Феноменальная память. Случай Шерешевского.

Лурия в своей книжке «Маленькая книжка о большой памяти» описал свои 30-летие наблюдения за феноменальной памятью Шерешевского. Лурия обнаружил, что у Шерешевского нет границ памяти ни по объему, ни по прочности. Единственным ограничителем по памяти было время (для запоминания каждого элемента требуется несколько секунд).

Главная особенность феномена – это предельная образность памяти. Шерешевский прибегал к технологиям, разработанным в рамках искусства памяти. Он заучивал «Божественную комедию» на итальянском языке, не владея им. Каждому слову он придумывал отдельный образ и заучивал слово, опираясь на него (ассоциации).

Однако такое развитие памяти негативно отражалось на остальных психических функциях :он неадекватно оценивал мир и себя, ему тяжело давалось абстрактное мышление и он никогда не мог забыть то, что 1 раз запомнил.

 

Преобразование памяти с помощью культурных средств в антропогенезе и культурогене. Память примитива. Виды искусственных знаков. Знаки-напоминания, пиктографическое письмо, абстрактные знаки.

У примитивного человека память равняется запечатлению. Она невероятно точна, детальна и ярка, но не выделяет основного, самого важного, а запечатляет все подряд, что очень не экономно и энергозатратно. Память функционирует стихийно, нет произвольного запоминания/воспроизведения. В примитивной памяти страдают логические механизмы.

Детальность памяти прим. человека: дети, никогда не выходившие за пределы деревни, прекрасно ориентируются на незнакомой местности. Леви-Брюль расценивал память примитива как нормально функционирующую, но подчиняющуюся другим правилам. Обучение примитива затруднительно – нет абстрактного мышления, считают с трудом (1, 2 и много).

Восприятие глубины так же затруднено. Леруа писал: память примитива сводится к внешним знакам и очень связана с восприятием. Маленькие дети обладают именно таким видом памяти.

В роли знаков напоминаний может выступать почти все, что угодно (ассоциация): узелки на память, зарубки, как у австралийских аборигенов, бумажки, записки, крестики на руках и так далее.

Одним из широко известных примеров усовершенствования этих внешних знаков является узелковое письмо перуанцев (квипу).

6 стр., 2517 слов

Предисловие 58

Лурия А. Р. Л 85 Письмо и речь: Нейролингвистические исследования: Учеб. пособие для студ. психол. фак. высш. учеб. заведений. — М.: Издательский центр «Академия», 2002. — 352 с. ISBN 5-7695-1011-0 В книге, публикуемой к столетию со дня рождения А. Р.Лурия, одно-го из крупнейших психологов XX века, представлены две его моногра­фии: «Очерки психофизиологии письма» (1950) и «Основные проблемы ...

Если один узелок – это простейший знак, то узловое письмо – это пример детализации, специализации и усовершенствовании узла. Знаки этого письма не жестко дифференцированы и не обладают конкретным значением. Такие письма обязательно требуют разъяснений со стороны написавшего.

 

Исследование развития высших форм запоминания с помощью методики двойной стимуляции (А.Н.Леонтьев).

Параллелограмм развития памяти.

Испытуемому предлагается 2 ряда стимулов. Запоминание одного ряда – прямая задача – это стимулы-объекты. 2-ой ряд стимулы-средства. (инструмент для запоминания).

Дошкольникам давали ряд слов (первый ряд) и карточки с изображениями. Сначала карточка помогает запоминанию только если содержание картинки близко к запоминаемом слову (чай – чашка).

Затем доступным становится процесс связывания по сходству (птица – самолет) или признаку (арбуз – нож).

Школьник по другому связывает (театр – выбирает картинку с крабом на берегу, потому что краб разглядывает камешки на дне как театре…).

Опыт Леонтьева. Детям разного возраста и взрослым предлагалось 15 слов и картинки. См график н стр. 353. Параллелограмм. Повышение продуктивности запоминания с возрастом носит нелинейный характер. Школьник бз карточек запоминает как дошкольик, а с карточками как взрослый. Однако взрослому карточки уже не так уж нужны, запоминание идет внутренне опосредовано (ему не нужна карточка, он представляет образ внутри себя).