Э. Дюркгейм

МЕТОД СОЦИОЛОГИИ

(Э. Дюркгейм. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991.)

Положение, согласно которому социальные факты должны рассматриваться как вещи, — это положение, лежащее в самой основе нашего метода социологии.

Что же такое в действительности вещь? Вещь противостоит идее как-то, что познается извне, тому, что познается изнутри. Вещь — это всякий объект познания, который сам по себе непроницаем для ума; это все, о чем мы не можем сформулировать себе адекватного понятия простым приемом мысленного анализа; это все, что ум может понять только при условии выхода за пределы самого себя, путем наблюдений и экспериментов, последовательно переходя от наиболее внешних и непосредственно доступных признаков к менее видимым и более глубоким. Рассматривать факты определенного порядка как вещи — не значит зачислять их в ту или иную категорию реальности; это значит занимать по отношению к ним определенную мыслительную позицию. Это значит приступать к их изучению, исходя из принципа, что мы ничего не знаем о том, что они собой представляют, а их характерные свойства, как и неизвестные причины, от которых они зависят, не могут быть обнаружены даже самой внимательной интроспекцией.

Таким образом, наше правило — рассматривать социальные факты как вещи — требует только одного: чтобы социолог погрузился в состояние духа, в котором находятся физики, химики, физиологи, когда они вступают в новую, еще не исследованную область своей науки. Нужно, чтобы он чувствовал, что находится в присутствии фактов, законы которых неизвестны так же, как неизвестны были законы жизни до создания биологии. Но социология далека от этой степени интеллектуальной зрелости.

Другое основное положение нашей теории характеризует социальные явления как внешние по отношению к индивидам. С другой стороны, поскольку общество состоит только из индивидов1, то с позиции здравого смысла кажется, что социальная жизнь не может иметь иного субстрата, кроме индивидуального сознания; иначе она кажется висящей в воздухе и плывущей в пустоте.

7 стр., 3389 слов

Концепция социологии. Социальные факты.

... социальные факты следует рассматривать как вещи, и отличительный признак социального факта – принудительное воздействие на индивида. Дюркгейм разделил социологию ... т. е. концепция социальной реальности, выражена в следующих базовых положениях. 1. Социальная реальность включена в ... факты определенного порядка как вещи - это значит занимать но отношению к ним определенную мыслительную позицию. Это значит ...

Приведем далее обоснование разделения между психологией в собственном смысле, или наукой о мыслящем индивиде, и социологией. Социальные факты не только отличаются от фактов психических; у них другой субстрат, они развиваются в другой среде и зависят от других условий. Это не значит, что они также не являются некоторым образом психическими фактами, поскольку все они состоят в каких-то способах мышления и действия. Но состояния коллективного сознания по сути своей отличаются от состояний сознания индивидуального; это представления другого рода. Мышление групп иное, нежели отдельных людей; у него свои собственные законы.

Социальные факты по своей сути состоят в способах действий или мышления, распознаваемых по тому свойству, что они способны оказывать на отдельные сознания принуждающее воздействие. Но чтобы существовал социальный факт, нужно, чтобы, по крайней мере, несколько индивидов соединили свои действия и чтобы эта комбинация породила какой-то новый результат. Все же верования, способы поведения, установленные группой и т. п. могут быть названы институтом, а социологию тогда можно определить как науку об институтах, их генезисе и функционировании.

…Что такое в действительности вещь? Вещь противо­стоит идее как-то, что познается извне, тому, что позна­ется изнутри. Вещь — это всякий объект познания, кото­рый сам по себе непроницаем для ума; это все, о чем мы не можем сформулировать себе адекватного понятия про­стым приемом мысленного анализа; это все, что ум может понять только при условии выхода за пределы само­го себя, путем наблюдений и экспериментов, последова­тельно переходя от наиболее внешних и непосредственно доступных признаков к менее видимым и более глубоким. Рассматривать факты определенного порядка как вещи — не значит зачислять их в ту или иную категорию реаль­ности; это значит занимать по отношению к ним опреде­ленную мыслительную позицию. Это значит приступать к их изучению, исходя из принципа, что мы ничего не зна­ем о том, что они собой представляют, а их характерные свойства, как и неизвестные причины, от которых они зависят, не могут быть обнаружены даже самой внима­тельной интроспекцией.

15 стр., 7432 слов

Учет индивидуальных различий учащихся в процессе преподавания в музыке

... представлений в сознании. Выявление ведущей модальности (визуальной, аудиальной, кинестетической или а-модальной) образного строя индивидуального сознания ... с ним черты характера не отличаются стабильностью. Итак, уровень развития ... обладает более низкими сенсорными порогами», значит, обладает большей чувствительностью. Голубевой ... в этой структуре. Этот факт признается практически всеми психологами ...

