Ган­са появилась боязнь жирафов, слонов и всех крупных животных. Отец Ганса сказал ему: «Знаешь, почему ты боишься больших животных? У них большие мочуны, а ты очень боишься больших мочунов». Но мальчик это отрицал.

Следующее важной событие — сон (или фантазия), расска­занный Гансом. «Ночью в этой комнате был один большой жи­раф и другой — помятый. Большой жираф начал кричать, пото­му что я забрал у него помятого жирафа. Потом он перестал кричать, а я уселся сверху на помятого жирафа».

Переговорив с сыном, отец сообщил Фрейду, что его сон был «супружеской сценкой, перенесенной на жизнь жирафов. Ночью он был охвачен стремлением к своей матери, к ее ласкам, к ее ге­нитальному органу, поэтому и вошел в эту комнату. Все это являет­ся продолжением его боязни лошадей». Отец делает вывод, что этот сон связан с привычкой Ганса иногда забираться в постель родителей несмотря на неодобрение отца. В дополнение к «про­ницательному наблюдению отца» Фрейд заявляет, что сидение мальчика на «помятом жирафе» означает овладение своей мате­рью. Подтверждением такой интерпретации его сна он считает то, что произошло на следующий день. Отец написал ему, что, уезжая из дома с Гансом, он сказал своей жене: «До свидания, большой жираф!» «Почему жираф?» —спросил Ганс. «Мама — это боль­шой жираф», — ответил отец. «О, да, — сказал Ганс, — а Хан­на2— это помятый жираф, правда?» Далее отец пишет: «В поез­де я объяснил ему его фантазию с жирафом, после чего он сказал «Да, это верно», а когда я сказал ему, что большой жираф — это я, и что его шея напоминала ему о мочуне, он сказал «У мамы шея тоже, какужирафа. Я видел это, когда она мыласвою белую шею».

30 марта у мальчика была короткая консультация с Фрейдом, который отметил, что, несмотря на все представленные Гансу объяснения, его боязнь лошадей оставалась неизменной. Ганс объяснил, что он особенно боялся того, «что лошади носят перед своими глазами и чего-то черного вокруг их рта». Последнюю деталь Фрейд интерпретировал как обозначающую усы. «Я спро­сил его, имел ли он в виду усы», а затем «объяснил ему, что он боялся своего отца именно потому, что очень любил мать». Фрейд подчеркнул, что это был безосновательный страх. Второго апре­ля отец сообщил о «первом реальном улучшении». На следую­щий день Ганс, отвечая на вопросы отца, объяснил, что он зале­зал в постель отца, когда ему было страшно. В следующие несколько дней были уточнены дальнейшие детали боязни Ган­са. Он сказал отцу, что больше всего боялся лошадей с «какой- то штучкой на рту», боялся, что лошади могут упасть, и больше всего боялся лошадей запряженных в омнибусы.

ГАНС: Я больше всего боюсь, когда мимо проезжает такой омнибус.

ОТЕЦ: Почему? Потому что он такой большой?

ГАНС: Нет, потому что однажды лошадь такого омнибуса упала.

ОТЕЦ: Когда?

Ганс рассказал об этом случае. А позже мать подтвердила это.

ОТЕЦ: Что ты подумал, когда эта лошадь упала?

ГАНС: Теперь так будет всегда. Все лошади омнибусов будут падать.

ОТЕЦ: Всех омнибусов?

ГАНС: Да. И лошади мебельных фургонов тоже. Но лошади этих фургонов будут падать реже.

ОТЕЦ: К тому времени у тебя уже была эта бессмыслица в голове?

ГАНС: Нет (курсив добавлен мной).

Она только тогда появи­лась. Когда лошадь омнибуса упала, я сильно испугался — тог­да то у меня в голове и появилась эта бессмыслица.

Отец добавляет, что «все это было подтверждено его женой, а также тот факт, что боязнь появилась сразу же после того слу­чая(курсив добавлен мной).

Отец продолжал выяснять, что это была за черная штучка вок­руг рта лошади. Ганс сказал, что она была похожа на намордник, но отец никогда не видел такого у лошадей, «хотя Ганс настаива­ет, что такие лошади существуют».1Он продолжает: «Я предпо­лагаю, что какая-то часть уздечки лошади напоминала ему усы, и после того, как я упомянул это, его страх исчез». На следующий день, увидев обнаженного по пояс отца, Ганс сказал: «Папа, ты такой красивый! Ты такой белый!».

ОТЕЦ: Да, как белый конь.

ГАНС: Черные у тебя только усы. Или, может быть, это чер­ный намордник.2

Позже у Ганса удалось узнать другие детали о лошади, ко­торая упала. Он сказал, что в омнибус были запряжены две лошади, обе они были черными, «очень большими и толсты­ми». Отец Ганса опять спросил, о чем он подумал, когда ло­шадь упала.

ОТЕЦ: Когда лошадь упала, ты думал о папе?3

ГАНС: Может быть. Да. Возможно.

На протяжении нескольких дней после этих разговоров о ло­шадях интересы Ганса, согласно сообщениям отца, были «скон­центрированы вокруг фекалий и мочи, но мы не знаем, почему». Фрейд отмечает, что в этот период «анализирование стало неяс­ным и неопределенным».

i1 апреля Ганс рассказал о своем следующем сне. «Я был в ванной, когда пришел водопроводчик и раскрутил ее. Потом он взял большое сверло и воткнул его мне в живот». Отец Ганса сделал следующий «перевод» этого сна: «Я был в постели с ма­мой. Потом пришел пала и прогнал меня. Он вытолкнул меня своим большим пенисом с моего места рядом с мамой».

