Базисная тревожность как основа конфликта

Содержание

Введение

Глава 1. Базисная тревожность

.1 Причины базисной тревожности

.2 Сущность и средства устранения базисной тревожности

Глава 2. Базисный конфликт

.1 Понятие базисного конфликта

.2 Базисная тревожность и базисный конфликт

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Проблема внутриличностного конфликта активно разрабатывается в зарубежной психологии. Особенность зарубежных следований состоит в том, что внутриличностный конфликт рассматривается исходя из понимания личности, которое сложилось в рамках определенной психологической школы.

В концепции внутриличностного конфликта в рамках психоаналитического направления акцент делается на его биопсихологаческой трактовке. У человека в состоянии внутриличностного конфликта происходит столкновение желаний, часть личности отстаивает определенные желания, другая отклоняет их. В теории К. Юнга внутриличностный конфликт — это регресс на более низкий уровень психики, т. е. он происходит в сфере бессознательного. У К. Хорни внутриличностный конфликт анализируется с двух позиций: как столкновение стремлений к удовлетворению желаний и к безопасности и как противоречие «невротических потребностей», удовлетворение которых влечет за собой фрустрацию других.

Необходимо дать более полное и точное описание живущего среди нас и страдающего неврозом человека, с его конфликтами, переживаниями и теми многочисленными затруднениями, которые он испытывает во взаимоотношениях с людьми, а также и в отношении самого себя. Здесь не рассматривается какой-либо особый тип или типы неврозов, но сосредоточиваюсь на описании структуры характера, которая в наше время в той или иной форме повторяется почти у всех людей, страдающих неврозом.

Особое внимание уделено не прошлым, а существующим в данное время конфликтам невротика и попыткам их решения, а также его насущным тревогам и созданным от них защитам. Такое подчеркивание фактически сложившейся ситуации не означает, что это отказ от мысли, что, по существу, неврозы развиваются из переживаний раннего детства. Хочется показать, что связь между детскими переживаниями и более поздними конфликтами является намного более сложной, чем предполагают многие психоаналитики, говорящие о простой связи причины и следствия. Хотя переживания в детстве создают определяющие условия для возникновения неврозов, они, тем не менее, не являются единственной причиной последующих трудностей.

13 стр., 6281 слов

Межгрупповой конфликт. Внутриличностный конфликт.

Проблема психологической готовности к школьному обучению у детей старшего дошкольного возраста заключается в том, что недооценка необходимости общей подготовки к шко­ле приводит к формализации процесса обучения, к сниже­нию внимания к решению главной задачи формирова­ния личности ребенка.Нередки случаи, когда при хоро­шей интеллектуальной готовности ребенок все же плохо учится. Значит, причину ...

В данной работе использованы работы следующих авторов: Гришина Н.В., Дмитриев А.В., Лурия А.Р., Мастенбрук У., Хорни К. и др.

Объект работы — базисная тревожность.

Предмет работы — конфликт личности.

Цель работы — исследование базисной тревожности как основы конфликта.

Задачи:

изучить базисную тревожность;

раскрыть сущность базисного конфликта.

Глава 1. Базисная тревожность

.1 Причины базисной тревожности

Тревога может целиком объясняться сложившейся в данный момент конфликтной ситуацией. Если, однако, при неврозе характера мы сталкиваемся с порождающей тревогу ситуацией, нам всегда приходится учитывать имевшие место ранее состояния тревоги, чтобы объяснить, почему в данном конкретном случае возникла и была вытеснена враждебность. Мы обнаружим тогда, что эта предшествующая тревожность являлась в свою очередь результатом существовавшей ранее враждебности, и так далее. Для того чтобы понять, как началось развитие в целом, нам приходится возвращаться к детству [13, C.321].

При исследовании историй детства людей, страдающих неврозом, установлено, что общим знаменателем для всех них является окружающая среда, обнаруживающая в различных сочетаниях следующие особенности.

Главным злом неизменно является отсутствие подлинной теплоты и привязанности. Ребенок может вынести очень многое из того, что часто относится к травматическим факторам, — внезапное отнятие от груди, периодические побои, переживания на сексуальной почве, — но все это до тех пор, пока в душе он чувствует, что является желанным и любимым. Нет надобности говорить, что ребенок очень тонко чувствует, является ли любовь подлинной, и его нельзя обмануть никакими показными демонстрациями. Главная причина того, почему ребенок не получает достаточной теплоты и любви, заключается в неспособности родителей давать любовь вследствие их собственных неврозов. Согласно моему опыту, реальное отсутствие теплоты чаще маскируется, чем проявляется открыто, и родители утверждают, что учитывают в первую очередь интересы ребенка. Приверженность воспитательным теориям, гиперопека или самопожертвование со стороны «идеальной» матери являются основными факторами, создающими ту атмосферу, которая более чем что-либо иное закладывает основу для чувства огромной незащищенности в будущем.

26 стр., 12886 слов

Влияние особенностей поведения родителей на проявление агрессивности у подростков

... 56 Корреляция враждебности детей и враждебности родителей равна +0,144 Для большей наглядности изобразим показатели величины родителей и подростков графически. (рис.6) Рисунок 6. Показатели враждебности родителей и ... соблюдать единообразие предъявления задании всем испытуемым, что учитывалось нами при работе. Во время психологического измерения осуществляется достаточно тесное взаимодействие между ...

Кроме того, мы обнаруживаем различные действия или формы отношения родителей к детям, которые не могут не вызывать в них враждебность, такие, как предпочтение других детей, несправедливые упреки, непредсказуемые; колебания между чрезмерной снисходительностью и презрительным отвержением, невыполненные обещания и, отнюдь не самое маловажное, такое отношение к потребностям ребенка, которое проходит через все градации — от временной невнимательности до постоянного вмешательства и ущемления самых насущных и законных желаний. Например, попытки расстроить его дружбу с кем-либо, высмеять проявление независимого мышления, игнорирование его интересов — будь то художественные, спортивные или технические увлечения. В целом такое отношение родителей если и не умышленно, но тем не менее по сути означает ломку воли ребенка [13, C.333].