…Другое положение дебатировалось не менее оживленно, чем предыдущее; оно характеризует социальные явления как внешние по отношению к индивидам. С нами теперь охотно соглашаются, что факты индивидуальной и коллективной жизни в какой-то степени разнородны. Можно даже сказать, что по этому вопросу формируется если не единодушное, то, по крайней мере, весьма широкое согла­сие. Уже почти нет социологов, которые бы отказывали социологии в какой бы то ни было специфике. Но по­скольку общество состоит только из индивидов, то с позиции здравого смысла кажется, что социальная жизнь не может иметь иного субстрата, кроме индивидуального сознания; иначе она кажется висящей в воздухе и плы­вущей в пустоте.

…Социальные факты не только качественно отличаются от фактов психиче­ских; у них другой субстрат,они развиваются в другой среде и зависят от других условий. Это не значит, что они также не являются некоторым образом психическими фактами, поскольку все они состоят в каких-то способах мышления и действия. Но состояния коллективного со­знания по сути своей отличаются от состояний сознания индивидуального; это представления другого рода. Мыш­ление групп иное, нежели отдельных людей; у него свои собственные законы. Обе науки поэтому настолько явно различны, насколько могут различаться науки вообще, какие бы связи между ними ни существовали.

13 стр., 6143 слов

Теория социальных представлений

... характерными для современных обществ.С. [Емельянова Т. П.] Социальные представления – это элементы общественного сознания, в которых на ... , который осмыслен для индивида». На этот процесс влияют ценности, культура и социальные представления. Коль скоро категории ... (о манипулировании). Идентификация манипулятивного поведения: осознание факта изменения вашего поведения от последствий общения с объектом ...

В этом вопросе, однако, уместно провести одно раз­личение, которое, возможно, несколько проясняет суть спора. Для нас совершенно очевидно, что материясоци­альной жизни не может объясняться чисто психологиче­скими факторами, т. е. состояниями индивидуального со­знания. Действительно, коллективные представления вы­ражают способ, которым группа осмысливает себя в сво­их отношениях с объектами, которые на нее влияют. Но группа устроена иначе, чем индивид, и влияющие на нее объекты — иные по своей сути. Представления, которые не выражают ни тех же субъектов, ни те же объекты, не могут зависеть от тех же причин. Чтобы понять, каким образом общество представляет себе самого себя, а окружающий его мир, необходимо рассматривать сущ­ность не отдельных индивидов, а общества. Символы, в которых оно осмысливает себя, меняются в зависимо­сти от того, что оно собой представляет. Если, например, оно воспринимает себя как происшедшее от животного, чье имя оно носит, значит, оно образует одну из специ­фических групп, называемых кланом.

Там же, где живот­ное заменено человеческим, по также мифическим пред­ком, клан изменил свою сущность. Если над местными или семейными божествами общество помещает другие божества, от которых считает себя зависимым, то это про­исходит потому, что местные и семейные группы, из ко­торых оно состоит, стремятся к концентрации и объеди­нению, и степень единства религиозного пантеона соответ­ствует степени единства, достигнутого обществом в то же время. Если оно осуждает некоторые способы поведения, то потому, что они задевают какие-то его основные чувст­ва, а эти чувства связаны с его устройством так же, как чувства индивида — с его физическим темпераментом и умственным складом. Таким образом, даже тогда, когда у индивидуальной психологии больше не будет от нас сек­ретов, она не сможет предложить нам решение ни одной из отмеченных проблем, поскольку они относятся к кате­гориям фактов, которые ей неизвестны.

3 стр., 1346 слов

КОНСЕНСУС СОЦИАЛЬНЫЙ -баланс интересов различных групп и слоев общества, выражающийся в социальном согласии по поводу распределения ресурсов и общественног

... жизни, социально-политическое устройство общества, но и социальную политику государства в отношении граждан. 25. МАНИФЕСТИРОВАНИЕ КОНФЛИКТА –провозглашение конфликта соответствующим образом. 26. МЕДИАТОРЫ– структуры ... УБЕЖДЕНИЕ – тактика поведения в конфликте, которая основана на использовании объективных фактов, логики для обоснования своей позиции. 45. РЕАЛИСТИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ – конфликт, который ...

…Кол­лективное мышление целиком, как его форма, так и со­держание, должно изучаться само по себе, для самого себя, с ощущением того, что в нем есть специфического, и нужно оставить на будущее заботу о том, чтобы обнаружить в какой мере оно подобно мышлению отдельных людей. В сущности, эта проблема относится скорее к об­щей философии и абстрактной логике, чем к научному исследованию социальных фактов

…Нам остается сказать несколько слов об определении со­циальных фактов, которое мы даем в первой главе. На наш взгляд, они состоят в способах действий или мышле­ния, распознаваемых по тому свойству, что они способны оказывать на отдельные сознания принуждающее воз­действие.