Остальные материалы по этой истории болезни до выздоров­ления Ганса от фобии в начале мая связаны с темой экскрементов и чувствами Ганса по отношению к родителям и сестре. Сразу же можно отметить, что эти материалы не являются удовлетвори­тельными в качестве подтверждения теорий Фрейда. В основном здесь ведется речьотом, как отец разъяснял свои теории мальчи­ку, который иногда соглашался с ними, а иногда — нет. Приве­дем два примера, отражающих общий характер последней части этой истории.

Ганс обсуждал с отцом свою легкую боязнь упасть во время купания в большой ванне.

ОТЕЦ: Но ведь мама купает тебя. Ты боишься, что мама уро­нит тебя в воду?

ГАНС: Я боюсь, что она упустит меня, и моя голова уйдет под воду.

ОТЕЦ: Но ты же знаешь, что мама любит тебя и ни за что не упустит.

ГАНС: Я просто так подумал.

ОТЕЦ: Почему?

ГАНС: Даже и не знаю.

ОТЕЦ: Может быть, это из-за того, что ты был непослушным и подумал, что мама больше тебя не любит?1

ГАНС: Да.

На следующий день отец спрашивает: «Ты любишь Ханну?»

ГАНС: О да, очень люблю.

ОТЕЦ: Ты хотел бы, чтобы Ханна умерла или оставалась живой?

ГАНС: Я хотел бы, чтобы она умерла.

В ответ на прямые вопросы Ганс высказал несколько жалоб в отношении своей сестры. Тогда его отец продолжил ту же тему:

ОТЕЦ; Если ты хотел бы, чтобы она умерла, значит, ты со­всем не любишь ее,

ГАНС (соглашаясь*): Ну, в общем-то, да.

ОТЕЦ; Поэтому, когда мама мыла ее в ванне, ты думал, что вот если бы мама упустила ее, и Ханна упала бы в воду…

ГАНС (продолжая фразу);… и умерла.

ОТЕЦ; Тогда ты остался бы один у мамы. Но хороший маль­чик не желает таких вещей.

24 апреля был записан следующий разговор.

ОТЕЦ; Мне кажется, ты все равно хочешь, чтобы у мамы был еще один ребенок.

ГАНС; Но я не хочу, чтобы это случилось.

ОТЕЦ: Но ты желаешь ей этого?

ГАНС: Ну, да, желаю.1

ОТЕЦ: А знаешь, почему ты желаешь этого? Потому что ты хотел бы быть папой.

ГАНС: Да. А почему так получается?

ОТЕЦ; Ты хотел бы стать папой и жениться на маме, ты хотел бы быть таким же большим, как я, и носить усы, и ты хотел бы, чтобы у мамы был ребенок.

ГАНС: Но, папа, если я женюсь, у меня будет только один ребенок, если я захочу его, а если я не захочу его, то и Бог тоже его не захочет, когда я женюсь.

ОТЕЦ: Ты хотел бы жениться на маме?

ГАНС: О да.

Изложив подробно факты истории, Вольпе и Рэчмен рас­сматривают ценность этих доказательств. Первое, о чем они го­ворят, это принцип отбора материала: основное внимание уде­ляется материалу, имеющему отношение к психоаналитической теории, а по отношению к другим фактам прослеживается тен­денция игнорировать их. Говоря об этих родителях, Фрейд сам заявляет, что «они были его твердыми сторонниками». И Ганса также постоянно подталкивают (прямо или косвенно) к созда­нию материалов, имеющих отношение к психоаналитической доктрине.

Во-вторых, спорной является та значимость, которая прида­ется свидетельствам отца и маленького Ганса. В некоторых слу­чаях сообщения отца о поведении Ганса вызывают подозрения. Например, он пытается представить свои собственные интер­претации высказываний Ганса как наблюдавшиеся факты. Тако­во, к примеру, сообщение отца о разговоре с Гансом о смерти его сестры Ханны. Отец: «Как Ханна выглядела?». Ганс (лицемер­но): «Вся в белом и очень красивая. Такая красивенькая!». Ком­ментарий в скобках в этом отрывке представлен как наблюдав­шийся факт. Другой подобный пример уже приводился раньше: когда Ганс заметил, что «мочун» Ханны «такой красивый», отец утверждает, что это был «неискренний» ответ, и что «на самом деле ее мочун показался ему смешным». Искажения подобного рода часто встречаются в сообщениях отца.

Свидетельства самого Ганса по многим причинам довольно неубедительны. В течение нескольких последних недель своей фобии он много раз лгал и, к тому же, неоднократно делал непос­ледовательные, а иногда и противоречивые высказывания. Од­нако важнее всего то, что многие вещи, представленные как взгля­ды Ганса, являются лишь высказываниями отца. Фрейд сам признает это, но пытается оправдать такое положение дел. Он пишет: «Это верно, что во время анализирования Ганса вынуж­дали говорить многие вещи, которые он сам не мог бы сказать; что ему представляли такие мысли, которых у него до тех пор не было, и что его внимание было привлечено к тому направлению, от которого его отец мог чего-то ожидать. Это снижает доказа­тельную значимость анализа, но такая процедура проводится в каждом случае болезни, так как психоанализ является не бес­пристрастным научным исследованием, а терапевтической ме­рой». Суммируя все сказанное, Вольпе и Рэчмен заключают: «Свидетельства Ганса являются не только „простыми предпо­ложениями“ — они содержат много материала, который вооб­ще не мог рассматриваться в качестве свидетельств!».

Интерпретация Фрейдом фобии Ганса заключается в том, что эдиповы комплексы мальчика сформировались на основе бо­

лезни, которая «вспыхнула», когда он перенес период «ограни­чений и интенсивного сексуального возбуждения». Фрейд пи­шет: «У Ганса это были тенденции, которые уже подавлялись ранее и для которых, насколько мы понимаем, он никогда не мог найти свободного выражения: чувства враждебности и ревности по отношению к отцу и садистские импульсы (предчувствие ко­пуляции) по отношению к матери. Эти ранние ограничения, по- видимому, способствовали формированию предрасположенно­сти к его последующей болезни. Такие агрессивные наклонности Ганса не находили выхода, и, как только наступил период огра­ничений и интенсивного сексуального возбуждения, они попы­тались вырваться наружу с особой силой. Именно в это время разразилась битва, которую мы называем его «фобией».