В психоаналитической литературе, рассматривающей те факторы, которые вызывают враждебность ребенка, главный упор делается на фрустрации желаний ребенка, особенно в сексуальной сфере, и на ревности. Возможно, инфантильная враждебность возникает частично вследствие запрещаемой в культуре установки на получение удовольствия вообще и инфантильной сексуальности в частности, состоит ли последняя в любопытстве к сексуальной сфере, мастурбации или сексуальных играх с другими детьми. Но фрустрация, конечно, не является единственным источником устойчивой враждебности. Наблюдение с несомненностью показывает, что дети, так же как и взрослые, могут переносить очень многие лишения, если чувствуют, что они справедливы, необходимы или имеют важное значение. Ребенок, например, не против приучения к чистоте, если родители не перегибают в этом деле палку и не принуждают к ней ребенка с утонченной или явной жестокостью. Ребенок также не против того, чтобы его иногда наказывали, но при условии, что в целом он чувствует к себе любовь, а также считает данное наказание справедливым, а не преследующим цель причинить ему боль или унизить его. Вопрос о том, возбуждает ли фрустрация как таковая враждебность, труден для обсуждения, потому что в окружающей среде, обрекающей ребенка на многочисленные лишения, в то же время обычно присутствует множество других неблагоприятных факторов, провоцирующих враждебность. При этом важен смысл страданий и лишений, а не сами по себе страдания и лишения.

7 стр., 3148 слов

Копия 2 распр.нарушения у детей

НАИБОЛЕЕ РАСПРОСТРАНЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ РАЗВИТИЯ У ДЕТЕЙ АУТИЗМ Термин «аутизм» предложен швейцарским психиатром и психологом Э. Блейлером (1857–1939). Аутизм выражается в снижении контактов ребенка со взрослыми и сверстниками и проявляется в его «погружении» в свой собственный мир. Проявления раннего детского аутизма наблюдаются с самых первых дней жизни ребенка и выражаются в отсутствии контактов ...

Причина заключается в том, что особое значение, часто придаваемое опасности фрустрации как таковой, завело некоторых родителей намного дальше, чем самого Фрейда, и в результате они стали воздерживаться от любого вмешательства в дела ребенка, опасаясь навредить ему.

Ревность определенно может быть источником громадной ненависти, как у детей, так и у взрослых. Нет сомнения относительно той роли, которую может играть ревность при соперничестве детей в семье или ревность одного из родителей у детей невротиков, или относительно того продолжительного воздействия, которое может иметь это чувство на последующую жизнь. Однако возникает вопрос о тех условиях, которые порождают ревность. Обязательно ли будут возникать реакции ревности в том виде, как их можно наблюдать при соперничестве детей в семье и в эдиповом комплексе у каждого ребенка, или они провоцируются определенными условиями [7, C.123]?

Наблюдения Фрейда относительно эдипова комплекса были сделаны при работе с невротиками. Он обнаружил, что глубинные реакции ревности в отношении одного из родителей были по своему характеру достаточно разрушительными, так как возбуждали страх и, вероятно, оказывали длительное травмирующее влияние на формирование характера и личных отношений. Часто наблюдая это явление в наше время у людей, страдающих неврозом, он предположил, что оно является универсальным. Он не только предположил, что эдипов комплекс — это самая глубинная основа неврозов, но также пытался понять на этой основе сложные явления в других культурах. Именно такое обобщение и вызывает сомнение. Некоторые реакции ненависти действительно легко возникают в нашей культуре в отношениях между родителями и детьми, так же как они возникают во всякой группе, ведущей тесную совместную жизнь. Но нет никаких свидетельств того, что разрушительные и продолжительные реакции ревности, которые мы имеем в виду, когда говорим об эдиповом комплексе или соперничестве детей в семье, встречаются в нашей культуре, не говоря о других культурах, столь повсеместно, как утверждает Фрейд. Они, вообще говоря, присущи людям, однако искусственно стимулируются той атмосферой, в которой растет ребенок [1, C.156].

13 стр., 6430 слов

Развитие музыкально-творческих способностей детей среднего дошкольного возраста в процессе обучения пению Содержание

Введение ________________________________________________________ Глава 1. Теоретические основы развития музыкально-творческих способностей детей среднего дошкольного возраста. 1.1Проблема развития музыкально-творческих способностей в психолого- педагогических исследованиях ________________________ 1.2.Понятие музыкально-творческих способностей__________________ 1.3.Методы и средства развития ...

Какие конкретные факторы ответственны за возникновение ревности, мы поймем позднее, когда будем обсуждать общий смысл невротической ревности. Здесь достаточно упомянуть об отсутствии теплоты и о духе соперничества, которые содействуют этому результату. Кроме того, невротичные родители обычно недовольны своей жизнью, не имеют удовлетворительных эмоциональных или сексуальных отношений и поэтому склонны делать детей объектами своей любви. Они изливают свою потребность в любви на детей. Их выражение любви не всегда имеет сексуальную окраску, но, во всяком случае, оно является крайне эмоционально насыщенным.

Мы привыкли считать, что враждебное противостояние по отношению к семье или кому-либо из ее членов является неблагоприятным для развития ребенка. Конечно, оно неблагоприятно, когда ребенку приходится бороться против действий невротичных родителей. Однако если имеются веские причины для противостояния, опасность для формирования характера ребенка лежит не столько в чувстве протеста или его выражении, сколько в его вытеснении. Имеют место различные опасности, возникающие вследствие вытеснения критики, протеста или обвинений, и одна из них заключается в том, что ребенок вполне может взять всю вину на себя и ощутить себя недостойным любви; скрытый смысл этой ситуации мы будем обсуждать позднее. Опасность, которая поджидает нас здесь, заключается в том, что вытесненная враждебность может породить тревожность и дать начало тому варианту развития, который мы рассмотрели выше [15, C.203].

22 стр., 10936 слов

Изучение влияния типов родительского отношения на уровень тревожности детей среднего дошкольного возраста

Департамент образования города Москвы Государственное образовательное учреждение Педагогический колледж № 8 КУРСОВАЯ РАБОТА Изучение влияния типов родительского отношения на уровень тревожности детей среднего дошкольного возраста Автор: Пучкова Любовь Михайловна Группа 51 «В». Специальность: 050704 «Дошкольное образование» Руководитель: Шныренков Евгений Анатольевич Москва 2009 Содержание Введение ...

Имеется несколько причин, действующих в различной степени и сочетаниях, почему ребенок, растущий в такой атмосфере, будет вытеснять враждебность: беспомощность, страх, любовь или чувство вины.