…Но является или нет общество причиной фак­та, или же этот факт имеет социальные последствия, можно узнать только тогда, когда научное исследование уже продвинулось достаточно далеко. Подобные опреде­ления, стало быть, не могут служить определению объек­та начинающегося исследования. Чтобы можно было ими воспользоваться, нужно было бы, чтобы исследование со­циальных фактов уже достаточно далеко продвинулось и, следовательно, чтобы было обнаружено какое-то другое предварительное средство их распознавания.

…всякая физическая среда оказывает принуждение в отношении существ, испытывающих ее воздействие, так как они вынуждены в определенной мере к ней адаптироваться. Но эти два вида принужде­ния разделены между собой так же радикально, как сре­да физическая и среда нравственная. Давление, оказыва­емое одним или несколькими телами на другие тела или даже на воли, нельзя смешивать с давлением, оказывае­мым сознанием группы на сознания ее членов. Специфи­ка социального принуждения состоит в том, что оно обусловлено не жесткостью определенных молекулярных устройств, а престижем, которым наделены некоторые представления. Правда, приобретенные или унаследован­ные привычки в некоторых отношениях обладают тем же свойством, что и физические факторы. Они господствуют над нами, навязывают нам верования или обычаи. Но они господствуют над нами изнутри, так как целиком заклю­чены в каждом из пас. Социальные же верования и обычаи, наоборот, действуют на нас извне; поэтому влияние, оказываемое теми и другими весьма различно.

10 стр., 4858 слов

Личность и общество 4

... Важной стороной функционирования и развития общества является его духовная жизнь. Духовная жизнь общества весьма сложна. Она не ограничивается ... основой всякого знания является чувственное восприятие, принадлежат к направлению, названному сенсуализмом (от латинского "сенс" - чувство). Те же ... путь к укреплению и развитию отношений людей друг с другом, к оздоровлению социальных взаимоотношений, на этой ...

…Впрочем, не нужно удивляться тому, что другие яв­ления природы в других формах содержат тот же при­знак, которым мы определили социальные явления. Это сходство происходит просто оттого, что и те и другие представляют собой реальные явления. А все, что реаль­но, обладает определенной природой, которая навязывает­ся, с которой надо считаться и которая, даже тогда, ког­да удается нейтрализовать ее, никогда не оказывается полностью побежденной. В сущности, это самое сущест­венное в понятии социального принуждения. Все, что оно в себе заключает, — это то, что коллективные способы действия или мышления существуют реально вне индивидов, которые постоянно к ним приспосабливаются. Это вещи, обладающие своим собственным существованием. Индивид находит их совершенно готовыми и не может сделать так, чтобы их не было или чтобы они были ины­ми, чем они являются. Он вынужден поэтому учитывать их существование, и ему трудно (мы не говорим: невоз­можно) изменить их, потому что в различной степени они связаны с материальным и моральным превосходст­вом общества над его членами.

Несомненно, индивид иг­рает определенную роль в их возникновении. Но чтобы существовал социальный факт, нужно, чтобы, по край­ней мере, несколько индивидов соединили свои действия и чтобы эта комбинация породила какой-то новый ре­зультат. А поскольку этот синтез имеет место вне каждо­го из пас (так как он образуется из множества сознаний), то он непременно имеет следствием закрепление, уста­новление вне нас определенных способов действий и суждений, которые не зависят от каждой отдельно взя­той воли… Как было ранее отмечено, есть слово, которое, если несколько расширить его обычное значение, доволь­но хорошо выражает этот весьма специфический способ бытия; это слово «институт». В самом деле, не искажая смысла этого выражения, можно назвать институтомвсе верования, все способы поведения, установленные груп­пой. Социологию тогда можно определить как науку об институтах, их генезисе и функционировании".

7 стр., 3316 слов

Образ вожатого

... за советом и поддержкой. Имидж – это картинка, иконка, образ, который создается целенаправленно. Поэтому самый простой способ создать имидж вожатого ... , который представит тебя ребятам как уверенного специалиста и незаменимого друга. Отряду желательно четко осознавать, ЧТО именно будет от них ... и таланты? за что меня уважают и любят мои друзья? о чем увлекательном я могу рассказать? чему необычайному я ...

Э. Дюргейм. О разделении общественного труда.