Здесь, безусловно, применима теория эдипова комплекса, в соответствии с которой Ганс хотел занять место своего отца, кото­рого ненавидел как своего соперника, и совершить половой акт, овладев своей матерью, В качестве подтверждения Фрейд ссы­лается на следующее: «Другое симптоматическое действие, про­изошедшее как будто случайно, служит подтверждением того, что он желал смерти отца: в тот момент, когда отец говорил о том, желает ли он кому-то смерти, Ганс уронил лошадку, с которой играл — фактически он бросил ее». Исходя из этого Фрейд ут­верждает: «Ганс действительно был маленьким Эдипом, кото­рый хотел „убрать с пути“ своего отца, избавиться от него, что­бы остаться наедине со своей любимой матерью и спать с ней». Предрасположенность к болезни, вызванная эдиповым комплек­сом, по-видимому, сформировала основу для «трансформации его половых устремлений в беспокойство».

Маленький Ганс или маленький Альберт — Стр 2

Какова же связь между всем этим и лошадьми? Как нам го­ворят, Ганс «перенес свое отношение к отцу на лошадей». Во время своей единственной беседы с Гансом Фрейд сказал ему, что «он боялся своего отца, потому что тот сам вскармливал в нем ревность и враждебность по отношению к себе. После это­го я частично интерпретировал его боязнь лошадей: лошадь олицетворяла для него отца, к которому он обоснованно испы­тывал внутренний страх». Фрейд утверждает, что страх Ганса перед черными штучками на ртах лошадей и предметами перед их глазами был основан на усах и очках, которые он «прямо

перенес со своего отца на лошадей". Лошади «стали представ­лять ему его отца». Таким образом Фрейд интерпретирует эле­мент боязни пространства в фобию Ганса. «Сущность его фобии была таковой, что накладывала большую степень ограничений на его свободу передвижения, такова была ее цель. …В конце концов боязнь лошадей у Ганса стала препятствием для его вы­хода на улицу и могла служить в качестве средства, позволяв­шего ему оставаться дома со своей любимой матерью. Поэтому таким образом его любовь к матери триумфально достигла сво­ей цели».

Фрейд объясняет исчезновение фобии у Ганса тем, что его эди­пов комплекс разрешился путем «отведения отцу роли мужа ба­бушки Ганса… вместо того, чтобы убить его». Эта заключитель­ная интерпретация основана на следующем разговоре между Гансом и его отцом.

30 апреля Ганс играл со своими воображаемыми детьми.

ОТЕЦ: Здравствуй! Твои детки еще живы? Ты же знаещь, у мальчика не может быть детей.

ГАНС: Я знаю. Раньше я был их мамой, теперь яих папа (курсив в оригинале).

ОТЕЦ: А кто у этих детей мама?

ГАНС: Ну как же? Мама, а ты — их дедушка(курсив в ори­гинале).

ОТЕЦ: Значит, ты хотел бы быть таким же большим, как я, жениться на маме, и чтобы у нее были дети.

ГАНС: Да, вот этого я и хотел бы, и тогда твоя бабушка стала бы их бабушкой.

Вольпе и Рэчмен пишут: «Наши разногласия состоят в том, что позиция Фрейда в данном случае не поддерживается исход­ными сведениями ни частично, ни в целом. Основными выяв­ленными пунктами он считает следующие:

1) Ганс испытывал сексуальное влечение к своей матери; 2) он ненавидел своего отца, боялся его и хотел убить; 3) его сек­суальное возбуждение и влечение к матери трансформировались в беспокойство и страх; 4) его боязнь лошадей стала символом страха перед отцом; 5) его болезнь была направлена на желание оставаться рядом с матерью; и, наконец, 6) его фобия исчезла, так как у него разрешился его эдилов комплекс.

Давайте рассмотрим каждый из этих пунктов.

  1. Мы не будем оспаривать, что Ганс получал удовольствие от нахождения рядом с матерью. Однако нигде нет свидетельства о его желания совокупиться с ней. Как имевшие место факты упо­минаются «инстинктивные предчувствия», однако доказательств их присутствия нигде не приводится.

Единственный момент полового сближения (см. выше) ука­зывает, что Ганс желал сексуального контакта со своей матерью, однако сексуального контакта простого, примитивного типа. Этого свидетельства недостаточно, чтобы обосновать утверждение, что у Ганса был эдипов комплекс, который предполагает сексуаль­ное влечение к матери, желание овладеть ею и занять место сво­его отца. Самое большее, что можно утверждать на основе этой «попытки соблазнения», это то, что она в небольшой степени поддерживает предположение о стремлении Ганса к сексуаль­ной стимуляции со стороны какого-нибудь другого человека (сле­дует напомнить, что он часто мастурбировал).

Даже если пред­положить, что стимуляция со стороны его матери была особенно желанна для него, две другие характеристики эдипова комплек­са (стремление обладать матерью и занять место отца) никак не подтверждаются фактами этой истории.

  1. Ганс никогда не выражал страха или ненависти по отноше­нию к своему отцу, однако Фрейд сказал ему, что эти чувства у него есть. В нескольких случаях, когда отец спрашивал его об этом, Ганс все отрицал. Но в конце концов он сказал «да» на по­добное заявление своего отца. Это простое подтверждение, по­лученное после значительного давления со стороны Фрейда и отца, принимается какдействительное положение дел, а все пре­дыдущие отрицания Ганса игнорируются. «Симптоматический акт» сбрасывания игрушечной лошадки трактуется как еще одно доказательство агрессивной настроенности Ганса по отношению к отцу. Из этого «интерпретированного факта» делаются три предположения: во-первых, что лошадка представляла собой отца Ганса; во-вторых, что сбрасывание лошадки не случайно; и в-третьих, что этот акт указывает на желание устранитьтого, кого символизировала лошадка.