Беспомощность ребенка часто рассматривается просто как биологический конфликт. Хотя ребенок в течение многих лет фактически зависит от окружающих его людей в удовлетворении всех своих потребностей — обладая меньшей физической силой и меньшим опытом, чем взрослые, — тем не менее, биологическому аспекту этого вопроса придается чересчур большое значение. После первых двух или трех лет жизни происходит решительный переход от преимущественно биологической зависимости к той форме зависимости, которая затрагивает психическую, интеллектуальную и душевную жизнь ребенка. Это продолжается до тех пор, пока ребенок не созреет для начала взрослой жизни и не станет способен взять жизнь в свои руки. Однако в степени зависимости ребенка от своих родителей имеются весьма значительные индивидуальные различия. Все они связаны с тем, чего хотят достичь родители в воспитании своего отпрыска: или родители стремятся сделать ребенка сильным, храбрым, независимым, способным справляться со всевозможными ситуациями, или их главным стремлением является дать ребенку уют, сделать послушным, продлить его инфантильное неведение окружающего мира. Короче говоря, заслонить его от реальной жизни до двадцатилетнего возраста или еще долее. У детей, растущих в неблагоприятных условиях, беспомощность обычно искусственно закреплена вследствие запуганности, сюсюканья или вследствие того, что ребенка воспитывают и держат в состоянии эмоциональной зависимости. Чем более беспомощным делается ребенок, тем в меньшей степени он может осмелиться на сопротивление в своих чувствах или действиях. Происходящее в этой ситуации можно выразить такой формулой: мне приходится вытеснять свою враждебность, потому что я в вас нуждаюсь [12, C.201].

13 стр., 6057 слов

Характеристика тревожности у детей дошкольного возраста и методы ее диагностики

Характеристика тревожности у детей дошкольного возраста и методы ее диагностики Диагностика тревожности у детей Как свидетельствуют экспериментальные исследования, проведенные в последнее время, тревожность дошкольников является наиболее распространённым явлениям (И.В. Дубровина, В.И. Гарбузов, А.И. Захаров, Е.Б. Ковалёва и другие). Под тревожностью в психологии понимают склонность человека ...

До сих пор мы обсуждали ситуации, в которых ребенок вытесняет свою враждебность по отношению к родителям, потому что опасается, что любое ее проявление ухудшит его отношения с родителями. Им просто движет страх, что эти «могущественные гиганты» бросят его, лишат его успокоительного благорасположения или будут против него настроены. Кроме того, в нашей культуре ребенку обычно внушают вину за любые чувства или проявления враждебности или сопротивления; то есть ему внушают, что он является недостойным или презренным в собственных глазах, если он либо выражает, либо чувствует негодование и обиду на своих родителей или если он нарушает установленные ими правила. Эти две причины, заставляющие испытывать чувство вины, тесно взаимосвязаны. Чем сильнее ребенка заставляют ощущать свою вину, тем менее он будет осмеливаться ощущать недоброжелательность или выступать с обвинениями в адрес родителей.

В нашей культуре сексуальная сфера является одной из таких сфер, в которых наиболее часто возбуждаются чувства вины. Выражаются ли запреты через выразительное умалчивание или посредством открытых угроз и наказаний, ребенок часто приходит к ощущению того, что не только сексуальное любопытство и сексуальные действия являются запретными, но что он сам является грязным и достойным презрения, если интересуется этой темой. Если имеют место какие-либо сексуальные фантазии и желания, связанные с одним из родителей, то они также, хотя и не получают своего выражения в результате запретного отношения к сексуальности вообще, склонны порождать у ребенка чувство вины. В этой ситуации справедлива формула: мне приходится вытеснять свою враждебность, потому что, проявив ее, я буду плохим ребенком [12, C.203].

В различных комбинациях любой из упомянутых выше факторов может заставить ребенка вытеснить свою враждебность и в итоге породит тревожность.

Но неизбежно ли всякая инфантильная тревожность ведет к неврозу? Наши знания не являются достаточно глубокими для адекватного ответа на этот вопрос. Инфантильная тревожность является необходимым, но недостаточным условием для развития невроза. Представляется, что благоприятные обстоятельства, такие, как раннее изменение окружающей среды или нейтрализующие влияния любого рода, могут предотвратить невротическое развитие. Если, однако, как это часто случается, условия жизни не способствуют уменьшению тревожности, тогда тревожность не только приобретает устойчивый характер, но, как мы увидим позднее, неизбежно постепенно усиливается и приводит в движение все те процессы, которые образуют невроз [12, C.211].

Среди факторов, которые могут оказывать воздействие на дальнейшее развитие инфантильной тревожности, есть один, который хочется рассмотреть особо. Имеется огромная разница, будет ли реакция враждебности и тревожности ограничена теми обстоятельствами, которые вызвали у ребенка такую реакцию, или она разовьется во враждебную установку и тревожность по отношению к людям вообще.

Общее, пропитанное тревожностью отношение к окружающему его миру может также развиваться или нарастать постепенно. Ребенок, который вырос в описанной выше атмосфере, не осмелится в общении с другими быть таким же, как они, предприимчивым или драчливым. К этому времени он уже лишится блаженной уверенности в своей нужности, ценности для других и будет воспринимать даже безобидное поддразнивание как жестокое отвержение. Он будет более ранимым и обидчивым, чем другие, и менее способным к самозащите.

1.2 Сущность и средства устранения базисной тревожности

То состояние, которое вызывается или порождается упомянутыми, — не что иное, как незаметно подкрадывающееся, усиливающееся, всеохватывающее чувство собственного одиночества и бессилия во враждебном мире. Отдельные острые реакции на частные провоцирующие ситуации кристаллизуются в склад характера. Такой склад характера сам по себе не образует неврозов, но является той питательной почвой, на которой в любое время может развиться определенный невроз. Вследствие той фундаментальной роли, которую данный склад характера играет в неврозах, Хорни дала ему особое название: базисная (базальная) тревожность, которая неразрывно переплетена с базисной враждебностью [12, C.234].

В психоанализе в результате тщательного исследования всех различных индивидуальных форм тревожности постепенно признается факт, что базисная тревожность лежит в основе отношения к людям. В то время как отдельные или частные состояния тревоги могут быть вызваны действующей в данный момент причиной, базисная тревожность продолжает существовать, даже если в наличной ситуации нет никакого специального ее возбудителя. Если сравнить невротическую картину в целом с состоянием невротической нестабильности в обществе, то базальная тревожность и базисная враждебность будут соответствовать лежащим в основании такой нестабильности недовольству и протестам против режима. Поверхностные проявления могут полностью отсутствовать в обоих случаях или же проявляться в разнообразных формах. В масштабах государства они могут проявиться в виде восстаний, забастовок, собраний, демонстраций; в психологической сфере формы тревожности также могут проявлять себя во всевозможных симптомах. Безотносительно к частной побудительной причине все проявления тревожности проистекают из общей основы.

В простых ситуативных неврозах базисная тревожность отсутствует. Они образуются вследствие невротических реакций на отдельные конфликтные ситуации, в которых участвуют люди, чьи личные отношения не нарушены. Нижеследующее может служить в качестве примера таких случаев, поскольку они часто встречаются в психотерапевтической практике [8, C.105].