Глава У1

Возрастающее преобладание органической солидарности и последствия этого

Механическая солидарность, существующая вначале одна, или почти одна, постепенно утрачивает почву; мало-помалу берет верх органическая солидарность: таков ис­торический закон. Но если изменяется способ, которым люди солидаризируются, структура обществ не может не измениться. Форма тела непременно изменяется, когда молекулярные свойства уже не те, что прежде. Следова­тельно, если предыдущее положение верно, то должны существовать два социальных типа, соответствующих этим двум видам солидарности.

Если попытаться мысленно установить идеальный тип общества, сплоченность которого проистекала бы исклю­чительно от сходств, то надо представить его себе как аб­солютно однородную массу, части которой не отличаются друг от друга и, следовательно, не прилажены друг к другу, — словом, лишены всякой определенной цели и организации. Это была бы настоящая социальная протоплаз­ма, зародыш, откуда возникли все социальные типы. Мы предлагаем назвать охарактеризованный таким образом агрегат ордой.

Правда, еще не наблюдали доподлинно общества, ко­торое бы во всем соответствовало этим признакам. Одна­ко можно постулировать его существование, так как низ­шие общества, т. е. те, которые наиболее близки к этой первобытной стадии, образованы путем простого повто­рения агрегатов этого рода. Почти совершенный образец этой социальной организации мы находим у индейцев Северной Америки. Например, всякое ирокезское племя состоит из некоторого числа частных обществ (самое боль­шое охватывает 8 таких обществ), которые все представ­ляют указанные нами черты. Взрослые обоих полов там равны между собой. Находящиеся во главе каждой из этих групп сахемы и вожди, совет которых управляет общими делами племени, не пользуются никаким преиму­ществом. Само родство тоже не организовано, ибо нель­зя применить этого названия к распределению массы по поколениям. В ту позднюю эпоху, когда стали наблюдать эти народы, существовали, правда, некоторые специаль­ные обязанности, связывавшие ребенка с его родствен­никами по матери; но эти отношения сводились к весьма немногому и не отличались заметно от тех, кото­рые он поддерживал с другими членами общества. В прин­ципе все индивиды одного возраста были родственниками друг другу в одной и той же степени.

…Мы называем кланоморду, которая перестала быть самостоятельной и стала элементом более обширной груп­пы, и называемсегментарнылш обществами с плановой основойнароды, образовавшиеся из ассоциации кланов. Мы говорим об этих обществах, что они сегментарны, чтобы указать, что они образованы повторением подобных между собой агрегатов, аналогичных кольцам кольчатых; а об этом элементарном агрегате — что он клан, так как это слово прекрасно выражает его смешанную природу, семейную и политическую одновременно. Это — семья в том смысле, что все составляющие его члены смотрят на себя как на родственников, и на самом деле они в боль­шинстве случаев единокровные родственники. Именно по­рождаемые общностью крови связи главным образом со­единяют их. Кроме того, они поддерживают между собой отношения, которые можно назвать семейными, так как мы встречаем их в обществах, семейный характер кото­рых неоспорим. Я говорю о коллективной мести, о кол­лективной ответственности и—с тех пор как появляется индивидуальная собственность — о взаимном наследова­нии.

Но, с другой стороны, это не семья в собственном смысле слова, ибо, чтобы составить часть ее, не обяза­тельно иметь с другими членами клана определенные от­ношения единокровности. Достаточно обладать внешним признаком, который обычно состоит в наличии одного и того же имени. Хотя предполагается, что этот признак указывает на общее происхождение, подобное граждан­ское состояние составляет в действительности весьма ма­лодоказательное и легко имитируемое свидетельство. По­этому клан включает многих чужаков, и это позволяет ему достигнуть размеров, которых никогда не имеет соб­ственно семья; очень часто он насчитывает несколько ты­сяч человек. Кроме того, это основная политическая еди­ница. Главы кланов — единственные общественные вла­сти.

Итак, эту организацию можно было бы также назвать политико-семейной. Но не только клан имеет в основе единокровность; весьма часто различные кланы одного народа рассматривают друг друга как родственников. Ирокезы — смотря по обстоятельствам — обращаются меж­ду собой как братья или двоюродные братья. У ев­реев, которые, как мы увидим, принадлежат к тому же социальному типу, родоначальник каждого из кланов, со­ставляющих племя, считается происходящим от основате­ля этого последнего, который, в свою очередь, рассматриваётся как один из сыновей отца всех людей. Но это наи­менование имеет перед предыдущим то неудобство, что четко не выделяет особую структуру этих обществ.

Но, как бы ни назвать эту организацию, она, точно так же, как организация орды, продолжение которой она составляет, не несет в себе, очевидно, другой солидарно­сти, кроме вызываемой сходствами. Ведь общество обра­зовано из сходных сегментов, а последние, в свою оче­редь, состоят только из однородных элементов. Несомнен­но, каждый клан имеет собственный облик и, следователь­но, отличается от других; но солидарность тем слабее, чем они разнороднее, и наоборот. Для того чтобы сегментарная организация была возможна, требуется, чтобы сегменты были сходны между собой, без чего они бы не соединились, и в то же время чтобы они различались, без чего они потерялись бы друг в друге и исчезли бы. В разных обществах эти противоположные требования удовлетворяются в разных пропорциях, но социальный тип остается тем же.

