Критика причинности у Юма

Государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования «Национальный исследовательский университет — Высшая школа экономики»

Нижегородский филиал

Факультет менеджмента

Реферат

по дисциплине «Философия»

по теме: «Критика причинности у Юма».

Выполнил: студент Луцко К.А.

Проверил: доцент Гоголев Р.А.

г.

Содержание

Введение

Биография и публикации Дэвида Юма

Проблема причинности

Заключение

Библиографический список

Введение

Причинность — (каузальность; от латинского «causa» — причина) определенное внутреннее отношение между явлениями, такая их связь, при которой всякий раз за одним следует другое. Причина это явление, вызывающее к жизни другое явление; результат действия причины следствие.

Изучение причинности связано с концепцией Дэвида Юма. Он пытался показать, что каузальность как необходимое отношение объективного порождения причиной следствия не обнаруживается в опыте, в котором не наблюдаются такие феномены, как «сила», «принуждение» или «необходимость».

Я считаю взгляды Юма интересными и хотела бы подробнее разобраться в его трудах.

Целью моей работы является изучение теорий и рассуждений Дэвида Юма относительно причинности.

причинность юм психика каузальный

Дэвид Юм (1711−1776) — шотландский философ, историк, экономист и литератор. Родился в Эдинбурге 7 мая 1711. Его отец, Джозеф Юм, был адвокатом и принадлежал к древнему дому Хьюмов. Мать Юма Кэтрин, была дочерью главы судейской коллегии. Хотя семья была более или менее обеспеченной, Дэвид как младший сын унаследовал менее 50 фунтов годового дохода; несмотря на это, он был полон решимости отстаивать независимость, избрав путь усовершенствования своего «литературного таланта».

19 стр., 9353 слов

Изучение межличностных отношений будущих специалистов-педагогов в период обучения

... подготовки будущих специалистов (в процессе прохождения педагогической практики). Цель: изучение межличностных отношений в педагогическом общении. Объект: индивидуально-психологические особенности личности будущих педагогов ... имеет свое "поле значений", характеризуется своим специфическим пониманием различных понятий, явлений или выражений. По-разному понимается смысл ценностей (красота, приличие, ...

Большое место в домашнем воспитании Юма занимала религия (шотландское пресвитерианство), и Дэвид впоследствии вспоминал, что верил в Бога, когда был маленьким.

Однако найнвелсские Юмы, будучи семьей образованных людей с ориентацией на юриспруденцию, имели в доме книги, посвященные не только религии, но и светским наукам. Мальчики поступили в Эдинбургский университет в 1723. В 1726 Юм по настоянию семьи, считавшей его призванным к адвокатской деятельности, оставил университет. Однако он продолжил тайно свое образование — «я чувствовал глубокое отвращение ко всякому другому занятию, кроме изучения философии и общеобразовательного чтения», — которое заложило основу для его быстрого развития как философа.

Чрезмерное прилежание привело Юма в 1729 к нервному срыву. В 1734 он решил «попытать счастья на другом, более практическом поприще» — в качестве клерка в конторе некоего бристольского коммерсанта. Однако из этого ничего не вышло, и Юм отправился во Францию, жил в 1734—1737 в Реймсе и Ла-Флеше. Там он написал «Трактат о человеческой природе», первые два тома которого были опубликованы в Лондоне в 1739, а третий в 1740. Труд Юма остался практически не замеченным — мир еще не был готов к восприятию идей этого «Ньютона моральной философии».

Не вызвала интереса и его работа «Сокращенное изложение Трактата о человеческой природе». Разочарованный, но не потерявший надежды, Юм вернулся в Найнвелс и выпустил встреченные с умеренным интересом две части своих «Опытов», нравственных и политических. Однако репутация «Трактата…» как еретического и даже атеистического помешала его избранию профессором этики Эдинбургского университета в 1744—1745. В 1745 Юм служил воспитанником слабоумного маркиза Аннандейла. В 1746 в звании секретаря он сопровождал генерала Джеймса Сент-Клэра в похожем на фарс набеге на берега Франции, а затем, в 1748—1749, в качестве адъютанта генерала — в тайной военной миссии ко дворам Вены и Турина. Благодаря этим поездкам он обеспечил себе независимость, став «владельцем около тысячи фунтов».