Ганс неоднократно отрицал соотнесенность между лошадкой и своим отцом. Он говорил, что боится лошадей. Загадочный чер­

ный предмет вокруг рта лошади и какие-то штучки на их глазах, как позже догадался отец, были уздечкой и шорами. Эта догадка опровергает предположение (сделанное Фрейдом), что они сим­волизировали усы и очки. Никаких других доказательств, что ло­шади олицетворяли отца Ганса, нет. Предположение о том, что сбрасывание игрушечной лошадки было значимым и вызванным подсознательным мотивом, является, как и в большинстве дру­гих подобных примеров, спорным.

Так как не имеется никаких оснований для первых двух пред­положений, сделанных Фрейдом при интерпретации этого «сим­птоматического акта», третье предположение (что этот акт ука­зывает на желание смерти отиу) является несостоятельным, и следует еще раз подчеркнуть отсутствие объективных доказа­тельств того, что мальчик боялся или ненавидел своего отца.

  1. Третье утверждение Фрейда состоит в том, что сексуаль­ное возбуждение Ганса и его желание обладать матерью транс­формировалось в тревожность и страх. Это утверждение осно­вывается на суждении о том, что «теоретический анализ предполагает, будто имеющийся в настоящее время объект фо­бии был некогда в прошлом источником большого удоволь­ствия». Такая трансформация никак не подтверждается пред­ставленными фактами. Как было указано выше, доказательств сексуального влечения Ганса к матери не существует. Не име­ется также доказательств какого-либо изменения в его отноше­нии к ней перед появлением фобии. Даже если есть некоторые признаки того, что раньше лошади были для мальчика в какой- то степени источником удовольствия, в целом точка зрения, что объекты фобии ранее должны являться источником удоволь- ствиий в прошлом, полностью опровергается эксперименталь­ными доказательствами.
  2. Суждение о том, что фобия Ганса по отношению к лошадям символизировала его страх перед отцом, уже критиковалось. Пред­полагаемая соотнесенность между отцом и лошадью не имеет под собой никакого основания. Похоже, она возникла в результате странной неспособности отца поверить, что под «черным предме­том вокруг рта лошади» мальчик имел в виду уздечку.
  3. Итак, фобия Ганса якобы определялась стремлением нахо­диться рядом с матерью. Утверждение о том, что нервные рас­стройства появляются в связи с какой-то определенной целью, очень спорно. К тому же, в этой интерпретации не учитывается тот факт, что Ганс испытывал беспокойство даже во время прогу­лок со своей матерью.
  4. Мы уже пытались показать, что убедительных доказа­тельств наличия у Ганса Эдипова комплекса не имеется. К тому же, утверждение о разрешении этого предполагаемого комплекса основано лишь на одном разговоре Ганса с отцом (см. выше).

    Этот разговор представляет собой яркий пример того, что сам Фрейд описывает следующим образом: «Это вер­но, что Ганса вынуждали говорить многие вещи, которые он сам не мог бы сказать, что ему сообщали такие мысли, кото­рых у него до тех пор не было, и что его внимание было при­влечено к тому направлению, от которого его отец мог чего-то ожидать».

Нет также приемлемых доказательств того, что «взгляды внутрь себя», к которым постоянно привлекали внимание маль­чика, имели какую-нибудь терапевтическую значимость. Пред­ставленные факты этой истории показывают лишь случайные совпадения между интерпретациями и изменениями в фоби- ческих реакциях ребенка. Например, «спокойный период» последовал сразу же после заявления отца о том, что боязнь лошадей была «бессмыслицей, и что на самом деле Ганс хо­тел забраться в постель к матери. Но вскоре после этого, ког­да Ганс заболел, его фобия усилилась как никогда раньше. Позже, проведя несколько безрезультатных бесед, отец отме­чает, что 13 марта Ганс, подтвердив, что все еще хочет играть со своим мочуном, уже намного меньше боялся лошадей. Од­нако 15 марта он испугался лошадей после того, как ему сказа­ли, чтоу женщин нет «мочуна» (хотя перед этим мать говорила ему обратное).Фрейд считает, что Ганс противился этой инфор­мации, поскольку она вызывала у него страх кастрации, и по­этому никакого терапевтического эффекта не наблюдалось. «Первое реальное улучшение» 2 апреля приписывается «разъяснению об усах» 30 марта (что позднее оказалось оши­бочным), когда мальчику сказали, что он «боялся своего отца именно из-за того, что он так сильно любил свою мать». 7 ап­реля, несмотря на стабильное улучшение состояния Ганса,

Фрейд дал оценку, что ситуация «совершенно неясная» и «ана­лиз идет с небольшим прогрессом».1

Такие неточные и скудные сведения никак не подтверждают, что выздоровление Ганса вызвано доведением до его сознания различных неприемлемых, подсознательных, навязанных жела­ний. В самом деле, Фрейд полностью основывает свои заключе­ния на выводах из своей теории. Дальнейшее выздоровление Ган­са проходило спокойно, постепенно и никак не было связано с его интерпретациями. В целом же Фрейд определяет взаимосвя­зи в манере, совершенно не имеющей отношения к научным ме­тодам: если разъяснения или интерпретации, которые препод­носятся Гансу, приводят к улучшению его поведенческого состояния, то они автоматически считаются действенными. Если после них улучшения не наблюдается, нам говорят, что пациент не воспринял их, а не то, что они не действенны. Размышляя о неудаче с первыми разъяснениями, Фрейд говорит, что в любом случае терапевтический успех не является первичной цельюана- лиз2, таким образом обходя стороной главный вопрос; он утвер­ждает, что улучшение произошло благодаря одной из интерпре­таций, даже когда она была ошибочной, например, в случае с интерпретацией усов.