Ничто не может лучше прояснить важное значение базисной тревожности, чем сравнение отдельных реакций в случаях невроза характера со случаями, подобными описанному выше, которые относятся к группе простых ситуативных неврозов. Последние встречаются у здоровых лиц, которые по понятным причинам неспособны сознательно разрешить конфликтную ситуацию, то есть неспособны ясно осознавать существо и природу конфликта и как результат этого неспособны принять ясное решение. Одним из наиболее явных различий между этими двумя типами неврозов является поразительная легкость достижения терапевтических результатов в случае ситуативного невроза. В неврозах характера терапевту приходится преодолевать огромные препятствия, и поэтому лечение продолжается долгое время, иногда слишком долгое для того, чтобы пациент мог дождаться выздоровления; ситуативный же невроз разрешается сравнительно легко. Внимательное обсуждение ситуации часто оказывается не только симптоматической, но также каузальной терапией. В других ситуациях каузальной терапией является устранение затруднения путем смены окружающей обстановки [12, C.136].

Таким образом, если в ситуативных неврозах у нас складывается впечатление об адекватности отношения между конфликтной и невротической реакциями, то в неврозах характера такая связь, похоже, отсутствует. Вследствие существующей базисной тревожности малейший повод может вызвать крайне острую реакцию, что мы более детально рассмотрим позднее.

Хотя диапазон форм проявления тревожности, или видов защит от нее, бесконечен и варьирует у каждого человека, базисная тревожность везде остается более или менее одной и той же, варьируя лишь в интенсивности. Приблизительно ее можно описать как чувство собственной незначительности, беспомощности, покинутости, подверженности опасности, нахождения в мире, который открыт обидам, обману, нападкам, оскорблениям, предательству, зависти. Одна из моих пациенток выразила это чувство в спонтанно сделанном рисунке: она сидит посреди сцены в виде крошечного, беспомощного, голого ребенка, окруженного всевозможными угрожающими чудовищами, людьми и зверями, готовыми напасть на нее.

В психозах часто встречается довольно высокая степень осознания наличия такой тревожности. У пациентов-параноиков такая тревожность ограничивается отношениями с одним или несколькими определенными людьми; у пациентов, страдающих шизофренией, часто имеет место острое ощущение потенциальной враждебности со стороны окружающего мира, столь интенсивное, что они склонны воспринимать даже проявляемую по отношению к ним доброту как скрытую враждебность [6, C.324].

Однако в неврозах редко встречается осознание наличия базальной тревожности или базальной враждебности, по крайней мере оно вовсе не соответствует тому значению и влиянию, которое она имеет для всей жизни. Одна из моих пациенток, которая видела себя во сне маленькой мышкой, прячущейся в норке, чтобы ее не раздавили (таким образом, обнаружилась абсолютно истинная картина того, как она вела себя в жизни), не имела ни малейшего понятия о том, что в действительности она боялась каждого, и говорила мне о том, что не знает, что такое тревожность.

Хотя базисная тревожность относится к людям, она может быть полностью лишена личностного характера и трансформирована в ощущение опасности, исходящей от грозы, политических событий, микробов, несчастных случаев, консервированной пищи, или в чувство того, что их преследует судьба. Для опытного наблюдателя нетрудно осознать основу этих отношений, но всегда требуется интенсивная психоаналитическая работа, прежде чем сам пациент, страдающий неврозом, осознает, что его тревожность в действительности относится к людям, а не к микробам и тому подобному и что его раздражение против людей не является адекватной и оправданной реакцией на некоторую действующую в данный момент причину, но что сам он стал в своей основе враждебным и недоверчивым по отношению к другим людям [2, C.213].

Прежде чем описать влияние базисной тревожности на процесс становления неврозов, нам придется обсудить один вопрос, который, вероятно, возник у многих читателей. Не является ли отношение базисной тревожности и враждебности по отношению к людям, описанное как основная составляющая неврозов, «нормальным» отношением, которое в глубине души имеет каждый из нас, хотя, вероятно, и в меньшей степени? При рассмотрении этого вопроса нам следует выделить две точки зрения.

Базисная тревожность определенным образом влияет на отношение человека к себе и другим. Она означает эмоциональную изоляцию, тем более невыносимую, что она сочетается с чувством внутренней слабости Я. А это означает ослабление самой основы уверенности в себе. Она несет в себе зародыш потенциального конфликта между желанием полагаться на других и невозможностью сделать это вследствие идущего из глубины недоверия и враждебного чувства к ним. Она означает, что из-за внутренней слабости человек ощущает желание переложить всю ответственность на других, получить от них защиту и заботу; в то же самое время вследствие базисной враждебности он испытывает слишком глубокое недоверие, чтобы осуществить это желание. И, как неизбежное следствие, ему приходится затрачивать львиную долю своей энергии на успокоение и укрепление уверенности в себе [12, C.245].

Чем более невыносимой является тревожность, тем более основательными должны быть меры защиты. В нашей культуре имеются четыре основных средства, которыми индивид пытается защитить себя от базисной тревожности: любовь, подчинение, власть и реакция ухода (отстранения).

Первое средство, получение любви в любой форме, может служить в качестве могущественной защиты от тревожности. Формулой здесь будет: если вы меня любите, вы не причините мне зла.

Второе средство, подчинение, может быть условно разделено в соответствии с тем, относится или нет, оно к определенным лицам или институтам. Например, это может быть подчинение общепринятым традиционным взглядам, религиозным ритуалам или требованиям некоторого могущественного лица. Следование этим правилам или повиновение этим требованиям будет служить определяющим мотивом для всего поведения. Такое отношение может принимать форму необходимости быть «хорошим», хотя дополнительная смысловая нагрузка понятия «хороший» видоизменяется вместе с теми требованиями или правилами, которым подчиняются [10, C.67].

Третье средство защиты от базисной тревожности связано с использованием власти — это стремление достичь безопасности путем обретения реальной власти, успеха или обладания. Формула такого способа защиты: если я обладаю властью, никто не сможет меня обидеть.

Четвертым средством защиты является уход. Предыдущие группы защитных мер имели одну общую черту — желание бороться с миром, справляться с трудностями тем или иным путем. Однако защита также может быть осуществлена посредством бегства от мира. Не стоит это понимать буквально как полное уединение; это означает достижение независимости от других в удовлетворении своих внешних или внутренних потребностей.