7 стр., 3056 слов

Государственный академический университет гуманитарных наук

... адресован студентам IIIкурса дневного отделения факультета «Психология» Государственного Университета Гуманитарных Наук. Предметомучебного курса является общество как сложная социокультурная ... социологии. В 2 т. СПб., 1998. Монтескье III. О духе законов// Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. Парето ... Там же. Руссо Ж.Ж.Об общественном договоре. Трактаты. М., 1998. Руссо Ж.-Ж. Рассуждение о ...

В 1748 Юм начал подписывать сочинения своим именем. Вскоре после этого его репутация стала быстро расти. Юм переделывает «Трактат…»: книгу I превращает в «Философские опыты о человеческом познании», в которые входило эссе «О чудесах»; книгу II — в «Исследование об аффектах», включенное чуть позднее в «Четыре исследования»; книга III была переделана в «Исследование о принципах морали». Среди других публикаций — «Моральные и политические эссе»; «Политические беседы» и «История Англии» в 6-ти томах, 1754−1762. В 1753 Юм начал издавать «Опыты и трактаты», собрание его произведений, не посвященных историческим вопросам, за исключением «Трактата…»; в 1762 та же судьба постигла труды по истории. Его имя стало привлекать к себе внимание.

«В течение года появилось два-три ответа со стороны духовных лиц, подчас весьма высокопоставленных, и ругань Уорбэртона показала мне, что мои сочинения начинают ценить в хорошем обществе». Молодой Эдуард Гиббон назвал его «великим Дэвидом Юмом», молодой Джеймс Босуэлл — «величайшим писателем Англии». Монтескьё первым из известных в Европе мыслителей признал его гений; после смерти Монтескьё аббат Леблан назвал Юма «единственным в Европе», кто мог бы заменить великого француза. Уже в 1751 литературную славу Юма признали в Эдинбурге. В 1752 Общество юристов избрало его хранителем Адвокатской библиотеки. Были и новые огорчения — провал на выборах в университет Глазго и попытка отлучения от Шотландской церкви.

26 стр., 12760 слов

Тема: Современные теоретические концепции причин социальных отклонений и

... в их историческом происхождении и причинах существования, а также в социальных последствиях ... период является восприимчивость к внешнему влиянию, сильная внешняя детерминация поступков в условиях ... социально-экономического развития, составляющих “причинный комплекс девиантного поведения”, наиболее значимы ... всей их разнозначности, они имеют нечто общее: нестандартность, нешаблонность поступков, ...

Приглашение в 1763 от набожного лорда Хертфорда на должность исполняющего обязанности секретаря посольства в Париже оказалось неожиданно лестным и приятным — «тот, кто не знает силы моды и разнообразия ее проявлений, едва ли может представить себе прием, оказанный мне в Париже мужчинами и женщинами всякого звания и положения».

В 1767 генерал Конуэй назначил Юма помощником государственного секретаря по делам северных территорий — пост, который Юм занимал менее одного года.

«В 1768 году я вернулся в Эдинбург весьма богатым (я обладал годовым доходом в 1000 фунтов), здоровым и хотя несколько обремененным годами, но надеющимся еще долго наслаждаться покоем и быть свидетелем распространения своей известности». Этот счастливый период жизни Юма закончился, когда у него обнаружились болезни, отнимавшие силы и мучительные (дизентерия и колит).

Поездка в Лондон и Бат с целью поставить диагноз и назначить лечение ничего не дала, и Юм вернулся в Эдинбург.