Читатели, не знакомые с литературой по психоанализу, к это­му моменту получили некоторое понимание тех причин, по ко­торым психологи с научным опытом склонны с недоверием рас­сматривать доказательства такого вида, который представлен в подобных историях болезни, и по которым психоанализ никог­да серьезно не воспринимался людьми, имеющими понятие о принципах научного метода. Почему же психоаналик занял та­кие твердые позиции, несмотря на критику в его адрес? Одна из причин этого была высказана известным ученым-филосо- фом Конантом, который отметил, что никакой объем факти­ческого опровержения не будет достаточным для разрушения какой-либо теории в науке или медицине — для этого требу­ется только лучшая теория. Пока не появится какая-либо другая интерпретация подобных фактов, психоаналитическая аргумен­тация будет процветать. К счастью, ситуация постепенно меня­ется в лучшую сторону, и уже появились альтернативные тео­рии, применимые для рассмотрения таких фактов, которые приведены в истории болезни маленького Ганса. Прежде чем по­пытаться дать иную интерпретацию рассмотренной нами фобии, давайте познакомимся с другим маленьким мальчиком, на этот раз американцем, которого наблюдал знаменитый основатель школы бихевиоризма Дж.Б. Уотсон. Он утверждал, что фобии можно создать экспериментально посредством парадигмы Пав­лова по простому обусловливанию, и попытался доказать это с помошью маленького Альберта, оставшимся сиротой в возрасте

  1. месяцев. Маленькому Альберту очень нравились белые кры­сы, он любил подолгу играть с ними и совершенно их не боялся. Уотсон решил создать у маленького Альберта фобическнй страх перед этими животными, и это ему удалось путем имитирования методики Павлова, с помощью которой последний вырабатывал слюноотделение у собак при звоне колокольчика, неоднократно совмещая этот звон с подачей пищи.

Метод Уотсона был простым, непосредственным иочеиьори- гинальным. Он становился за спиной маленького Альберта, дер­жа металлический стержень в одной руке и молоток — в дру­гой. Как только Альберт протягивал руку к крысам, желая поиграть с ними, Уотсон ударял стержнем по молотку, произво­дя громкий звук. В этой ситуации крысы являлись условным раздражителем, громкий звук от металлического стержня — безусловным раздражителем, который вызывает реакцию стра­ха. Строго соблюдая порядок, при котором вид и прикоснове­ние к условному раздражителю (крысам) предшествовал появ­лению безусловного раздражителя (звук), Уотсон надеялся выработать условную реакцию страха, чтобы ребенок реаги­ровал на крыс таким же образом, как и на звук от металлическо­го стержня, то есть выказывал страх и желал удалиться. Имен­но это и произошло. После нескольких повторений процедуры маленький Альберт стал бояться крыс, хныкать, пытаться упол­зти подальше от них; иначе говоря, вел себя точно так, как будто страдал тяжелой фобией к крысам. Таким образом, Уотсон ус­пешно справился с задачей, которую поставил перед собой — выработал фобическую реакцию экспериментальными сред­ствами. Эта фобия не исчезла через несколько дней и продолжа­ла оставаться неизменной длительное время. Более того, в ней проявилась другая характеристика условных рефлексов, а именно генерализация. Маленький Альберт стал бояться не только крыс, но и других пушистых животных. Именно это можно было пред­положить на основе знания генезиса генерализации условных рефлексов у животных и людей.

Конечно, мы не можем оставить маленького Альберта наеди­не с его фобией, и в следующей главе увидим, как его можно излечить от нее. Однако прежде, чем сделать это, мы должны вернуться к нашему маленькому Гансу, чтобы посмотреть, смо­жем ли мы интерпретировать его конкретное расстройство на основе эксперимента Уотсона. Если мы сделаем обобщение на основе сведений, полученных от Уотсона, то сможем рассматри­вать его как обусловленное беспокойство или реакции страха. Любой нейтральный раздражитель (простой или сложный), ко­торый оказывает воздействие на индивидуума во время, когда про­воцируются реакция страха, приобретает способность провоци­ровать страх и в дальнейшем. Если страх при первоначальной обусловливающей ситуации имеет высокую интенсивность или если обусловливание повторяется многократно, то страх будет обладать способностью, характерной для невротическогостра­ха — появление обобщения реакций страха на раздражители, схожие с условным раздражителем.

Как говорилось, Ганс был чувствительным мальчиком, кото­рый «никогда не оставался равнодушным, если кто-то плакал в его присутствии». А задолго до появления фобии он однажды «очень расстроился при виде того, как били лошадок на карусе­ли». Вольпе и Рэчмен считают, что этот инцидент, который Фрейд рассматривал как просто возбудительную причину фобии Ганса, является причиной всего расстройства. Ганс говорит: «Нет. Она [фобия] появилась у меня тогда, когда лошадь и омнибус перевер­нулись, я так испугался! Правда! Вот тогда у меня и появилась эта бессмыслица». Отец говорит: «Все это подтверждается моей же­ной, а также тем фактом, что это беспокойство возникло у него сра­зу же после этого случая». К тому же, отец сообщил и о двух дру­

гих неприятных инцидентах с Гансом и лошадьми, которые име­ли место до появления фобии. Вполне вероятно, что эти случаи обострили чувства мальчика клошадям или, говоря другими сло­вами, он уже был частично обусловлен на страх перед лошадь­ми. В первом случае это было предупреждение, высказанное от­цом друга Ганса, чтобы он держался подальше от лошадей, иначе они его укусят; во втором случае другой приятель Ганса поранил­ся (из раны пошла кровь), когда они играли в лошадки.

Вольпе и Рэчмен продолжают:

«Так же, как и маленький Альберт в классическом экспери­менте Уотсона реагировал с беспокойством не только на исход­ный условный раздражитель, белую крысу, но и на другие похо­жие раздражители, такие как пушистые предметы, шерстяные клубки и т. д., Ганс беспокойно реагировал на лошадей, омнибу­сы и фургоны с запряженными лошадьми, а также предметы, связанные с лошадьми: их шоры и уздечки. Фактически, он про являл страх перед широким набором обобщенных раздражите­лей. В случае, который спровоцировал фобию, присутствовали две лошади, запряженные в омнибус, и Ганс потом утверждал, что боится больше крупных повозок, фургонов и омнибусов, чем маленьких. Как и следовало ожидать, чем меньше сходство меж­ду фобическим раздражителем и исходным инцидентом, тем ме­нее беспокояшими они казались для Ганса. Более того, после­дним исчезнувшим объектом фобии Ганса был страх перед большими фургонами и омнибусами. Имеется немало экспе­риментальных доказательств того, что в процессе исчезнове­ния реакций на обобщенные раздражители те из них, которые имеют большую схожесть с исходным условным раздражите­лем, исчезают последними.

Выздоровление Ганса от фобии может быть объяснено различ­ными путями на основе принципа обусловливания, однако дей­ствительный механизм не может быть идентифицирован, посколь­ку отец мальчика не обращал внимания на ту информацию, которая представляла бы интерес для нас. Хорошо известно, что многие фобии, особенно у детей, уменьшаются и исчезают в течение не­дель и месяцев. Причиной этого является тот факт, что в обычной жизни генерализированные фобические раздражители могут выз­вать настолько слабые реакции, что тормозятся другими эмоцио­нальными реакциями, возбужденными в индивидууме. Возмож­но, этот процесс и явился действительным источником выздоров­ления Ганса. Представленные Фрейдом н отцом интерпретации могли быть неуместными или даже привести к замедлению его выздоровления, добавляя новыеугрозы и новые страхи куже имев­шимся. Нотак как Ганс, по-видимому, был не очень расстроен эти­ми интерпретациями, вполне вероятно, что такая терапия оказа­лась на самом деле полезной, поскольку фобические раздражители предъявлялись ребенку раз за разом в различных эмоциональных контекстах, что могло затормозить беспокойство и в результате снизить его обычную интенсивность. Постепенностьвыздоров­ления Ганса вполне соответствует такому объяснению".

Возможно, попытка заново интерпретировать фобию маль­чика, которую лечили пятьдесят лет назад, покажется нелогич­ной. Однако все факты хорошо описываются на современном уровне знаний, и, по крайней мере, у нас сейчас есть альтерна­тивная теория, которая многим покажется более убедительной, чем первоначальная теория Фрейда. Но для этого нам явно тре­буется метод доказательства, по которому можно будет опреде­лить степень правдоподобности этих двух альтернативных ин­терпретаций, что нужно не столько для маленького Ганса, сколько для случаев болезни, которые могут возникнуть в наше время и которые могут лечиться по методам, основывающимся либо на теории Фрейда, либо на теории Вольпе. Этот вопрос мы рассмот­рим в следующей главе. А сейчас позвольте процитировать вы­воды, к которым пришли Вольпе и Рэчмен на основе своего изу­чения истории болезни маленького Ганса.

Главный вывод, который может быть сделан из исследования случая с маленьким Гансом, состоит в том, что в нем не представ­лено ничего, что было бы похоже на прямые доказательства пси­хоаналитических теорем. Мы скрупулезно искали среди указан­ных Фрейдом доказательств такие, которые можно было бы представить на научный суд, и не нашли ни одного такого… Фрейд считал, что в лице маленького Ганса он приобрел прямое под­тверждение своих теорий, ибо в конце он пишет об «инфантиль­ных комплексах, обнаруженных за фобией Ганса». Становится очевидным, что, несмотря на стремление выглядеть ученым, Фрейд был удивительно наивен в отношении требований к науч­ным доказательствам. Инфантильные комплексы не были об­наружены(проявлены) в фобии Ганса — их просто представи­ли в качестве гипотезы.

Примечательно, что бесчисленное множество психоаналити­ков выражали свое восхищение историей с маленьким Гансом, не обращая внимания на вопиющие несоответствия. Мы не будем здесь пытаться объяснить это, укажем лишь на один важный мо­мент — безоговорочную убежденность аналитиков втом, что Фрейд обладал какой-то безошибочной проницательностью, которая ос­вобождала его от обязанности подчиняться правилам, установлен­ным для обычных людей. Так, например, Гловер, говоря о других аналитиках, которые безосновательно присваивают себе провоз­глашенное Фрейдом право подвергать его материалы «легкому пересмотру», пишет: «Безусловно, когда в нашей среде появится человек масштаба Фрейда, ему будет беспрепятственно предос­тавлена… эта привилегия». Но предоставление такой привилегии означает нарушение главных устоев науки.

Автор этой книги полностью согласен с подобным выводом. А психоаналитики — нет, и это любопытно.

Они стараются доказать, что субъективный опыт, который, например, приобретается терапевтом при лечении какого-либо определенного заболевания, недооценивается теми, кто основы­вает свои выводы на статистических анализах многих исследо­ваний; более того, они настаивают, чтобы общепринятое пони­мание слова «наука» было расширено и включило работу, которой они занимаются. Спорить по этому поводу нецелесооб­разно. Это напоминает мне один из известных рассказов Сиднея Смита. Находясь в Абердине, он прогуливался со своим другом в районе бухты. И вдруг они увидели, как две торговки рыбой, на­ходившиеся на разных сторонах улицы, начали кричать и ругать друг друга, высунувшись из окон. «Эти две женщины никогда не помирятся, — сказал Сидней Смит своему приятелю, — они ве­дут спор, находясь в разных помещениях».