Эти средства отстранения имеют сходство со способами подчинения и покорности в том, что и те и другие означают отказ от собственных желаний. Но, в то время как во второй группе такой отказ служит цели быть «хорошим» или подчиняться желаниям других ради собственной безопасности, в первой группе мысль о том, чтобы быть «хорошим», не играет абсолютно никакой роли и целью отказа является достижение независимости от других [10, C.69].

Для того чтобы оценить роль, которую играют в неврозах эти различные попытки защиты от базисной тревожности, необходимо осознать их потенциальную силу. Они вызываются не стремлением удовлетворить желание удовольствия или счастья, а потребностью в спокойствии. Это не означает, однако, что они хоть сколько-нибудь менее властны или менее настоятельны, чем инстинктивные влечения. Например, опыт показывает, что честолюбивое стремление может быть столь же сильным, как сексуальное влечение, или даже сильнее.

Любой из этих четырех способов, при условии использования только его или преимущественно его, может быть эффективным в обретении желанного спокойствия, если жизненная ситуация позволяет следовать им без сопутствующих конфликтов — даже если такое одностороннее следование оплачивается ценой обеднения личности в целом. Например, женщина, выбравшая путь покорности, может обрести мир и, как следствие этого, значительное удовлетворение в том типе культуры, который требует от нее послушания мужу или близким, а также традиционным формам жизни. Если ненасытное стремление к власти и обладанию разовьется у монарха, результатом также может быть успокоение. Однако общеизвестно, что прямое следование своей цели часто заканчивается крахом, так как предъявляемые требования столь чрезмерны или вызывают столь опрометчивые поступки, что сопряжены с конфликтами с другими людьми. Чаще успокоение от сильной базальной тревожности человек ищет не на одном, а на нескольких путях, которые, кроме того, несовместимы друг с другом.

Таким образом, невротик может одновременно испытывать настоятельную потребность повелевать другими и хотеть, чтобы его любили, и в то же время стремиться к подчинению, при этом, навязывая другим свою волю, а также избегать людей, не отказываясь от желания быть ими любимым. Именно такие абсолютно неразрешимые конфликты обычно являются динамическим центром неврозов.

Глава 2. Базисный конфликт

.1 Понятие базисного конфликта

Конфликты играют бесконечно большую роль в неврозе, чем обычно считается. Однако их выявление не является легким делом — отчасти из-за того, что они носят бессознательный характер, но большей частью из-за того, что невротик не останавливается ни перед чем, чтобы отвергнуть их существование. Какие симптомы в этом случае могли бы подтвердить наши подозрения относительно скрытых конфликтов? В примерах, ранее рассмотренных, об их существовании свидетельствовали два достаточно очевидных фактора [9, C.257].

Первый представлял результирующий симптом — усталость в первом примере, воровство во втором. Дело в том, что каждый невротический симптом указывает на скрытый конфликт, т.е. каждый симптом представляет более или менее прямой результат некоторого конфликта. Постепенно познакомимся, что делают неразрешенные конфликты с людьми, как они продуцируют состояние тревоги, депрессии, нерешительности, вялости, отчужденности и так далее.

Другим симптомом, указывающим на существование конфликтов, была непоследовательность.

В первом примере мы видели человека, убежденного в неправильности процедуры принятия решения и допущенной по отношению к нему несправедливости, но не выразившего при этом ни одного протеста. Во втором примере человек, высоко ценивший дружбу, принялся красть деньги у своего друга.

Иногда невротик сам начинает осознавать такие непоследовательности. Однако гораздо чаще он не видит их даже тогда, когда они совершенно очевидны неподготовленному наблюдателю.

Девушка, желающая, во что бы то ни стало выйти замуж, тем не менее, отвергает все предложения.

Мать, сверх меры заботящаяся о своих детях, забывает дни их рождения.

Человек, всегда щедрый по отношению к другим, боится потратить даже немного денег на самого себя.

Другой человек, страстно жаждущий одиночества, ухитряется никогда не быть одиноким.

Третий, снисходительный и терпимый к большей части других людей, чрезмерно строг и требователен по отношению к самому себе [11, C.33].

В отличие от других симптомов непоследовательность позволяет часто выдвинуть пробное допущение относительно природы скрытого конфликта.

Например, острая депрессия обнаруживается только, если человек поглощен какой-либо дилеммой. Но если явно любящая мать забывает дни рождения своих детей, мы склонны предположить, что эта мать больше предана своему идеалу хорошей матери, чем собственно детям. Мы могли бы также предположить, что ее идеал столкнулся с бессознательной садистской склонностью, что и послужило причиной нарушения памяти.

Иногда конфликт появляется на поверхности, т.е. воспринимается сознанием именно как конфликт. Может показаться, что это противоречит моему утверждению о том, что невротические конфликты носят бессознательный характер. Но в действительности то, что осознается, представляет искажение или модификацию реального конфликта [11, C.34].

В других случаях внутренний конфликт может быть экстернализирован и осознаваться человеком уже как некоторая несовместимость его самого и его окружения. Или, догадываясь, что, скорее всего, необоснованные страхи и запреты препятствуют реализации его желаний, он может понять, что противоречащие друг другу внутренние влечения проистекают из более глубоких источников.

Чем больше мы узнаем человека, тем более мы способны познавать конфликтующие элементы, которые объясняют симптомы, противоречия и внешние конфликты и, следует добавить, тем более запутанной становится картина из-за числа и разнообразия противоречий. Это подводит нас к вопросу: существует ли какой-нибудь базисный конфликт, лежащий в основе всех частных конфликтов и действительно ответственный за них? Можно ли представить структуру конфликта в терминах, скажем, какого-либо неудачного брака, где нескончаемый ряд явно не связанных друг с другом разногласий и ссор из-за друзей, детей, времени приема пищи, служанок указывает на некоторую фундаментальную дисгармонию самой связи.

Убеждение в существовании базисного конфликта в человеческой личности восходит к древности и играет заметную роль в различных религиях и философских концепциях. Силы света и тьмы, Бога и дьявола, добра и зла — вот некоторые из антонимов, с помощью которых это убеждение было выражено. Следуя этому убеждению, как и многим другим, Фрейд проделал в современной психологии пионерскую работу. Его первым допущением было то, что базисный конфликт существует между нашими инстинктивными влечениями с их слепым стремлением к удовлетворению и запрещающим окружением — семьей и обществом. Запрещающее окружение интернализируется в раннем возрасте и с этого времени существует в виде запрещающего «Сверх-Я» [3, C.345].

Вряд ли здесь уместно обсуждать это понятие со всей серьезностью, которой оно заслуживает. Это потребовало бы анализа всех аргументов, выдвинутых против теории либидо. Попробуем скорее понять значение самого понятия либидо, даже если мы отказываемся от теоретических посылок Фрейда. То, что в этом случае остается, представляет спорное утверждение, что противоположность между исходными эгоцентрическими влечениями и нашим запрещающим окружением образует главный источник многообразных конфликтов

Состояние психики невротика, как его постулирует Фрейд, таково, что тот сохраняет способность искренне стремиться к чему-либо, но его попытки терпят крах из-за блокирующего действия страха. Считается, что источник конфликта вращается вокруг утраты невротиком способности желать чего-либо искренне, потому что его истинные желания разделены, т.е. действуют в противоположных направлениях. В действительности все это намного серьезнее, чем представлял Фрейд.

Вопреки тому факту, что фундаментальный конфликт более разрушительным, чем Фрейд, взгляд Хорни на возможность его окончательного разрешения более позитивен, чем его. Согласно Фрейду, базисный конфликт является универсальным и в принципе не может быть разрешен: все, что можно сделать, это достигнуть более выгодного компромисса или более сильного контроля. Согласно точке зрения Хорни возникновение базисного невротического конфликта не является неизбежным и его разрешение возможно, если он все-таки возникает — при условии, что пациент готов испытать значительное напряжение и готов подвергнуться соответствующим лишениям. Это различие является не вопросом оптимизма или пессимизма, а неизбежным результатом различия наших с Фрейдом посылок [3, C.347].

Более поздний ответ Фрейда на вопрос о базисном конфликте философски выглядит вполне удовлетворительно. Снова оставляя в стороне различные следствия хода мысли Фрейда, мы можем констатировать, что его теория инстинктов «жизни» и «смерти» ужимается до конфликта между конструктивными и деструктивными силами, действующими в человеческих существах. Сам Фрейд был заинтересован в применении этой теории к анализу конфликтов гораздо меньше, чем в ее применении к тому способу, которым обе силы связаны друг с другом. Например, он видел возможность объяснения мазохистских и садистских влечений в слиянии сексуальных и деструктивных инстинктов.

Применение указанной теории к конфликтам потребовало бы обращения к моральным ценностям. Последние, однако, были для Фрейда незаконными сущностями в сфере науки. В соответствии со своими убеждениями он стремился развить психологию, лишенную моральных ценностей. Хорни убеждена, что именно эта попытка Фрейда быть «научным» в смысле естественных наук является одной из самых убедительных причин, почему его теории и основанная на ней терапия носят такой ограниченный характер. Выражаясь более конкретно, по всей видимости, именно эта попытка способствовала его неудаче в оценке роли конфликтов в неврозе вопреки интенсивной работе в этой области.

Юнг также всячески подчеркивал противоположность человеческих наклонностей. Действительно, на него произвела такое впечатление активность личностных противоречий, что он постулировал в качестве общего закона: наличие какой-либо одной тенденции обычно указывает на присутствие ей противоположной. Внешняя женственность подразумевает внутреннюю маскулинность; внешняя экстраверсия — скрытую интроверсию; внешний перевес мыслительной деятельности — внутреннее превосходство чувства и так далее. Сказанное могло создать впечатление, что Юнг рассматривал конфликты как существенную черту невроза. «Однако эти противоположности, — развивает он далее свою мысль, — находятся не в состоянии конфликта, а в состоянии дополнительности, и цель состоит в том, чтобы принять обе противоположности и тем самым приблизиться к идеалу целостности». Для Юнга невротик — человек, обреченный на одностороннее развитие. Юнг сформулировал эти понятия в терминах того, что он называет законом дополнительности [4, C.19].

Хорни признает, что противодействующие тенденции содержат элементы дополнительности, ни один из которых не может быть устранен из целостной личности. Но эти дополняющие друг друга тенденции представляют результат развития невротических конфликтов и так упорно защищаются по той причине, что представляют попытки решения этих конфликтов.

Например, если мы считаем склонность к самоанализу, уединению более связанной с чувствами, мыслями и воображением самого невротика, чем с другими людьми в качестве подлинной тенденции — т.е. связанной с конституцией невротика и усиленной его опытом — тогда рассуждение Юнга корректно. Эффективная терапия позволила бы обнаружить у этого невротика скрытые склонности «экстраверта», указала бы на опасность одностороннего следования в каждом из противоположных направлений и поддержала бы его к принятию и жизни вместе с обеими тенденциями. Однако, если мы смотрим на интроверсию (или, как я предпочитаю назвать ее, невротическое обособление) как на способ уклонения от конфликтов, возникающих при тесном контакте с другими, то задача заключается не в развитии большей экстравертивности, а в анализе глубинных конфликтов. Достижение искренности как цели аналитической работы может быть начато только после их разрешения [4, C.20].

.2 Базисная тревожность и базисный конфликт

базисная тревожность конфликт

Чтобы понять происхождение проблемы, мы должны вернуться к тому, что Хорни назвала базисной тревогой, подразумевая под этим чувство, которым обладает ребенок, будучи изолированным и беспомощным в потенциально враждебном мире. Большое число враждебных внешних факторов могут вызвать у ребенка такое чувство опасности: прямое или косвенное подчинение, безразличие, неустойчивое поведение, отсутствие внимания к индивидуальным потребностям ребенка, отсутствие руководства, унижение, слишком большое восхищение или отсутствие его, недостаток подлинного тепла, необходимость занимать чью-либо сторону в спорах родителей, слишком много — или слишком мало ответственности, чрезмерное покровительство, дискриминация, невыполненные обещания, враждебная атмосфера и так далее.

Единственный фактор, к которому Хорни хотела бы привлечь особое внимание в этом контексте, это ощущение ребенком скрытого ханжества среди окружающих его людей: его чувство, что любовь родителей, христианское милосердие, честность, благородство и тому подобное могут быть только притворством. Частично то, что ребенок чувствует, действительно представляет притворство; но кое-что из его переживаний может быть реакцией на все те противоречия, которые он ощущает в поведении родителей. Обычно, тем не менее, существует некоторая комбинация вызывающих страдание факторов. Они могут быть вне поля зрения аналитика или оказаться совершенно скрытыми. Поэтому в процессе анализа можно только постепенно осознавать их воздействие на развитие ребенка. Измотанный этими тревожными факторами, ребенок ищет пути к безопасному существованию, выживанию в угрожающем мире. Несмотря на свою слабость и страх, он бессознательно формирует свои тактические действия в соответствии с силами, действующими в его окружении. Поступая таким образом, он не только создает стратегии поведения для данного случая, но и развивает устойчивые наклонности своего характера, становящиеся частью его личности [14, C.6].

Если мы хотим понять, как развиваются конфликты, мы не должны сосредотачиваться слишком сильно на отдельных наклонностях, а скорее принять во внимание общую картину главных направлений, в которых ребенок может и действительно действует при данных обстоятельствах. Хотя мы и теряем на некоторое время из виду детали, зато получаем более ясную перспективу главных приспособительных действий ребенка в отношении своего окружения. Сначала вырисовывается достаточно хаотическая картина, но со временем из нее вычленяются и оформляются три главные стратегии: ребенок может двигаться к людям, против них и от них.

Двигаясь к людям, он признает собственную беспомощность и вопреки своему отчуждению и страхам пытается завоевать их любовь, опереться на них. Только таким образом он может чувствовать себя безопасным с ними. Если между членами семьи существуют разногласия, то он примкнет к наиболее могущественному члену или группе членов. Подчиняясь им, он получает чувство принадлежности и поддержки, которое позволяет ему чувствовать себя менее слабым и менее изолированным.

Когда ребенок движется против людей, он принимает и считает само собой разумеющимся состояние вражды с окружающими его людьми и побуждается, сознательно или бессознательно, к борьбе с ними. Он решительно не доверяет чувствам и намерениям других в отношении самого себя. Он хочет быть более сильным и нанести им поражение, частично для своей собственной защиты, частично из-за мести.

Когда он движется от людей, он не хочет ни принадлежать, ни бороться; его единственное желание — держаться в стороне. Ребенок чувствует, что у него не очень много общего с окружающими его людьми, что они совсем его не понимают. Он строит мир из самого себя — в соответствии со своими куклами, книгами и мечтами, своим характером [5, C.245].

В каждом из этих трех аттитюдов один из элементов базисной тревоги доминирует над всеми остальными: беспомощность в первом, враждебность во втором и изоляция в третьем. Однако проблема состоит в том, что ни одно из указанных движений ребенок не может совершить искренне, потому что условия, в которых формируются эти аттитюды, заставляют их присутствовать одновременно. То, что мы увидели при общем взгляде, представляет только господствующее движение.

То, что сказанное справедливо, становится очевидным, если мы забежим вперед — к полностью развитому неврозу. Мы все знаем взрослых, у которых один из очерченных аттитюдов резко выделяется. Но при этом мы можем видеть также, что и другие наклонности не прекратили свое действие. В невротическом типе с доминирующей склонностью искать поддержку и уступать мы можем наблюдать предрасположенность к агрессии и некоторое влечение к отчуждению. Личность с доминирующей враждебностью обладает одновременно склонностью к подчинению и отчуждению. И личность со склонностью к отчуждению также не существует без влечения к враждебности или желания любви.

Господствующий аттитюд — это тот, который наиболее сильно определяет реальное поведение. Он представляет те способы и средства противостояния другим, которые позволяют данному конкретному человеку чувствовать себя наиболее свободно. Таким образом, обособленная личность будет использовать как нечто само собой разумеющееся все бессознательные приемы, позволяющие ей удерживать других людей на безопасном расстоянии от себя, потому что для нее затруднительна любая ситуация, требующая установления тесной связи с ними. Кроме того, доминирующий аттитюд часто, но не всегда, представляет аттитюд, наиболее приемлемый с точки зрения разума личности [14, C.8].

Это не означает, что менее заметные аттитюды менее могущественны. Например, часто трудно сказать, уступает ли желание доминировать у явно зависимой, подчиненной личности по своей интенсивности потребности в любви; ее способы выражения своих агрессивных импульсов просто более запутанны.

То, что сила скрытых наклонностей может быть очень велика, подтверждается многими примерами, в которых господствующий аттитюд заменяется ему противоположным. Мы можем наблюдать такую инверсию у детей, но она случается также и в более поздние периоды.

Следует добавить, что случаи, подобные приведенным, проливают некоторый свет на часто задаваемый вопрос — значит ли что-либо более поздний опыт, являемся ли мы однозначно канализированными, обусловленными раз и навсегда нашим детским опытом. Взгляд на развитие невротика с точки зрения конфликтов открывает нам возможность дать более точный ответ, чем обычно предлагается. Имеются следующие возможности. Если ранний опыт не слишком препятствует спонтанному развитию, то более поздний опыт, особенно юношеский, может иметь решающее воздействие. Однако если воздействие раннего опыта было настолько сильным, что сформировало у ребенка устойчивый паттерн поведения, то никакой новый опыт не будет способен его изменить. Частично это происходит оттого, что подобная устойчивость закрывает ребенка для восприятия нового опыта: например, его отчуждение может быть слишком сильным, чтобы позволить кому-либо приблизиться к нему; или его зависимость имеет настолько глубокие корни, что он вынужден всегда играть подчиненную роль и соглашаться быть эксплуатируемым. Частично это происходит оттого, что ребенок интерпретирует любой новый опыт в языке своего сложившегося паттерна: агрессивный тип, например, сталкивающийся с дружелюбным отношением к себе, будет рассматривать его либо как попытку эксплуатации самого себя, либо как проявление глупости; новый опыт только усилит старый паттерн. Когда невротик действительно заимствует другой аттитюд, это может выглядеть так, как если бы более поздний опыт вызвал некоторое изменение в личности. Однако это изменение не настолько радикально, каким кажется. В действительности происшедшее состоит в том, что внутреннее и внешнее давление, объединенные вместе, вынудили его отказаться от своего доминирующего аттитюда ради другой противоположности. Но этого не случилось бы, если бы, прежде всего не было никаких конфликтов [14, C.10].

С точки зрения нормального человека нет никаких оснований считать эти три аттитюда взаимно исключающими. Необходимо уступать другим, бороться и охранять себя. Эти три аттитюда могут дополнять друг друга и содействовать развитию гармоничной целостной личности. Если один аттитюд доминирует, то это только указывает на чрезмерное развитие в каком-либо одном направлении. Однако при неврозе имеется несколько причин, почему эти аттитюды несовместимы. Невротик негибок, он побуждается к подчинению, борьбе, состоянию отчуждения безотносительно к тому, соответствует ли его действие данному конкретному обстоятельству, и он оказывается в панике, если поступает иначе. Поэтому, когда все три аттитюда выражены в сильной степени, невротик с неизбежностью попадает в серьезный конфликт.

Другим фактором, значительно расширяющим сферу конфликта, является то, что аттитюды не остаются ограниченными областью человеческих отношений, а постепенно пронизывают всю личность в целом, подобно тому, как злокачественная опухоль распространяется по всей ткани организма. В конце концов, они охватывают не только отношение невротика к другим людям, но и его жизнь в целом. Если мы не осознаем полностью этот всеохватывающий характер, возникает соблазн охарактеризовать конфликт, выступающий на поверхности, в категорических терминах — любовь против ненависти, уступчивость против неповиновения и т.д. Однако это было бы так же ошибочно, как ошибочно отделять фашизм от демократии по любому одному разделяющему признаку, такому, например, как их различие в подходах к религии или власти. Конечно, эти подходы различны, но исключительное внимание на них затемнило бы то обстоятельство, что демократия и фашизм — это разные общественные системы и представляют две несовместимые друг с другом философии жизни [14, C.11].

Не случайно, что конфликт, который берет начало с. нашего отношения к другим, с течением времени распространяется на всю личность в целом. Человеческие отношения имеют настолько решающий характер, что они не могут не влиять на качества, которые мы приобретаем, на цели, которые мы себе ставим, на ценности, в которые мы верим. В свою очередь, качества, цели и ценности сами воздействуют на наши отношения с другими людьми, и, таким образом, все они находятся в сложном переплетении друг с другом.

Конфликт, рожденный несовместимостью аттитюдов, составляет ядро неврозов и по этой причине заслуживает быть названным базисным. Позволим добавить, что использую термин ядро не только в некотором метафорическом смысле из-за своей важности, а чтобы подчеркнуть тот факт, что он представляет динамический центр, из которого рождаются неврозы. Это утверждение является центральным в новой теории неврозов, чьи следствия станут более ясными в последующем изложении. В более широкой перспективе эту теорию можно считать развитием моего более раннего представления о том, что неврозы выражают дезорганизацию человеческих отношений.

Заключение

Итак, общее, пропитанное тревожностью отношение к окружающему его миру может также развиваться или нарастать постепенно. Ребенок, который вырос в описанной выше атмосфере, не осмелится в общении с другими быть таким же, как они, предприимчивым или драчливым. К этому времени он уже лишится блаженной уверенности в своей нужности, ценности для других и будет воспринимать даже безобидное поддразнивание как жестокое отвержение. Он будет более ранимым и обидчивым, чем другие, и менее способным к самозащите.

В психоанализе в результате тщательного исследования всех различных индивидуальных форм тревожности постепенно признается факт, что базисная тревожность лежит в основе отношения к людям. В то время как отдельные или частные состояния тревоги могут быть вызваны действующей в данный момент причиной, базисная тревожность продолжает существовать, даже если в наличной ситуации нет никакого специального ее возбудителя. Если сравнить невротическую картину в целом с состоянием невротической нестабильности в обществе, то базальная тревожность и базисная враждебность будут соответствовать лежащим в основании такой нестабильности недовольству и протестам против режима. Чаще успокоение от сильной базальной тревожности человек ищет не на одном, а на нескольких путях, которые, кроме того, несовместимы друг с другом. Невротик может одновременно испытывать настоятельную потребность повелевать другими и хотеть, чтобы его любили, и в то же время стремиться к подчинению, при этом, навязывая другим свою волю, а также избегать людей, не отказываясь от желания быть ими любимым. Именно такие абсолютно неразрешимые конфликты обычно являются динамическим центром неврозов.

Конфликты играют бесконечно большую роль в неврозе, чем обычно считается. Однако их выявление не является легким делом — отчасти из-за того, что они носят бессознательный характер, но большей частью из-за того, что невротик не останавливается ни перед чем, чтобы отвергнуть их существование. Убеждение в существовании базисного конфликта в человеческой личности восходит к древности и играет заметную роль в различных религиях и философских концепциях. Силы света и тьмы, Бога и дьявола, добра и зла — вот некоторые из антонимов, с помощью которых это убеждение было выражено. Хорни признает, что противодействующие тенденции содержат элементы дополнительности, ни один из которых не может быть устранен из целостной личности. Но эти дополняющие друг друга тенденции представляют результат развития невротических конфликтов и так упорно защищаются по той причине, что представляют попытки решения этих конфликтов.

Если мы хотим понять, как развиваются конфликты, мы не должны сосредотачиваться слишком сильно на отдельных наклонностях, а скорее принять во внимание общую картину главных направлений, в которых ребенок может и действительно действует при данных обстоятельствах. Конфликт, рожденный несовместимостью аттитюдов, составляет ядро неврозов и по этой причине заслуживает быть названным базисным. Позволим добавить, что использую термин ядро не только в некотором метафорическом смысле из-за своей важности, а чтобы подчеркнуть тот факт, что он представляет динамический центр, из которого рождаются неврозы. Это утверждение является центральным в новой теории неврозов, чьи следствия станут более ясными в последующем изложении. В более широкой перспективе эту теорию можно считать развитием моего более раннего представления о том, что неврозы выражают дезорганизацию человеческих отношений.

Список использованной литературы

1.Анцупов А.А. Конфликтология. М.: ЮНИТИ, 2012. — 360с.

2.Бандурка А.М. Конфликтология. Харьков: Ун-т внутр. дел, 2015. — 356с.

.Гришина Н.В. Психология конфликта. СПб.: Лань, 2013. — 446с.

.Дмитриев А.В. Конфликт: Основные современные теории конфликта. //Прикладная психология. 2015. №1. С.16-27.

.Дмитриев А.В. Конфликтология. М.: Гардарики, 2003. — 320с.

.Конфликтология. /Под ред. В.П. Ратникова. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2011. — 512с.

.Лурия А.Р. Природа человеческих конфликтов. М.: Когито-Центр, 2012. — 527с.

.Линчевский Э.Э. Контакты и конфликты. М.: Экономика, 2014. — 184с.

.Мастенбрук У. Подход к конфликту. //Конфликтология: Хрестоматия. /Пер с англ. — М.: МПСИ, 2012. С.256-264.

.Самоухина Н.В. Конфликты и способы их урегулирования. //Деньги и кредит. 2015. №8. С.65-71.

.Хорни К. Ваши внутренние конфликты. Конструктивная теория невроза. /Пер. с англ. — СПб.: Лань, 2013. — 240с.

.Хорни К. Невроз и личностный рост. Борьба за самореализацию. /Пер. с англ. — СПб.: БСК, 2014. — 316с.

.Хорни К. Собрание сочинений. В 3-х томах. Т.1. Психология женщины; Невротичная личность нашего времени. /Пер с англ. — М.: Смысл, 2013. — 496с.

.Хорни К. Базисный конфликт. // Конфликтология: Хрестоматия. /Пер с англ. — М.: МПСИ, 2012. С.5-16.

.Шейнов В.П. Конфликты в нашей жизни и их разрешение. Мн.: Амалфея, 2014. — 288с.