Он умер в собственном доме на Сент-Дэвид-стрит в Новом городе 25 августа 1776. Одним из его последних желаний было издание «Диалогов о естественной религии».

Проблема причинности

Согласно Юму, между причиной и следствием не существует логической связи, каузальная связь обнаруживается только в опыте. До опыта все может быть причиной всего, однако опыт обнаруживает три обстоятельства, неизменно соединяющих данную причину с данным следствием: смежность во времени и пространстве, первичность во времени, постоянство связи. Веру в единообразный порядок природы, причинно-следственный процесс нельзя доказать, однако благодаря ей становится возможным само рациональное мышлении.

6 стр., 2767 слов

17. Причинно — следствнные связи между патогенным фактором и нарушенным развитием

... одинаковые формы расстройств. Это означает, что причинно-следственные связи между патогенным фактором и нарушенным развитием ... помощи, в частности, от позиции окружающих по отношению к инвалиду. Высший уровень организации компенсаторных процессов ... Таблица к 23 вопросу Патогенные факторы. Это биологические причины отклоняющегося развития (генетические, пренатальные, натальные, постнатальные вредности ...

Проблема причинности занимает в философии Д. Юма центральное место. Разрушение теоретического фундамента под интуитивным убеждением людей в объективном существовании причинно-следственных отношений — наиболее важное обоснование скептической философии Юма в целом.

Если бы существование объективных причинно-следственных отношений было опровергнуто или хотя бы поставлено под сомнение, то это если и не выбило бы полностью почвы из-под тезиса о существовании внешнего мира как причины впечатлений субъекта, во всяком случае, подорвало бы его. Если же, наоборот, объективное существование причинно-следственных отношений будет доказано, то исследование будет направлено не только на выявление структуры причинно-следственных связей, но и на выявление объективной природы внешнего мира как причины наших впечатлений и на анализ механизма связи внешнего мира с воспринимающим сознанием. Не считая себя субъективным идеалистом, Юм был противником как материализма, так и теологических форм супранатурализма. Агностическое отношение к причинности сопутствует не только скептицизму в онтологии. Как показывает пример Юма, оно может уживаться и с верой в существование внешнего мира, то есть с уступкой материализму, и с верой в существование сверхъестественных и непостижимых причин, то есть с реабилитацией абстрактной религии. С другой стороны, религиозный идеализм — очень ненадежный союзник каузализма — убеждения в существовании объективной причинности. Если у Декарта это убеждение было основой принятого им доказательства бытия бога, то в философии Беркли вера в существование верховной спиритуальной причины, наоборот, стала предпосылкой прямого отрицания каузальных отношений в эмпирическом мире. Что же касается философии Юма, то именно его агностицизм в вопросе о причинности толкал к идеализму. В этом вопросе Юм пытался расшатать философский материализм в теории, не смотря на допущение им, Юмом, веры во внешний мир на практике. Казалось бы, в системе агностических воззрений Юма на причинность можно найти и теоретические признания ее объективности.

4 стр., 1810 слов

Глобализация как причина изменения трудовых отношений. Профессия психолога в условиях глобализации

... Эссе по психологии труда на тему “Глобализация как причина изменения трудовых отношений. Профессия психолога в условиях глобализации” Выполнила: ... [1], [5]. Все вышеперечисленные изменения социально-трудовых отношений имеют значимые последствия. Глобализационные процессы в обществе оказывают как ... “Говоря об обществе потребления, мы имеем в виду нечто большее, чем банальный тезис о том, что все ...

Есть, утверждает он, «какое-то неизвестное, необъяснимое нечто в качестве причины наших перцепций…». Но здесь же Юм добавляет, что это «такое несовершенное понятие, что ни один скептик не сочтет нужным возражать против него». Несовершенство, неопределенность здесь относится не к механизму каузального отношения, связывающего «нечто» с восприятиями и замаскированного впоследствии Кантом с помощью термина «аффицирование». Оно относится прежде всего к понятию об этом «нечто», предваряющем кантову вещь в себе. Если бы Юм считал непознаваемость внешней причины перцепций временным обстоятельством, проистекающим из несовершенства достигнутых средств исследования, то детерминизм не был бы поколеблен, но, наоборот, упрочился бы. Но Юм считает внешнее «нечто» принципиально непознаваемым, а потому его тезис о существовании внешней причины оказывается голословным и малоплодотворным, не отличающимся по своим последствиям от тезиса, отрицающего возможность познания существования или не существования этого «нечто».

Тезис о принципиальной непознаваемости внешнего «нечто» в соединении с тезисом о принципиальной непознаваемости того, как именно внешний мир воздействует на психику субъекта, не только сопутствует, но и способствует настойчивым стремлениям Юма доказать субъективность понятия причинно-следственной связи. В самом деле, тезис о непознаваемости процесса воздействия на нас внешней причины склоняет к отрицанию познаваемости самой этой причины, так как познать ее можно только через этот процесс. И наоборот, если считать, что внешняя причина наших восприятий не может быть познана, то это существенно подрывает надежду и на познание данных процессов, их внутренней структуры, Сложившаяся из двух перечисленных тезисов агностическая схема послужила Юму в ходе его дальнейших рассуждений: он перенес ее с отношения «объект — субъект» на отношение «явление1 — явление2» (в сфере сознания), а затем на отношение «объект1 — объект2» (во внешней сфере).

21 стр., 10325 слов

1. Описать понятие эмоциональных связей, их функции;

... психологи и психоаналитики пытались объяснить причину существования эмоциональных связей, они почти всегда обращались к ... детей после разлуки, несет в себе нечто большее, чем мимолетное сходство с отчужденным ... важнее выражения эмпатии — сочувствия, умения видеть вещи с точки зрения другого. Эмпатия — это ... самоизоляция – не следствие эгоизма, а лишь способ уйти от слишком сильного контроля. ...

Тем самым признак качественного отличия следствия от причины был доведен до степени глубокой будто бы их чужеродности друг другу.

Критика причинности наиболее развита Юмом в первых четырех, а также последующих главах IV части первой книги «Трактата о человеческой природе» и в суммарном, а в то же время фрагментарном, виде воспроизведена в 7 и 8 главах «Исследования о человеческом уме». Приступим к ее анализу.

Характер исследования причинности Юмом был в некоторой степени предопределен тем, что он включил каузальное отношение в классификацию ассоциативных связей человеческой психики наряду с ассоциациями по сходству и по смежности во времени и пространстве. Юм выделил причинно-следственное отношение в особую разновидность.

Как бы то ни было, причинно-следственная связь как предмет теоретического рассмотрения относится, по Юму, к числу продуктов психической деятельности, а не есть нечто объективно предстоящее субъекту. И это в исходной позиции Юма главное.

Однако причинно-следственная связь, по Юму, есть некоторое отношение между «объектами». Шотландский агностик определяет причину как «объект, предшествующий другому объекту, смежный ему и так с ним соединенный, что идея одного из них принуждает дух к образованию более живой идеи другого, а впечатление одного — к образованию более живой идеи другого». Последняя часть фразы очень важная: Юм имеет в виду, что при впечатлении первого объекта как следствие появляется мысль или представление о втором объекте. Это говорит о сугубо феноменалистской трактовке понятия причинно-следственной связи. Но нет оснований пренебрегать начальной частью фразы, которую можно было бы понять так, что, с точки зрения Юма, каузальное отношение имеет место между одной вещью и другой (как следствием первой).

Спросим: можно ли вообще считать, что, согласно Юму, каузальное отношение по структуре есть отношение именно между «предметами», а не процессами и так далее? И выводит ли вообще эта его формула за пределы феноменализма?

В истории философии сложились различные трактовки каузального отношения, с точки зрения структурной характеристики его звеньев, причем почти каждая из этих трактовок претерпевала дополнительную философскую интерпретацию — материалистическую или же идеалистическую. Классификацию этих трактовок приводит, например, В. Краевский. Он выделяет как наиболее типичные следующие концепции: каузальность как связь предметов или вещей (Аристотель), как связь предмета и события (Фома Аквинский), связь свойства (силы) и события (Ньютон), связь двух свойств (Гоббс), двух следующих один за другим состояний предмета (Лаплас), связь двух событий (Юм).

К этой классификации стоило бы добавить каузальность как связь сущности объекта (или процесса) и явления. Ленин обращал специальное внимание на то, что «действительное познание причины есть углубление познания от внешности явлений к субстанции» [1]. Кроме того, правомерно понимание каузальности как связи между информацией и структурой, перестроенной благодаря получению этой информации.

В области явлений сознания уже давно логики и психологи выделяют понимания причинности как воздействия мотивов на направление воли, а воли — на решения и поступки людей, а также как определения суждений соответствующими логическими их основаниями. Эти последние концепции косвенно подверг критике Д. Юм, когда отвергает понятие причины как «силы» и когда опровергает всякое «априорное» выведение следствия из понятия причины.

Охарактеризовать трактовку каузального отношения как связывание событий (явлений) Краевского побудило то, что, поскольку Юм — феноменалист, он и «объекты» понимает феноменалистски, а это неизбежно превращает их в события в сфере сознания. Но спрашивается, действительно ли Юм оставался феноменалистом, когда писал о предшествующих и последующих «объектах»?

Если внимательно проследить за движением термина «объект» по страницам теоретико-познавательных сочинений Юма и учесть частичные его трансформации, то надо будет признать, что, в общем, он действительно всюду остается феноменалистом. Но отсюда все-таки вытекают серьезные противоречия в философии Юма. Что значит считать, что одна вещь (объект) стоит к другой вещи в отношении причины к следствию? Это значит полагать, что вторая вещь произведена, вызвана к существованию именно как особая вещь (в ее специфике) первой вещью. Юм иногда именно и пишет о «возникновении существования» второй вещи, но в свойственном ему феноменалистском плане обычно имеет в виду лишь то, что в сознании «всплывает» идея, а значит, образ памяти или представления второй вещи. Юм не настолько солидарен с Беркли, чтобы отождествлять образ вещи и ее реальное бытие. Поэтому Юму никак нельзя скрыться от вывода, что впечатление (или идея) одной вещи возбуждает (пробуждает) в памяти или представлении идею второй вещи, но, строго говоря, отнюдь не производит саму эту вторую вещь (или хотя бы специфические черты этой второй вещи).

В этом смысле Юм в «Диалогах о естественной религии» ставит вопрос о боге как о «причине вселенной», имея в виду не то всю вселенную как реальность, не то только порядок, строй вещей в природе.

Значит, что порождение (в реальном смысле этого термина) принципиально не может входить в то понятие причинности, которым пользуется Юм как отправным пунктом своего анализа и которое им мыслится в феноменалистском духе. Между тем Юм вводит в это понятие признак порождения. Утверждая в отношении физических вещей, что «идея порождения тождественна с идеей причинности…», Юм употребляет понятие порождения (производительности) как признака причинности так, что впадает в антиномию: в феноменальном мире нет физического порождения одного впечатления другим, а в мире за пределами феноменов нет тех феноменальных «объектов», с которыми Юм только и умеет оперировать.

Итак, поскольку в трактовке причинности Юмом связаны, строго говоря, не вещи как субстанции, но их признаки, действия и состояния, которые воспринимаются субъектом, то речь может идти только о связи друг с другом обнаруживаемых субъектом признаков, а значит, явлений.

В теории познания Юма причинно-следственными отношениями соединяются между собой восприятия как в виде впечатлений, так и в виде идей, а также — впечатления и идеи. Поэтому Юм и склонился к мысли, что «объекты» это лишь иное наименование наблюдаемых причин вообще и что «любое может произвести любое», ибо, кроме различия по ситуации существования и не существования в данный момент, никакого взаимоисключения по существу у «объектов» не бывает: в принципе в тот или иной момент исключают друг друга лишь те впечатления, которые, с одной стороны, налицо, и те, которые — с другой, были или будут, но которых сейчас нет. Таким образом, термин «объект» приобретает чисто феноменалистское значение. Почему одни впечатления субъект все-таки имеет, а другие не имеет, с точки зрения агностика Юма, спрашивать бесполезно, поскольку его собственная ссылка на производящее «нечто» не представляет собой определенного ответа. В сфере восприятий для теоретика-агностика, если он последователен в своем агностицизме, все случайно, так как это сфера не необходимого, но «фактического». Поэтому понятие причинности для этого агностика представляет интерес преимущественно лишь постольку, поскольку он желает выяснить, почему люди все же столь упорно не расстаются с каузальными представлениями и убеждены, что таковые им помогают в их деятельности.

Рассматривая негативную часть учения Юма о причинности, его попытки опровергнуть научную достоверность утверждений о существовании причинно-следственной связи, следует иметь в виду, что у Юма анализ этих утверждений рассматривается в двух планах: во-первых, предварительно, в плане проблемы истинности индивидуальных каузальных констатаций и, во-вторых, в плане проблемы истинности общего закона каузальности (всякая вещь, имеющая начало своего существования, имеет причину).

Различие между этими двумя планами анализа можно достаточно отчетливо заметить только в некоторых местах «Трактата о человеческой природе»; в «Исследовании…» же Юм, как правило, занимается только первым планом, второй лишь предполагается. Субъективно этой неотчетливости способствовала репрезентативная теория абстракций Беркли, оказавшая влияние на Юма, а объективно слияние воедино обоих планов исследования было отчасти оправдано фактом их действительной тесной взаимозависимости. Такую взаимозависимость можно показать на примере.

Допустим, мы имеем единичное суждение: «Сообщение о приближении Великой Армады было причиной обморока матери Гоббса». Несмотря на сугубо индивидуальный характер приведенной ситуации, из этого суждения, если признать его каузальность, вытекает, что в случае повторения данного стечения обстоятельств (со всеми существенными условиями, как-то беременность и соответствующая нервная конституция женщины, серьезность известия о приближающейся опасности и т. д.) необходимо повторится и зафиксированный в этом суждении результат. Отсюда шаг — к более широкому каузальному обобщению, говорящему обо всех таких случаях в их единстве. Не велика была бы, разумеется, цена общей каузальной генерализации, если бы ей не соответствовали частные и единичные инстанции.

Понятие общего закона каузальности, в свою очередь, выступает в «Трактате…» в двух взаимосвязанных описательных вариантах:

)всегда, когда возникает явление А, после этого возникает явление В (следствие);

)всегда, когда возникает явление В, перед ним возникает некоторое явление, А (причина).

Но вполне ли корректна схема первого варианта каузальной связи у Юма? Нет, не вполне. В ней не отражена зависимость возникновения В от условий S. Если оба варианта каузальной связи записать в виде формул:

) (Vх) [Ах -> (Ey) (У после х) Ву],

) (Vх) [Вх -> (Ey) (х после у) Ау],

то зависимость от условий можно будет приблизительно выразить так:

Можно ли объяснить невнимание Юма к анализу условий действия причины лишь нежеланием вдаваться в детали? Отнюдь нет. Исходные феноменалистские позиции сыграли свою отрицательную роль и здесь: отличие условий действия причины от самой причины может быть четко осознано только тогда, когда проводится различие между более глубокими (существенными) и лежащими на поверхности (привходящими) связями. Но для наблюдателя-феноменалиста «причины» — это всегда лишь некоторые фрагменты потока перцепций: ведь все перцепции движутся для него как бы в одной плоскости сферы явлений, и среди них нет и не может быть более или менее существенных. Дополнить при таких предпосылках рассмотрение причин анализом условий (и поводов) их действия значило бы лишь чисто количественно расширить область указанных фрагментов, так как различие между условиями причины и самой причиной в рамках таких позиций исчезает.

Таким образом, факт не абсолютности различия между причиной и условиями был по сути дела истолкован Юмом для стирания этого различия, хотя, с другой стороны, Юм, не мог отрицать и факта их не тождественности.

Рассмотрим теперь негативную концепцию причинности Юма более подробно.

Автор этой концепции утверждает, что действительное существование причинно-следственных связей не может быть доказано ни априорно, ни апостериорно.

Никакие конкретные события (следствия) не могут быть выведены «априорно» (то есть аналитически, путем внутреннего логического анализа понятия сущности некоторого «объекта») из понятия процессов, считаемых за причины упомянутых событий. Какую бы «причину» саму по себе ни взять, мы не смогли бы, помимо фактов, ответить на вопрос: какое «действие» из нее вытекает. Из понятия западного ветра не вытекает сырая погода. Из понятия пламени логически не следует все то бесконечное многообразие действий, которое обычно приписывают огню.

Очень резко Юм подчеркивал различие связей между логическим основанием и выводом, с одной стороны, и между причиной и следствием — с другой.

Юм был прав постольку, поскольку связи в сознании никогда актуально не бывают полностью тождественны связям в объективной реальности. Одинаково ошибочно как превращать логические основания в причины, так и растворять причины в логических основаниях.

Отвергая наличие априорного источника суждений о каузальных связях, Юм отрицает его наличие и в отношении закона причинности: представления причины и действия легко разъединимы в сознании сколь угодно большим интервалом. Иными словами, в отношении любой причины логически непротиворечиво помыслить, что причина не только не подействовала сейчас, но даже вообще никогда не подействует. С другой стороны, если не логично, когда у действия нет вызвавшей его, действующей причины, то вовсе не является логически необходимым считать «то, что есть» действием некоторой причины. Точно так же «то, что возникло», совсем не обязано по законам формальной логики непременно иметь причину своего возникновения.

Но законно спросить, нельзя ли рассматривать «то, что возникло» как причину самого себя? В этом вопросе Юм постарался оградить себя от крайностей субъективного идеализма и солипсизма, но так, чтобы ничем не поступиться в своей критике материалистических взглядов на причинность, сформировавшихся в физике Декарта и в учении Гоббса о теле. Указанной цели Юм, как это ему кажется, достигает следующим образом: в противоположность Спинозе он утверждает, что понятие самодетерминации бессодержательно. Оно не в состоянии добавить ничего нового к факту, что некий «объект есть». Если теоретически допустить, что субъект сам есть «причина» своих впечатлений, то, поскольку от «самодетерминации» в трактовке ее Юмом остается одно лишь пустое слово, указанное допущение закрывает вопрос об источнике каузальной деятельности субъекта, ответом на который, конечно, не могло бы быть утверждение, будто данный субъект «сам себя» создал. Весь смысл допущения сводится, по Юму, лишь к констатации факта, что у субъекта есть впечатления, а точнее, что сами эти впечатления существуют и только.

Отвергнув доказательства причинности через априоризм, Юм отрицательно отнесся и к апостериорным, т. е. опытным, доказательствам истинности понятия каузальной связи. Это рассуждение Юма опять-таки разворачивается прежде всего в плане проблемы истинности индивидуальных каузальных констатации, т. е. путем анализа единичных примеров. Так, из впечатления белых хлопьев, падающих из туч, никак не вытекает каузально, что у выпавшего снега будет какой-либо определенный привкус, например, терпкий. Поскольку все «объекты», т. е. впечатления, отличаются друг от друга, то ни из какого «объекта» эпирически наглядно существование другого «объекта» не вытекает. Поскольку всякие эмпирически замеченные связи между двумя «объектами» не похожи ни на первый, ни на второй объект, то на их основании невозможно заключать о наличии связи порождения второго «объекта» первым. Это рассуждение переносится Юмом и на закон причинности вообще.

Подчеркивая «непохожесть» следствия на причину, Юм использует бесспорный факт: следствия не могут быть «во всем» похожи на вызывающие их причины или отличаться от них только количественно, — в противном случае в мире никогда не возникало бы ничего качественно нового, не было бы изменений как таковых. Но вопрос стоит так: какова степень признаваемой «непохожести».

Так же обнаруживается существенная ошибка Юма: выясняя, на каких признаках каузального отношения можно сосредоточить критику, и указывая на «сходство», Юм извлекает его именно из такого понятия причинности, которое близко лапласовому; когда же он развивает свои критические рассуждения, то оказывается, что это понятие незаметно подменено обычным юмовским понятием причинности (как связи двух событий или явлений), для которого признак сходства причины и следствия случаен. Таким образом, убедительность рассуждений Юма — это иллюзия. Заметим, впрочем, что проблема «сходства» причины и следствия имеет корни и в динамическом понимании причинности, а именно в факте количественного равенства причины и следствия.

Заключение

Итак, по Юму, причинность существует, но только как способ соединения перцепций в области психики. Поэтому Юм определяет причинность вообще как «принуждение духа» переходить от одной перцепции к другой. Отсюда вытекает и способ каузального истолкования всех наук: они подлежат, так сказать, переводу на психологические термины и должны стать разделами общей науки о духовных процессах. Это равнозначно тому, что наукам предписывается описывать только переживаемые людьми явления, вплетенные в структуруих эмоций и влечений, и за эти рамки выходить запрещается. Иначе говоря, ученые-специалисты обязаны стать феноменалистами-агностиками.

Как оценить учение Юма о причинности? Он был прав в тех случаях, когда критиковал ограниченно-метафизические представления о каузальном воздействии как об однолинейной передаче толчка, нажима и т. п., которые бытовали среди ученых и философов XVIII в. Прав был Юм и в том, что в основе представлений о причинности у не искушенных в науке и поверхностно смотрящих на вещи людей порой оказываются ассоциативные связи.

Но Юм был не прав, полагая, что наука его времени ни в чем не вышла за пределы механического схематизма. Ведь уже учение Ньютона о всемирном тяготении и его закон равенства действия и противодействия раскрывали новые горизонты понимания каузальности, о существовании которых Юм и не подозревал.

В целом концепция причинности Юма поверхностна, чисто описательна, созерцательна и пассивна, и все это потому, что она построена на неверной и зыбкой почве агностицизма.

Заслугой Юма было то, что им с большой силой было подчеркнуто теоретическое и практическое значение общей проблемы индуктивного обоснования знания и каузального перехода в нем от настоящего к будущему. Эта проблема вошла в историю гносеологии под названием Юмовой, и ее важность отнюдь не исчезла от того, что в наши дни внимательно исследуются и иные, не индуктивные пути развития научных теорий.

Библиографический список

1)нарский, и.с. Давид Юм. — М.: Мысль, 1973. — 180 с.

)Шпет, Г. Г. Скептицизм и догматизм Юма // Вопросы философии и психологии. — 1911. — Кн.1. — 106с.

)Юм, Д. Исследование человеческого разумения; пер. с англ. С. И. Церетели. — СПб, 1902. — 194 с.

5)Академик. Философская энциклопедия // Сачков, Ю.В. [Электронный ресурс]. -. — Загл. с экрана.

6)Biografguru [Электронный ресурс]. -. — Загл. с экрана.

Если вы автор этого текста и считаете, что нарушаются ваши авторские права или не желаете чтобы текст публиковался на сайте ForPsy.ru, отправьте ссылку на статью и запрос на удаление:

Отправить запрос

Adblock
detector