…Расположение кланов внутри общества и, следователь­но, конфигурация этого последнего могут, правда, изме­няться. То они просто расположены друг подле друга, об­разуя как бы линейный ряд: это мы встречаем у многих племен североамериканских индейцев. То каждый из них — и это уже печать более высокой организации — заключен в более общей группе, которая, образовавшись через соединение нескольких кланов, имеет собственную жизнь и особое имя; каждая из этих групп, в свою оче­редь, может быть заключена вместе со многими другими в еще более обширный агрегат, и из этого ряда последо­вательных включений складывается единство общества в целом. Так, у кабилов политическая единица — это клан, устроенный в форме деревни (djemmaaилиthaddart); не­сколькоdjemmaaобразуют племя (arch'), а несколько племен образуют конфедерации (thak'ebilt), высшее по­литическое общество, известное кабилам. Точно так же у евреев клан — это то, что переводчики довольно неточ­но называютсемьей, —крупное общество, включавшее тысячи лиц, произошедших, согласно традиции, от одного предка. Известное числосемейсоставляло племя, а соединение двенадцати племен составляло все еврейское общество. С другой стороны, включение этих сегментов одного в другой более или менее герметично, вследствие чего сплоченность этих обществ изменяется от состояния почти абсолютно хаотического до совершенного мораль­ного единства, которое представляет еврейский народ. Но эти различия никак не сказываются на отмеченных нами основополагающих чертах.

Указанные общества — излюбленное место механиче­ской солидарности, и именно от нее проистекают их глав­ные физиологические черты.

Мы знаем, что религия здесь проникает во всю соци­альную жизнь, но это потому, что социальная жизнь здесь состоит почти исключительно из общих верований и обычаев, получающих от единодушной связи совершен­но особую интенсивность.

…Отсюда же происходит коммунизм, столь часто отме­чавшийся у этих народов. Действительно, коммунизм — необходимый продукт этой особой сплоченности, погло­щающей индивида в группе, часть в целом. Собствен­ность, в конце концов, это только распространение лич­ности на вещи. Значит, там, где существует только кол­лективная личность, собственность также не может не быть коллективной. Она сможет стать индивидуальной только тогда, когда индивид, выделившись из массы, ста­нет также личным, отдельным существом, не только в ка­честве организма, но и как фактор социальной жизни.

Этот тип может даже измениться, не вызывая при этом изменения природы социальной солидарности. Дей­ствительно, первобытные народы не все представляют отмеченное нами отсутствие централизации; есть, наобо­рот, такие, которые подчинены абсолютной власти. Зна­чит, там появилось разделение труда. Однако связь, сое­диняющая в данном случае индивида с вождем, тождест­венна той, которая в наше время соединяет вещь с лич­ностью. Отношения между варварским деспотом и его подданными, как и отношения господина с рабами, рим­ского отца семейства с детьми, не отличаются от отно­шений собственника с владеемой им вещью. В них нет ничего от той взаимности, которую производит разделе­ние труда. Справедливо утверждали, что они односторон­ни. Выражаемая ими солидарность остается поэтому механической; вся разница в том, что они связывают ин­дивида не прямо с группой, но с тем, кто является обра­зом ее. Но единство целого, как и прежде, исключает ин­дивидуальность частей.

Если это первое разделение труда — как бы важно оно ни было в других отношениях — не делает более гибкой социальную солидарность, как можно было бы ожидать, то в силу особенных условий, в которых оно происходит. Общий закон в действительности состоит в том, что важному органу всякого общества присуща часть природы представляемого им коллективного существа. Следовательно, там, где общество имеет этот религиоз­ный и, так сказать, сверхчеловеческий характер, источ­ник которого мы показали в строении коллективного со­знания, он необходимо сообщается вождю, который им управляет и таким образом возвышается над остальными людьми. Там, где индивиды суть простые принадлежности коллективного типа, они вполне естественно становятся принадлежностями воплощающей его центральной власти. Точно так же право нераздельной собственности общины над вещами переходит целиком к высшей личности, кото­рая таким образом устанавливается. Итак, собственно профессиональные услуги, которые оказывает последняя, играют незначительную роль в необычайном могуществе, которым она облечена. Управляющая власть имеет в этих обществах такой авторитет не потому, что они, как эти утверждали, более нуждаются в управлении, чем другие; эта сила—целиком продукт коллективного сознания, и если она велика, то потому, что само общее сознание весьма развито. Предположите, что оно слабее, или толь­ко, что оно охватывает меньшую часть социальной жизни. От этого нужда в высшей регулирующей функции не ста­нет меньше, однако остальная часть общества не будет по отношению к тому, на кого она возложена, в том же состоянии подчиненности. Вот почему солидарность вес еще механическая, пока разделение труда не развилось более. Именно в этих условиях она достигает даже мак­симума энергии, ибо действие коллективного сознания сильнее, когда оно осуществляется не диффузно, но через посредство определенного органа. Существует, стало быть, определенная социальная структура, которой соответствует механическая солидар­ность. Характеризуется она тем, что представляет собой систему однородных и сходных между собой сегментов.