Хотя и не имеет смысла убеждать обратиться в веру уже веру­ющего человека, не знакомый с научными методами читатель, ко­торый к тому же не имеет ничего против психоанализа, может за­дать вопрос, почему же нельзя допустить некоторую степень субъективности. В истории науки имеются очень яркие свидетель­ства возникновения ошибок и заблуждений как следствие слиш­ком сильной веры в способность человека выступать в качестве регистрирующего прибора. Интересным примером этого явля­ются N-лучи, открытые в 1902 году профессором М. Блондло, зна­менитым физиком университета Нанси и членом Французской Академии наук. Открытие Блондло, сделанное спустя шесть лет после открытия Х-лучей Рентгеном, было вскоре подтверждено в других лабораториях вполне авторитетными физиками. Наличие этих лучей определялось уменьшением сопротивления искрового промежутка, усилением свечения платиновой проволоки и увели­чением свечения фосфоресцирующей поверхности. Все эти фак­торы определялись зрительно, то естьN-лучи не могли быть за­фиксированы фотоаппратурой. Е.З. Вогт иRХайман, описывая это открытие в своей книге «WaterWitchingU.S.A.» («Определе­ние присутствия подпочвенной воды с помощью магии»), сооб­щают о многих случаях примененияN-лучей.1Так, Корсон ис­пользовал их в химии, Ламберт и Майер изучали их влияние на биологические объекты и растения, а Шарпантье обнаружил, что сдавливание нерва сопровождалось эмиссиейN-лучей. Зна­менитый специалист по болезням мозга Брока исследовал взаи­мосвязь междуN-лучами и мозгом,

Однако другие физики, пытавшиеся получить эффект N-лу­чей, имели отрицательные результаты. Споры по этому вопро­су чуть было не спровоцировали международный инцидент, когда было определено, чтоN-лучи обнаруживались только французскими учеными. В конце концов известный физик Р.В. Вуд из университета Джона Хопкинса лично приехал в ла­бораторию Блондло, чтобы выяснить, почему другие физики не могли получить такие же результаты, как у него. Вот его отчет об этом посещении.

Итак, прежде чем отправиться в Париж встречать семью, я поехал в Нанси и встретился с Блондло в его лаборатории в на­значенное время. Он не говорил по-английски, и я выбрал не­мецкий язык в качестве средства общения, так как хотел, чтобы он чувствовал себя свободно и мог доверительно разговаривать по-французски со своим ассистентом, который был похож на высококвалифицированного лабораторного уборщика. (Вуд, ко­нечно, хорошо понимал и говорил по-франиузски.)

Сначала он показал мне какую-то карточку, на которой люми­несцентной краской были нарисованы кружки. Он потушил га­зовый светильник и обратил мое внимание на увеличение свече­ния этих кружков после включения N-лучей. Я сказал, что не вижу никакой разницы. Он заявил, что причиной тому является недостаточная чувствительность моих глаз, поэтому это ничего не доказывает. Когда он говорил, что видит колебания на не­проницаемом свинцовом экране, я спросил его, могу ли я уда­лять и опять вставлять экран на пути этих лучей. Он ошибался почти на сто процентов, заявляя, что видит колебания, когда я не вставлял на место эту пластину. Для меня все было ясно, но я держал язык за зубами.

Вуд провел еще несколько тестов, которые подтвердили, что лучи Блондло существуют только в его воображении. Так, Блон- дло заявил, что может видеть циферблат слегка освещенных ча­сов сквозь металлический флакон с помощью N-лучей. Он со­гласился, чтобы Вуд держал этот флакон перед его глазами, но незаметно для Блондло Вуд заменил металлический флакон де­ревянной линейкой — в затемненной лаборатории Блондло не заметил этого. В результате он подтвердил, что видит циферблат сквозь линейку, хотя дерево якобы является одним из веществ, через которыеN-лучи не проникают.

После того как Вуд опубликовал свои разоблачения и пока­зал, что N-лучи являются просто результатом ложного челове­ческого восприятия, вызванного предположением, вся концеп­ция Блондло была немедленно удалена из физики. Конечно, последствия для Блондо были трагическими. Перед самым ра­зоблачением Французская Академия наук наградила его преми­ей Лаланда в размере 20 ООО франков и золотой медалью «За открытиеN-лучей». После опубликования сообщения Вудз Ака­демия оставила Блондло премию, изменив формулировку: «За предыдущий вклад в развитие физики». Но это было недоста­точным утешением для Блондло, и в конце концов он сошел сума и умер, не вынеся своего позора. Если такие вещи могут слу­читься в физике, королеве наук, и если на человека нельзя пола­гаться как на объективного наблюдателя даже в таких простых условиях, как в эксперименте Блондло, то насколько же меньше можно полагаться на психоаналитиков, наблюдающих гораздо более сложные менее изученные явления и изначально воору­женных некой системой, которая во всех деталях предписывает им, чтп надо искать и чтп они должны найти!

Естественно, в истории известно много примеров, которые показывают, что такие предвзятые мнения могут направлять по ложному пути даже опытных и знаменитых ученых. Одним из таких примеров является процесс развития френологии, науки о зависимости способностей человека от формы и размера его моз­га. На протяжении многих лет самые известные хирурги по го­ловному мозгу и врачи в Европе верили в точность и достовер­ность прогнозирования на основе этой системы, разработанной Галлом и Спурцхаймом, хотя сейчас мы знаем, что ни один из таких прогнозов не имеет никакого отношения к реальности. Дру­гим ярким примером является, несомненно, астрология. Так, можно отметить, что даже такие самые известные астрономы, как Кеплер, твердо верили в наличие влияний планет на нашу жизнь. Тем не менее сейчас мы знаем, что это не что иное, как предрассу­док. Определение присутствия подпочвенной воды с помощью магии — это еще один подобный пример, хотя и в наши дни мно­гие образованные люди и даже некоторые ученые верят, что с по­мощью движений прутика, удерживаемого двумя руками, знаю­щий магию человек может в самом деле найти подземный источник воды при условии, что другие сенсорные сигналы для него исклю­чены. Увы, и это убеждение не выдержало испытания экспери­ментальным исследованием: Вогт и Хайман в упомянутой выше книге довольно убедительно показали, что при создании таких эк­спериментальных условий, когда исключены субъективные ошиб­ки и случайные эффекты, знающий магию человек становится пол­ностью не способным продемонстрировать свои возможности.

Маленький Ганс или маленький Альберт — Стр 3

Проще говоря, истина заключается в том, что на ранних эта­пах развития каждая наука должна пройти через суровое испы­тание знахарством и шаманством. Вероятно, астрология была так же необходима для развития астрономии, как френология — для современного развития исследования свойств различных частей головного мозга. Такое развитие всегда сопровождалось сдвигом от субъективных ощущений к объективным оценкам, и, конечно.

только путем проведения (в максимальных объемах) объектив­ных проверок и перепроверок имеющихся сведений мы можем начать разрабатывать теории, которые можно будет применять в дальнейших исследованиях. Ученые должны выполнять две вещи: формулировать новые теории, которые продвинут вперед области знаний, исследуемые ими, и стремиться предоставить доказательства этих теорий. Вклад Фрейда состоял в выполне­нии только первой части. Он представлял собой богатый источ­ник теорий, разбрасывая их, почти как вращающееся колесо с фейерверками разбрасывает искры, но был абсолютно лишен способности предложить и выполнить эксперименты, в которых его теории подверглись бы строгой проверке. В действительнос­ти же он относился к экспериментальной работе с презрением, и хорошо известен его ответ одному американскому психологу, ко­торый в своем письме предложил предоставить ему возможность проверить некоторые из его гипотез в экспериментальной лабо­ратории. В ответ он написал: «Мои теории подтверждены на ку­шетке. Они не требуют экспериментальных доказательств». Это не может быть названо позицией ученого, и очень жаль, что при­мер Фрейда был неренят его последователями, которые не толь­ко не имели позиций ученого, но и огромной способности форму­лировать перспективные гипотезы, присущей Фрейду.

В заключение этой главы хотелось бы привести высказыва­ние Карла М. Далленбаха, который в 1955 г. прочитал порази­тельную лекцию по сравнению френологии и психоанализа. Он завершил ее следующими словами: «Что же ожидает психоана­лиз в будущем? В свете наших знаний о прошлом я мог бы сделать предсказание, но предпочитаю привести слова самого Фрейда о собственной терапии. Как пишет его биограф Эрнст Джонс, он сказал, „что в будущем истерию и нервные болезни можно будет лечить химическими препаратами без какого-либо психологичес­кого лечения“. Если это действительно будет так, и многие счита­ют, что так и будет (некоторые свидетельства этого мы видим уже сегодня), как это отразится на психоанализе? Какова тогда будет ниша Фрейда в истории? Не станет ли она, как у Галла, насестом для шарлатанов? А не занята ли она уже шарлатанами? Предос­тавляю вам возможность самим ответить на эти вопросы».

1Очень спорное подтверждение.

1Я должен поблагодарить авторов и издателей, а также главного ре­дактора журнала «Нервные и умственные болезнн» за разрешение сво­бодного цитирования указанной работы.

1Это всего лишь предположение, и все-таки Фрейд использует вето отношении слово «несомненно».

1Это противоречит тому, что мать Ганса говорила ему раньше.

1Тот факт, что Ганс повторяет объяснения, услышанные им от отца. Фрейд объясняет точностью этих объяснений, хотя приведенные выше в этом абзаце спонтанные ответы ребенка ясно указывают на обратное.

1Здесь уместно предположить, что Ганс «сопротивлялся» этому про­свещению, потому что его мать говорила ему совершенно обратное, а его наблюдение за мочуном сестры не было опровергнуто. В возрасте четы­рех лет Ганс еще думал, что мочун его сестры «еще очень маленький». Когда ему было четыре с половиной года, он, опять наблюдая купание своей сестры, отметил, чтоу нее «очень красивый мочун». Ни в одном из случаев ему никто не противоречил.

2sМаленькая сестренка Ганса, а кеего мать. Опять более спонтан­ный отвепрямо противоречит интерпретации Фрейда. Таким образом. последующий комментарий Фрейда отом, что Ганс подтвердил эту интер­претацию двух жирафов, как его отца и матери, а не сексуальной символичности, также противоречит фактам-

1Шесть дней спустя отец сообщает: «Наконец-то я смог установить тот факт, что это была лошадь с кожаной уздечкой».

2Хороший пример успеха работы по образованию.

3Один из многих главных вопросов, положительный ответ на который, конечно, ничего не значит. Следует отметить, что тот же самый вопрос, но сформулированный иначе, вызываету Ганса ответ противоположного со­держания. Когда ранее его спросили, что он подумал, когда упала лошадь, он ответил, что подумал, что в будущем так будет происходить всегда.

1Главные вопросы.

1Курсив в оригинале сделан для придания значения тому, что не явля- етсядостоверным, так как ребенка провоцировали на ответ, который про­тиворечил его первоначальному высказыванию. Обратите внимание на спровоцированные «доказательства» по мере продолжения разговора.

1По признанию Фрейда, состояние Ганса улучшалось, несмотря на отсутствие прогресса в анализ.

2Но вдругом месте он заявляет, что психоанализ является терапевти­ческим средством, а не научным исследованием!

1Я внимательно изучил их великолепное произведение.

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector