Не хватает 2 страницы, их просто не удалось отсканить- физическое повреждения.

 

 

… … …

ВТОРАЯ СОСТАВНАЯ ЧАСТЬ:

РЕФЕРЕНТНЫЕ СТРУКТУРЫ

Одна из особенностей нашего опыта, позволившая нам разработать эксплицитную Метамодель для языка, упот­ребляемого в психиатрии, состоит в том, что каждый из нас, будучи прирожденным носителем родного языка, рас­полагает устойчивыми и непротиворечивыми иитуициями в том, что представляет собой полные языковые репрезен­тации — Глубинные Структуры — каждого предложения, или воспринимаемые нами Поверхностные Структуры. Выступая в роли психотерапевта, мы можем точно опреде­лить, что именно отсутствует в Поверхностной Структуре, для этого достаточно сравнить се с Глубинной Структурой, из которой, как нам известно, она выведена. Вот таким образом задавая вопросы о том, чего недостает, мы начи­наем процесс восстановления и расширения модели паци­ента — процесс изменения.

Глубинную Структуру мы будем называть референт­ной Структурой предложения, или Поверхностной Струк­туры, высказанной нам пациентом. Она является референ­тной структурой в том смысле, что представляет собой ис­точник, из которого выведена Поверхностная Структура. Глубинная Структура — это самая полная языковая ре­презентация мира, но это не сам мир. Но Глубинная Структура сама производна от еще более полного и богато­го источника. Референтной Структурой Глубинной Струк­туры является суммарный опыт пациента. Процессы, кон­кретизирующие, что именно происходит между Глубинной Структурой и опытом, — это три универсальных процесса моделирования, сами правила репрезентации. Генерали­зация, Опущение и Искажение. Мота-модель, которую мы создали, воспользовавшись понятиями и механизмами, подсказанными нам трансформационной грамматикой языка, эти общие процессы обозначены конкретными на­званиями и существуют в конкретных формах. Например, референтные индексы, трансформация опущения и усло­вия семантической правильности. Эти же три общих про­цесса моделирования Определяют и то, каким образом Глу­бинные Структуры выводятся из своего источника — опы­та пациента и его взаимодействия с миром.

Мы полагаем, что тот же комплекс конкретных поня­тий и механизмов окажется полезен нам и при восстанов­лении референтной структуры Глубинной Структуры:1

Метамодель психотерапии, разработанная нами и пред­ставленная в данной книге, представляет собой, как мы уже неоднократно говорили, формальную модель. Конкретно Метамодель формальна в двух смыслах этого слова:

1. Это эксплицитная модель, то есть структура процес­са психотерапии описывается в ней поэтапно.

3 стр., 1220 слов

Структура и теория личности

Структура и теории личности. План: 1.Структура личности. 2.Основные компоненты направленности личности. 3.Теории личности. Личность – феномен общественного развития, конкретный человек, обладающий сознанием и самосознанием. Личность – индивид, как субъект социальных отношений и сознательной деятельности. Личность – это определяемое включенностью в общественные отношения системное качество индивида ...

2. Это модель, в которой речь идет о форме, а не о содер­жании. Другими словами. Метамодель нейтральна по отно­шению к тому, что представляет собой тот или иной психоте­рапевтический сеанс в содержательном отношении.

Первый смысл, в котором наша Метамодель формаль­на, дает гарантию того, что она доступна любому, кто по­желает обучиться ей — то есть, представляя собой экспли­цитное, то есть точное и (яркое), ясное описание опреде­ленного процесса, она поддается усвоению. Второй смысл, в котором Метамодель формальна, обеспечивает ее уни­версальное применение:2 каким бы ни был конкретный предмет, или содержание того или иного конкретного пси­хотерапевтического сеанса, взаимодействие между психо­терапевтом не обойдется без Поверхностных Структур.

Эти Поверхностные Структуры представляют собой ма­териал, подлежащий обработке посредством Метамодели.

Отметим, что, поскольку Метамодель не зависит от содержания, она не содержит в себе ничего, что могло бы позволить отличить Поверхностную Структуру, выведен­ную пациентом, рассказывающим о своей последней поездке в штат Аризона, от Поверхностной Структуры пациен­та, поделившегося своими впечатлениями о каком-либо насыщенном эмоциями радостном или болезненном опыте, связанном с близким другом. Именно в этом пункте содер­жания конкретного психотерапевтического взаимодействия подсказывается выбором конкретной формы психотерапии. В нашем случае, например, если кто-то приходит к ; нам за терапевтической помощью, мы чувствуем, что этот : приход связан с какой-то болью, какой-то неудовлетворенностью нынешним положением, в котором находится обратившийся человек: поэтому мы начинаем с вопроса о том, что они надеются получить, обратившись к нам, дру­гими словами: чего они хотят. Из их ответа неважно, что ‘он собой представляет (даже если это: я не знаю), который дан в форме Поверхностной Структуры, позволяет нам приступить к процессу психотерапии с применением тех­ник Метамодели.

Исходный вопрос, заданный нами пациенту, не явля­ется, как мы показали, вопросом, постановки которого требует Метамодель. Скорее, это вопрос, который мы сформулировали в результате практического опыта, при­обретенного нами в ходе занятий психотерапией. Наш опыт подсказывает нам, что наше знание о том, что имен­но привело нашего пациента к нам, является одним из не­обходимых компонентов психотерапевтического опыта.

4 стр., 1707 слов

Структура семьи

Психологическая структура семьи Функции семьи реализуются в процессах общения и взаимодействия членов семьи. Семья функционирует гармонично, когда каждый из её членов выполняет роли в соответствии со своими и взаимными ожиданиями и потребностями. Эти роли формируют семейную структуру. Структура семьи – это состав семьи и число её членов, а также совокупность их взаимоотношений, т.е.ролей. По ...

Референтной Структурой полной языковой репрезен­тации Глубинной Структуры является опыт данного чело­века во всей его полноте. Будучи людьми, мы можем с уверенностью констатировать, что каждый испытанный нами опыт будет содержать в себе некоторые определен­ные элементы или составные части. Чтобы лучше понять эти составные части референтной структуры Глубинной Структуры, мы можем распределить их по двум категори­ям: это ощущения, источник которых находится в мире, а также некий вклад, совершаемый нашей нервной системой в эти ощущения в процессе нашего восприятия и обработ­ки, направленного на то, чтобы организовать их в референтные структуры Глубинных Структур нашего языка. Точную природу ощущений, возникающих в мире, прямо узнать нельзя, потому что для моделирования мира мы применяем собственную нервную систему. Наши рецепторные системы, устремленные к миру, сами настроены и откалиброваны в соответствии с ожиданиями, производны­ми от имеющейся у нас в настоящее время модели мира (см. понятие опережающей обратной связи — если моя мо­дель слишком далеко отходит от мира, она не может слу­жить мне в качестве адекватного средства, направляющего мое поведение в этом мире. При этом применяемые нами способы формирования модели будут отличаться от мира благодаря тем выборам (обычно неосознаваемым), кото­рые мы совершаем, применяя три названных принципа мо­делирования. Это позволяет нам всем придерживаться раз­личных моделей мира и жить, тем не менее, в одном и том же действительном мире. Подобно тому, как в Глубинной Структуре имеются некоторые необходимые элементы, имеются такие элементы также и в референтной структуре Глубинных Структур. Например, мы воспринимаем ощу­щение через пять (как минимум) чувств: зрение, слух, осязание, вкус, обоняние.

Таким образом, один из компонентов референтной структуры, наличие которого мы, в качестве психотера­певтов, можем проверить, — это то, что содержится в Глу­бинных Структурах описания ощущений, поступающих по каждому из пяти органов чувств, то есть содержатся в пол­

ной языковой репрезентации описания, репрезентирую­щие способность пациента видеть, слышать, осязать, обо­нять и иметь вкусовые ощущения. Если одно из этих чувств не репрезентировано, мы можем поставить репре­зентацию под вопрос и потребовать от пациента, чтобы тот восстановил связь своей Глубинной Структуры со своей референтной структурой и восстановил в итоге (пропу­щенные) опущенные ощущения, расширив и обогатив па­циента.

7 стр., 3103 слов

Вопросы по «Ком.Навыкам» 2 курс

1. комплайенс больного 2. пути повышения приверженности больного к лечению 3.роль и ответственность врача в повышении приверженности больного лечению 4. Особенности психологии пациентов с хроническими заболеваниями 5. Влияние психологических особенностей хронических пациентов на обучаемость 6. Приемы эффективного обучения 7. понятие коммуникативной компетенции врача 8.базовые психологические ...

Хотя эксплицитная структура для всего объема чело­веческого опыта у нас не разработана, мы можем выска­зать некоторые мысли о том, какие компоненты референт­ной структуры являются необходимыми. Целесообразно применять набор категорий, разработанных Вирджинией Сейтер в ее исследованиях семейных систем и коммуника­ции. В референтной структуре Сейтер выделяет три со­ставные части:

1. Контекст — это то, что происходит в мире (то есть в репрезентации мира пациентом);

2. Чувства пациента относительно происходящего в ми­ре (согласно имеющейся у пациента репрезентации мира);

3. Восприятия пациента, относящиеся к тому, что чувствуют другие люди относительно происходящего в ми­ре (согласно репрезентации мира пациентом).

Мы признаем, что, хотя сообщения пациента о чувст­вах, относящихся к происходящему, будут оформлены в Поверхностные Структуры, которые можно исследовать с помощью техник Метамодели, мы не выделяли их в каче­стве необходимого компонента правильной Глубинной Структуры. Между тем чувства пациента относительно происходящего в мире представляют собой необходимый компонент любой референтной структуры. Другими слова­ми, если чувства пациента не репрезентированы в рефе­рентной структуре, психотерапевт может быть уверен, что эта референтная структура неполна, или, пользуясь тер­минами, принятыми в данной книге, неправильна- Все это равносильно утверждению, что человеческие эмоции представляют собой необходимый компонент человеческо­го опыта.

Упоминая об этом совершенно очевидном факте, мы вовсе не хотим сказать, будто вы, будучи психотерапев­том, без нашей подсказки, не знали бы, что у людей есть чувства; просто мы надеемся, что теперь вы будете четко осознавать, что, когда вы спрашиваете пациента: “Какие чувства возникают у вас по отношению к этому?” (что бы собой не представляло “это”), вы фактически просите его сообщить вам более полную репрезентацию (чем даже Глубинная Структура) своего опыта взаимодействия с ми­ром. Причем, задавая этот вопрос, вы спрашиваете о том, что, как вам известно, представляет необходимый компо­нент референтной структуры пациента. Этот конкретный компонент референтной структуры выделяется в большей части различных психотерапевтических подходов, ибо он представляет собой очень полезную для вас информацию, когда мы выступаем в роли психотерапевта. Чего, однако, не принимают во внимание в большинстве психотерапий и что может придавать этому вопросу дополнительный по­тенциал, — это то, что ответ пациента представляет собой Поверхностную Структуру, которую можно рассматри­вать с точки зрения ее соответствия условиям психотера­певтической правильности. Это обстоятельство дает вам возможность глубже познакомиться с моделью пациента, восстановив один из необходимых компонентов референт­ной структуры, одновременно подвергнув эту модель па­циента сомнению и расширив ее. Если взглянуть на этот общий вопрос с точки зрения Метамодели, то возникает еще один вопрос, причем очень действенный вопрос. Это дополнительный вопрос, характерный для работы Сейтер:

11 стр., 5326 слов

Психиатрия Вопросы и ответы 200 шт

Кратковременное, несколько секунд, доли секунд, выключение (отсутствие) сознания. Судорог не бывает. Воспоминаний не сохраняется. +1. Абсанс -2. Абазия -3. Абстракция -4. Галлюцинации -5. Иллюзии Тяжелое состояние после прекращения приема наркотиков, проявляющееся в виде общего недомогания, нарушений сна, деятельности сердечно-сосудистой и желудочно-кишечной систем, головных болей и др. -1. ...

“Какие чувства возникают у вас относительно чувств, от­носящихся к происходящему?” Взглянем на этот вопрос в свете Метамодели. По сути дела он представляет собой просьбу со стороны психотерапевта, обращенную к паци­енту, высказаться о своих чувствах по отношению к собст­венной референтной структуре — своей модели мира, — просьба, которая сфокусирована конкретно на его чувст­вах относительно того образа, который он составил в своей модели о самом себе. Это следовательно, ясный и четкий способ приблизиться к тому, что в большинстве психотера­певтических направлений известно как самооценка паци­ента — чрезвычайно весомая область референтной струк­туры пациента, которая тесно связана с возможностями изменения данного человека.

В следующем отрывке из диалога между пациентом и психотерапевтом виден тот способ, посредством которого психотерапевт доходит до этого аспекта референтной структуры пациента:

(1) С.: Пола совершенно не заботит уборка в доме.

В Поверхностной Структуре имеется заявление о зна­нии ею внутреннего состояния другого человека, причем

не сообщается, каким образом она приобрела это знание:

нарушение семантической терапевтической правильности типа “чтение мыслей”.

(2) В.: Как вы знаете, что его это не заботит?

Психотерапевт ставит это семантическое нарушение под вопрос, обращаясь к пациентке с просьбой более конк­ретизировать этот процесс.

(3) С.: Он сказал мне.

Пациентка сообщает запрошенную информацию. В ее Поверхностной Структуре имеется, однако, опущение, связанное с предикатом “сказать что?”

8 стр., 3829 слов

Структура делового общения 2

Содержание. 1. Введение 2. Этика делового общения 3. Понятие “деловой стиль” 4. Культура делового общения 5. Часть делового общения -- выход из контакта 6. Заключение 7. Список использованной литературы Введение Дж. К. Гэлбрейт, ученый в области менеджмента, как-то отметил: «Когда ничего не хочется делать, собрания -- незаменимая вещь». Деловое общение - сложный многоплановый процесс установления ...

(4) В.: Что конкретно он сказал вам?

Психотерапевт просит сообщить отсутствующий ма­териал.

(5) С.: Он сказал: “Меня не заботит, чисто в доме или нет”.

Пациентка сообщает запрошенный материал.

(б) В.: Какие вы испытываете чувства из-за того, что он сказал, что его не заботит, чисто в доме или нет?

Основываясь на знании, что референтная структура пациентки должна содержать в себе чувства, относящиеся к поведению Пола, в качестве необходимой составной час­ти психотерапевтических правильностей референтной структуры психотерапевт просит пациентку сообщить ему эту составную часть.

(7) С.: Я злюсь, фактически это просто бесит меня… из-за этого у нас происходят все время сильные ссоры.

Пациентка сообщает свои чувства, относящиеся к поведению Пола. В ее новой Поверхностной Структуре имеется -квантор общности “все”, указывающий на генерализации, которую психотерапевт может поставить под сомнение.

(8) В.: Какое чувство вы испытываете к собственному чувству злости?

Психотерапевт игнорирует нарушение психотерапевтической правильности, касающееся генерализации; вместо этого он решает осуществить сдвиг уровней и обращается ic ней с вопросом об ее чувствах, относящихся к ее образу самой себя в ее модели мира (ее референтной структуре).

(9) С.: Какое чувство я испытываю по отношению к чувству злости?

Пациентка, по-видимому, несколько растерялась сна­чала, услышав вопрос, требующий от нее перехода на дру­гой уровень. Согласно нашему опыту, это обычная реак­ция на подобные переходы на другой уровень. Тем не ме­нее, пациенты располагают ресурсами, необходимыми для подобного маневра.

(10) В.: Да, какое чувство вы испытываете по отношению к собственному чувству злости?

Психотерапевт повторяет вопрос.

(11) С.: Н-да, не очень хорошее чувство у меня к этому.

Пациентка сообщает свои чувства, относящиеся к соб­ственным чувствам — собственную самооценку.

Психотерапевт начинает исследовать модель пациент­ки уже на новом уровне, обращаясь к ней с просьбой более полно конкретизировать употребленный ею глагол. Изме­нения на этом уровне — условие самооценки — чрезвы­чайно важны, потому что представление пациентки о са­мой себе оказывает действие на то, каким образом индивид организует весь свой опыт, или референтную структуру. Следовательно, изменения на этом уровне структуры рас­пространяются и на всю модель пациентки.

11 стр., 5048 слов

Структура психики

Психические процессы:   Психические свойства: - познавательные процессы;   - направленность - эмоциональные процессы;   - темперамент - волевые процессы;   - характер     - способности       СТРУКТУРА ПСИХИКИ ЧЕЛОВЕКА Психические состояния: -Радость/грусть; -Комфорта/дискомфорта; -Стенические/астенические; Психические образования: -знания; -навыки; - ...

Эти конкретные категории и методики Сейтер задают исходный пункт для определения множества минимально не­обходимых компонентов, обеспечивающих полноту психоте­рапевтически правильных референтных структур. Наблюдая работу других психотерапевтов, добивающихся в своей прак­тике поразительно эффективных результатов, мы установи­ли и другие типы категорий, которые предлагаем в качестве частей минимально необходимого набора, наличие которых необходимо для того, чтобы референтная структура была правильной в аспекте полноты, что представляют собой еще один способ проверки референтных структур пациента на полноту. В число этих категорий входят:

(а) Способ, которым пациент репрезентирует свой, прошлый опыт в настоящем: он описывается обычно в виде правил, направляющих его поведение;

(б) Способ, каким пациент репрезентирует свой насто­ящий сиюминутный опыт, то есть “здесь и сейчас” — это и есть гештальт;

(в) Способ, каким пациент репрезентирует свой воз­можный будущий опыт — то есть его ожидания, касающи­еся возможных исходов его поведения.

Заметим, что четыре исходных компонента, представ­ленных в работе Сейтер (чувства пациента, чувства дру­гих, контекст, чувства пациента по поводу собственных чувств) будут встречаться в качестве компонентов в каж­дой из трех вышеперечисленных репрезентаций — про­шлого, настоящего и будущего — как они репрезентирова­ны сейчас. Опыт показывает, что эти категории чрезвы­чайно полезны для организации моделей, наших моделей и поведения в ходе психотерапевтического взаимодействия, когда мы стремимся помочь нашим пациентам выработать полные референтные структуры. Как вы, должно быть, уже заметили по эксплицитным техникам Метамодели, представленным нами в главах 3, 4 и 5, Метамодель со­держит в себе техники восстановления и изменения опи­санных здесь категорий референтной структуры. Правило, основанное на опыте в том виде, как он представлен в на­стоящем, — это всего лишь иное название для генерализа­ций, основывающихся на опыте пациента, точно также, как и его ожидания. В каждом случае материал, запрошен­ный психотерапевтом, когда он ставит модель пациента под сомнение и обогащает ее, предъявляется пациентом в форме Поверхностных Структур, подчиненных условиям психотерапевтической правильности, конкретизирован­ных в Метамодели. Описывая эти категории, мы хотим предложить вам ряд четких идей относительно того, что может входить в число необходимых компонентов полной правильной референтной структуры для языковой Глубин­ной Структуры. Дополнительные мысли относительно то­го, что должно было бы входить в качестве необходимых компонент в полную референтную структуру, содержатся , в работах различных философов (любого из известных западных философов, работающих над проблемой познания;

— например, в эмпирической традиции это Локк Беркли-Юм, а в идеалистической — Кант, Гегель, Вайхнгер и .т.д.), а также семантика, логика лингвистов (например, Кожибского, Гумбольта, Карнапа, Тарского, Хомского,

Катца и т.д.).

В оставшейся части данной главы мы обсу­дим ряд техник, разработанных в различных школах пси­хиатрии. В наши намерения не входит обучение читателя этим техникам. Скорее, в каждом из рассматриваемых случаев мы покажем, как та или иная техника в том виде, как она в настоящее время применяется, неявно ставит под сомнение репрезентацию мира пациента, и как каждая их этих техник может быть интегрирована с Метамоделью. Мы выбрали для обсуждения именно эти техники только потому, что мы хорошо знаем их по собственному опыту и знаем, что они представляют собой мощные психотерапев­тические инструменты. Мы сразу же хотели подчеркнуть, что никоим образом не утверждаем, будто бы они сколько-нибудь сильнее, чем другие, или, что их легче интегриро­вать с Метамоделью. Просто мы хотим представить неко­торый срез различных техник, выбирая при этом те, что нам хорошо известны.

ИНСЦЕНИРОВКА:

НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ ПРОИГРЫВАНИЕ ОПЫТА

Под инсценировкой мы имеем в виду такие техники, которые вовлекают пациента в проигрывание действитель­ного или вымышленного опыта драматического материала, драматургического материала. В инсценировке могут уча­ствовать либо один пациент, либо группа.

“Воспринимая слово как некий абсолют, без исследо­вания его личного значения, мы приходим к тому резуль­тату, что слово начинает жить своей собственной жизнью. В итоге подобного овеществления слова оно отрывается от практической функции выступать в качестве более или менее эффективного способа связи с процессом, который остается живым и референты которого постоянно изменя­ются. Техника инсценировки представляет собой один из способов поддержания жизни в словах, которыми человек пользуется, чтобы охарактеризовать самого себя или кого-либо другого.

Сохраняя связь своего языка с действием, мы претен­дуем на сохранение ощущения изменения и роста”.

And M. Pointer, Gerstoll Therapy Integration, p. 100).

Решение (вопроса о том, что должно входить в набор необходимых компонентов полной референтной структу­ры) сложно. К счастью, для психотерапии это решение не является необходимым, для того, чтобы она могла разви­ваться. Один из способов уйти от этой трудности так, что­бы в то же время получить доступ к чему-то, расположен­ному ближе к референтной структуре, состоит в том, что­бы дать пациенту возможность представить тот опыт, из которого выведена эта полная языковая репрезентация. Пусть, например, у пациентки имеются трудности, свя­занные с выражением гнева по отношению к собственному мужу. Нам это известно в результате того, что вначале она предъявила нам серию Поверхностных Структур, прове­ренных нами на соответствие требованиям психотерапев­тической правильности. И в конечном итоге мы пришли в результате этой работы к полной языковой репрезентации. Для того, чтобы определить, что представляет собой рефе­рентная структура, из которой выведена данная полная языковая репрезентация, мы можем попросить пациентку инсценировать какой-нибудь конкретный эпизод, когда она не смогла выразить свой гнев по отношению к мужу. Помимо того, что техники инсценировки воссоединяют Глубинные Структуры пациента с более полной аппрокси­мацией их референтных структур, с их помощью достига­ются еще две вещи:

1. Воссоздавая свой опыт, пациент осознает, какие ча­сти своей референтной структуры или опыта не репрезен­тированы им в Глубинной Структуре.

2. Инсценировка дает психотерапевту доступ и к двум важным параметрам процесса:

(а) к близкой интерпретации самой референтной структуры — опыта пациента, что предоставляет в распо­ряжение психотерапевта большой объем точного материа­ла, который можно использовать в ходе психотерапевтиче­ского воздействия;

(б) возможность непосредственно наблюдать, как па­циент осуществляет моделирование.

Другими словами: благодаря инсценировке психотера­певт получает в свое распоряжение доступ к референтной структуре пациента. Сравнивая ее с вербальным описани­ем этого опыта, который дан пациентом, психотерапевт получает в свое распоряжение пример типичных для дан­ного пациента генерализаций, опущений и искажений. В процессе проигрывания собственного опыта на сцене пациентом происходит целый ряд важных вещей. Во-первых, нынешний опыт пациент сам начинает ставить под вопрос и расширять его модель мира, так как в ходе инсценировки он реализует такие возможности, которые раньше были опущены. В результате чего некоторые из отсутствовав­ших частей репрезентации восстановились. Во-вторых, те части модели пациента, которые были расплывчатыми и нечеткими, начинают понемногу проясняться, так как ин­сценировка — это конкретный опыт, эквивалентный тому, когда пациент сообщает референтные индексы. Но в дан­ном случае это реализуется методом предъявления и пока­за, в отличие от предыдущего, основанного на языковых паттернах. Инсценировка представляет собой драматиза­цию того, что пациент репрезентировал в своей модели как событие: следовательно, инсценировка сама по себе приво­дит к деноминализации репрезентации, то есть к обратно­му превращению события в процесс, причем в ходе этого появляется гораздо более конкретный и насыщенный образ данного процесса (все это эквивалентно более полной кон­кретизации глагола в результате применения техник Метамодели.) Все эти четыре аспекта инсценировки, взятые вместе, имеют своим результатом опыт, который отчасти лежит за пределами исходной языковой репрезентации па­циента. Так как техника инсценировки благодаря четырем названным аспектам неявно ставит под сомнение модель мира пациента, интеграция этой техники с техниками Метамодели приводит к тому, что сама техника инсцениров­ки выигрывает в силе и непосредственности, так как она сочетается с явно выраженным вызовом, обращенным к языковой репрезентации пациента.

В любой психотерапевтической ситуации, в которой техника инсценировки полностью интегрирована Метамоделью, психотерапевт имеет чрезвычайно богатый на­бор возможностей. Во всех этих ситуациях рекомендуется, чтобы пациент по требованию психотерапевта описывал то, что он непрерывно испытывает во время драматизации.

Это текущее описание, как, впрочем, и любой другой вид вербальной коммуникации пациента с другими участниками спектакля будет представлять собой, разумеется, последовательность Поверхностных Структур. Применяя способ постановки вопросов, описанный в Метамодели, психотерапевт проверяет эти Поверхностные Структуры на психотерапевтическую правильность. Благодаря этому материал, который техника инсценировки предоставляет­ся в распоряжение психотерапевта неявно, в данном слу­чае реализуется явно, эксплицитно. Назначение техники инсценировки состоит в том, чтобы обеспечить близкое приближение к референтной структуре, из которой выведена обедненная часть языковой репрезентации пациента. Более богатое приближение к референтной структуре за­ключает в себе как вербальные, так и аналоговые формы коммуникации.

Психотерапевт проверяет сообщения пациента о теку­щем опыте и его реплики в процессе коммуникации с дру­гими участниками на соответствие требованиям психоте­рапевтической правильности; кроме того, психотерапевт располагает более полной репрезентацией — опытом инс­ценировки, который можно использовать в качестве при­ближенной референтной структуры, для прямого сравне­ния с вербальными описаниями пациента.

У психотерапевта может возникнуть желание исполь­зовать некоторые из необходимых компонентов полной ре­ферентной структуры, о которой речь шла выше. Психоте­рапевт может, например, добиться с помощью вопроса, чтобы пациент явно репрезентировал свои чувства, отно­сящиеся к опыту инсценировки, прямо спрашивая его об этих чувствах. Или же, например, психотерапевт может обратить особое внимание на то, репрезентированы ли у пациента ощущения, получаемые им через посредство каждого из пяти чувств; то есть психотерапевт может уст­роить соответствующую проверку, чтобы убедиться в том, что пациент смотрит на действия других участников дра­матизации и ясно видит их (имеет доступ по всем кана­лам).

Он может устроить проверку, чтобы убедиться в том, насколько хорошо пациент слышит и чувствует вещи, о которых говорит сам или о которых ему сообщают другие участники драматизации.

НАПРАВЛЕННАЯ ФАНТАЗИЯ — ПУТЕШЕСТВИЕ В НЕИЗВЕСТНОЕ

Под направленной фантазией мы имеем в виду про­цесс, в котором пациенты пользуются своим воображени­ем для того, чтобы создать себе новый опыт.

“Фантазия в жизни человека представляет собой силу, направленную вовне — она простирается за пределами непосредственного окружения человека или события, кото­рое бы иначе могло удержать его в своих границах… Иног­да эти выход вовне (фантазии) могут обретать такую ог­ромную силу и пронзительность, что превосходят по своей

жизненной притягательности действительные ситуации… Когда подобные фантазии возникают в психотерапевтиче­ском опыте, обновление может быть огромным, граничить с невозможностью усвоения, знаменуя собой новый этап самосознания личности”.

(Polster & Polsfer, gestalt Therapy inlergrated, 225).

Назначение направленной фантазии состоит в том, чтобы создать для пациента опыт, который, по крайней мере, отчасти, если не целиком, ранее не был представлен в его модели. Таким образом, направленные фантазии с наибольшим эффектом применяются в ситуациях, когда репрезентация пациента слишком бедна и неспособна предложить ему адекватное число выборов, позволяющих успешно действовать в данной области. Обычно это проис­ходит в случаях, когда пациент либо находится в ситуа­ции, либо ему кажется, что он находится в такой ситуа­ции, для которой он в своей модели не располагает доста­точным богатствам репрезентации, позволяющей ему реагировать так, как он считает адекватным. Часто паци­ент испытывает значительную неуверенность и опасения относительно того, каким образом разрешаются подобные ситуации. Например, пациент чувствует, что что-то меша­ет ему в выражении чувства теплоты и нежности по отно­шению к собственному сыну. Он никогда не выражал этих чувств и настороженно относится к тому, что может слу­читься, если он сделает это, хотя и не представляет четко, что, собственно, может произойти. Здесь мы можем ис­пользовать технику направленной фантазии: пациент с помощью воображения создает опыт, который для него од­новременно желателен и вызывает страх. Этот опыт будет служить пациенту в качестве референтной структуры, по­могая ему преодолеть свой страх, и в конечном итоге, да­вая ему более богатый выбор в данной области жизни. Та­ким образом, направленная фантазия служит орудием, по­зволяющим психотерапевту совершить две вещи:

1. Она дает пациенту определенный опыт, представля­ющий собой основу репрезентации в тех частях его моде­ли, где ранее репрезентация либо совершенно отсутствова­ла, либо была неадекватна. В свою очередь, это обеспечи­вает его ориентирами для будущего поведения и решения проблем в данной области.

2. Она дает психотерапевту опыт, которым тот может воспользоваться, чтобы поставить под сомнение обеднен­ную в данный момент модель пациента.

Помимо этих двух достоинств направленной фантазии для психотерапевта и пациента, она создает для психоте­рапевта возможность наблюдать, как пациент создает для себя не только новый опыт, но и репрезентацию этого опы­та. В процессе создания этого нового воображаемого опыта психотерапевт видит, каким образом пациент использует универсальные процессы моделирования; Генерализацию, Опущение, Искажение. Использование опыта направлен­ной фантазии сходно с техникой восстановления Опуще­ний по Метамодели, связанных с использованием модаль­ных операторов. От процесса инсценизации эта техника отличается тем, что в инсценизации происходит восста­новление и привнесение в нынешний опыт пациента чего-то, находящегося в непосредственной близости от рефе­рентной структуры из прошлого этого пациента, а направ­ленная фантазия создает референтную структуру пациента в настоящем.

Так как направленная фантазия (в настоящем) — это создание референтной структуры, психотерапевт, направ­ляя так или иначе фантазию пациента, может использо­вать для ориентира необходимые компоненты полной ре­ферентной структуры, описанной выше. Конкретно гово­ря, психотерапевт с помощью вопросов может попросить пациента сообщить ему о чувствах, испытываемых им в различные моменты фантазирования; он может обратить внимание пациента на одно или более из пяти чувств, до­биваясь, чтобы в результате фантазирования у него появи­лась полная референтная структура.

По опыту мы обнаружили, что направленные фантазии часто принимают форму, скорее, метафоры, а не прямой репрезентации “проблемы”, первоначально идентифицированной пациентом. Например, пациентка приходит к психотерапевту, жалуясь, что не может рассердиться ; на кого-то, с кем вместе она работает. С помощью техник? Метамодели мы обнаруживаем, что пациентка чувствует свою неспособность выразить гнев и по отношению к свое­му отцу и мужу; фактически она не могла назвать ни одно­го человека, по отношению к которому она могла бы чувст­вовать себя способной выразить гнев. В Метамодели имеется целый ряд приемов, позволяющих поставить под g сомнение и разрушить эту генерализацию; однако в ситуа­ции, когда у пациента в его модели недостаточно репре­зентаций того или иного рода опыта или такие репрезента­ции отсутствуют, особо уместно применение направленной фантазии. Пациенту в своем воображении удается выразить гнев по отношению к кому-либо (неважно к ко­му), он создаст новую референтную структуру, которая противоречит генерализации, имеющейся в его модели. Часто пациенту достаточно создать референтные структу­ры, противоречащие имеющейся в его модели генерализа­ции, как эта генерализация исчезает, а проблемы, являю­щиеся ее следствием, также исчезают либо утрачивают свою значимость и вес.

Например, однажды на семинаре, на котором шло обу­чение техникам Метамодели, появилась одна женщина. Еще до начала семинара наблюдали, как она в припадке кричала, что ей страшно, что ей кажется, что она сходит с ума. С помощью техник Метамодели преподаватель уста­новил, что эта женщина чувствует, как она теряет конт­роль над своими действиями, не понимая при этом, что именно с ней происходит, жизнь для нее была сплошным хаосом, будущее страшило мрачной неизвестностью. Пре­подаватель семинара предложил ей закрыть глаза и рас­сказать ему, что она видит. Преодолев некоторые трудно­сти вначале, она рассказала, что ей видится, будто она стоит на краю ущелья с крутыми склонами, вызывающего в ней мрачные предчувствия. Преподаватель предложил ей медленно и осторожно спуститься в ущелье и исследо­вать его, все время рассказывая ему о том, что она испыты­вает, сообщая различные подробности, воспринимаемые зрением, слухом, через внутренние ощущения и обоняние. Он непрерывно подбадривал ее, уверяя, что она сможет преодолеть любое, возникшее на пути препятствие. Нако­нец, она вернулась наверх, заметив, что, когда она снова оказалась наверху, день по-прежнему был пасмурно мрач­ным, но она чувствовала себя несколько лучше. Когда она открыла глаза, ее страх прошел, она чувствовала, что мо­жет справиться с тем, что ждет ее впереди. В результате этого опыта новая референтная структура, в которой она, молодая женщина могла встретиться лицом к лицу с новым опытом, (кроме того, эта новая референтная структура раздвинула границы ее новой модели таким образом, что теперь она уже была убеждена, что сможет пережить все, чтобы с ней не приключилось в этой жизни).

Говоря о решения или разрешении “проблемы” с по­мощью метафоры в направленной фантазии, мы имеем в виду ситуацию, когда пациент использует направленную фантазию для того, чтобы создать новую структуру или опыт, в котором он добивается того, что ранее для него было невозможным. Как только новая ситуация — то есть ситуация, созданная в воображении, — успешно разреша­ется, “проблема”, с которой столкнулся пациент, либо ис­чезает, либо утрачивает свою громадность, и пациент чув­ствует, что он способен справиться с ней. Созданная про­блема и “первоначальная” проблема должны характеризоваться структурным подобием — обе они дол­жны быть проблемами, относящимися к одной и той же обещающей генерализации в модели мира пациента.4

ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ ДВОЙНЫЕ СВЯЗИ

Под психотерапевтическими двойными связями мы имеем в виду ситуации, навязанные пациенту психотера­певтом, в которых любая реакция со стороны пациента представляет собой опыт или референтную структуру, ле­жащую за пределами модели мира пациента. Таким обра­зом, психотерапевтические двойные связи неявно ставят модель пациента под удар, заставляя его испытывать не­что. противоречащее обедняющим ограничениям его моде­ли. Этот опыт начинает выступать в качестве референтной структуры, раздвигающей пределы модели мира пациента. Согласно Метамодели, психотерапевт, обнаружив обед­няющую генерализацию в модели мира пациента, особен­но, если эта генерализация связана с семантической правильностью Причина — Следствие или модальными операторами, может поставить эту генерализацию под со­мнение, спросив у пациента, является ли она всегда непре­менно истинной (см. в главе 4 разделы, посвященные тех­никам работы с генерализациями); он может идентифици­ровать и драматизировать какой-либо опыт пациента, противоречащий этой генерализации (инсценизация); в случае же, когда у пациента отсутствует подобный опыт, психотерапевт может обратиться к пациенту с просьбой создать технику направленной фантазии. Если примене­ние трех вышеназванных техник не обусловило появление опыта, противоречащего данной генерализации, или, если психотерапевт склоняется к другим решениям, он может пойти на создание ситуации с двойной связью, в которой способ реагирования пациента явится опытом, противоре­чащим обедняющей генерализации пациента.

В ходе психотерапевтического сеанса с применением техник Метамодели психотерапевт помог пациенту при­дти к следующей генерализации, обладающей в ее модели

истинностью. Это была генерализация: “Я больше не могу сказать никому “НЕТ”, потому что я не могу ранить ничь­их чувств”. В данном конкретном случае психотерапевт обратился к технике Метамодели и спросил пациентку, что конкретно произойдет, если она скажет кому-либо “НЕТ”. Она ответила, что это сильно обидит того челове­ка, что из-за этого он может даже умереть. Отметив про себя отсутствие референтного индекса у именного аргу­мента “никто”, психотерапевт решил спросить, кого конк­ретно она смогла бы обидеть так, что он мог бы умереть. В чрезвычайно возбужденном состоянии пациентка расска­зала о травматическом опыте, относящемся к времени ее девичества, когда она сказала “НЕТ”, в ответ на просьбу отца остаться дома и побыть с ним. Вернувшись домой не­много позже, тем же вечером, она узнала, что отец умер и взяла на себя ответственность за его смерть, приписав ее своему отказу, тому, что она сказала “НЕТ”.

Здесь психотерапевт перешел к технике инсценировки и попросил пациентку воссоздать описанную ситуацию, связанную с ее отцом. Даже после того, как в результате применения техники инсценировки выяснилось, что в пер­воначальном опыте, основываясь на .котором, пациентка вывела свою генерализацию, все происходило в ситуации, когда она не имела возможности выбирать, оставаться до­ма или нет, пациентка упорно не соглашалась отказаться от генерализации. В данном случае, хотя техника инсценизации оказалась полезной для восстановления травма­тического опыта и дала психотерапевту материал, позво­ливший поставить под вопрос ряд других генерализаций, имеющихся в модели пациента, сама по себе она не опро­вергла генерализаций пациента, касающихся последствий се “НЕТ”, сказанного кому бы то ни было. Отметим, что в данном случае восстановление и инсценизация данного опыта, исходного опыта, исходя из которого пациентка сформировала для себя обобщение, не противоречили этой генерализации, а всего лишь позволили установить источ­ник генерализации. То есть в после ннсценизации модель пациентки в данной области оставалась обедненной — она по-прежнему не могла никому сказать “НЕТ”, не вызвав тем самым неприемлемых для нее последствий. В данной ситуации в качестве следующего средства психотерапевт решил использовать технику психотерапевтических двой­ных связей. Психотерапевт предложил пациентке подойти к каждому по какому-либо поводу и сказать “НЕТ”. Реак­ция пациентки была резкой, она с силой отказалась выпол­нить задание, заявляя при этом “НЕТ!”. “Я не могу ска­зать никому “НЕТ!” Не думайте, что если вы просите об этом, я обязательно это сделаю”. Пациентка продолжала высказываться в этом духе в течение нескольких минут, отказываясь исполнить его задание до тех пор, пока психо­терапевт не указал ей, что фактически в течение всего этого времени она говорила ему “НЕТ”. Психотерапевт подчеркнул при этом, что это его не обидело, и что он, конечно же, не умер, вопреки ее генерализации. Впечат­ление, произведенное на пациентку, было так велико, что она могла сразу же приступить к выполнению задания, и обойдя всех присутствующих, каждому сказала ”НЕТ”.

Рассмотрим, в какое положение психотерапевт поста­вил пациентку, потребовав от нее( чтобы она сказала “НЕТ”.

1. Пациентка констатировала свою генерализацию

“Я никому не могу сказать “НЕТ”…

2- Психотерапевт создал структуру психотерапевтиче­ской двойной связи, потребовав от пациентки сказать “НЕТ” каждому члену группы.

3. Отметим, какие возможности выбора имеются в рас­поряжении пациентки: она может:

(а) Сказать “НЕТ” каждому члену группы или

(б) Сказать “НЕТ” психотерапевту.

4. Какой бы вариант пациентка не выбрала, она порож­дает опыт, который противоречит ее первоначальной гене­рализации. Этот опыт выступает для пациентки теперь в качестве референтной структуры, которой она может ру­ководствоваться для создания более богатой репрезента­ции своего мира.

Противоречивую природу нового опыта психотерапевт обнажает, указывая (с помощью техники Метамодели), что причинно-следственная взаимосвязь, которая по гене­рализации пациентки является необходимо истинной, в данном опыте не оправдалась.

Особенно полезны психотерапевтические двойные свя­зи в так называемом домашнем задании. Под домашним заданием мы имеем в виду договоры, заключаемые между психотерапевтом и пациентом, касающиеся определенных действий, которые они будут совершать между сеансами. Рассмотрим, для примера, применение психотерапевтиче­ских двойных связей в качестве домашнего задания в слу­чае пациента, у которого в ходе сеанса была выявлена ге­нерализация, что

Я не могу пробовать ничего нового, потому что у меня может не получиться.

Когда психотерапевт, «применяя технику Метамодели, спросил, что произошло бы, если бы он попробовал что-нибудь новое, и у него получилось бы, он ответил, что точно он не знает, но что это было быт что-нибудь очень плохое. Он выразил сильный страх перед последствиями своей неудачи в чем-либо новом и снова заявил, что никак не может поэтому пробовать ничего нового. Здесь психоте­рапевт решил навязать ему психотерапевтическую двой­ную связь и использовать для осуществления ее время между двумя сеансами. Он договорился с ним, что в период между двумя сеансами он каждый день будет пытаться де­лать что-нибудь новое и терпеть в этом неудачу. Еще раз обратите внимание на структуру ситуации, создаваемой этим требованием психотерапевта к пациенту.

1. У пациента в модели имеется генерализация

Я не могу не потерпеть неудачи в чем-либо новом.

2. Психотерапевт создает структуру двойной связи, за­ключая с пациентом договор:

“каждый день между этим сеансом и следующим вы будете пробовать что-либо новое и терпеть в этом неудачу”

3. Обратите внимание на возможность выбора у па­циента:

(а) он может пробовать что-либо новое в каждый день между этим сеансом и следующим и терпеть в этом неудачу, что означало бы, что он выполнил договор с психотерапевтом,

или

(б) он может потерпеть неудачу в исполнении договора, что само по себе представляет новый опыт неудач.

4. Как бы дело не обернулось, у пациента появляется опыт, который противоречит его генерализации, и пред­ставляет в его распоряжение референтную структуру, ко­торая увеличивает число возможных выборов в мире, ре­презентированном в его модели.

Мы не утверждаем, что двойные связи — это единст­венная разновидность домашнего задания, наша мысль, скорее и состоит в том, что двойные связи могут приме­няться в качестве домашнего задания, и, далее, что генера­лизации могут ставиться под сомнение с помощью опыта, выходящего за рамки психотерапевтического сеанса. Не­обходимо только, чтобы в этом опыте создавались какие-либо новые референтные структуры, противоречащие обедняющим частям модели пациента.

Мы хотели бы также упомянуть о том, что домашние задания полезны и тем, что дают пациентам прямую воз­можность испытать новые измерения, созданные в модели во время психотерапевтического сеанса.

ДРУГИЕ КАРТЫ ПО ТОЙ ЖЕ ТЕРРИТОРИИ

Люди представляют свой опыт с помощью систем, от­личающихся от языка.

Наиболее фундаментальное различие, предложенное для понимания различных карт, разрабатываемых нами для ориентации в мире, — это различие дискретных и ана­логовых систем (см., например Bateson 1976; Wilden 1973).

Наиболее известной репрезентативной системой яв­ляется система, на основе которой построена наша Метамодель — система естественного языка. Наиболее часто упоминаемой аналоговой репрезентативной системой яв­ляется положение тела и жесты. Имеется целый ряд психо­терапевтических направлений, которые имеют дело в пер­вую очередь с этими телесными и аналоговыми репрезен­тативными системами. Такие психотерапии, например, как Рольфинг, Биоэнергетика и т. д., ставят модель паци­ента под вопрос и раздвигают ее границы, прямо воздейст­вуя на аналоговые репрезентации, используемые пациен­том для представления собственного опыта. Качество голо­са — аналоговой системы — применяемое для передачи и выражения первичной дискретной системы, естественного языка — это тот пункт, в котором эти два типа репрезента­тивных систем пересекаются между собой. Наиболее часто цитируемым примером смешанной системы являются сны, в которых присутствуют как дискретные, так и аналоговые репрезентации.

С точки зрения целей, которые ставит перед собой пси­хотерапевт, очень важно отдавать себе отчет в том, что полная языковая репрезентация — множество Глубинных Структур — сама является производной моделью или ре­презентацией мира. За пределами полной языковой репре­зентации находится то, что мы называем референтной структурой — наиболее полной репрезентативной систе­мой данного индивида, резервом переживания, образую­щих собой историю жизни данного индивида. Эта наиболее полная модель — жизненный опыт человека — представ­ляет собой референтную структуру не только множества Глубинных Структур, но и для таких опытов, которые вы­ступают в качестве референтных структур для других ре­презентативных систем, как аналоговых, так и дискрет­ных.

Одно из наиболее мощных умении, которыми мы рас­полагаем в качестве коммуникаторов и психотерапевтов, — это наша способность репрезентировать и сообщать наш опыт средствами любой из репрезентативных систем, ко­торыми мы располагаем как люди.

Далее, опытные психотерапевты хорошо понимают значимость сдвига с одной репрезентативной системы на другую при оказании помощи пациентам. Например, па­циентка заявляет, что страдает от сильных головных бо­лей. Это равносильно сообщению с ее стороны о том, что некий конкретный опыт репрезентирован ею кинестетиче­ски так, что это причиняет ей боль. Одно из очень эффект­ных средств, находящихся в распоряжении психотерапев­та, состоит в том, чтобы помочь ей осуществить сдвиг ре­презентативной системы. Конкретно, полагая что психотерапевт уже установил для себя, что пациентка об­ладает хорошо развитой способностью к визуальной репре­зентации своего опыта, психотерапевт просит пациентку закрыть глаза и описать свою головную боль во всех под­робностях, одновременно создавая в своем воображении четко сфокусированный образ головной боли. Имеются оп­ределенные варианты этого приема, которые психотера­певт может использовать, чтобы помочь пациенту постро­ить зрительный образ. Например, он может предложить пациентке начать глубоко дышать, а после того, как ритм дыхания установится, предложить ей выдыхать с силой го­ловную боль на стул, расположенный напротив, создавая зрительный образ головной боли на этом стуле. Итогом этого сдвига репрезентативных систем является то, что па­циент представляет свой образ а такой репрезентативной системе, в которой этот опыт не будет причинять ему голо­вную боль. Трудно переоценить возможности, связанные с техникой сдвига опыта пациента с одной репрезентатив­ной системы на другую. Во втором томе “Структуры ма­гии” мы даем эксплицитную модель, позволяющую иден­тифицировать и использовать ведущую репрезентативную систему пациента.

ИНКОНГРУЭНТНОСТЬ

Различные части референтной структуры пациента могут выражаться различными репрезентативными систе­мами, причем выражение этих частей может происходить одновременно (симультативно).

Как две различные части референтной структуры пациента одновременно выража­ются через две различные репрезентативные системы — это может происходить, с логической точки зрения, в двух вариантах:

Во-первых, часть референтной структуры индивида, вы­раженная одной репрезентативной системой, согласуется с частью референтной структуры индивида, выраженной дру­гой репрезентативной системой. О такой ситуации мы гово­рим как о непротиворечивом двойном сообщении или конг­руэнтности, или конгруэнтной коммуникации пациента.

Во-вторых, часть референтной структуры, выражен­ная средствами одной репрезентативной системы, не со­гласуется с частью референтной структуры, выраженной в другой репрезентативной системе. В этом случае мы гово­рим о противоречивом двойном сообщении, инконгруэнтности, или инконгруэнтной коммуникации обсуждаемого индивида. Например, если в ходе беседы с психотерапев­том, пациент сидит в спокойной позе и уравновешенным размеренным голосом утверждает:

Я просто вне себя — я, черт побери, не потерплю этого.

мы имеем классический пример противоречивого двойного сообщения, или инконгруэнтной коммуникации. Дискрет­ная система (язык) и аналоговая система (тело и качество голоса) не согласуются между собой.

Одна из ситуаций, максимально обедняющих жизнь пациента, — это когда различные части референтной сис­темы индивида противоречат одна другой. Обычно эти противоречащие друг другу части референтной структуры представлены в форме двух генерализаций противополож­ного содержания, относящихся к одной и той же области поведения. Как правило, человек, у которого в референт­ной структуре имеются подобные противоположные гене­рализации, чувствует себя лишенным способности к дейст­виям, чувствует глубокую растерянность и колебания между несогласующимися между собой формами поведения. Психотерапевт распознает все это, наблюдая проти­воречивую или инконгруэнтную коммуникацию.

Отметим, что каждой из рассмотренных до сих пор тех­ник общая стратегия, принятая на вооружение психотера­певтом, совпадает во всем со стратегией, ясно и четко сформулированной в Метамодели, и суть ее в том, чтобы поставить под вопрос обедненные части модели пациента и расширить их. Как правило, это принимает форму либо восстановления (инсценизации), либо создания (направ­ленная фантазия, психотерапевтические двойные связи) референтной структуры, которая противоречит ограничи­тельным генерализациям модели пациента и, следователь­но, ставит их под вопрос. Инконгруэнтная коммуникация в этом случае сама по себе служит знаком того, что в про­тиворечивой референтной структуре пациента содержится две части, две генерализации, каждая из которых может служить для другой в качестве противоположной референ­тной структуры. Стратегия психотерапевта заключается в том, чтобы привести эти две противоречащих друг другу генерализации в соприкосновение. Наиболее прямой путь к этому — привести эти генерализации к одной и той же репрезентативной системе.

Например, в ходе психотерапевтического сеанса пси­хотерапевт, применяя технику Метамодели, помогает па­циенту выявить имеющуюся в его модели генерализацию:

Я всегда должен ценить свою мать за все, что она сделала для меня.

Заметим сразу, что, даже оставаясь в рамках Метамодели, психотерапевт имеет возможность выбора (модаль­ный оператор “должен”, квантор общности “всегда”, “все”; отсутствие именного референтного индекса у именного ар­гумента “то”).

Но когда пациент произносит свою Поверх­ностную структуру, психотерапевт обратил внимание на то, что он сжал свою правую руку в кулак и слегка посту­кивал ею по ручке кресла, в котором сидел. Это поведение указывало на инконгруэнтность коммуникации. Не обра­щая пока внимания на нарушение психотерапевтической правильности в Поверхностной Структуре пациента, пси­хотерапевт решает привести инконгруэнтные элементы поведения пациента к одной и той же репрезентативной системе. С этой целью он обращается к пациенту с прось­бой выразить аналоговую часть своей инкоигруэнтной коммуникации в дискретной системе. В итоге пациент про­износит в ответ следующую Поверхностную Структуру:

Я всегда должен ценить свою мать за все то, что она для меня сделала, но она всегда брала сторону отца, а он плевать хотел на меня.

С помощью Метамодели между этими двумя противоре­чивыми генерализациями был достигнут контакт в одной и той же репрезентативной системе, который поддерживался до тех пор, пока они не были поставлены под вопрос и пока пациент не пришел к новой модели, обеспечивающей ему большее богатство выбора: он высоко оценивает одни дейст­вия матери, осуждая другие ее действия.

Одним из признаков того, что модель пациента стала богаче, является конгруэнтная коммуникация в ситуаци­ях, в которых раньше имела место инконгруэнтиая комму­никация. Это выравнивание отдельных репрезентативных систем, которые были до сих пор конгруэнтными, дает па­циенту опыт, имеющий для него огромное значение.5 Опытные психотерапевты, как правило, легко замечают это явление.

ПСИХОТЕРАПИЯ СЕМЬИ

Под психотерапией семьи мы имеем в виду такие фор­мы психотерапии, в которых в психотерапевтическом се­ансе участвует вся семья, а не отдельные пациенты.

“Все вышеперечисленные подходы основаны на необ­ходимости рассматривать симптомы данного пациента или пациентов в рамках целостного взаимодействия в семье. При этом ясно осознается теоретическое убеждение в том, что имеется определенная взаимосвязь между симптомами данного пациента и общим взаимодействием в рамках семьи. То, в какой степени психотерапевт “верит” я теории семьи, определяет подчеркивание им техник, в которых находит выражение данная ориентация пациента” {Therepy, Соtt. & Change., p. 250}. В тех формах психоте­рапии Change семьи, с которыми мы знакомы в наиболь­шей мере, активно применяется понятие конгруэнтности (Сейтер, Бейтсон и др.).

Представление о конгруэнтной коммуникации может быть полезным инструментом, как в работе с отдельными членами семьи, так и в работе с самой семьей как целым. Фактически, исследователи считают, что часто повторяющиеся паттерны инконгруэнтной ком­муникации представляют собой основной источник ши­зофрении (см. Jackson, 1967).

До сих пор мы рассматривали Метамодель исключи­тельно как способ поиска четкой стратегии индивидуаль­ной психотерапии. Теперь мы бы хотели кратко коснуться вопроса взаимосвязи между нашей Метамоделью и психо­терапией семьи. Говоря просто, глобальная стратегия Метамодели состоит в том, чтобы идентифицировать, поста­вить вопрос и расширить обедненные и стесняющие части мира пациента. Одним из надежных признаков того, что определенная часть модели индивида бедна и ограничена, является то, что именно в этой области индивид испытыва­ет страдание и неудовлетворенность жизнью. В семьях также страдание четко свидетельствует о применении обедненных и ограниченных моделях опыта. В контексте’ психотерапии семьи работают те же принципы Метамодели. Одновременно возникает, по крайней мере, одно серь­езное осложнение: система семьи — это непросто набор моделей отдельных членов семьи. Конкретно, в придачу к модели мира, которой располагает каждый член семьи, семья располагает общей для всех членов моделью мира и самих себя в качестве семьи, а также определенным спосо­бом взаимодействия. В рамках своих моделей каждый из членов семьи располагает моделью модели общей для всей семьи, моделью самих себя как части семейного целого. Чтобы составить ясное представление о том, насколько сложна даже семья, состоящая из трех человек, рассмот­рим следующее:

Предположим, что мы обозначили членов семьи буква­ми А, Б и В. В такой семейной системе имеются следующие перцепции или модели (минимальное число:

модель члена А о самом себе; модель члена Б о самом себе; модель члена В о самом себе; модель члена А о самом себе и Б вместе; модель члена А о самом себе и В вместе;

модель члена А о самом себе и о Б и В вместе; модель члена А о Б и В вместе; модель члена Б о самом себе и А вместе;

модель члена Б о самом себе и В вместе; модель члена Б об А и В вместе; модель члена В о самом себе вместе с А;

модель члена В о самом себе вместе с Б; модель члена В об А и Б вместе; модель члена В о самом себе вместе с А и Б.

Проблема, связанная с выбором стратегии психотерапевта, заключается в выявлении ложных и истинных моде­лей. Мера конгруэнтности моделей семейной системы, ко­торые, по мнению каждого из членов семьи, являются об­щими для остальных членов семьи, — все это сложности, не встречающиеся в индивидуальной психотерапии.

В настоящее время мы работаем над эксплицитной рас­ширенной Метамоделью для работы с семейными система­ми, в которой названные осложнения принимаются в расчет.

РЕЗЮМЕ

В данной главе мы описали ряд техник, взятых нами из различных признанных форм психотерапии. У людей есть целый ряд репрезентативных систем, одна из которых — язык. Каждая из этих систем производив от полной сово­купности опыта, которым располагает индивид, — его референтной структуры. Благодаря тому, что эти техники позволяют восстановить старые или создавать новые рефе­рентные структуры, каждая из них представляет собой вы­зов существующей модели мирз у пациента, а значит, и расширение и обогащение этой модели. Далее, мы показа­ли, что каждый из этих инструментов можно интегриро­вать с техниками Метамодели, в результате чего выраба­тывается эксплицитная стратегия психотерапии. Одна из целей, которые мы ставим перед собой, состояла в том, чтобы показать, каким образом интеграция техник Метамодели и конкретных техник различных направлений пси­хотерапии придает тем и другим непосредственность, а следовательно, и действенность. Предлагаем вам подумать над тем, каким образом инструменты Метамодели могут помочь вам улучшить, расширить и обогатить свои навыки человека, идущего на помощь другому человеку, и помо­гут тем самым двинуться вперед по дороге, ожидающей любого ученика чародея.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ 6

1. Более полное и подробное описание референтных структур и конкретных механизмов, отображающих их в различных репрезентативных системах, используемых людьми (например, в Глубинных Структурах), мы предпо­лагаем дать в “Структуре магии II”.

2. Описываемая нами Метамодель представляет собой универсальную модель для психотерапии, проводимой на английском языке. Мы убеждены в том, что ее легко можно

адаптировать для других языков, так как они все построе­ны на тех же формальных принципах.

3. Техника инсценизации неизбежно дает репрезента­цию, которая ближе к референтному источнику — изна­чальному опыту, чем лингвистическая репрезентация, взятая самостоятельно, так как инсценизация связана с лингвистической репрезентацией плюс другие репрезента­тивные системы (например, семантико-физическая репре­зентативная система).

Здесь очень важно умение психоте­рапевта помочь пациенту вспомнить и воплотить в игре исходный опыт.

4. Четкий случай реализации этого принципа решения проблемы с помощью метафоры описан в книге М.Эриксона “Продвинутые техники гипноза в психотерапии” (стр. 299—311).

5. Этот опыт выравнивания или конгруэнтности пред­ставляет собой компонент мер предосторожности, охраня­ющих целостность пациента. Как говорилось в главе 3, ес­ли пациент опускает часть своей Поверхностной Структу­ры, или какой-либо элемент в его Поверхностной Структуре не имеет референтного индекса, психотерапевт имеет выбор из нескольких возможностей. Психотерапевт может располагать четкой интуицией о том, что именно представляет собой опущенная часть, или каков референт­ный индекс опущенного упомянутого элемента. Психоте­рапевт может предпочесть действия, основывающиеся на этой интуиции, или спрашивать о недостающей информа­ции. Мера предосторожности для пациента заключается в том, что психотерапевт предлагает пациенту произнести По­верхностную Структуру, в которую он ввел свою интуицию:

Пациент: Я боюсь.

Психотерапевт: Я хотел бы, чтобы вы произнесли за мной одно предложение и при этом обратили внимание, какое чувство возникает в вас, когда вы произносите его: “Я боюсь своего отца”.

После этого пациент произносит Поверхностную Структуру, предложенную психотерапевтом, обращает внимание на то, испытывает ли при этом он чувство конг­руэнтности. Бели результат конгруэнтен, интуиция психо­терапевта подтверждена- Если нет, психотерапевт может обратиться к технике Метамодели и спросить об отсутст­вующем материале.

 

Аключение

СТРУКТУРА ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ЗАКЛИНАНИЯ КНИГИ 1

В этой книге мы не ставили себе целью отрицать магическое свойство психотерапевтических чародеев, с ко­торыми мы имели опыт общения. Мы, скорее, хотели пока­зать, что магия, как и другие виды сложной человеческой деятельности, обладает структурой, а значит, при наличии соответствующих ресурсов, ее можно изучить. Эта книга, как и описываемая магия, обладает структурой.

Люди живут в реальном мире. Однако, прямо или непосредственно мы имеем дело не с самим миром, а, скорее, с картой или серией карт, которыми мы руководствуемся в своем поведении. Эти карты или репрезентативные системы, по необходимости отличаются от моделируемой имя территории благодаря трем универсальным процессам, ха­рактеризующим человеческое моделирование: Генерали­зации, Опущению и Искажению. Когда к нам, психотера­певтам, приходят люди со своей болью или неудовлетво­ренностью, обычно обнаруживается, что испытываемы» ими ограничения — это ограничения их репрезентации мира, а не самого мира.

Наиболее тщательно изученной и полно понятой из всех репрезентативных систем является человеческий язык. Наиболее полно и четко выраженной моделью есте­ственного языка является трансформационная граммати­ка. Трансформационная грамматика представляет собой, таким образом. Метамодель — репрезентацию структуры человеческого языка, который сам является репрезента­цией мира опыта.

Человеческие языковые системы сами суть репрезен­тации более полной модели — полной совокупности опыта, накопленного тем или иным конкретным индивидом за всю его жизнь. Исследователи в области трансформационной грамматики разработали ряд понятий и механизмов, опи­сывающих, каким образом то, что люди на самом деле про­износят — их Поверхностные Структуры — выводится из полных языковых репрезентаций, Глубинных Структур.

В трансформационной модели содержится эксплицит­ное описание этих понятий и механизмов, представляю­щих собой частный случай общих моделирующих процес­сов Генерализации, Опущения и Искажения.

Перерабатывая понятия и механизмы трансформаци­онной модели, описывающей человеческую языковую ре-презентационную модель, для психотерапии, мы разрабо­тали формальную Метамодель Психотерапии. Эта Метамодель формальна, потому что:

(а) Она эксплицитна, то есть процесс психотерапии описывается в ней поэтапно, что гарантирует возможность ее изучения. В итоге мы имеем эксплицитную, то есть яс­ную и четкую, стратегию психотерапии.

(б) она не зависит от содержания, ибо имеет дело толь­ко с формой процесса; следовательно, она отличается уни­версальной применимостью.

Наша Метамодель основана лишь на таких ситуаци­ях, которыми располагает каждый носитель данного род­ного языка. Глобальное следствие, вытекающее из модели психотерапии, — это понятие психотерапевтической правильности. Речь идет в данном случае о наборе усло­вий, которым должны удовлетворять Поверхностные Структуры, применяемые пациентом в процессе психоте­рапевтического воздействия; приемлемыми в психотера­пии считаются только такие Поверхностные Структуры, которые соответствуют этим условиям. Применяя эту грамматику, соответствующую целям психотерапии, мы, выступая как психотерапевты, можем помочь нашим па­циентам расширить части их репрезентаций, которые обедняют в ограничивают их. В результате их жизнь ста­новится богаче, они начинают видеть большее богатство выборов в своей жизни, больше возможностей испытать радость и обилие впечатлений, которые может предложить им жизнь. Будучи интегрирована с другими навыками, ко­торыми вы, в качестве психотерапевта уже располагаете, Метамодель позволяет значительно усилить процесс из­менения и роста. Этот язык роста оказывается подлинной СТРУКТУРОЙ МАГИИ. Мы рады сказать вам в нашем последнем заклинании роста и потенциала, что вы можете применять этот язык роста, чтобы обогатить собственные навыки человека, стремящегося помочь другим, и, кроме того, вы можете применить этот язык роста, чтобы обога­тить свой собственный потенциал и свою собственную жизнь.

Продолжение следует в “Структуре магии II”

 

Приложения ПРИЛОЖЕНИЕ А

Краткий очерк трансформационной грамматики

В данном приложении нам хотелось бы в общих чертах представить структуру языковых систем, применя­емых людьми. Предлагаемый очерк основан на формаль­ной теории языка, известной как трансформационная грамматика, и содержит лишь самые общие сведения из этой теории I).

Назначение трансформационной грамматики как тео­рии состоит в том, чтобы в явном виде описать повторяю­щиеся модели, паттерны, характерные для языковых сис­тем. Все мы, являясь людьми, обладаем устойчивыми интуициями относительно структуры нашего языка и относительно его трансформационной грамматики, высту­пающей в качестве формального описания этих интуиции. Так, например, все, для кого английский язык является родным, согласятся, что последовательность слов (А) пред­ставляет собой предложение, а последовательность слов (Б) предложением не является.

(A) Мать Ганса вызвала Зигмунда к себе домой. (Б)’ Вызвала мать Зигмунд Ганс к себе домой. Более того, интуиции показывают вам, что между сло­вами “Ганс” и “мать” существует какое-то отношение, ко­торого нет между словами “мать” и “вызвала”. Далее, об­ратившись к предложению (В), носитель английского язы­ка почувствует, что это предложение особым образом связано с (А)

(B) Мать Ганса вызвала к себе домой Зигмунда. Он скажет, что в этом предложении говорится о том же, “что оно имеет же значение”. Наконец, предложение (Г) будет осознано им как член особого множества предло­жений

(Г) Убийство крестьян может быть опасным, а Именно, множества неоднозначных предложений английского язы­ка. Эти различные классы интуиции, которыми мы с вами обладаем в качестве носителей английского языка, можно описать так:

1. Интуиции, которые позволяют мне последовательно выносить решения о том, какие именно последова­тельности слов представляют собой предложения (то есть правильные последовательности) этого языка. В этом случае можно говорить о правильности.

2. Интуиции, которые позволяют непоследовательна выносить решения о том, какие слова в предложе­нии, объединяясь, образуют единицу более высокого уровня, или составляющую. В этом случае принято говорить о структуре составляющих.

3. Интуиции, которые позволяют мне последовательно выносить решения о том, какие предложения связа­ны друг с другом и какими именно разновидностями логико-семантических отношений. В связи с отно­шениями, предполагающими ответ на вопрос: “Ка­кие предложения, обладающие различной структу­рой и формой, имеют одно и то же значение?”, мы будем говорить о синонимии, а в связи с отношения­ми, связанными с ответом на вопрос: “Какие предло­жения имеют более одного значения?”, мы будем го­ворить о неоднозначности.

4. Грамматика естественного языка должна описывать все три класса и названных интуиции. Главное, что должно быть системно описано в трансформацион­ной грамматике, — это интуиции, которыми носите­ли языка, вроде нас с вами, обладают относительно структуры родного языка.

Говоря о последовательном вынесении решений, .мы имеем в виду как то, что столкнувшись с одним и тем же предложением в различные моменты времени, мы выска­жем о структуре этого предложения одинаковые интуи­ции, так и то, что интуиция других носителей данного языка о структуре данного предложения совпадут с наши­ми собственными. Подобное поведение, характерное для людей, говорящих на одном и том же языке, основано на подчинении правилам. Это значит, что, хотя, мы не всегда осознаем и не всегда можем четко сформулировать прави­ла, исходя из которых высказываем интуитивные сужде­ния, касающиеся структурного родного языка, тем не ме­нее, наше поведение можно описать с помощью некоторого множества четко сформулированных правил- Выявляя эта системы правил, лингвисты формулируют грамматики

различных языков. Один из процессов, на который грам­матики дают конкретный ответ, касается того, какие по­следовательности слов в данном языке являются правиль­ными, то есть представляют собой предложения. Таким образом, первый вопрос, на который отвечает описание си­стем правил, — это вопрос о членстве, о вхождении. В последующем изложении приводится различение между компонентами системы и механикой компонентов этой си­стемы. Ни основные компоненты, ни сама система не свя­заны с обращением к понятиям, представляющим особые сложности для понимания. Мы бы хотели предостеречь чи­тателя, чтобы он не увяз в подробностях механики систе­мы, и, стремясь помочь ему избежать этой опасности, рас­сматриваем эти вопросы отдельно от вопросов, относящих­ся к собственно системе.

 

Правильность и структура составляющих

Обсуждая функционирование языковых грамматик в аспекте грамматической правильности, представим себе ситуацию с корзиной, наполненной до краев небольшими полосками бумаги. На каждой из полосок написано какое-нибудь слово английского языка. Здесь же находится и наш друг Атико, представитель племени из Юго-Восточной Эфиопии, который не разговаривает на английском языке и не понимает его. Каждый раз он вытягивает из корзины по десять полосок бумаги, а затем раскладывает их перед собой направо в той последовательности, в какой они были извлечены из корзины. Его задача состоит в том, чтобы решить, является ли полученная последовательность из десяти слов грамматически правильным предложением ан­глийского языка. Мы можем помогать ему, только подска­зывая ему грамматику, или систему правил, с помощью которых он должен решить, является ли данная последова­тельность грамматически правильной. При таком подходе грамматика оказывается процедурой принятия решений, разбивающей множество всех возможных последователь­ностей слов из английского языка на множество граммати­чески правильных последовательностей и множество грам­матически неправильных последовательностей.

Так как Атико не знает правил английского языка, правила должны быть заданы ему эксплицитно; примеры даны в словаре, не включающем в себя перемен­ных, а правила транса широко применяют переменные. Наконец, правила транса могут изменять одновременно более одного символа, а правила глубинной этого не могут. В общем, правила транса гораздо сильнее правил глубин­ной. С помощью репрезентаций в виде дерева ниже пока­зано, что получается в результате пассивной трансформации:

Лингвисты выявили в грамматике английского языка целый ряд трансформаций. Здесь же мне хотелось бы упо­мянуть одну дополнительную трансформацию — подъем (raising)

х v s(NP Y)s Z X V NPs(Y)s Z

Следствие вывода то же, что и следствие вывода в фор­мальной системе: посредством правил вывода аксиомы сис­темы переводятся в теоремы или правильные последова­тельности (в данном случае в структуры типа дерева) сим­волов системы. Если вы сравните теорему, для которой мы только что дали вывод, с представлением в виде дерева (4), вы обнаружите, что за исключением незначительных трансформаций английского языка эти два дерева тожде­ственны друг другу. Каким же образом это может служить объяснением интуиции правильности и синонимии. Во-первых, мы показали, что система глубинная не дает объ­яснения, по крайней мере, одного правильного предложе­ния, а именно предложения (4).

Здесь отметим, что глу­бинная + транс фактически дают объяснение этому предложению. Для того, чтобы объяснить, как решается вопрос синонимии, необходимо ввести дополнительные термины.

 

Полная модель

В рамках теории трансформационной грамматики каждое предложение анализируется двояким образом: во-первых, проводится анализ структуры составляющих или того, что с чем объединяется; во-вторых, дается анализ семантических или логических отношений. Согласно трансформационной грамматике для того, чтобы уловить устойчивые непротиворечивые интуиции, которыми мы с вами располагаем в качестве людей, для которых англий­ский язык является родным, необходимо выявить два раз­личных уровня структуры. Они называются Глубинной Структурой и Поверхностной Структурой. Глубинная Структура — это такой уровень структуры, на котором содержится информация о значении или отношениях ана­лизируемого предложения. Поверхностная Структура — это такой уровень структуры, на котором находит выраже­ние информация о структуре составляющих предложения. Поверхностная Структура — это действительная форма предложения, как оно употребляется мною или вами, людьми, для которых язык, на котором высказана эта По­верхностная Структура, является родным. Глубинная Структура никогда прямо не проявляется в употреблении языка, хотя носители языка обладают устойчивыми интуициями о том, какие отношения связывают между собой элементы Глубинной Структуры. В терминах вышеопи­санных систем Глубинная Структура английского языка — это множества теорем для системы глубинная. Теоремы транса — это множество Поверхностных Структур анг­лийского языка.

Глубинные Структуры английского языка — семанти­ческие отношения (теоремы глубинной)

Поверхностные Структуры английского языка — от­ношения структуры составляющих (теоремы транса)

Рассмотрим теперь отношения синонимии. Считается, что две Поверхностные Структуры английского языка свя­заны между собой отношением синонимии, если они выве­дены из одной и той же Глубинной Структуры. Так как семантическое отношение предложений английского язы­ка относится к уровню Глубинной Структуры, трансфор­мации, изменяющие форму предложения при его выводе, который завершается появлением Поверхностной Струк­туры, ничего к значению предложения не добавляют. Дру­гими словами, значение предложения не зависит от фор­мы, которую оно приобретает после формы Глубинной Структуры в результате трансформаций, отображающих ее в Поверхностную Структуру. Иначе об этом можно ска­зать, заявив, что две теоремы системы транс имеют одно и то же значение (то есть синонимичны) лишь в том случае, если они выведены из одной и той же аксиомы.

Таким образом, каждая Поверхностная Структура, выведенная из одной и той же Глубинной Структуры, си­нонимична каждой другой Поверхностной Структуре, вы­веденной из того же источника. Возьмем синонимичные предложения (2) и (4):

(2) Dick admitted Spiro had contacted the boys at ITT.

(4) The boys at ITT were admitted by Dick to have been contacted by Spiro.

Существует целый ряд других предложений, представ­ляющих собой теоремы системы транс, выведенные из той же аксиомы. Например:

(11) That Spiro had contacted the boys at ITT was admitted by Dick. (To, что Спиро установил контакт с ребятами их ИТТ, было признано Диком).

(12) Dick admitted to someone that Spiro had contacted the boys at ITT about something. (Дик допускал/в разговоре/с кем-то, что Спиро установил контакт с ребятами из ИТТ по какому-то поводу)

Внимательно присмотревшись к предложению (11), вы видите, что оно представляет собой результат вывода из той же Глубинной Структуры, включающий один случай применения правил вывода (а), то есть пассивной транс­формации. Интереснее и важнее предложение (12).

На­помним вам обсуждение вопроса о том, какого рода инфор­мация содержится в лексиконе для глаголов. Конкретно мы охарактеризовали глагол “admit” как трехмесячный предикат.

admit/допускать (l) (лицо, делающее допущение; лицо, которому делают допущение, нечто допускаемое).

В предложении (2), которое мы называли теоремой глубинной, отсутствует аргумент, обозначающий контр­акта:

допускать (1) (Дик, ___, Спиро установил контакт с ребятами из ИТТ)

Теперь мы можем ввести поправку в использованное нами упрощение. Действительная теорема глубинной, Глубинная Структура, лежащая в основе предложений (2), (4) и (11), — это структура — дерево для (12), в кото­ром репрезентированы все аргументы предиката (допу­скать) . Репрезентация в виде дерева выглядит следующим образом:

Поскольку предложение (2) и предложение (12) сино­нимичны, система транс должна была вывести их из одной и той же теоремы. Поверхностная Структура предложения (12) фактически идентична своей Глубинной Структуре. В Поверхностной Структуре (2) отсутствуют два аргумента, выраженных именными словосочетаниями. Этот факт ука­зывает нам на то, что существует четко выделенный и чрезвычайно важный класс трансформации английского языка. Трансформации, о которых шла речь до сих пор, не приводили к перестановке или изменению порядка аргу­ментов, выраженных именными словосочетаниями в структуре дерева. Это трансформации Перестановки. Трансформации же, участвующие в выводе предложения (2) в системе транс, имеют своим результатом удаление составляющих из структуры дерева; это трансформации, входящие в класс трансформаций Опущения. Конкретная трансформация, участвующая в выводе (2), называется “опущение неопределенного Именного Словосочетания”. В выводе предложения (2) эта трансформация применя­лась дважды: один раз для опущения составляющей “кому-то” и второй раз для опущения составляющей “о чем-то”. Существование этой трансформации позволяет нам, таким образом, понять взаимосвязь, то есть процесс вывода, сое­диняющую аксиому (12) и теорему (2).

Изложенное выше представляет собой репрезентацию устойчивых интуиции о языке, которую должна обеспе­чить любая адекватная грамматика естественного языка. Вся описанная система дана в наглядном виде:

система ГЛУБИННАЯ теоремы ГЛУБИННОЙ

аксиома ТЕОРЕМЫ АКСИОМЫ ТРАНСА — Глубинные Структуры аксиома

 

система ТРАНС

ТЕОРЕМЫ =

Поверхностные Структуры

Далее, именно на уровне Глубинной Структуры пред­ставлено значение логических отношений, а на уровне По­верхностных Структур — структура отношений между со­ставляющими. Множество правильных вопросительных предложений в данном языке — это множество всех теорем транса. Таким образом, ответ на вопрос об инструкции синонимии получен, ибо каждая Поверхностная Структу­ра, выведенная из одной и той же Глубинной Структуры, синонимична каждой другой Поверхностной Структуре, выведенной из этой Глубинной Структуры.

Теперь можно перейти к рассмотрению последней из трех инструкций, неоднозначности. Неоднозначностью называют такой опыт говорящих на языке, когда одно и то же предложение имеет, по их представлению, более одного четко выраженного значения. Предложение (14), которое мы приводили выше, может служить примером неодно­значного предложения.

(14) Murdering peasants can be dangerous. Убийства крестьян могут быть опасны.

Наши интуиции, относящиеся к этому предложению, подсказывают нам, что это предложение можно понимать двояким образом; либо, что опасны крестьяне, которые со­вершают убийства, либо опасность исходит от того, кто убивает крестьян. Пусть мы обозначим два этих значения символами А и Б; каким образом это свойство неоднознач­ности можно объяснить, оставаясь в системе трансформа­ционной грамматики, описанной нами выше? Ответ прост:

рассмотрим случай с синонимией. Синонимия — это слу­чай, когда одна и та же Глубинная Структура отображена более чем одной Поверхностной Структурой. Неоднознач­ность противоположна синонимии, а именно: это случай, когда различные Глубинные Структуры отображены в од­них и тех же Поверхностных Структурах. Другими слова­ми, Поверхностная Структура будет неоднозначной, если имеется более одного вывода, каждый из которых ведет к ней от различных Глубинных Структур. Если имеется два таких вывода, тогда полученная в итоге Поверхностная Структура неоднозначна в двух отношениях, то есть она соединена выводами с двумя Глубинными Структурами. Если имеется несколько таких выводов, тогда получивша­яся Поверхностная Структура неоднозначна в отношени­ях. Отношение неоднозначности представлено наглядным образом:

Глубинная Глубинная Глубинная

Структура 1 Структура 2 Структура 3

Поверхностная Структура

Этой характеристикой отношения неоднозначности в терминах трансформационной грамматики мы завершаем изложение очерка теории трансформационной граммати­ки, который мы предполагали дать в этой книге.

Трансформационной грамматикой называется область лингвистических исследований, которую мы взяли за точ­ку отсчета при адаптации лингвистических моделей в ка­честве Метамодели для психотерапии. В настоящее время в области трансформационной грамматики имеется, по крайней мере, две группы исследователей, которые видят друг в друге сторонников различных, конкурирующих между собой моделей, выступающих в качестве парадигмы в лингвистике. Две эти группы исследователей называют свои модели Расширенной Стандартной Моделью (Тео­рией) и Порождающей Семантикой. Понятия и процессы, отобранные нами из трансформационной грамматики, присутствуют в обеих моделях. Другими словами, и те и другие могут идентифицировать формально эквивалент­ные понятия и процессы, относящиеся к их модели. Моде­ли полезны для многого, что выходит за пределы формаль­ной эквивалентности. Конкретно, названия понятий и процессов, относящихся к опыту обладания интуициями, относящимися к языку, дают различные образы. Они под­талкивают к этим образам благодаря таким механизмам, как пресуппозиции, отношения следования, самоочевид­ные выводы, а также благодаря синтаксическому механиз­му выражения различных восприятии и установок. Боль­шая часть названий заимствована нами из Расширенной Стандартной Теории. Восприятие языка при проведении лингвистического анализа лучше подкрепляется моделью Порождающей Семантики, которая к тому же отличается формальной красотой. Для описания нашего опыта, свя­занного с психотерапией, с обсуждением различных про­блем, возникающих в процессе работы с будущими психо­терапевтами, более удобной оказалась терминология Рас­ширенной Стандартной Теории. Этим и обусловлено то, что в нашей книге мы, в основном, опираемся на нее. Мы полагаем, что с наибольшей пользой модель Порождаю­щей Семантики может быть использована в области Логи­ко-Семантических отношений. В этой области появились прекрасные работы, написанные лингвистами Джорджем Лакоффом, Лаури Картуннером, Джорджия Грин, Джерри Морганом, Ларри Хорном, Полом Посталом, Хаджием Россоом, Масс-аки Яманаси, Дейвом Даутв и др. и такими исследователями в области Искусственного Интеллекта, как Роджер Шенк, Терри Виноград и т.д. Все эти виды образов помогли нам как в представлении нашего опыта, связанного с психиатрией, так и в сообщении его другим людям.

Примечания к Приложению А

1. Более полное изложение теории трансформацион­ной грамматики содержится в работах Chomsky (1957), (1965), (t9?3); Grinder and Elgin (1973) и т.д.

2. Более полно эти вопросы обсуждаются в любом ввод­ном курсе логики; см., например, работу *Tarsky (1943), Kripke{1972).

3. Потому что такая она и есть.

4. Так как числом выборов правило вывода (а) никак не ограничено, более длинной последовательности строк не существует, а значит, множество порождаемых строк бесконечно. Действительно, если вы рассмотрите структу­ру множества правил вывода, вы заметите, что аксиома эта распространяется на самое себя, то есть символ * появ­ляется по обе стороны стрелки переписывания. Этот сим­вол, следовательно, постоянно замещает сам себя. Это свойство системы правил известно, как рекурсия оно га­рантирует, что данное множество правил способно порож­дать бесконечное множество строк вывода.

5. В действительности это неполное изложение, так как глагол “допускать” ^входит в структуру дерева, в которой вслед за глаголом идут узлы NP; позже мы внесем в это поправку.

6. Суть происходящего в перечисленных предложениях состоит в том, что нарушаются структурные требования соответствующих глаголов. Например, за глаголом “сме­яться” не должно быть никакого именного словосочетания. Пользуясь терминами традиционной грамматической тео­рии, глагол “смеяться” непереходный, он не имеет прямого дополнения.

7. Здесь в перечисленных предложениях нарушаются семантические требования или ограничения, налагаемые на выбор глаголов. Такие глаголы, как “смеяться” и “допу­скать”, требуют, чтобы в качестве субъектов обозначаемого ими действия, выступали человеческие существа (или, по крайней мере, одушевленные).

8. А если вы можете это сделать, то обратитесь с иском к издательству и позвоните нам.

9.Обратитесь к любому вводному курсу по исчислению предикатов.

10. Обращаем ваше внимание на то, что сама транс­формация создала структуру составляющих, которую мы не можем описать с помощью правил вывода для глубин­ной. Конкретно под h дерево

NP

/\

by

11. Сходство и различия различных классов правил изучаются в теории автоматов (Теория Автоматов).

Ре­зультаты, полученные в этой области, имеют для лингви­стики большое значение, как для оценки уже существовав­ших моделей языковой структуры, так и для разработки новых моделей (см. например, работу T.L. Booth, Sequential machines and automat theory, 1967).

Ком­ментарии, относящиеся к взаимосвязи результатов, пол­ученных в этой области, с лингвистическими исследовани­ями, касающимися вопроса о важности их для лингвисти­ки, содержатся в работах Chomsky and G.A.Miller 91958, 19630, ‘Chorusky ( 19 59а, 1959, 1963).

12. Здесь мы опять прибегаем к упрощению. Например, при более полном анализе можно было бы показать, что предложенное сло­восочетание at ITT само выведено из целого предложения в Глубинной Структуре.

ПРИЛОЖЕНИЕ Б

Особенности синтаксической организации контекста, позволяющие выявить пресуппозиции естественного языка в английском языке.

Знакомя наших читателей с материалом, содержащим­ся в данном приложении, мы хотели бы указать на обширность и сложность явления пресуппозиции в естественном языке. Кроме того, приводя список некоторых наиболее распространенных синтаксических контекстов, в которых встречаются пресуппозиции, мы даем возможность поупражняться в их выявлении тем, кто хотел бы поработать над совершенствованием собственных интуиции в распознавании пресуппозиций. Приводимый список синтаксиче­ских контекстов не является исчерпывающим списком; кроме того, мы не ставим себе целью дать изложение ка­кой-либо теории, предложенной различными лингвиста­ми, логиками, семантиками и философами, в которой бы содержалось объяснение пресуппозиций. Наши цели более прагматичны.

В настоящее время исследование пресуппозиций нахо­дится в фокусе внимания ряда лингвистов, принадлежа­щих к направлению Порождающей Семантики. Составляя данный список синтаксических контекстов, мы широко пользовались результатами Лаури Картуггена.

1. Простые пресуппозиций

Это такие синтаксические контексты, в которых для того, чтобы анализируемое предложение было осмыслен­ным (то есть истинным или ложным), необходимо сущест­вование некоторой сущности.

(а) Собственные имена

(Джордж Смит рано ушел из дома) -* (существует некто по имени Джордж Смит), где стрелка указы­вает на пресуппозицию.

(б) Местоимения. Он, она, его, ее, они.

(Я видел, как он уходил) -* (существует некая особь мужского пола, то есть — он).

(в) Определенные дескрипции……

(Мне понравилась женщина с серебряными серьга­ми)-* (существует какая-то женщина с серебряны­ми серьгами).

(г) Родовые именные словосочетания

Именные аргументы, замещающие целый класс объектов. (Если у медведей нет деревьев, на кото­рые они могли бы залезать, они становятся груст­ными) -* (существуют медведи).

(д) Некоторые кванторы. Все, каждый, некоторые, многие, немногие, никто. (Если некоторые драко­ны обнаружат себя, я ухожу) -* (существуют дра­коны).

2. Сложные пресуппозиций

Случаи, в которых предполагается нечто большее, чем простое существование какого-либо элемента.

(а) Относительные придаточные предложения. Сложные именные аргументы, в которых после имени идет словосочетание, начинающееся с “кто”, “который”, “что”. (Несколько женщин, которые разговаривали с вами, ушли из магазина) -* (не­сколько женщин с вами разговаривали).

З) Прилагательные в сравнительной степени.

(Если вы знаете лучших наездниц, чем Сью, ска­жите мне, кто они такие) -* (Сью знает, по крайней мере, одну наездницу) (Сью — наездница).

если она может быть выведена более чем из одной Глубин­ной Структуры.

Аналоговый: прилагательные, описывающие любой про­цесс, который по своей природе непрерывен. В качестве двух наиболее известных примеров аналоговой коммуни­кации можно назвать выразительность положений тела, жестов и тон голоса.

Полнота: логико-семантическое свойство полной языко­вой репрезентации Глубинной Структуры. Поверхностные Структуры полны, если в них представлена каждая часть Глубинной Структуры.

Глубинная Структура: Полная языковая репрезентация, из которой выводятся Поверхностные Структуры языка.

Опущение: Одна из трех универсалий человеческого моде­лирования; процесс, посредством которого избранные час­ти мира исключаются из репрезентации, созданной лицом, осуществляющим моделирование. В рамках языковых сис­тем опущение представляет собой трансформационный процесс, в котором происходит удаление частей Глубин­ной Структуры, не появляющихся, следовательно, в ре­презентации поверхностной структуры.

Дискретный: Прилагательные, описывающие любой про­цесс, который прерывен по своей природе. Наиболее изве­стным дискретным процессом вида коммуникации являет­ся язык.

Искажение: Одна из трех универсалий человеческого мо­делирования; процесс, в результате которого взаимосвязи между частями модели отличны от взаимосвязей, которые они должны представлять. Один из наиболее распростра­ненных примеров искажения в моделировании — это ре­презентация процесса событием. В языковых системах это называется номиналйзацией.

Обогащение: Процесс увеличения различий в какой-либо модели. В психотерапии это процесс, благодаря которому пациент получает доступ к большему числу возможных выборов.

Эксплицитный: Представленный поэтапно, но полагаю­щийся на интерпретацию.

Экстенциональный: Определение, заданное списком, включающим в себя каждого конкретного члена определя­емой категории.

Формальный: В данной книге применяется в двух смыс­лах: (1) эксплицитный, (2) независимый от содержания.

Генерализация: одна из трех универсалий человеческого моделирования, благодаря которому человеческий опыт начинает репрезентировать целиком категорию, членом которой он является.

Обеднение: Процесс ограничения числа различении в ка­кой-либо модели. В психотерапии — это процесс, в резуль­тате которого человек располагает меньшим числом выбо­ров или вовсе не имеет выбора.

Интенсиональный: задающий определение посредством какой-либо характеристики членов определяемой катего­рии, а не списком конкретных членов этой категории.

Интуиция: Устойчивые суждения, выносимые людьми (обычно без объяснения того, каким образом производится это суждение).

В рамках языковых систем — это способ­ность носителей языка выносить устойчивые суждения от­носительно предложений своего родного языка; их способ­ность решить, какие последовательности слов родного язы­ка представляют собой правильные предложения. Классический пример поведения, подчиняющегося прави­лам.

Метамодель: Репрезентация чего-либо. Например, язык — это репрезентация мира опыта; трансформационная грамматика — это репрезентация языка, значит, Метамодель.

Модель/моделирование: Репрезентации чего-либо/про­цесс репрезентации чего-либо, например, карта. Процесс, связанный с тремя процессами: Генерализацией, Опуще­нием и Искажением.

Номинализация: Языковая репрезентация какого-либо процесса в виде события.

Пресуппозиция: Фундаментальное глубинное допущение, необходимое для того, чтобы репрезентация имела какой-либо смысл. В рамках языковых систем это предложение, которое должно быть истинным, чтобы какое-либо другое предложение было осмысленным.

Референтная структура: Полная совокупность опыта, накопленного тем или иным индивидом в ходе жизненной истории. Также максимально полная репрезентация, из которой могут выводиться другие репрезентации в рамках какой-либо системы; например. Глубинная Структура вы­ступает в качестве Референтной Структуры для Поверхно­стной Структуры.

Репрезентация: Образ чего-либо, что отличается от самой вещи; карта, модель.

Поведение, управляемое правилами: поведение, которое системно и может быть эксплицитно представлено множе­ством правил. В случае человеческого поведения, управля­емого правилами, осознания правил не требуется.

Семантика: Исследование значения.

Синонимия: Название опыта, который возникает у людей, когда они имеют дело с предложениями различной формы, обладающими одним и тем же значением, например, “Кошка преследовала мышку”, или “Мышка преследова­лась кошкой”. В трансформационной модели языка о двух или более предложениях говорится, что они синонимичны, если они выведены из одной и той же Глубинной Структу­ры.

Синтаксис: Исследование порядка и повторяющихся регулярностей (паттернов) элементов какой-либо системы. В языке порядок и повторяющиеся регулярности сочетания слов и словосочетаний.

Поверхностная Структура: Предложения, выведенные из Глубинной Структуры произносимые и изображаемые на письме носителями языка.

Правильный: Удовлетворяющий некоторому набору фор­мальных требований, например, грамматически правиль­ный, психотерапевтически правильный.