II

Совсем иная структура свойственна обществам, где пре­обладает органическая солидарность.

Они строятся не повторением однородных и подобных сегментов, но посредством системы различных органов, каждый из которых имеет специальную роль и которые сами состоят из дифференцированных частей. Социальные элементы здесь не одной природы, и в то же время они расположены неодинаково. Они не расположены в линей­ный ряд, как кольца у кольчатых, не вложены одни в другие, но скоординированы и субординированы вокруг одного центрального органа, оказывающего на остальную часть организма умеряющее воздействие. Сам этот орган не имеет уже того характера, что в предыдущих случаях, ибо, если другие органы зависят от него, то и он, в свою очередь, зависит от них. Несомненно, он также находит­ся в особом и, если угодно, привилегированном положе­нии; но оно порождено сущностью исполняемой им роли, а не какой-нибудь внешней по отношению к его функци­ям причиной, не какой-нибудь сообщенной ему извне силой. Поэтому он вполне человеческий и мирской; между ним и другими органами различия только в сте­пени, Таким же образом у животного преобладание нервной системы над другими системами сводится к праву — если так можно выразиться — получать отборную пищу и брать свою долю раньше других; но нервная система нуждается в них, как и они в ней.

Этот социальный тип по своим принципам настолько отличается от предыдущего, что может развиваться толь­ко в той мере, в какой этот последний исчез. Индивиды в самом деле группируются здесь уже не в соответствии со своим происхождением, по в соответствии с особой природой социальной деятельности, которой они себя по­свящают. Их естественная и необходимая среда — это уже не родимая среда, а профессиональная. Не реальная или фиктивная единокровность отмечает место каждого, а исполняемая им функция. Несомненно, когда эта новая организация появляется, она пытается использовать и ас­симилировать существующую. Способ разделения функ­ций повторяет тогда как можно более точно уже суще­ствующее разделение общества. Сегменты или, по край­ней мере, группы сегментов, соединенных особыми сход­ствами, становятся органами. Таким именно образом кланы, совокупность которых составляла племя левитов, присвоили себе у евреев жреческие функции. Вообще классы и касты, вероятно, не имеют ни другого происхож­дения, ни другой природы: они происходят от смеше­ния возникающей профессиональной организации с пред­шествовавшей семейной. Но это смешанное устройство не может долго длиться, ибо между двумя организация­ми, которые оно берется примирить, существует антаго­низм, непременно завершающийся взрывом. Только весь­ма рудиментарное разделение труда может приспособить­ся к этим жестким, твердым, не созданным для него, формам. Возрастать оно может, только освободившись от заключающих его рамок. Как только оно переступило из­вестную ступень развития, нет более соответствия ни между неподвижным числом сегментов и постоянно рас­тущим числом специализирующихся функций, ни между наследственно закрепленными свойствами первых и но­выми способностями, которых требуют вторые. Нужно, стало быть, чтобы социальное вещество вступило в со­вершенно новые комбинации и организовалось на совсем других основаниях. Но пока остается прежняя структура, она этому противится; вот почему необходимо, чтобы она исчезла.

История этих двух типов показывает, что действитель­но один прогрессировал только в той мере, в какой дру­гой регрессировал.

У ирокезов социальное устройство с плановой основой находится в чистом состоянии, и таково же оно у евре­ев, как это видно из Пятикнижия, помимо отмеченного нами небольшого отклонения. Поэтому организованный тип не существует ни у первых, ни у вторых, хотя, по­жалуй, можно заметить первые следы его в еврейском обществе.

Э. Дюркгейм — Стр 2

Не так уже обстоит дело с франками эпохи салического закона; тут организованный тип появляется со своими характерными чертами, без всякого компромисса.

Действительно, мы находим у этого народа помимо регу­лярной и устойчивой центральной власти целый аппарат административных, судебных функций; а с другой стороны, существование договорного права, весьма мало, правда, развитого, также свидетельствует, что сами экономи­ческие функции начинают разделяться и организовывать­ся. Поэтому политико-семейная организация серьезно потрясена. Несомненно, последняя социальная молекула, а именно деревня, все еще представляет собой видоизме­ненный клан. Доказывается это тем, что между жителя­ми одной деревни существовали отношения, очевидно, семейного характера и, во всяком случае, характерные для клана. Все обитатели деревни имеют по отношению друг к другу право наследования при отсутствии собст­венно родственников «.

Но в этой форме клан потерял некоторые свои существенные чер­ты; не только исчезло всякое воспоминание об общем происхождении, но он почти полностью лишен всякого по­литического значения.

…Но когда исчез клан, организованный тип существует далеко не один, далеко не в чистом виде. Организация с плановым основанием — только частный вид более обшир­ного рода — сегментарной организации. Распределение общества на сходные части соответствует потребностям, которые остаются даже при новых условиях социальной жизни, но производят свои действия в других формах. Масса населения не делится более согласно отношениям единокровности, реальным или фиктивным, но согласно разделению территории. Сегменты более не семейные агре­гаты, но территориальные округа.

Впрочем, переход от одного состояния к другому со­вершается путем медленной эволюции. Когда воспомина­ние об общем происхождении исчезает, когда семейные отношения, происходящие от него, но часто (как мы ви­дели) переживающие его, тоже исчезают, тогда клан соз­нает себя как группу индивидов, занимающих одну и ту же часть территории. Он становится собственно деревней. Так все народы, переступившие фазу клана, состоят из территориальных округов (марка, община и т. д.), кото­рые, подобно римскому gens,заключавшемуся в курии, заключаются в других округах, таких же по природе, но более обширных, называемых в одном месте сотнями, в другом кругами или округами, которые, в свою оче­редь, часто состоят в других, еще больших (графства, провинция, департамент), соединением своим образую­щих общество. Заключение может быть, впрочем, бо­лее или менее герметичным; точно так же связи, соеди­няющие между собой самые обширные округа, могут быть или очень тесными, как в централизованных стра­нах теперешней Европы, или более слабыми, как в про­стых конфедерациях. Но принцип строения тот же, и вот почему механическая солидарность сохраняется вплоть до высоких обществ.

Однако она не преобладает в них более, и точно так же сегментарная организация не представляет собой уже, как прежде, ни единственный, ни даже существенный каркас общества. Во-первых, территориальные разделе­ния непременно носят несколько искусственный характер. Связи, вызванные совместным жительством, не имеют в человеческом сердце такого глубокого источника, как те, что происходят от единокровности. Поэтому они го­раздо менее прочны. Кто родился в клане, тот может сме­нить только, так сказать, родственников. Перемене горо­да или провинции не противятся те же основания. Не­сомненно, географическое распределение обычно и в общих чертах совпадает с известным моральным распре­делением населения. У каждой провинции, каждого тер­риториального деления существуют особые нравы и обы­чаи, своя собственная жизнь. Они оказывают, таким об­разом, на проникнутых их духом индивидов притяжение, стремящееся удержать их на месте, а других, наоборот, отталкивают. Но внутри одной и той же страны эти раз­личия не могут быть ни очень многочисленными, ни очень резкими. Сегменты поэтому более открыты друг другу. И действительно, начиная со средних веков и «пос­ле образования городов иноземные ремесленники обра­щаются так же легко и далеко, как и товары». Сег­ментарная организация потеряла свою рельефность.

Она ее теряет все более и более по мере развития обществ. В самом деле, это общий закон, что у частных агрегатов, составляющих часть более обширного агрега­та, индивидуальность становится все менее различимой. Одновременно с семейной организацией безвозвратно ис­чезли местные религии; остаются только местные обычаи. Мало-помалу они сливаются между собой и объединяют­ся; в то же время диалекты и наречия сливаются в один национальный язык, а областная администрация теряет свою автономию. В данном факте видели простое следст­вие закона подражания. Но это, по-видимому, скорее нивелирование, подобное тому, которое происходит между приведенными в сообщение жидкостями. Поскольку пере­городки, отделяющие различные ячейки социальной жизни, менее плотны, то через них чаще переходят; их про­ницаемость увеличивается еще больше потому, что их чаще переходят. Вследствие этого они теряют свою плот­ность и постепенно разрушаются; и в той же мере сме­шиваются среды. Но местные различия могут сохранять­ся только до тех пор, пока существует различие сред. Итак, территориальные деления все менее и менее осно­вываются на природе вещей и, следовательно, теряют свое значение. Можно даже сказать, что народ тем даль­ше продвинулся вперед, чем более поверхностный харак­тер в нем имеют территориальные деления.

С другой стороны, в то время как сегментарная орга­низация исчезает сама собой, профессиональная органи­зация все полнее покрывает ее своей сетью. В начале, правда, она устанавливается только в пределах самых простых сегментов, не простираясь далее. Каждый город вместе с непосредственно прилегающими к нему окрест­ностями образует группу, внутри которой труд разделен, по которая стремится быть самодостаточной. В то же время внутри города жители группируются по профессиям, каждый ремесленный цех представляет как бы город, живущий своей собственной жизнью. В этом состоянии оставались античные города до сравнительно позднего времени; из него вышли хри­стианские общества. Но последние прошли эту стадию очень рано. Начиная с XIV в. развивается разделение труда между местностями.

…Впоследствии движение непрерывно распространялось. «В столице теперь более, чем прежде, концентрируются активные силы центрального управления, искусство, ли­тература, крупные кредитные операции; в больших гаванях более, чем прежде, концентрируются ввоз и вывоз. Сотни маленьких торговых местечек, торгуя хлебом и скотом, благоденствуют и возрастают. В то время как прежде всякий город имел рвы и валы, теперь несколько больших крепостей берут на себя защиту всей страны. Подобно столице, главные провинциальные города растут, благодаря концентрации провинциальной администрации, благодаря провинциальным учреждениям, коллегиям и школам. Сумасшедших или больных определенной катего­рии, которые прежде были разбросаны, собирают со всей провинции и всего департамента в одно место. Различные города все более стремятся к определенным специаль­ностям, так что мы теперь различаем города универси­тетские, чиновничьи, фабричные, торговые, города с ми­неральными водами, города-рантье. В некоторых местах или странах концентрируется крупная промышленность:

машиностроение, прядильные, ткацкие мануфактуры, ко­жевенные заводы, чугуноплавильные заводы, сахарная промышленность; они работают для всей страны. В них завели специальные школы, рабочее население к ним приспосабливается, машиностроение концентрируется, а пути сообщения и организация кредита приспособляют­ся к частным обстоятельствам".

Без сомнения, эта профессиональная организация стремится в некоторой степени приспособиться к той, ко­торая существовала до нее, как она первоначально это сделала с семейной организацией, что вытекает уже из предшествующего описания. Впрочем, тот факт, что но­вые институты отливаются вначале в формы старых, весьма распространен. Территориальные деления стремят­ся, стало быть, специализироваться в форме различных тканей, органов или аппаратов, как некогда и кланы. Но как и последние, они не в состоянии фактически ис­полнять эту роль. Действительно, город всегда заключает или различные органы, или различные части их; и наобо­рот — почти не бывает органов, которые были бы цели­ком заключены внутри определенного округа, какова бы ни была величина его. Он почти всегда выходит за их пределы. Точно так же, хотя довольно часто, наиболее солидарные органы стремятся сблизиться, однако вообще их материальная близость лишь весьма неточно отражает степень близости их отношений. Некоторые, прямо зави­сящие друг от друга, находятся между собой на большом расстоянии; другие, отношения которых опосредованны и отдаленны, очень близки друг к другу. Следовательно, способ группирования людей, вызываемый разделением труда, весьма разнится от того, который выражает рас­пределение населения в пространстве. Профессиональная среда не более совпадает с территориальной, чем с семей­ной. Это новые рамки, заменяющие старые; поэтому за­мена возможна только постольку, поскольку последние исчезли.

Если же этот социальный тип не наблюдается нигде в абсолютно чистом виде, точно так, как нигде не встре­чается одна органическая солидарность, то, по крайней мере, она все более освобождается от всякой примеси и становится все более преобладающей. Этот перевес тем более сильнее и полнее, что в тот самый момент, когда эта структура еще более утверждается, другая становит­ся незаметной. Определенный сегмент, составлявший клан, заменяется территориальным разделением. Вначале, но крайней мере, последнее соответствовало, хотя и неопре­деленным и приблизительным образом, реальному и мо­ральному делению народонаселения, но мало-помалу те­ряет этот характер и становится только произвольной и условной комбинацией. Но, по мере того как понижаются эти перегородки, они покрываются все более развитыми системами органов. Таким образом, если социальная эво­люция остается подчиненной действию тех же опреде­ляющих причин, а далее мы увидим, что это единственно допустимая гипотеза, то возможно предвидеть, что это двойное движение будет продолжаться в том же направ­лении и что настанет день, когда вся наша социальная и политическая организация будет иметь исключительно, или почти исключительно, профессиональное основание.

Впрочем, дальнейшие изыскания установят, что эта профессиональная организация теперь не то, чем она должна быть; что анормальные причины помешали ей до­стигнуть той степени развития, которой требует теперь состояние нашего общества. Благодаря этому можно оце­нить, каково будет ее значение в будущем.

1

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector